Я им докажу!

******** До жилища Гарри мы добрались достаточно быстро; и сейчас кто-то из нашей маленькой компании приводил себя в порядок, кто-то обосновывался в этом временном убежище, а кто-то просто приходил в себя. Разумеется, под последним определением я имею в виду свою персону. Хотя «приходить в себя» в столь жутковатом обществе, безусловно, нелегко. …«нашей маленькой компании»… Снимая с себя куртку и обувь, я снова прокрутила у себя в голове эту мысль, подобную зацепившему фрагменту какого-нибудь фильма на кассете. «Компания»… как странно называть Пугало и его сподвижников этим словом. Верно все-таки выражение: «никогда не говори никогда», которое так любит повторять моя подруга Кэйт! Ведь правда: кто бы мог подумать, что однажды я смогу даже просто допустить мысль о чем-то подобном? Кто бы мог подумать, что в один день к определениям, подходящим для описания доктора Крейна, помимо «преступник», «сумасшедший» и «мерзавец» для меня добавятся еще слова «начальник», «союзник»? …«нашей маленькой компании»… …«нашей компании»… Бред… Я проскочила из коридора в комнату с такой скоростью, словно желала оставить где-то за спиной подобные размышления. – Лапшу? Или лучше разогреть вчерашний суп? – Лучше лапшу, у меня после твоего супа изжога была прошлым вечером. Скотт и Гарри вели свой диалог за стенкой на кухне у хозяина квартиры. Джерри, отодвинув штору, наблюдал за улицей. Доктор Крейн, даже не спросив у Гарри разрешения, нагло оккупировал ванную. Надо бы дождаться, пока он выйдет, и тоже туда наведаться, хоть глянуть на себя в зеркало и помыться что ли. А то я даже не знаю, что там у меня на лице. Я пристроилась на краешке потасканного временем дивана, отсутствующим взглядом уставившись в потолок. Из головы так и не желала уходить картина сегодняшнего концерта. Периодически мои мысли сменяли направление, как это произошло во время поездки, ну или пока мы шли до обочины, или вот пару минут назад, но раз за разом все думы возвращались к трагедии. Снова и снова. И снова. – Ты это… не размякай. От неожиданности я слегка вздрогнула: – Не разм… а? – Ну… – Джерри присел рядом, наклонившись, поставив локоть правой руки себе на колено и подперев ладонью щеку, – не… – он нахмурился, пытаясь подобрать подходящее слово, – …не будь… мягкотелым, вот. И не надо так все принимать. Ну, типа близко к сердцу, угу? – Эх… ага, – я опустила взгляд вниз, отрешенно глядя на квадратики и завитушки паласа и не видя их. Видя что-то другое. Плохое. Мерзкое. Изуродованное. Не то. – Шеф поспешил, взяв тебя на первое задание именно щас, – осуждающим тоном пробасил здоровяк. – Ты уж прости его, а? Ты как? «Отчаянно желаю выдрать из памяти недавние события, – хотелось ответить. – У меня сейчас перед глазами узор на полу складывается в какие-то кричащие лица. Не могу. Тяжело!» – Никак, – выдохнула я. – Плохо. Простить. Он просит меня простить Крейна. Бред какой-то. Кто в здравом уме будет заступаться за этого… за этого изверга?! Да он же еще хуже, чем убийца! Он ведь обрек людей на такие страдания! Лучше уж мгновенная гибель, чем медленное отмирание мозга под действием Фобоса! Или тут адекватных личностей в банде нет? Джерри просто еще один безумец? Оторвавшись от жутких извращенных сцен, фальшивыми кадрами предстающих передо мной на полу, я посмотрела на пугаловского вышибалу. Джерри ответил мне вопросительно-сочувственным взглядом. Я вспомнила, как этот «Мышонок» предупреждал меня и как дал воду, хотя наверняка подобные действия уже не входили в его обязанности, даже если учесть, что Крейн вроде приставил своего человека ко мне, как к новенькому. А потом Джерри нашел меня в толпе и вывел с концерта. И его речь… он, конечно, выглядит слишком наивным для своего роста и возраста, но убийцу не напоминает. И на безумца тоже не похож. С другой стороны, если незнающий человек посмотрит на Джонатана, то также не увидит в нем того, кем доктор Крейн является на самом деле. Сбитая с толку, я помотала головой, снова уставившись на узоры. Точнее на то, что должно было быть узорами. Обвитые веревками столбы и разверзнутые земли вместо квадратов, украшенных какими-то простыми закорючками. И лица, изогнутые под разными углами, словно в кривом зеркале. Я понимала, что это не так. Стоило пару раз моргнуть, отречься от призраков событий, преследующих меня, как узор вновь становился узором. Правда, ненадолго. Мое сознание бастовало, рисуя внутри совершенно искаженную реальность. Я никогда раньше не видела, как умирают люди. Только в фильмах. Я не думала, не подозревала, насколько это может быть больно и страшно! Сейчас я жаждала забвения как никогда. – Первый раз всегда плохо. Потом будет не так плохо. Потом… – Джерри почесал затылок, – ну, типа совсем даже неплохо. – К этому невозможно привыкнуть. – Все так думают, угу. Поначалу. Я нервно пощелкала суставами пальцев. Блин, привычка. Кто-то курит, когда нервничает, а я вот так как-то. – Слушайте, Джерри… – я покусала нижнюю губу, – а… а почему Вы работаете на доктора Крейна? Вам нужны деньги? То есть я понимаю, деньги всем нужны, но Вы ведь могли устроиться и еще куда-нибудь. У Вас такая мощная комплекция. Вы могли бы работать охранником в каком-нибудь ночном клубе, например. Надеюсь, я его не обидела этими словами про мощную комплекцию. – А потом я переломил ей руку. Ха, слышал бы ты, как она орала, шлюшка эта! – хвастался своему напарнику Гарри. На кухне слышался звук расставляемых тарелок. Я посчитала до десяти в обратном порядке, пытаясь убедить саму себя, что все хорошо. Джерри помолчал некоторое время, потом неуверенно начал: – Только ты… ну это… не говори никому, хорошо? – Я буду нем, как могила. Сказала – и сама испугалась сравнению. В такой компании подобные слова уже перестают быть просто словами. – Он спас Томми, – в голосе Джерри проскочили нотки нежности. – Чего? Кто такой Томми? – не поняла я, отвлекаясь от лицезрения кошмаров паласа и поднимая глаза на Джерри. За стенкой хлопнуло окно, Скотт что-то тихо ответил Гарри. Зашумел чайник. – Не такой! А такая! – возмутился здоровяк. – Это моя сестренка. Ну, понимаешь, меня родители назвали в честь мышонка, а ее… Я с трудом удержала себя от того, чтобы не закатить глаза, слушая все это. Родители Джерри и Томми определенно те еще фрукты. Стоп! Что он сказал? – Наш босс спас человека? – для меня это звучало дико. Крейн, конечно, вроде как относился к представителям профессий, помогающих обществу, но он был доктором, который скорее калечит, чем лечит. Перед глазами как наяву возник тот момент, когда Пугало стоял на сцене, записывая в блокнот реакции обезумевших жертв, сбрасывая вниз тех людей, которые пытались забраться на сцену или позорно хватали босса за ноги, умоляя о снисхождении. – Если бы не он, Томми бы уже махала мне ручкой с ближайшего облачка… – Джерри опустил глаза, между его бровями залегла складка. Я не знала, что на это можно сказать. Я вообще не была готова к такому ответу. Это настолько не сочеталось с теми картинами, которые моя память подкинула мне прямо сейчас! Здоровяк снова помолчал, потом добавил: – Это давно было. В те годы, когда он в Аркхеме работал. Когда шеф еще не стал… не был… ну… Джерри оглянулся на ванную и, повернувшись ко мне, покрутил пальцем у виска. – А. Понятно, – пробормотала я. Хотя мне было ни черта не понятно! Подобное чувство я испытывала, уходя из квартиры своего тогда еще будущего босса. Размышляя над этими его перепадами настроения и странной просьбой не называть его Пугалом. И вот опять. Еще одна странная деталь, дополняющая его образ. Чем больше общаюсь с Крейном и его подельниками, тем больше запутываюсь. – Я ему по гроб жизни обязан! – искренне заверил меня Джерри. Вновь эти сравнения. Наверное, я теперь буду более тщательно взвешивать фразы перед тем, как произнести что-то вслух. А ведь раньше над значением особенно и не задумывалась. – У меня в голове не укладывается, что кто-то может быть за что-то благодарен нашему боссу, – не скрывая удивления и растерянности, произнесла я. – А каким образом он спас Ва… В комнату, вытирая волосы полотенцем, прошествовал непосредственный объект нашей беседы. Я вынуждена была оборвать свой вопрос на полуслове. Босс одарил нас быстрым взглядом, скрываясь за дверью другой комнаты. Я же что-то хотела сделать, да? – Гарри, – преодолевая страх и отвращение, я заглянула на кухню. – А можно мне в ванную комнату? Гарри и Скотт о чем-то тихо переговаривались, когда я на краткий миг прервала их беседу. – Иди уже, – махнул рукой рыжий «мамонт», дав понять, что отвлекаться от разговора он не намерен. Вот и чудненько! Пока он вдруг не передумал, я быстро заскочила в нужное мне место, закрыла дверь на задвижку и повернулась к умывальнику около ванны. Э! Не поняла? Я уставилась на стену, к которой была прикреплена раковина. На абсолютно голую стену! А где зеркало? Где хоть какая-нибудь отражающая поверхность? Это что, шутка? Все еще удивляясь странному отсутствию столь необходимого предмета быта, я на всякий случай медленно прокрутилась вокруг своей оси, протоптавшись на месте и оглядывая другие стены. Ни сбоку, ни за моей спиной нужной мне вещи не обнаружилось. Я бросила взгляд на дверь, надеясь, что по невнимательности просто не заметила зеркала, однако и там его не оказалось. Ругаясь про себя, я включила воду, ополаскивая лицо. Раковина тут же наполнилась потеками чего-то нелицеприятного. Ой. Ой-ой-ой! Мне было даже боязно предположить, какой же у меня «боевой раскрас» наблюдался ранее! Я попыталась мысленно представить, насколько же мое лицо заляпано, и принялась гадать, зачем меня-то надо было выгонять на дорогу. Быть может, босс сделал это для того, чтобы еще больше разжалобить водителя, и чтобы тот понял, что мы действительно с того концерта? Но мне казалось, что он велел нам привести себя в порядок как раз для того, чтобы не привлекать излишнего внимания. Или как? Может, оно и к лучшему, что здесь нет зеркала. Не хочется видеть себя сейчас. Наверняка я грязная и зареванная. Ужас. Вместо того, чтобы убрать с лица разводы, я только сильнее их размазала слишком резкими движениями. Надо было как Чарли – аккуратенько. Но я же так торопилась избавиться от этой пакости! Меня же тогда захлестнуло такое отчаяние, вызванное чувством вины, что я думать ни о чем другом не могла, кроме как о том, чтобы срочно убрать чужую кровь! Чужую… кровь… Боже, как это омерзительно! Стараясь избавиться от душевной боли, я глубоко вздохнула, параллельно отмечая, что за эти пару дней я стала слишком часто «глубоко вздыхать» и что такими темпами с моими нервами скоро произойдет чего-нибудь нехорошее. Чтобы не допустить этого, надо учиться держать себя в руках. К тому же мне это пригодится в дальнейшем. Моя будущая профессия… Я сжала в кулаки намыленные руки, не донеся их до лица. Черт. Черт-черт! Меньше всего я должна сейчас думать об актерской славе, особенно после всего этого ужаса! Но-но… но тогда что я здесь делаю?! Я замерла. Что я забыла рядом с Пугалом и его подельниками? Это ведь дико! А моя цель… Поступление на театральный. Репетиции. Кастинг. Победы. Номинации. Позирование для фотокамер. Плакаты с моими ролями в различных фильмах. Афиши с моим лицом. Известность. Полет под небесами фанатской любви. Театр и кино… Я очнулась, снова прикасаясь к лицу, подставляя руки под струи воды и снова беря мыло. Нет-нет, лучше уж размышлять о своей цели. Лучше даже не задумываться о последствиях моих действий. Только мотивы. Только… только мечта. Иначе я совершенно запутаюсь в том, кто я, почему я здесь и где мое место в жизни. А я не хочу быть неудачницей! Не хочу прогибаться под обстоятельства! Пусть мир прогибается под меня. Ведь это будет… справедливо? Если я пройду все жизненные испытания, то это будет честно? Я закрыла кран только тогда, когда убедилась: вода, которую я пропускаю между пальцами, больше не окрашивается всякими примесями. Из ванной я вышла, чувствуя себя чуть лучше. Холодная вода отрезвляла, выводила из состояния… из того состояния, которое у меня было. – Освежился? – встретил меня немного насмешливый голос босса, когда я вернулась в комнату. Доктор Крейн, уже без пиджака, в одной рубашке, расстегнутой сверху на пару пуговиц, сидел в кресле, вытянув ноги и положив левую руку на подлокотник; в правой он держал стакан, наполненный чуть меньше, чем на четверть, чем-то темным с небольшим кубиком льда. Я принюхалась. Виски? Ох, только не говорите мне, что они тут прошедшее событие отмечать собрались! – Исключительно, чтобы расслабиться, – пояснил Крейн и качнул рукой в мою сторону. – Тебе бы тоже не помешало сделать пару глотков. Ты напряжен. Хотя сейчас чувствуешь себя уже легче. «Не надо читать мои мысли и мое состояние», – с суеверным ужасом подумала я. Но вслух эту просьбу озвучить у меня язык не повернулся. – Нет, босс. Спасибо. – А копы не пойдут по нашему следу? – из кухни выглянул Гарри, чем-то хрустя. – О, чипсы! – оживился Джерри, вскакивая с дивана и пробираясь на кухню. – У нас достаточно времени, пока полиция разгребает весь этот мусор из мертвых тел и копошащихся на асфальте жертв, – холодно ответил Пугало, вертя в своих пальцах стакан и наблюдая, как лед качается на поверхности, легонько стукаясь о стенки. Я застыла в проеме двери, разглядывая босса. Пытаясь увидеть в нем тот свет, о котором говорил Джерри. Однако только что небрежно оброненное Крейном высказывание зарубило все мои попытки на корню. Он говорил обо всех тех несчастных людях, словно о… червяках каких-то? Паразитах? Вспомнилось его обращение к музыкантам: «Вы ведь считаете себя богами?» А кем считаете себя Вы, доктор Крейн? Хотелось выплюнуть эти слова ему в лицо. Мерзавец! – Мэтт, прости, но я вынужден отвлечь тебя от созерцания моей персоны, – с издевательскими нотками в голосе сказал Пугало. – Простите, – я отвела взгляд. «Возможно ли, что в нем есть что-то хорошее? Или он самолично уничтожил в себе даже те крохи человечности, которые в нем присутствовали?» – Я не договорил, – продолжил босс. – У меня к тебе просьба. Или приказ. Или новое задание. Можешь называть это как угодно. Не бойся, – снова издевательские нотки и эта его якобы понимающая улыбочка, – ничего сложного. Здесь нет зеркал, как ты уже, без сомнения, заметил. А мне нужно обработать порез. Он махнул рукой в сторону столика, на котором стояла мизерная баночка с йодом рядом с ватой. – Вы хотите, чтобы… – не веря, я указала пальцем на себя. – Был бы признателен, – с долей сарказма отозвался он и прищурился. – Что такое? У тебя кончики пальцев дрожат. Я пару раз сжала и разжала руки в кулаки, унимая дрожь. На кухне трое подельников Пугала увлеченно гремели тарелками. Слоны, блин. Босс мог бы попросить кого-нибудь из них, но нет же! Ведь он знал, что в обычных условиях мне жутко находиться рядом с ним. Опять эта его тяга к чужим страхам! Или ему виски в голову ударило, и поэтому поиграть со столь пугливым подопытным кроликом захотелось? «Ты ведь не хочешь сказать, что твой начальник слегка… нетрезв? А ты сейчас собираешься спорить с ним?» Пугало сделал глоток, неторопливо поднялся с кресла, прошел к столику, поставил на него стакан, взял бутылек с йодом и выразительно глянул на меня. «Теперь главное – не трусить, – твердо сказала я себе. – Ты ведь не побоялась тогда даже чуть ли не повиснуть на нем, вцепившись в него, как во что-то спасительное. А сейчас, уже размышляя над всем этим без криков и бушующего пламени…» Неужели страх вернулся? Просто я видела, на что способен этот человек. И… – Мэтт? …и лучше ему не перечить. – Сейчас-сейчас… – я взяла у него баночку, отщипнула от ваты небольшой кусочек (пальцы опять дрожали), попыталась открутить крышечку. Туговато. – Присаживайся, – то ли пригласил, то ли приказал доктор Крейн и сам подал пример, опускаясь на диван. Я послушно села. Черт, слишком близко. Меня охватывает что-то сродни ирреальной панике, когда он рядом. – Боишься, – Крейн чуть приподнял голову, прикрывая глаза и глядя на меня сверху вниз уже через опущенные ресницы. – Меня. Так забавно. Пока он не будет убивать, ему нет в этом никакой выгоды. И смысла нет, я ведь не разозлила его, не разочаровала вроде ни в чем. Но как можно оставаться спокойной в присутствии того, чьи изобретения в области химии и познания в психиатрии искалечили тысячи душ?! – Вас все боятся, – дрогнувшим голосом напомнила я, крышечка наконец-то поддалась. – Все, – самодовольно подтвердил преступник. – Кроме моих сотрудников. И некоторых… особенно безумных личностей. – Я думаю, большинство из них тоже боится. – Но не так явно. Пугать тебя интереснее. Ты не умеешь закрываться. – Я буду учиться. Только бы йод тут не разлить случайно, а то я могу на нервах и баночку перевернуть. Спокойствие, только спокойствие, как говорил один небезызвестный персонаж. Уже сама мысль о том, что я сижу на одном диване со спятившим психиатром, но при этом вдруг подумала о Карлсоне, вызвала мимолетную нервную улыбку. Так и до истерики недалеко. Пугало хмыкнул, я спохватилась. Ну и что он теперь обо мне подумает? А мне еще тут работать! – Не… не шевелитесь, – попросила я, прикладывая ватку к горлышку и слегка наклоняя пузырек с йодом, – пожалуйста. Он не ответил, поворачиваясь так, чтобы мне было удобнее, и подставляя свою щеку. Порез выглядел не очень хорошо, хотя и был вроде как не слишком глубоким. Однако получить острой картой по коже и так поздно взяться за дезинфекцию… К собственному стыду я почувствовала, что переживаю за босса. Переживаю за того, кто подверг пыткам сотни людей! Все-таки сказывается влияние Кэйт, она же у нас жалеет всех подряд. – Пожалуй, сегодня у нас выдался неплохой день, если сравнивать его с прошлой неделей, – пробасил некто на кухне. Судя по неопознанному мной голосу, это мог быть только Скотт. Джерри и Гарри имели другие интонационные особенности. – Да, сегодня было нескучно! – со злорадным весельем откликнулся хозяин квартиры. До нас с Крейном донеслись звуки расставляемых чашек и разливаемого чая, воды, пива или еще чего. Босс криво усмехнулся на последнюю реплику своего сотрудника. Я протянула руку, касаясь его щеки. Пугало приподнял веки, прожигая меня ледяным взглядом. Несовместимый контраст. Стараясь, чтобы рука не дрогнула в самый неподходящий момент и не изрисовала при этом Крейну пол-лица йодом, я повела ваткой вниз. Пугало молчал, только его внимательный взгляд лишал душевной опоры. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы нанести раствор на порез, только лично для меня это время показалось несуразно длинным, как если бы в тех часах, которые отвечают за мою жизнь, в какой-то момент вдруг произошел некий сбой. Я пропустила через себя эти самые секунды. Запомнила прикосновение к коже доктора Крейна. Запомнила это немое напряжение. Запомнила, как покалывало у меня в подушечках пальцев, и как бешено колотилось мое сердце, пока я проделывала эту немудреную процедуру, потому что каждое мгновение я ждала чего-то неведомого и плохого. Собственно, сердце и сейчас у меня продолжало биться в темпе, превышающем норму. Это из-за того, что я волновалась, как бы Джонатан не причинил мне вред. Стоило мне закончить с обработкой раны, как я сразу же вскочила с дивана. Стараясь отвлечься, я опустила глаза и занялась тем, что стала медленно-медленно закручивать крышечку йода, предварительно положив ватку на столик. Крейн тоже поднялся, а я как-то сразу внутренне подобралась, на всякий случай готовясь. К чему? Звонок в дверь прозвучал для меня странно: с натянутыми струнами нервов столь резкий звук чуть было не стал причиной падения из моих пальцев баночки. И угораздило же такую трусишку как я попасть в водоворот событий и людей, сносящий стены моего до этого относительно спокойного мирка! – А они не слишком-то торопились, – вслух заметил Крейн, направляясь к входной двери. Как только он вышел в коридор, я с облегчением плюхнулась в кресло, упираясь локтями в колени и прижимая дрожащие пальцы к вискам. В голове стоял какой-то гул. Или звон. Мне реально пора учиться самообладанию. Иначе я просто не выживу здесь. Но если посмотреть на всю эту ситуацию под другим углом, то выходит, после такого опыта я научусь сдерживать свои чувства просто превосходно! Почти как мой босс! «Интересно, – я поглядела на еще одну небольшую группку преступников, проходящую в квартиру, – а что Крейн испытывает в тех или иных ситуациях на самом деле?» Новоприбывшие гости разделились: кто-то пошел в ванную, а кто-то – сразу на кухню. Судя по звукам, Гарри, Джерри и Скотт принялись открывать ящики в столе или на полках, доставая дополнительную посуду. Крейн прошел следом за теми, кто только что скрылся за кухонной дверью. «Кто-нибудь вообще хоть раз угадывал его настоящее состояние? Ну не машина же он, в конце концов! У него такая же кровь. Если его можно ранить внешне, то и внутренние раны ему также не чужды, верно?» Сердцебиение понемногу восстанавливало прежний ритм. Я откинулась в кресле, касаясь головой его спинки. Усталость надавила мне на грудь и на затылок моментально. Гул усилился. Хотя нет, это все-таки больше походило на звон. Укушенное плечо саднило, по-хорошему мне самой следовало бы воспользоваться йодом, но сил вдруг не осталось даже на то, чтобы просто подняться с кресла. «Почти только что я касалась не чего-то омерзительного, а обычной кожи живого человека. Да, он ледяной с виду, а на ощупь-то теплый», – я не сразу поняла, что опять думаю о чем-то неправильном. В поле зрения попал оставленный Крейном стакан. Мелькнула предательская мысль о том, чтобы просто напиться и забыться, хотя я понимала – того количества виски, которое здесь налито, для опьянения не хватит. Да и слишком далеко этот стакан стоял, дотянуться до него отсюда было за гранью возможного. – Завтра следует отправиться к нашему общему знакомому, помнишь его? – Слушали сейчас по радио новости, пока ехали до вас. Только о массовой агонии, устроенной нами, и вещают по всем станциям! – Вчера разговаривал... говорит, Риддлер… опять буянит. – Кто видел мои чипсы? – Босс, Вам кофе, чай, коньяк или воды? – Мы еще… по дороге… развлечься… – А кто… знаете… это… – Возможно, мы могли бы… – Пожалуй… – … Голоса различать становилось все труднее. Голова реально гудела. Усталость перемешивалась с болью, выливаясь в апатию. – Ты идешь? – из кухни показался Джерри. Его голос разобрать удалось достаточно легко, поскольку он прозвучал в относительной близости, а не среди общего фона говоров. – О, да ты совсем расклеился! – Здоровяк покачал головой, подходя ко мне. – Джерри, я что-то встать не могу, – тихо ответила я, замечая, что меня совершенно не волнует то, о чем я говорю. – Я тут полежу. Немного. Чуть-чуть. Капельку… пару минуточек… Он потряс меня за плечи, однако должного эффекта это не произвело. Почему-то мне было сейчас абсолютно до лампочки, что и кто обо мне подумает, и выберусь ли я отсюда живой. Вот резко что-то внутри перекрыло – и все. И так пусто-пусто стало. – Ше-еф? – Джерри выглядел испуганным. – А подойдите, пожалуйста, сюда, шеф! – Хм? – Пугало выглянул из-за двери, окидывая нас обоих пронзительным изучающим взором. – О, это нормально. Если в двух словах и без терминов, то нервная система просто не выдержала впечатлений на сегодня. – На сегодня… – утвердительно откликнулась я и добавила: – Я скоро встану… А потом сложила руки на животе и снова уставилась в потолок. Его трещинки подмигивали мне. И все было хорошо-хорошо! Кайф… – Должен признать, его организм еще относительно долго продержался. Но этого оказалась недостаточно, – голос Крейна долетал до меня как через толстое одеяло. Теплое одеяло. Мягкое. Хотелось спать. – Может, ему лучше домой, шеф? – Если сам возьмешься за доставку. Я не против. Тем более, мне не хотелось бы пока выводить этого мальчишку из игры. У меня есть на него некоторые планы. Жаль, здесь нет нужных мне вещей. Шприца, например. – Шприца… – повторила я совсем тихо. – О, уколы… мне пофиг… Пусть хоть всю меня истыкает, но с места я не сдвинусь! У этого кресла такая чудная обивка! – Мы с креслом любим друг друга, не надо нас разлучать, – если бы я могла, я бы удивилась, откуда у меня остались силы возражать. – Человек – друг своей мебели. И чужой мебели тоже. Человек человеку – друг, товарищ и брат. Мебель мебели… ну не знаю… коллега, наверное. А человек для мебели… что-то мне нехорошо… Доктор Крейн фыркнул и с иронией сказал что-то о том, что меня следовало бы познакомить с каким-то там пациентом с его практики, якобы мы бы «нашли общий язык». Если бы я не знала своего босса, то подумала бы, будто он сдерживает смех. Но это же было невозможно. Хотя с чего я взяла, что знаю его? Вот реально странно: если мне все равно, если я отрешилась от эмоций, то зачем тогда спорю? Или между этим связи нет? Но тогда что есть связь? Ницше что-то там говорил… стоп, а о чем я вообще? Мысли… мысли… Нет, ну все-таки, какая же у этого кресла чудная обивка… ******** Боль. Свет. Стон. Боль. Боль. Боль. – Холли? Эй, Холли? Смутно знакомый голос отдавался в моей голове тяжелыми ударами массивного колокола. Мысли снова проснулись и недовольными крестьянами потянулись нестройной вереницей на вече моего мозга. Кто-то звал меня, но мне было настолько плохо, что я не могла даже идентифицировать владельца этого голоса. – Холли? Колокол стукнул изнутри по черепу особенно сильно. Чувства возвращались, словно разливаясь во мне жидким огнем. Эмоции переполняли с удвоенной силой. Кто-то застонал. Еще через мгновение я поняла, что кто-то – это я. «Обо мне беспокоятся. Меня зовут. Как это мило». Я блаженно улыбнулась, даже забыв о своем состоянии. Однако моя радость длилась ровно две секунды. Потом ее отпихнула от себя холодная липкая паника, поскольку я вспомнила, где нахожусь: «А откуда тут кто-то знает мое имя?!» Я распахнула глаза так резко, что белки заболели, а изображение слегка расплылось. Впрочем, нечеткость картинки вполне можно было объяснить другим. – Холли, это Кэйт, успокойся, пожалуйста, – почти жалобно попросил голос. Размытая блеклая тень обрела контуры, а через миг превратилась в чуть полноватую брюнетку: не на шутку встревоженную и взбудораженную. Она сидела напротив меня – на кровати – и комкала сползшее в сторону одеяло. Я невольно вновь улыбнулась: моя привычка теперь, похоже, перекочевала и к моей лучшей подруге. Мы слишком много времени проводим вместе. По-крайней мере так было раньше. Теперь у меня как-то необдуманно все свободные минуты стали уходить на Пугало. Пугало! Дежа вю. Я встревожено заозиралась по сторонам, рывком садясь на постели. Голова сразу же куда-то «поплыла», и мне пришлось уцепиться за Кэйт, чтобы не свалиться с кровати. – Хэй, Холли, никто тебя не тронет. Тут только я и ты, – Кэйт успокаивающе погладила меня по плечу. – Кэйт? – я тупо уставилась на подругу. Кажется, я до сих пор не могла поверить, что в безопасности. Что здесь нет отвратительного Гарри, безжалостно сломавшего руку одной девушке и, скорее всего, изнасиловавшего Мэри. Что нет этого гнилого актера Чарли. Нет верзил с искалеченными лицами и, возможно, судьбами. Нет босса, который хотел провести на мне какой-то свой без сомнения чудовищный эксперимент. Мамочка моя! Я была не против того, чтобы он вогнал в меня шприц! Отстранившись от подруги, я спрятала лицо в ладонях, сгорбившись и раскачиваясь из стороны в сторону. – Сейчас все хорошо, тихо-тихо, – Кэйт попыталась обнять меня, но я соскочила с кровати и протестующе замахала ладонями. – Не надо! Я должна сама! И ты же знаешь… – Господи, – Кэйт осуждающе скрестила руки на груди, – Холли, ну не время как-то сейчас ворчать насчет телячьих нежностей! У тебя что, пунктик на этом? – Наверное, – опираясь на стену, я прогнала из воображения кадры входящей мне под кожу иглы и продолжила: – Я не о том. Мне надо быть сильной, понимаешь? Они истязали там людей! Кэйт, Джокер убил человека на моих глазах! А потом были взрывы! Ой, нет, они были чуть позже, но как же это ужасно! Карты, с виду обычные игральные карты, резали людей похлеще холодного оружия! Я видела пламя и мертвецов! Я… я… «…Я видела боль! Не сколько чувствовала, сколько именно видела! Этот мозговыносящий кровавый концерт запомнился мне на всю жизнь!» – последние слова я хотела прокричать как можно громче, будто бы это могло помочь мне вместе с криком выпустить нечто тяжелое, засевшее глубоко внутри, однако в какой-то миг голос у меня сорвался на всхлип, и я банально разрыдалась. – Тс-с-с-с… тихо… ш-ш-ш-ш… – Кэйт пробежала мимо меня и вернулась со стаканом. Я уставилась на него, утирая ладонями слезы. Вот! Вот какой я должна была предстать перед водителем! Но почему же – снова задаюсь этим вопросом – почему я не могу надевать маски нужных мне эмоций?! – Выпей. Тебе надо успокоиться. Дежа вю номер два. Подобное предложение уже озвучивал Пугало. Только там он предлагал мне отнюдь не лекарство. «Но ведь Кэйт – подруга. Она никогда не предложит ничего плохого! Или…» Я даже вздрогнула оттого, что подобное сомнение, пусть и мимолетно, промелькнуло в сознании. Я многое видела сегодня, однако это не повод менять свое отношение ко всем людям. Только к некоторым. Не к друзьям. – Холли, не тормози! И не смотри на меня так, словно я твоя белая горячка! – выругалась будущая переводчица, нетерпеливо пихая мне в ладонь стакан с двумя плавающими в воде таблетками. – Пей, говорю! Это лекарство. Ты ведь веришь мне? Докатились. Раньше бы она ни за что не задала мне этот вопрос. Я почувствовала стыд и послушно осушила стакан до дна. Было горько, но терпимо. Куда лучше, чем когда меня вывернуло на концерте. Я поморщилась: то ли от воспоминаний, то ли от вкуса таблеток. Или от недавних беспочвенных мыслей. Ведь Кэйт никогда не желала мне ничего плохого! Всего один день огненных танцев с трупами, а я уже начинаю вести себя, как припадочный параноик. «Всего один день? По-твоему это можно со временем отнести к порядку вещей? К рабочим будням?!» – Кэйт, помоги! – я закрыла глаза, сглатывая комок в горле. – Чем? – Не знаю… просто поговори со мной. О чем-нибудь… отвлеченном. Пожалуйста! – Эм… – Кэйт тяжело вздохнула, и хотя я не видела сейчас выражения ее лица, четко могла дорисовать в воображении, как она поджала губы и опустила голову вниз, пряча взгляд за густой челкой. – Вообще-то я должна тебе кое-что сообщить. И, знаешь, я не думаю, что это будет такой уж отвлеченной темой… – Нет-нет, давай сначала о чем-нибудь другом! – меня охватило беспокойство: оно наполнило легкие неприятным холодком, словно я слишком сильно раскачалась на качели и не удержалась, но вместо земли ухнула куда-то дальше – в неприятную, сминающую гравий и траву тьму. Кэйт молчала. Я знаю, она сейчас пребывала в такой же растерянности, как и я. Только моя растерянность болталась где-то на грани смятения, а чувства Кэйт скорее держались ближе к чему-то неуверенному и неловкому. Она хотела помочь, но не знала – как. Я тоже не знала. Замкнутый круг. – Эм… – повторила Кэйт. – Ну-у… – она замялась, потом неуверенно продолжила: – Тебе твоя мама звонила. Раз двадцать, наверное… последний раз как раз перед тем, как тот верзила приволок тебя сюда, и… Верзила. Мама. Стоп-стоп-стоп! Я даже не знала, за какую тему сначала ухватиться. – Объясни-ка? – я открыла глаза, поворачиваясь к подруге. – Меня доставил сюда Джерри? И потом мне звонила мама? Она ничего не знает? А он ничего не говорил? А Пугала там не было? Ты что-нибудь сказала ей? А ему? А… – Так! Я запуталась! – Кэйт соскочила с дивана, на котором уже успела повторно устроиться, и, подойдя ко мне, пощелкала пальцами перед самым моим носом. – Очнись, Дождик! Я не могу даже ухватить какую-то одну из твоих мыслей, они все так перемешались. Кому я должна была что-то сказать? Джерри? Пугало? И кто такой вообще этот Джерри? – А почему ты ничего не уточняешь про мою маму? – неожиданно для самой себя расстроилась я. – А она, кстати, по ходу тебе большой-большой ата-та устроит, – предположила Кэйт и тут же пояснила: – Скандал, в смысле. Я мобильный брать не стала, потому что не знала, что говорить. Но теперь я понимаю причину, по которой ты решила не таскать свой телефон с собой. Если бы ты при своем… хм… начальнике начала бы болтать по связи с мамулей… От одного только представления подобной возможности по моей спине пробежал холодок. Я спешно попыталась перевести тему: – А Джерри? – А что Джерри? – Кэйт приподняла брови. – Мы же о твоей маме сейчас разговариваем? Я сползла вниз по стене, садясь на пол и глядя перед собой. Я ничего не понимала. Я была абсолютно дезориентирована. Что? Как? Когда? Откуда? Откуда Джерри знал, куда меня нести?! – Хочешь ты того или нет, но я должна сообщить тебе одну очень важную новость. И больше пытаться перевести тему я не буду, – покачала головой Кэйт. – Тем более разговор у нас и так не клеится. – Погоди! – я схватилась за голову. - Я не понимаю! Меня принес сюда Джерри, пока я была без сознания? Откуда он узнал? Что он говори… Кэйт выставила вперед руку и прижала большой палец к остальным пальцам – она так делала, когда просила помолчать. Я с трудом пересилила себя, закрывая рот, хотя слова и восклицания так и рвались из меня, а сознание сметало море ужасных догадок и пугающих предположений. Давай, Холли, прояви выдержку. Учись. Учись! – Сегодня в больнице… – Кэйт прервала саму себя, отвела взгляд и принялась теребить кончик свой заплетенной косы. Я продолжала бороться с самой собой. – Сегодня в больнице Джоша убили, – сказав это, Кэйт выдохнула воздух, сделала паузу и нерешительно посмотрела на меня. – И на месте… рядом с его больничной койкой, на столике, была обнаружена металлическая летучая мышь с четырьмя крыльями. Похоже на пародию. Извращенную пародию правосудия. Промелькнувшая, было, мысль о Пугале тут же оказалась позабыта. Я прикусила нижнюю губу так сильно, что почувствовала привкус собственной крови. Это напоминало гонки на опережение. Кэйт думала так же. Она пробормотала, глядя куда-то мимо меня: – Похоже, кто-то начал охоту. – И… – мы встревожено переглянулись, – кто будет следующим?! Я посмотрела в сторону окна, занавешенного тяжелыми темными шторами, и с трудом подавила неприятное ощущение того, что на меня тоже будто накинули что-то – далеко не легкое, перекрывающее путь к отступлению и загораживающее былой свет. Мысли наскакивали в голове друг на друга: к множеству вопросов добавился еще один. И, что самое ужасное, под прицелом могли оказаться мы все, как люди, так или иначе связанные с Крейном. Тот преступник в костюме Темного Рыцаря допрашивал Харли, выпытывая сведения о Джокере. Теперь же выходит, что ему нужен не только психопат-клоун, верно? Вряд ли Лжебэтмен не знал, на кого работает Джош. Это очень маловероятно хотя бы потому, что Готэмский Потрошитель редко доводит предателей до больницы, предпочитая, как я слышала, разбираться с ними на месте, а не травить ужасами неизвестности. Да и писали про этого Джоша. А раз Лжебэтмен в курсе, то из этого следует, у него счеты не только с Клоунской четой. Кошмар какой-то выходит! Неправильно! Все неправильно! Тут впечатлений хватает с лихвой и без этого спятившего ловца за аркхемскими маньяками! Ну почему именно сейчас?! Почему он не взялся за разборки со злодеями раньше? Или позже? Вот поступила бы я на театральный факультет, а потом бы все эти интриги и недомолвки начались! Почему нельзя было так? Зачем? Ну заче-ем?! «Под удар может попасть любой из нас». Эта мысль восторга не внушала. Я хотела запустить руки в собственные волосы, пропуская пряди между пальцами (мой личный способ успокаиваться), но наткнулась на «ежик». Опять. Пора признать, когда я нервничаю, то начинаю делать что-то абсолютно несуразное, концентрируясь на собственных проблемах слишком сильно. – Может, еще не поздно все бросить? – с почти безумной надеждой спросила Кэйт, голос ее звенел от волнения. «А может, зря мы паникуем? Может, это пройдет мимо? Может, ничего серьезного?» – спросила я саму себя. Ответ напрашивался тут же: «Конечно! Некто просто решил заняться ликвидацией злодеев! Это же так обыденно!» – Я не… – меня прервал звонок моего мобильного. – Да? – метнувшись в другую комнату, я схватила телефон, прижимая к уху. – Холли, где ты была?! – слышать голос матери было и радостно, и неловко, и трепетно, и неуютно… Боже, я не разговаривала с ней уже несколько дней! Сколько же всего мне хотелось рассказать! Пришлось срочно в который раз подавить эмоции. Со странной бурей чувств внутри я выслушивала, как мать отчитывает меня, а потом, стараясь не обращать внимания на тиски совести, сжимающие сердце до упора, тихо прошептала: – Мам, ты не волнуйся. Я просто заскочила в гости и задержалась... В этот миг я ощутила себя самой лживой тварью в этом мире. Мерзко и даже больно. А как поначалу, буквально в самые-самые первые секунды мне стало уютно! Я вспомнила один из наших семейных вечеров вместе. Мамочка... я не могу, прости... – Все хорошо, мам. Не волнуйся. И что-то перевернулась во мне при звуке собственной, затягивающей все дальше лжи...