Я им докажу!

Ну что ж... это - предпоследняя глава первой части. Она не насыщена действиями, как таковыми. Но без нее нельзя никак. Прошу считать эту главу своеобразным мостиком до решительного перелома в жизни Холли, который произойдет уже на стыке двух частей. :) Большего сказать не могу. =^_^= ******** Похоже, моя жизнь потихоньку начинает скатываться если уж не совсем в Ад, то куда-то под двери оного. Если предположить, что в Преисподней грешники проходят в какие-либо двери, конечно. Хотя бы между теми самыми семью кругами. Теперь каждый раз, когда я мысленно проговариваю фразу про Преисподнюю, я внутренне сжимаюсь. Грешники. Мне тоже надо причислять себя к их числу, верно? Снова и снова я пыталась гнать подобные мысли, но те фактически неотступно преследовали меня, где бы я не находилась и что бы не делала. Мириться с подобным выводом мне не хотелось, поэтому я нашла для себя спасение в работе, работе и еще раз работе. Отныне время, свободное от мероприятий и собраний Пугала (которые Крейн периодически устраивал своим подчиненным, самодовольно «выстраивая их по струнке»), я принялась добровольно заполнять всем, что только приходило в мою бедную голову. Я стала чаще корпеть над теми книгами, которые так или иначе могли пригодиться мне для поступления. Я с удвоенным рвением взялась заучивать басни и стихи, зазубривая их так, что под конец дня у меня начинала кружиться голова, а выхватываемые из текста фразы сами собой всплывали в памяти. Я обложилась учебниками и дисками с видео-уроками. И, конечно же, на тренировках с Женщиной-Кошкой я выматывала себя по полной, не жалея ни сил, ни часов, которые мы проводили в заброшенном спортклубе господина Райхерта. Упражнения уже давались мне легче, тело понемногу привыкало к почти каждодневным физическим нагрузкам разной степени. Я больше не сбивалась с дыхания при пробежке на выносливость, хотя Кэтвумен зачастую совершенно не щадила меня, требуя преодолевать и по восемь, и по десять кругов в достаточно большом зале этого клуба. И если первые занятия являлись для меня сущей пыткой, а я про себя ругала наставницу на чем свет стоит, то позже мое мнение о готэмской воровке постепенно стало меняться. Порой, когда я все-таки запихивала подальше гордость и обиду за боль в натруженных мышцах, ко мне приходило осознание: Кэтвумен все делает правильно. Так и должно быть. И мы, наверное, еще повоюем. Ведь повоюем же, да? А после того, как меня принялись практически еженощно навещать кошмары, я вообще стала чуть ли не благодарить свою учительницу Кошку: ведь чем больше я выматывалась на занятиях с ней, тем меньше у меня было шансов столкнуться с ожившими трупами сгоревших на концерте людей, только закрыв глаза. Странно, что эти жертвы не посетили мои сновидения раньше. Например, в первую же ночь после той кровавой дани безумию Джокера и Пугала, в котором я оказалась непосредственной участницей. Нет, жуткие сны появились дней через пять-шесть. Почему? Я и сама не знала ответа. Быть может, сказывался шок, невольно поставивший какие-нибудь временные преграды, а теперь сломавший барьеры? Так или иначе, но факт оставался фактом: минуло чуть больше трех недель с тех пор как я, с позволения сказать, «посетила» тот самый сумасшедший смертоносный концерт; с тех пор, как погибли те невинные люди; с тех пор, как я воочию столкнулась с настоящими ужасами своего города. Да, минуло чуть больше трех недель. И сейчас я потеряла спокойствие не только в реальной жизни, но и в собственных сновидениях. Призраки прошлого взялись за меня всерьез, тут не поспоришь, единственным спасением от них являлась сильная усталость; такая, чтобы я была в состоянии только доползти до собственной кровати, с трудом переставляя ноги да натыкаясь на стены. Книги. Зубрежка. Тренировки. И «свидания» с Джонатаном Крейном. Последние, кстати, истощали не хуже, чем занятия с Кэтвумен. Только воровка занималась, если можно так выразиться, моим телом, выматывая физически; а босс достаточно эффектно «выпивал» меня изнутри психологически. Глупо, но временами меня даже посещали сомнения: я ли упражняюсь с Кошкой и беседую с Пугалом, или кто-то другой оккупировал мою плоть, постепенно изживая первоначального «владельца»? Порою мне действительно казалось, что еще немного – и я начну видеть саму себя со стороны. Странное двоякое ощущение. Не с него ли начинают пациенты психбольницы? Нет, если я опущу руки, свалюсь и сдамся, то подняться уже не сумею. Я просто должна не упасть в критический момент, тогда мне уже ничего будет не страшно. Я верю в это. И нет, я ни в коем случае не занимаюсь самовнушением. Кроме того, вся ситуация у меня под контролем, ведь я веду дневник, в который старательно записываю свои впечатления о любых контактах с криминалом Готэма. Я слежу за изменениями внутри себя, я отступлю; я пойду назад, если, просматривая собственные записи, вдруг обнаружу существенное различие в плохую сторону между мной-только-начинающей-вести-дневник и мной-давно-ведущей-дневник. Пока все относительно стабильно. Я перечитываю исписанные страницы в те краткие перерывы, когда работа как лекарство от совести и кошмаров перестает действовать, и требуется смена деятельности. Вот и в конкретный момент, сидя в кресле и усиленно делая вид, будто все, что происходит со мной – обычные будни – я перелистывала странички дневника, задерживая взгляд на некоторых записях. Все равно я ждала Кэйт, которая обещала подойти с каким-то материалом через – я бросила взгляд на часы – час и десять минут, так что надо было чем-то занять себя. Лишь бы не спать. Не хочу новой встречи со старыми смертями. Сейчас я думаю об этом спокойнее. Пока не наступает ночь. Ита-ак… подавив зевок, я открыла дневник на записи от двадцать второго сентября; она получилась одной из самых «скачущих», потому что я то и дело отвлекалась на истерики, а, снова садясь за дневник в этот же день, записывала уже другую мысль: ******** Пару дней не решалась даже взять эту тетрадь в руки, иначе, подозреваю, у меня бы тут буквы оказались размыты слезами, а в тексте шли сплошные восклицательные знаки и минимум информации. Чертов концерт! Кричать, плакать, биться головой об стол, рассказывать всем и каждому, какая я несчастная, ходить взад-вперед по квартире и думать над своим поведением, ждать неведомого часа… нужное подчеркнуть? Гребаное первое задание! Хочу связности, хочу понятности! Не хочу умирать! Хочу жить! Хочу забывать! Не хочу умирать. Не хочу умирать. Я слишком близко видела все это! ________________________ Что они хотели этим доказать?! Не, я понимаю, то есть не понимаю, то есть Ну хорошо, Джокер реально похож на полного психа, но доктор Крейн временами выглядит вполне себе адекватно! Может, он симулирует собственное безумие? А что, он психиатр, должен знать симптомы, разбираться в них… что ему мешает отыгрывать роль безумца? Ведь он же нормальный, да? Дорогой дневник, поздравь свою владелицу, она начинает оправдывать одного из известных Готэмских преступников. Как ты думаешь, дневник, это нормально? Мне иногда кажется, что _________________________ Мне неуютно оттого, что я теперь втянута в трясину криминала. Накануне снова разговаривала с мамой. Мне кажется, она и тогда-то мне не поверила... Что-то у меня какое-то нехорошее предчувствие Зачеркнула. Такое писать нельзя, потому что выведенные на бумаге слова имеют больше шансов сбыться. Тьфу ты! Пообщалась с Кэйт, которая всякую мистику любит, а в свете недавних событий я еще и сама начала в какую-то чертовщину верить. Нет, неправильно это. НЕПРАВИЛЬНО! Насчет Кэйт: она все не теряет надежды отговорить меня. Расспрашивала о моем «дебюте» в банде Пугала, хотела, чтобы я рассказала подробнее. Потом призналась, что она таким способом надеялась показать мне, в какую отвратительную и тупиковую анархию я ввязалась. Она думала, у нее получится убедить меня, заставив заново через воспоминания пережить все те эпизоды, леденящие кровь, несмотря на обилие пламени. Эх, да сколько раз я уже переживала те минуты! Но чем дальше я ухожу вперед, тем меньше мне хочется бросать все. Ну ведь глупо после ТАКОГО обвела бы слово фломастером или цветной ручкой, да нет их у меня ставить крест на всем пути. Я имею в виду… столько ведь уже пройдено… ну не зря ведь, а? С другой стороны… это не отменяет… Моих кошмаров. _________________________ Я не знаю, что тут написать. Все снова становится сумбурным. Я отхожу, я закрываю тетрадь, когда чувствую, что слезы снова наворачиваются на глаза. Я не хочу портить страницы. Я хочу, чтобы записи были читае _________________________ Что я написала выше два часа назад?! Я издеваюсь над собой?! Какие низменные цели! Не желала портить страницы! А портить чужие тела, значит, желала? С другой стороны, это ведь делала не я. А я чиста в этом смысле. Никогда не стану убийцей. Ни за что на свете!! У меня такое ощущение, что босс обмакнул меня в грязь. Мне кажется, что мою душу долго и сильно пинали все те люди, которые уже ничего не смогут сделать в этом мире. Они ушли, а я нет. Ощущаю себя шулером, который проигрывал вместе со всеми, имея в игроках саму жизнь, а потом умудрившись смухлевать и отыграться за свою партию. Не подумав о других. ________________________ ЗАЧЕМ?! ******** Слово «зачем» было написано крупно, линии на три, к тому же густо-густо обведено ручкой. Так яростно обведено, что на месте черточки в последней букве бумага даже оказалась продырявленной. Я вздохнула и опять, как и при каждом перечитывании данной записи, задалась вопросом: о чем я думала тогда, когда выводила это незатейливое слово? Очевидно, в тот миг мне было совсем плохо, но те минуты как-то стерлись из моей памяти, а в дневнике за это число больше ничего нет. Я осуждающе покачала головой, поначалу и не заметив, что бездумно провожу пальцами по буквам. Спохватившись, перевернула страницу. Впредь стоит писать аккуратнее и подробнее. Надо не раз повторять себе это. Даже если не хочется. Легкий переливчатый звук отвлек меня от мыслей. Я оглянулась на окно: по подоконнику ударялись первые весточки дождя. Звук был тихим и то и дело прерывающимся, словно дождь стучался в чужие дома нерешительно, набираясь смелости перед тем, чтобы явить миру свою мощь в полной мере. Капельки почти неслышно приветствовали собой пластик. Я посидела немного просто так, не шевелясь, слушая и слушая, как будто пребывая в трансе. Кап-кап-капельки постепенно танцевали с той стороны окна все настойчивее. Завораживающий звук. Тихий. Спокойный. Нежный... Легкий... ...- Верни мне меня, слышишь?! Костлявая рука попыталась вцепиться в шею – перед глазами мелькнули выпученные, бешено вращающиеся белки глаз с лопнувшими сосудами... Я подпрыгнула в кресле, очнувшись от дремоты. Все произошло так быстро, что испугаться времени не было, остался просто неприятный осадок. Я помассировала виски, вытаращившись в пустую бесконечность за окном. Вот почему мне сейчас категорически нельзя проваливаться в сон. Дневник соскользнул с коленей и упал на пол: этот звук отвлек меня и полностью вернул к реальности. Я удивилась, с каким спокойствием я восприняла тот секундный кошмарик. Обычно они давались мне... труднее. Я спешно подняла тетрадь, бросив взгляд на запись от двадцать седьмого сентября. Нужно было продолжать читать, нужно было убить время: ******** Сегодня я чувствую себя более-менее нормально. Спала хорошо, так как очень устала. От Лжебэтмена ни слуху, ни духу. Также я до сих пор нахожусь в неведении – знает ли босс о кончине своего бывшего сотрудника. Вчера была у Крейна, но, разумеется, о вопросах такого рода к нему не могло быть и речи. По поводу «собрания» меня предупредил какой-то левый номер. Смс, разумеется, пришло на мобильник Кэйт, поскольку именно ее телефон оказался посредником связи между мной и Пугалом. Кстати, о Пугале. Это не он оказался отправителем, а Джерри. Когда я перезвонила на тот номер, то услышала на противоположном «конце провода» совсем не тот голос, который ожидала. Почему-то обидно. Неважно. Я быстро собралась. Я еще так спешила, что, привычно уже меняя имидж, чуть не уронила контактные линзы в раковину. Позже при разговоре с Джерри выяснилось, что босс не любит тратить свое драгоценное время ни на меня, ни на каких-либо других сотрудников, предпочитая на других возлагать ответственность за назначение встреч и некоторые другие вещи. Вроде логично. Только как-то не так я должна на это реагировать, как реагирую сейчас. Верно, какая-то часть гордыни во мне есть. Определенно есть, надо посмотреть правде в глаза. Иначе бы не желала я того, что желаю (это я о профессии, дорогой дневник, о профессии тут пишу). Нет, ну а что, чем я отличаюсь от остальных-то? Ну, кроме пола, но об этом лучше не знать никому. Вообще-то я начала вести эту запись с целью изложить сегодняшние мои впечатления по поводу сходки. Нет, на этот раз мы не встречались всей бандой около какого-нибудь завода или еще где. И никаких пыток-убийств тоже не было. Доктор Крейн просто собрал нас всех в каком-то здании, чтобы обговорить дальнейшие планы. Он холодно информировал каждого, медленно вышагивая взад-вперед. Бросила быстрый взгляд на своего начальника, пока тот проходил мимо: порез почти затянулся, слава Богу никакой инфекции, видимо, попасть туда не успело. Нет, все-таки я реально слишком много контактирую со своей лучшей подругой. Опять жалею психопата. Я уже не раз говорила: Кэйт и раненного маньяка в подворотне могла бы попытаться спасти, как мне кажется. Глупая я, наивная, мне ведь на концерте и в голову не пришло, что каждый сотрудник Пугала стоял в определенном месте. Босс утверждает, что для успеха всегда и во всем следует считать ходы наперед. Он и до этого мероприятия подготавливал сотрудников как к четкому плану, так и к возможным вмешательствам в ход действий извне. Интересно, а Джокер знает о том, что его союзник – планировщик? Он вроде не любит таких. Хотя мне не понять, что может твориться в голове у психопатов. И не надо. Мне только бы до мечты добраться… Я поступаю неправильн _________________ Доктор не брезговал выслушивать советы других, хотя в открытую ему, как я заметила, никто не перечил. Все предпочитали после его наводящих вопросов высказывать свои предположения и предложения, однако ни один ни разу не настаивал на своем мнении, если босс говорил «Нет» или просто награждал выразительным взглядом сказавшего что-нибудь не то. Хорошо, я сама по себе дерганый человек, похоже. Но как доктор умудрился запугать этих бугаев, громил, пропащих парней? Не понимаю. И от этого мне жутковато. Пока запись заканчиваю, так как мне надо в этот же день идти на тренировки к Женщине-Кошке. Надеюсь, со временем я втянусь во все это. _________________ Вернулась с тренировок. Пока все как обычно. Кошка задала привычные пару вопросов о Крейне, на которые я честно ответила, помня о нашем договоре, а потом мы приступили к упражнениям. Физические нагрузки уже не так мучительны, и хочется чего-нибудь нового. Когда уже начнутся всякие боевые приемы? Надо бы маме позвонить сейчас, собраться с мыслями и поговорить, сказать, что все замечательно. Не считая того, что я не поступила. И да, как бы я не скучала, не стоит этого показывать при разговоре. Ни сейчас, ни потом. Лишь бы мама не надумала приехать в Готэм сейчас! Кстати, папа еще не знает о моем провале на экзамене. Даже не представляю, как ему сказать. Но мама наотрез отказалась сообщать ему эту новость, сказала, что я должна сама. По-моему, она не очень-то расстроилась. Ну правильно! Она ведь всегда мечтала, чтобы я поступила в какой-нибудь престижный университет и получила такую профессию, которая «будет кормить». _________________ Странно все-таки. Сегодня я определенно чувствую себя лучше, даже переживания на задний план отошли. Сегодня мне кажется, что все, что было, случилось не со мной, а с героиней какого-то дерьмового фильма, который я по глупости решила посмотреть. Ни за что не буду сниматься в боевиках и триллерах. И ужасах. Если бы все было так... ******** Дождь усилился. Я сходила на кухню, прихватив дневник с собой. Налила себе чашечку кофе, так как моя борьба со сном сейчас велась на очень тяжелом уровне, и уселась на стул, переворачивая еще одну страницу в тетради. Я в который раз похвалила себя и Кэйт как за преображение моего образа, так и за идею с дневником. Это не только помогает следить за самой собой, но и является неплохим средством, чтобы выговориться тогда, когда эмоции делят душу на четверти, а боль бьется под кожей собственным пульсом. Быть может, пережить без дневника все эти вещи мне было бы гораздо сложнее? Я пролистала сразу ворох страниц, чуть ли не уткнувшись носом в запись от десятого октября - одну из своих почти последних, после шло еще две или три записи, при том, что вела дневник я не каждый день: ******** Лжебэтмен по-прежнему не объявлялся. По-крайней мере не давал о себе знать доктору Крейну, как там с другими маньяками-психопатами я не знаю. Становится холоднее. Сегодня я надела свитер под куртку, пока добиралась до нашего с Кошкой условленного места тренировки. Футболку, к сожалению, прихватить с собой не додумалась, хотя сменную обувь взяла. Пришлось в спортклубе заниматься в свитере. Ужасно! Женщина-Кошка, кажется, только забавлялась над моей забывчивостью, но сходить переодеться не позволила, мотивируя свой отказ тем, что времени у нее на меня и так много уходит и тратить лишние минуты она не намерена. В другой раз, как она сказала, я сто раз подумаю, прежде чем выходить из дома. Действенный способ, чтоб мне провалиться! После двух с половиной часов физической нагрузки (хорошо еще, что присутствовали хотя бы небольшие перерывы) в столь теплом облачении я была уже не рада, что вообще не осталась в этот день дома. С трудом подавляла желание выбежать на улицу и постоять там какое-то время без движения. Но я все-таки не сумасшедшая, чтобы раздетой и распаренной соваться на холод. Спасибо, не надо. Просто продолжала тренироваться. Сегодня к обычной «зарядке», как я это называю, Кошка добавила упражнения на растяжку и к тому же требовала от меня научиться быстро делать «мостик», прогибаясь телом назад. Мои руки несколько раз не выдерживали таких резких движений, хорошо, что Кэтвумен меня страховала. А вообще – это интересно, если отбросить в сторону неудобные условия. Неужели мы потихоньку приближаемся к акробатическим трюкам? Было бы здорово! ___________________ После тренировки почти сразу отправилась к доктору Крейну и его «ребятам». Успела только домой заскочить, чтобы хоть душ принять, линзы вставить и переодеться в чистое, а потом сразу же – на сходку. Нет, правда становится холоднее! Сегодня босс пришел в черном кожаном плаще. А ему идет. Собрание началось не совсем обычно. Пугало объявил, что предыдущий эксперимент (надо думать, речь шла об их совместном с Джокером выступлении) ему не понравился, потому что не все люди реагировали так, как, следуя его новому Фобосу, должны были. По мне все люди всегда реагируют на страх одинаково. Какие там можно видеть отличия, я не понимаю? Кто-то думал так же как я и задал вопрос, на что босс только презрительно махнул рукой, посмотрев на спросившего, как на умалишенного, не понимающего очевидных вещей. Когда он так смотрит, мне начинает казаться, что мы тут все – полные тупицы. И взгляд у него Босс объявил, что собирается поставить еще ряд экспериментов, и попросил Гарри, Скотта и еще каких-то незнакомых мне бандитов достать ему «живые экземпляры». Мне оставалось только поежиться. ******** Звонок в дверь вырвал меня из собственных законспектированных воспоминаний. Я аккуратно положила тетрадь на подлокотник кресла и пошла открывать дверь своей подруге. – Привет? – Кэйт стряхнула со своего аккуратного черного зонтика воду и, придержав сползающую с плеча сумку, с порога помахала мне рукой: неуверенно, как-то не так, как обычно. – Привет, – я непонимающе нахмурилась, отходя чуть в сторону, чтобы подруга могла пройти. – А в чем дело? Брюнетка боязливо заглянула в мою комнату – при этом вид у девушки был такой, словно она готова была в любой момент дать деру – и лишь потом, убедившись в чем-то, расслабилась, прошла внутрь, даже слегка улыбнувшись мне. – Что значит «в чем дело»? – она пожала плечами. – Разве я не могу навестить своего друга? – Я не об этом, – прищурилась я. – Что это за поведение такое странное? Я ведь не прячу под креслом взрывчатку, к примеру. Моя гостья быстро отвела взгляд и сделала вид, что больше сейчас обеспокоена своим зонтом, у которого, как я заметила, немного «отошла» одна спица. Кэйт раскрыла зонт, уселась на диван и принялась изображать, как она не может вставить эту спицу обратно. Самодельное представление вышло еще более фальшивым, чем мои потуги после провала на экзамене не показать своего огорчения. Все-таки я-то могу играть, когда постараюсь. А вот Кэйт не может. – Слушай, прекрати делать вид, будто я ничего не говорила, – вздохнув, произнесла я примирительным тоном, присаживаясь перед ней на корточки. – Ты… И я запнулась. Согласитесь, сказать «ты допускаешь мысль, что я могу сделать тебе что-то плохое» – это нелегко. – Я, – подтвердила Кэйт, наконец-то отрываясь от своего зонтика, так и не наладив его. – Не подумай, я верю, что ты мне вреда не причинишь… «Когда люди общаются друг с другом очень долго и очень тесно, они могут чувствовать друг друга», – мелькнула мысль. – …но, понимаешь, я подумала, вдруг у тебя… – Кэйт запнулась. – …опасные гости? Я округлила глаза: – Я никогда не приведу домой ЕГО. Мы обе это знаем. – Вообще-то я о НЕЙ, – невольно подражая мне, интонационно выделила местоимение подруга. Я даже не нашлась с ответом. Просто посмотрела на собеседницу с немым удивлением. – Памела Айсли. Ты ведь еще не в курсе, оказывается, она сбежала из Аркхема! – произнося все это, Кэйт постепенно «оживала»: к ней вновь возвращался ее привычный стиль общения, и сейчас девушка уже нетерпеливо жестикулировала, словно подкрепляя свои слова этими неосознанными, машинальными движениями рук. Нет, я как раз была в курсе. Мне вспомнилась наша поездка на угнанной машине. А следом, подчиняясь методу ассоциаций, перед глазами всплыл нечеткий, почти забытый силуэт водителя, скорчившегося на земле. Воображение неожиданно добавило всяческие выдуманные звуки, которых в тот «машиноугонный» момент на самом деле и не было: скрип колес тогда еще стоящего автомобиля, шипение спускающихся шин, стрекот цикад… К чему это было, я могла только догадываться: вероятнее всего, сказывался страшнейший недосып после стресса. Впрочем, звуки падающих капель дождя – настоящего дождя – постепенно разогнали иллюзии разума. – Я испугалась, – продолжала Кэйт, хватая с дивана так и не убранную мной книгу Диккенса и начиная вертеть ее в руках, глядя прямо перед собой, – а вдруг Айсли окажется у тебя? Я ведь в ваших кругах не отираюсь, не знаю, какие у вас там заведены порядки. Вон, Джокер же с Крейном запросто объединились, так где гарантия, что эта рыжеволосая любительница пестиков-тычинок не заявится, скажем, домой к одному из сотрудников одного из преступников? Если бы я услышала эти слова от кого-нибудь другого, это прозвучало бы смешно и – ну да – немного пошло. Однако Кэйт говорила на полном серьезе, я-то понимала ее. А все из-за того, что в детстве Кэйт умудрилась свалиться в лесу в яму, замаскированную ветками и травой с листьями. Просидела там часа четыре, пока какой-то грибник не вышел на девичьи уже почти охрипшие панические вопли. С тех пор у Кэйт некоторая, хм, боязнь и настороженность к миру растений. – Ты делаешь из мухи слона, – сказала я как можно мягче, покачала головой и встала, разминая затекшие ноги. – Я к этим безумцам не отношусь никоим боком. То есть я как бы сейчас с ними, с одним из них, но при этом я отдельно от них. Мы как бы… – на секунду я задумалась, почесав подбородок и глянув на окно. – Мы как бы идем вдоль одной дороги, но с разных ее сторон. Мне нужно лишь доказать самой себе, а потом и остальным… Кэйт отложила книгу в сторону и подняла вверх руку ладонью вперед: – Дождик, я уже слышала это. Тупая затея. – Твоя, между прочим. Повисло недолгое молчание. К звукам дождя добавились неразборчивые ругательства моих соседей сверху. Со стороны улицы кому-то посигналила машина. Я обернулась к окну. Жизнь там шла своим чередом, и никто не мог бы даже предположить, что совсем рядом живет одна из тех, кто состоит в преступной группировке. Хотела ли я, чтобы обо мне узнали в таком ключе? Где-то внизу промчался мотоцикл. «Нет». Кэйт негромко кашлянула, привлекая к себе внимание. – Знаю. И оттого ощущаю себя виноватой во всем этом… Холли, я теперь постоянно боюсь за тебя! Когда ты рассказываешь мне об очередном визите к Пугалу или делишься впечатлениями об этих ваших тренировках с Кэтвумен, я понимаю, что ты все больше отдаляешься от меня, от повседневности, от простых граждан, от всего остального мира, – Кэйт вскочила с дивана и схватила меня за плечи, взволнованно сжимая свои пальцы и легонько встряхивая меня. – От нормального мира, Холли! Я была дезориентирована этим всплеском эмоций. Нет, конечно же, моя лучшая подруга никогда не была тихоней, но такого я даже от нее не ожидала. – Кэйт, не надо… – Не надо что?! – ее голос пошел на высокие ноты. – Что мне не надо делать? Или не надо говорить? Что?! Мне… – она снова отвела взгляд, ее глаза потемнели. – Мне накануне приснилось, что ты… ну… – она закусила нижнюю губу и зажмурилась, по щеке скатилась почти незаметная слезинка. – Неважно. Просто скажи, что же ты делаешь? Я вздохнула, стараясь задушить в себе те зародыши совести, которые начали неприятно толкаться изнутри: – Иду. Кэйт посмотрела на меня как-то уж совсем жалобно и безысходно, тихим шепотом задала вопрос: – Куда? К славе? – Честно? – я осторожно отстранилась от подруги, и та поспешно отступила на шаг назад, памятуя о моем отношении к любым проявлением чувств вообще. – Знаешь, Кэйт, если бы я сама понимала до конца… «Сказать ей, что я начинаю привыкать?» Я одернула саму себя, быстро добавив: – Это тоже неважно. Лучше скажи, что ты там за материал такой хотела мне показать? Кэйт сняла с плеча сумку, пошарилась в ней и, снова пряча от меня взгляд, протянула небольшую папку с вложенными листами. – Что это? – Дела на Джонатана Крейна и Харли Квинн, – угрюмо откликнулась подруга. – Я подумала, что раз уж этот придурок, возомнивший себя Бэтменом, взялся и за твоего босса тоже, то очевидно: Харли, Джокер и Пугало чем-то крупно ему насолили. А значит, все трое когда-то имели с ним дело. На пациентов психбольницы, особенно таких как тот же Принц Преступного Мира, сложно найти досье. На работников этой самой больницы лично мне легче отыскать что-то. И умоляю, не спрашивай, где я это взяла. Просто бери, ладно? Быть может, если ты найдешь каких-то общих жертв Арлекины и Пугала, то это поможет тебе в поисках разгадки личности того бэтоподобного тирана… Я не могла поверить своим глазам. Я не могла поверить своим ушам. Чтоб мне провалиться, я не могла поверить, что я еще в реальности! А я точно не уснула там, на кресле, под холодный шепот дождя? Я повертела в руках заветную папку. Досье? Разве это не держится в каком-то своеобразном секрете от простых смертных, не связанных с персоналом Аркхэма? Как она доста… ах, да, я не буду задавать этого вопроса. Я должна уважать тайны. – Кэйт, сп… черт, Кэйт, ты же настоящее золото! Спасибо! – я все-таки обняла ее, запихав поглубже свои комплексы. – Не за что, – подруга не ответила на объятия и сейчас хмуро теребила одну из завязочек, болтающихся от горловины ее балахона. – Я думаю, мне надо идти. – Вот так резко? Ни с того ни с сего? Мы же только что разговаривали, – я почувствовала себя не лучшим образом: виноватой, растерянной, расстроенной и потерянной. Мое настроение последнее время слишком круто скакало взад-вперед. – Я просто вспомнила, что мне надо, эм, в один магазин, который как бы не слишком нужен в данный момент, но потом может оказаться закрыт, когда нужда купить что-нибудь в нем как раз появится… – залепетала Найтджелл, бегая глазами по сторонам. «Она боится, что ты все-таки будешь ее расспрашивать», – хмыкнул внутренний голос. Я слишком хорошо знала Кэйт. – Ладно, иди. Ставить в неудобное положение подругу не хотелось. Кэйт поспешно ретировалась. Я закрыла за ней дверь и, слушая дождь, прошла обратно в гостиную, грустно глянув на папку. А ведь все из-за нее. Я… Мой взгляд упал на раскрытый, прислоненный к стене зонт с отошедшей спицей. Подруга так спешила, что даже забыла захватить его с собой.