Я им докажу!

Я рада, что вы у меня есть, мои любимые, дорогие, самые-самые замечательные читатели! Astalavista, Машуля, DrCrane and MrJ, Kassy, Mellisa Jons - большое спасибо вам всем за пожелания! Они были такими теплыми в эту студеную зиму! Это как раз то, чего мне не хватало! Charina и 17 - вам спасибо за пожелания в ЛС! Благодарю, они принесли мне частичку света, чего тоже зимой очень не хватает! Спасибище всем-всем, кто со мной! Вы дарите мне крылья и каждый раз обновляете дыхание! Благодарю всех вас и поздравляю с Наступающим Старым Новым Годом! А также передаю свои поздравления с НГ и с прошедшим Рождеством! Пусть в Вашей жизни будет побольше тепла и света, пусть мечты не гаснут на небосклоне, пусть в семье всегда царит взаимопонимание и радость, пусть все налаживается, если есть какие-то тучки! Счастья вам! P.S. А эту главу я посвящаю Kassy и Charina. Почему? Ну, просто мне так захотелось. :) ******** Следующее утро встретило меня не слишком-то радостно. Похоже, всю ночь шел сильный дождь с грозой: одного взгляда на улицу было достаточно, чтобы заметить весьма неоднозначные признаки недавно улегшейся непогоды. Тротуар тут и там был помечен расползшимися кляксами луж, спешащие по своим делам редкие прохожие кутались в теплые куртки с капюшонами или плащи-дождевики, а небо до сих пор было затянуто тяжелыми мрачными тучами, из-за чего девять утра больше походило на девять вечера. На грозу и сильный ветер весьма прозрачно намекали поломанные ветки деревьев, одно из которых вообще оказалось выкорчевано с корнем и сейчас, умирая, лежало на уснувшей осенней земле. Я отвернулась от окна, забираясь на подоконник с ногами, обняв колени и положив на них подбородок. Мне нужно было просто поразмышлять о чем-нибудь отвлеченном... Последнее время столько всего свалилось на меня, жизнь из спокойной тихой походки перешла на бег с препятствиями. А свободные часы, чтобы остановиться и хоть немного отдышаться, судьба мне как-то не особо предоставляла. Бывали, конечно, моменты, когда можно было сесть и черкануть немного в свой дневник, но даже в столь, казалось бы, безмятежные минуты напряжение не покидало меня, поскольку реалии жестокой части Готэма, в которую я сама себя загнала, сменялись воображаемыми монстрами и чудовищами. Сегодня же я чувствовала себя на удивление хорошо, даже выспалась и вроде как была готова к какому-нибудь решительному поступку, к новым открытиям, идеям. Наконец-то кошмары отпустили меня, позволив моему сну накануне окраситься в прежние радужные цвета. А снилось мне… Я улыбнулась самой себе, свободно вздохнув. Камня на сердце не чувствовалось, жизнь была прекрасной! А снилось мне большое поле с покачивающимися на ветру колосьями пшеницы: такими гибкими, такими таинственными. И такими высокими. Я никогда в жизни не видела настолько высоких колосьев! Макушки стеблей мерно раскачивались надо мной, наклоняясь так низко и так плотно друг к другу, что солнце еле могло пробиться в сердцевину того поля, где я и находилась. Но это ничуть не страшило, потому что я чувствовала себя здесь в безопасности, а легкий полумрак придавал этому месту уюта. И еще я была абсолютно уверена, что здесь на мили и мили вокруг нет ни души, кроме меня самой, однако и это не вызывало страх, скорее приводило в легкий трепет и благоговение. Хотелось гулять под этими перешептывающимися гигантами, хотелось плыть через это поле-море, касаться ладошками пшеничных ростков, играть в прятки со своей тенью, слабо вырисовывающейся рядом… Какое удивительное сновидение! Я открыла глаза и соскочила с кресла, на котором и умудрилась уснуть за чтением досье на двух бывших психиатров. Взбодрилась – хорошо, но сейчас мне следовало идти на работу. Пожалуй, впервые за последние несколько недель мысль об этом не вызывала во мне никаких отрицательных эмоций. Наверное, сегодня мое настроение ничем нельзя было испортить. Да и транспорт в этот раз подошел на редкость быстро! Не пришлось стоять на остановке или, как в самый первый раз, вызывать такси, чтобы добраться втридорога до нужного района. В общем, я и глазом моргнуть не успела, как уже оказалась у своего босса. В этот раз мы почему-то собрались непосредственно у него на квартире, причем народу было не так уж много, и каждое лицо – знакомо мне. – Все в сборе? – доктор Крейн бегло осмотрел нашу «разношерстную» компанию, на мгновение выглянув из соседней комнаты; кивнул своим мыслям, поправил сползшие на кончик носа очки и снова скрылся за дверью, предварительно объявив, что сегодня скучать не придется никому из собравшихся. Я еще хотела поинтересоваться у Джерри, что это наш начальник имел в виду, но, осмотревшись, нигде не увидела здоровяка. Сотрудники Крейна расположились, кто где, вот только ни в одном из них нельзя было признать знакомую фигуру добродушного детины. При этом я не могла вспомнить, не было ли его с самого начала столь странного собрания, или Джерри был, просто куда-нибудь отлучился. Зато мой взгляд наткнулся на Чарли, который сидел прямо на полу и разговаривал с некой девушкой, сидевшей ко мне спиной. С девушкой? Я немного удивилась, но не больше. Изумления или шока не последовало. В принципе, почему бы тут не оказаться и представительнице слабого пола? Я же тут есть. Пожав плечами в ответ на собственные размышления, я продолжила смотреть на незнакомку. Быть может, это чья-то сестра? Или жена? Или… Видимо, почувствовав на себе мой взгляд, девушка обернулась, и я уставилась на нее со смесью непонимания и, будь оно проклято, узнавания. – Приветик, – она поднялась с пола, но подходить ко мне не спешила: просто стояла, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Все преступники, находившиеся в комнате, отвлеклись от своих дел и разговоров, уставившись на нас. – При-ивет, – пробормотала я, растерянно моргая. Что-то шло не так. А может, даже и не шло, а бежало, катилось ко всем чертям собачьим. Девушка подняла одну из рук (вторая безжизненно болталась вдоль туловища, сломанная в нескольких местах) и поманила меня: – Иди сюда. – Не пойду, – для большей убедительности я еще и покачала головой, делая шаг-другой в противоположную от девушки сторону. Душу изнутри неприятно холодило, как если бы я, взлетев на качели вверх, сейчас вдруг полетела обратно быстрее, чем рассчитывалось. Бандиты – гости Крейна – перевели взгляд с меня на мою собеседницу. – Почему не пойдешь? – девушка потрогала предплечье изуродованной руки. – Из-за этого? – Нет, – я смутилась, понимая, что не договариваю. – Не совсем. Девушка оглядела кости своей руки, выступающие из-под кожи подобно каким-нибудь отросткам древнего ящера. В ее взгляде не промелькнуло ни страха, ни отвращения; скорее досада и легкая грусть, что теперь девушка стала такой. – А все из-за него, – девушка кивнула головой в сторону двери, за которой скрылся доктор Крейн. – Зачем надо было портить отличный музыкальный вечер? Если он не любит тяжелую музыку… что ж, мы-то не виноваты. Она говорила спокойно, с сожалением, не глядя ни на меня, ни на кого-либо из присутствующих. – Это не Крейн, – зачем-то заступилась я, и все работники Пугала обратили свое внимание уже на меня. – Это Гарри. Он разделал твою руку. И мой голос тоже был спокойным – будничным, я бы сказала, – словно мы обсуждали вышеупомянутых личностей за кружкой чая, делясь сплетнями. Девушка отвернулась от двери и тоже перевела тяжелый взгляд на меня. Вот теперь она, кажется, была очень недовольна. – Это вы, – она ткнула указательным пальцем мне в грудь, оказываясь рядом без какого-либо движения вперед. – Все вы. Все, кто потакал этому грязному псу – чудовищу в теле человека. А ты-ы… – ее голос перешел на свист, напомнив мне голос парнишки, который укусил меня во время того огненно-пугающего «шоу», – …был рядом. Мог остановить того рыжего подонка. Ведь мог же? – Уйди, – я уперлась руками ей в плечи, силясь оттолкнуть. – Ты не имела ни малейшей возможности выжить тогда. Ты мне мерещишься. – Не хочешь признавать очевидное? – жертва Гарри встряхнула меня, как тряпичную куклу. – А я вот жива. И я здесь, чтобы простить тебя. – Чтобы что? – я даже вырываться прекратила, уставившись на девушку широко раскрытыми глазами. Я ожидала каких угодно слов: заверений о мести, выкриков о желании жить, проклятий в адрес меня, Пугала, Гарри и всех остальных, просьб выслушать, но никак не этой простой и не подходящей под ситуацию фразы. – Простить, – девушка улыбнулась, и я подумала, что, несмотря на некоторые ожоги, покрывающие левую часть ее лица, она выглядит очень хорошо. Почти живой, наверное. – Но для этого, – продолжала девушка, – ты должен извиниться. Ведь ты виноват. Виноват-виноват-виноват… Она затараторила эти слова, склоняясь надо мной. Я и не поняла, когда успела оказаться лежащей на полу. Все, кто находился в комнате, наблюдали за нами молча, не шевелясь и словно не дыша. Как манекены. – Хорошо-хорошо, – я приняла сидячее положение и подняла руки вверх, показывая, что настроена на мирный лад, что я сдаюсь. – Прости меня, пожалуйста. Ты пострадала по моей вине. Я не хотел. Приношу свои извинения. Девушка нахмурилась, потом криво усмехнулась, из-за чего шрамы от ожогов на лице у нее сложились в безобразные искривленные отметины – еще хуже, чем было: – Не так. – Чего не так? – Не так извиняешься. – А как надо? Она протянула мне нож, потом, в ответ на мой вопросительный взгляд, указала на рыжего громилу, которого я когда-то окрестила «Мамонтом» – Гарри: – Ты не остановил его тогда. Останови сейчас. – Как? Она настойчиво пыталась вложить мне в ладонь рукоять холодного оружия. Я облизала губы, часто моргая: – Не-ет. Она насильно всучила мне нож и толкнула меня к Гарри. Толчок этой хрупкой девушки получился неожиданно сильным. Я не устояла на ногах и начала падать. В попытках зацепиться за что-то во время падения, я взмахнула руками и проткнула Гарри колено. Лезвие вошло легко, как по маслу. Я бухнулась на пол и тупо уставилась на торчащий из плоти острый предмет. По коже моей жертвы медленно потекла кровь. Моей жертвы? Нет, я ведь его просто поранила. Не убивала. Да и рана несерьезная. Случайная. Я сейчас вытащу нож и скажу что-нибудь успокаивающее. В тот момент мои мысли казались мне абсолютно нормальными. – Ты что делаешь, собака? – голос Гарри тоже был лишен экспрессии, он просто задал мне вопрос. Без крика задал, но с укоризненным тоном. Словно мы все снимались в фильме, только из-за малого бюджета не желали даже приложить усилий, чтобы сыграть свои роли нормально. – Я тебе сейчас покажу, как это… – рыжий «Мамонт» кивнул на всаженный в него нож, – …делать правильно. Он вытащил оружие, поднялся, перенося вес на здоровую ногу, и замахнулся на меня. – Убей его. Убей его. Убей-убей, – как заезженная пластинка звучали слова мертвой девушки, сама она стояла поодаль, знаками показывая мне, как надо всадить нож. – Извинись. Ты виноват. Извинись-извинись. – Я не буду извиняться таким способом! – данную фразу я выдохнула, уже отползая от Гарри на безопасное расстояние. Вопрос только, было ли оно действительно безопасным? Спиной я почти уперлась в дверь, за которой скрылся босс, когда Крейн распахнул ее, невольно ударив меня чуть выше копчика. – Ой... – боли не было, я просто поспешно отползла в другую сторону, не сводя взгляда с надвигающейся на меня туши рыжеволосого детины. – Развлекаетесь? – тихо поинтересовался доктор Крейн. И неожиданно оказался рядом со мной. Когда... когда он успел? Я же... я... – Кажется, тебя поставили перед выбором, – заметил Пугало, хватая меня за подбородок и медленно, но настойчиво разворачивая мою голову к себе. – Что ты собираешься делать, Мэтт? Скосив глаза, я все еще смотрела на Гарри. Он приближался. Неторопливо. И почему-то слишком долго для тех нескольких метров, разделявших нас. Словно он передвигался в некой пространственной топи. Остальные бандиты подбадривали его всякими мерзкими словечками. – Я не люблю, когда игнорируют мои вопросы, – доктор Крейн ударил меня по щеке, вынуждая перевести взгляд на него. – Смотри, что я мог бы дать тебе. В мою ладонь снова оказался вложен нож. Скорее даже кинжал. Я не понимала. И от этого ситуация принимала совсем уж неприятные масштабы. Зачем-зачем-зачем? За... – Бери и действуй! – объявил босс. Я в который раз удивилась его способности не повышать голоса до крика в подобных моментах, но при этом придавать ему такую интонацию, что восклицание все же звучало. – Давай! Ты ведь не хочешь расстроить всех нас? Не хочешь разочаровать меня? «А ведь это не Гарри виноват в твоих злоключениях. И не та несчастная мертвая девушка является причиной твоих кошмаров, – слова звучали в моей голове, но это не было похоже на привычный мне внутренний голос; это было чем-то другим, подстрекателем, искусителем: – Это все он! Тот, кто сейчас перед тобой! Убьешь его, и все встанет на свои места!» Я помотала головой и попыталась всучить нож обратно доктору Крейну. Он хмыкнул, мотнул головой в ответ: – О, нет. Все всегда нужно доводить до конца. – До какого конца, о чем Вы? Я не хочу, я же уже говорил, – во мне по-прежнему не было никаких чувств. Я ощущала себя бездушной, в прямом смысле этого слова. Как будто бы мое тело представляло собой пустую оболочку, без намека на какую-либо «начинку». Нет. Ну уж нет. Даже если мне вроде бы как и все равно (исходя из эмоций), я не пойду на поводу у маньяков и полубезумного трупа. У меня, как бы то ни было, совесть есть, вот. – Иди сюда, заморыш, – Гарри приближался. По-прежнему медленно, но неотвратимо. – Убей-убей, пора положить этому конец. Пора извиниться, – не уставала повторять девушка, которой Гарри почти месяц назад сломал руку, оставив умирать в огне. – Если ты за что-то взялся, то не можешь остановиться на полпути, – качал головой Крейн. Его ухмылка не давала мне сосредоточиться. «Верни все к истоку, пока круг не замкнулся. Зарежь Пугало. Все скажут тебе спасибо». Преступники омерзительно подшучивали над ситуацией и посмеивались, наблюдая за моими попытками отказаться от навязываемого мне действия. Скотт и Чарли нарочито громко спорили, делая ставки на то, сколько я протяну. Скотт считал, что минут пятнадцать у меня есть, Чарли же утверждал, что с моей реакцией и десяти минут для завершения действия не потребуется. Я сообразила, что все еще на полу: сижу на корточках и бездействую. В центре всего этого кошмара. Второй нож (кинжал?), врученный Крейном, приятно холодил руку. Я могла кожей ладони ощущать высеченные на рукояти древние узоры. Не к месту мне подумалось, что с этим как будто бы ритуальным орудием убийства я похожа на жрицу, которая должна принести жертву своему богу. Вот только кто он – мой бог? Гарри выбросил вперед руку с зажатым в ней ножом, и я отбила удар чисто случайно: просто выставила перед собой собственное лезвие, желая защититься. Скорее, это была реакция тела, а не моя. Просто в момент опасности тело может действовать быстрее разума. Инстинкты, да? – Сдохнешь ты или нет, мразь? – задал в принципе риторический вопрос Рыжеволосый Мамонт, снова занося руку надо мной. – Отстаньте от меня все, пожалуйста! – во мне наконец-то проснулись эмоции. Наполненные горечью и ужасом вместо обычного безразличия слова прозвучали для меня глотком свежего воздуха. Я все-таки чувствую. Я не механизированное создание, не оболочка, я человек. Зажмурившись, я принялась махать орудием вслепую. Желая просто отделаться от всего этого. – Эй, парни, помогите мне ее унять! – А сам-то не справишься, Гарри? Смех. Я хотела… Кто-то попытался скрутить мне руки. Я дернулась, набирая обороты в размахах. Хотела… Лезвие чиркнуло по плоти раз. Другой. Еще. Пять. Семь. Страшно… «Хороша жрица, ничего не скажешь». Я приоткрыла один глаз. Вокруг меня валялось множество оболочек. На этот раз действительно груда полых тел, потому что их души уже отошли, каждая – своей дорогой. Мертвые сотрудники Крейна. Это… это сделала я? Серьезно что ли? – Хорошая смена подрастает, – прохрипел Крейн, оседая неподалеку. В его горле что-то не очень хорошо булькало. – Эй! Это не моих рук дело! – я выронила орудие, подползая к боссу. Кажется, только он один еще оставался живым. – Вставайте, доктор! – я потрясла его за плечи, если все это случилось из-за меня, то я обязана спасти того, кого спасти еще можно. – Вы же можете, подобные Вам так просто не сдаются, да? Пожалуйста, вставайте. Пожалуйста! Его глаза начинали терять цвет, стекленея. – Нет! Так не пойдет! Ни за что! – я положила руку ему на грудь, но биения сердца не ощутила, хотя жизнь покинула его еще не до конца. Может, у таких как он и сердца-то нет? Пугало продолжал глядеть на меня. И самое страшное, в его взгляде не было укора. Он выражал одобрение. Я помотала головой, задыхаясь от слез. Склонилась над мужчиной, сама не зная зачем, но обнимая его. Как если бы я желала поделиться с ним своим теплом. Я вдруг ощутила себя совсем маленьким ребенком, потерявшимся в большом-большом нечто. Я должна была держаться за руку взрослого, который вел меня, а вместо этого вдруг осталась одна. Доктор Крейн дышал с надрывом, болезненно принимая новые порции воздуха. Я уцепилась за него так крепко, как будто таким образом могла преградить душе (при наличии оной, конечно) дорогу из тела. Трупы вокруг уже начали разлагаться, пропуская через себя юрких личинок. Только в тот миг я даже не задумалась над столь дикой странностью – скоростью распада. – Скажите что-нибудь! – я прижималась щекой к шее босса, игнорируя пачкающую меня кровь, одной рукой держалась за его левое плечо, другой… Я же не убийца! – Мэтт… Я приподняла голову, чтобы увидеть, как красивый серо-голубой цвет его глаз окончательно оказался поглощен мертвенным бельмом. Стоп, он же не…?! – Эй, пожалуйста, вставай, живи, пожалуйстапожалуйставставайиживи! – я собиралась опереться ладонью об пол, но вместо этого пальцы нащупали виновника всех бед – кожу снова слегка царапнули узоры необычной рукояти кинжала… ******** Я проснулась, обнаружив, что плачу и задыхаюсь. Мое сердце совершало галоп, пожалуй, еще похлеще, чем тогда, когда при мне избивали Харли Квинн. Только на этот раз помимо быстрого сердцебиения была еще и боль: мою грудь словно раскаленной кочергой истязали. Изнутри. Господи, разве сердце может болеть так? И при этом моя рука все ощущала узоры древнего кинжала. Я отдернула руку, тут же вздохнув с облегчением. Оказалось, я заснула прямо за чтением досье, которое взяла к себе в постель. А «рунами» оказались просто литые, чуть объемные буквы на черной папке, в которой и лежали нужные мне документы. За окном занимался рассвет. Легкий ветерок залетел через приоткрытую форточку, почему-то обдав меня жаром вместо желанной прохлады. Все еще прислушиваясь к трепыхающемуся сердцу, ухнувшему куда-то вниз и грозящему разорвать мои ребра, я провела ладонью по вспотевшему лбу, свободной рукой бессмысленно сжимая часть одеяла в комок. Настолько ярких кошмаров мне давно не снилось. Наверное, всему виной эта жуткая нереалистичность, которая в сновидении казалась абсолютно адекватной! И эта моя роль маньячки… Она мне совершенно не подходит, я ведь добрая! Я при виде такого количества крови-то, наверное, в обморок хлопнусь! – Пора бы тебе с этим завязывать, – пробормотала я дрожащим голосом, затравленно озираясь по сторонам и кусая губы. Это напоминало мне тот кошмар, где доктор собирался раздавить меня на собственном сеансе. Вот только тогда я была жертвой, а сейчас мы поменялись ролями. И убивать оказалось страшнее, чем умирать. Несмотря на всю сумбурность, коей, как правило, сопровождаются сновидения самых разных типов, я не поняла, что все происходящее нереально. Мне следовало догадаться о том, что я во сне, еще тогда, когда начались эти перепады моего местоположения между окном и креслом. Такое ведь бывает только в сновидениях, но… я оказалась втянута в бездну своего подсознания глубже, чем могла бы предположить. И если собственное подсознание уже со мной такие штуки вытворяет, это ненормально. Может, пора послушать Кэйт? «Но ты ведь не получала удовольствия от их смертей, – возразил внутренний голос. – Наоборот, ты плакала над телом одного из людей, искалеченных тобой. Тебе его было жалко. Потому что…» – Потому что даже столь ужасные люди не заслуживают подобной участи, – пролепетала я, переводя взгляд на досье. – И это я его убила. Бледно-голубые занавески на окне слабо колыхались. Ветерок снова пробежался по комнате. Сейчас он вызывал легкий озноб. Я потерла ладонями плечи. То есть, конечно же, не убила. Это ведь был всего-навсего идиотский сон. Выкидыш реальности. Ничего этого в действительности не происходило. Ведь не происходило же?! Мне страстно захотелось прямо сейчас набрать номер Джонатана и услышать его голос. Твою мать, я ведь не железная, в конце-то концов! Мне надо избавиться от кошмара насовсем! Убедиться! «Ты хотела сказать, номер доктора Крейна». Я вздрогнула: – Ну да. Я так и сказала. Вот только разве я имею на это право? Нужна ведь причина. Я свесила ноги, носочками касаясь прохладного пола своей квартиры. По всему телу пробежала легкая дрожь, и я поспешно соскочила с кровати, стараясь не обращать внимания на «отходняк» после выдуманных ужасов. Приблизившись к столику, я включила ночник, несмотря на то, что солнце уже бросало своих «зайчиков» ко мне в окно. Утром электрический свет казался тусклым и невыразительным. Непосредственно под наклоненной чуть вперед лампой лежал мобильник Кэйт, практически полностью перекочевавший ко мне из-за всех этих созвонов с Джерри и боссом. Я покосилась на сотовый, отметив про себя, что мои пальцы до сих пор немного дрожат. Надо с этим завязывать. И срочно! Но сначала… Пока я раздумывала, как бы потактичнее отвлечь безумного психиатра от дел, чтобы тот при этом не сильно на меня рассердился, мобильник ожил сам. Противно завибрировав, чудо техники поползло к краю стола. Я быстро схватила трубку, принимая вызов. – Да? – надеюсь, сейчас мой голос уже звучит лучше. – Ты где? – немного растерянно пробасил на том конце Джерри. – Уже все в сборе. – А? И тут я вспомнила. У меня ведь сегодня еще одна важная сходка! В какой-то заброшенной больнице, где преступники собирались проводить опыты над, как выразился начальник, «живыми экземплярами». Я же еще про них в дневнике писала. «Плюнь на это». – Да-да, Джерри, я сейчас подъеду, простите за столь сильную задержку, – я бросила взгляд на досье. Листки под обложкой были немного скомканы. Должно быть, под впечатлением от сна, еще пребывая под контролем кошмара, я неосознанно сжала листы. Ведь это же была рукоять древнего ножа-кинжала. – Джерри, а Джо… до… – я прокашлялась. – А босс далеко? – Он желает одним из первых наблюдать за изменениями в разумах испытуемых, – еще более растерянно протянул Пугаловский вышибала. – Поэтому он около камер с пациентами. А что, это очень важно? Ты что-то хотел сообщить ему? – Нет… ой, точно нет, – я еле подавила облегченный вздох. Странно, о несчастных пациентах Крейна я тогда и не задумалась. – А нельзя… то есть… думаю, мне пора. Ждите, – запинаясь, пробормотала я, быстро отрубая связь. Мало ли что сказал Джерри? Я должна во всем убедиться сама. Тот сон, он был настолько реальным и жутким! Я просто боюсь. Только чего? – Прямо сейчас ты приедешь к доктору. В последний раз. Убедишься, что твой сон - это только сон, что все живы и здоровы, – бормотала я, пока промывала лицо и занималась своими линзами. – Больше никаких авантюр, – я сказала это вслух, чтобы убедить себя, чтобы разорвать пугающую тишину. Даже за окном не было слышно привычных гудков машин или прочих звуков улицы. Один раз где-то достаточно далеко коротко взвыла собака и почти сразу же затихла. Единственным звуком на всю квартиру было ленивое тиканье старых настенных часов песочного цвета, купленных, кажется, вообще еще бабушкой Хельгой. Массивные стрелки показывали без пятнадцати час. – Точно. Финиш. Не стоит твоя мечта этого, – процедила я сквозь зубы. – Так и до сумасшествия не очень далеко. Но сегодня все закончится. Я выхожу из игры. Последнюю фразу я произнесла, уже натягивая на себя осенние ботинки. Все-таки уже самый пик октября. Подхватить простуду, легко одеваясь – проще простого. Немного удивляла сама мысль о том, что я способна еще думать о таких повседневных вещах, практически собираясь в логово чудовища. – Это я просто заранее радуюсь, ведь сегодня сделаю то, что должна была сделать уже давно, – мрачно пробормотала я себе под нос, надевая свитер и протягивая руку к вешалке, чтобы достать куртку. – Но расслабляться нельзя. Потерпи еще немного, Холли, сегодня ты «похоронишь» Мэтта в прошлом. Если бы я знала, что мои финальные слова окажутся пророческими! ******** Несмотря на то, что в пространстве я всегда ориентировалась хорошо, все же пришлось немного поплутать, прежде чем я вышла на заброшенную больницу. Никогда раньше не была в этой части города, благо, – с картами особых проблем у меня никогда не возникало. Свернув на телефоне навигатор, я приблизилась к пустующему зданию. Глядя на него издалека, сложно было представить, что там сейчас может кто-то находиться. Я передернула плечами, приближаясь к двери. Под ногой хрустнула сухая веточка, живо вызвав у меня ассоциацию с лесом. А лес по логической цепочке уже преобразился в мою первую встречу с Джокером. Я припомнила, с каким ужасом и в то же время любопытством слушала его речь, боясь упустить даже какое-нибудь незначительное словечко. Тогда я еще не видела Клоуна во всем его искаженном, отторгающем великолепии. По телевизору, по новостям на четвертом канале Готэма, по всем-всем репортажам поступки этого зеленоволосого мастера паники кажутся настолько неадекватно-фантастическими, что в них зачастую даже невозможно сразу поверить. И, наверное, поэтому они никогда не несли для меня столько боли, сколько обрушилось на мою душу при первой встрече. – При первой и последней, – напомнила я себе, вплотную подходя ко входу и поднимая руку, чтобы постучать. Дверь скрипнула – тихо, но протяжно – и приоткрылась. Я напряглась, готовясь увидеть с той стороны одного из пугаловских громил. Однако человеком, встретившим меня, оказался всего лишь Чарли. Ой, должно быть, мое пренебрежение вкупе с облегчением отразились на лице слишком явно, потому что Чарли скривился и произнес: – Хм, кто-то явно себя считает выше других. Заходи уж, выскочка. Я проскочила через порог, даже не глядя по сторонам. Какая мне разница, что тут и где находится? Какая разница, как тут вообще все обставлено? Во-первых, с детства не люблю больницы. Во-вторых, на мой взгляд, помещения такого рода все на одно лицо. Вернее, на одну стену... или стены... в общем, неважно, образно выражаясь, они... – Поднимайся наверх, – недовольный голос Чарли отразился от стен легким эхом, и я отвлеклась, проследив взглядом за рукой «актера», который указал мне на лестницу. – Я пойду следом. – Что, боишься, будто сбегу? Чарли нехорошо ухмыльнулся: – Ну что ты! Просто мне интересно, что босс сделает с тобой при почти двухчасовом опоздании. «Не слушай его! Ты тут ненадолго», – постаралась внушить себе я, решительно направляясь к ступенькам. Недалеко от лестницы, чуть левее, располагалось небольшое помещение с окошечком – очевидно, когда-то здесь была регистратура. Правее боковым зрением я заметила деревянное возвышение высотой приблизительно по пояс человеку среднего роста. Зачем-то я все-таки бросила взгляд в ту сторону, хотя любопытства и не испытывала. За возвышением не было ничего, кроме обшарпанных стен, обступавших голое пространство. «Скорее всего, бывшая раздевалка», – подумалось мне. Я отвернулась, хватаясь за лестничные перила. В моей голове двумя большими табличками зажглись навязчивые идеи: «Пожалуйста, пусть со мной ничего не случится» и «Пожалуйста, пусть с ним все будет хорошо». Причем я не могла решить, какая бы из этих табличек оказалась тяжелее, вздумай я положить их на какие-нибудь специальные весы. Что-то подсказывало мне, что ответы на некоторые вопросы лучше просто не знать. Никогда. Ступеньки при шагах молчали. Странно, я уже нарисовала себе в воображении, как они будут следовать примеру явно давно не смазанной двери. Во всех старых домах должны скрипеть ступеньки. Это ведь так естественно! Почему же тут такого нет? Неправильная какая-то больница. Чарли за моей спиной подтолкнул меня, вынуждая начать подниматься быстрее. Когда я достигла пролета между этажами, то смогла расслышать слабый гул голосов. Судя по отдаленности и неразборчивости отдельных слов, гости этого помещения, забытого всеми здоровыми людьми, собрались где-то в конце коридора. А коридор у нас по длине выходит… Я достигла второго этажа и слегка присвистнула, вглядываясь в плохо освещенную кишку с двумя цепочками дверей по бокам. Мой собственный свист пустота покидала об стены, словно мячик, несколько раз слабо-слабо возвращая мне звук. Жутковато тут. И почему-то жарко. Я расстегнула куртку и, сняв, взяла в руки. – Нам вперед, – Чарли снова подтолкнул меня. – Наконец-то посмотришь, как мы тут развлекаемся. Я поплелась за ним, почти физически ощущая, как тревожно мигает в голове табличка «Пожалуйста, пусть со мной…». – Больше, здесь нужно больше, – донесся до меня тревожно-знакомый голос босса. Мамочки, я готова была снова расплакаться: все с ним в полном порядке! «Убедилась? Теперь назад. За твоей спиной – достаточно хилый пацанчик. Ты уже месяц занимаешься с Кошкой, можешь попробовать сбить его с ног и смыться отсюда, шанс есть». Я замедлила шаг. – Эй! Пошли уже! – Чарли грубо сцапал меня за запястье, сжимая пальцы. Я проигнорировала его, прислушиваясь. Надо было удостовериться окончательно. – Но, шеф, оно не просочится к нам? – обеспокоенный бас Джерри я также угадала без труда. – Нет. Нужно еще. Скотт, добавь им впечатлений, – распорядился доктор. Впервые я была рада слышать его. Живой. Все. Все. Все. Хо. Ро. Шо. Я прикрыла глаза. Можно идти. – Меня веселят эти бесполезные попытки! – отозвался Гарри. «И этот здесь. Хотя чего я ожи…» – Что встал? Давай! – Чарли грубо потащил меня за собой. «Но я не хочу идти!» – успела подумать я, прежде чем Чарли грубо втолкнул меня в один из кабинетов больницы. За дверью этого кабинета-то все и собрались. Сначала комнатка показалась мне непропорционально мизерной, но потом я углядела большое толстое стекло вместо стены, и все встало на свои места: кабинет был поделен на две неравные части. И большую часть занимало пространство за стеклом, где сейчас металось трое человек, занятых тщетными попытками перебороть чувство страха. Когда мы с Чарли вошли, доктор Крейн, одетый в длинный больничный халат, наблюдал за теми тремя, подавшись вперед и опершись ладонями о придвинутый к стеклу массивный стол с выдвижными ящиками. На нас экспериментатор даже не взглянул. «Ну вот. Он перед тобой. Невредимый гаденыш. А ты тормоз. Надо было драпать, пока была возможность». С тоской бросив взгляд на прикрытую Чарли дверь, я приблизилась к боссу, приветственно махнув сидящему на стульчике чуть в стороне Джерри, тоже уставившись на выбранных в качестве пациентов людей. Выбранных в качестве пациентов… Я была на сто процентов – да хоть на двести! – уверена, что эти люди, сейчас ведущие себя подобно настоящим безумцам, еще какое-то время назад были абсолютно здоровыми, адекватными, нормальными личностями! Доктор говорил, что ему нужны будут именно такие. Потому что на людях без отклонений лучше видно действие токсина. Эффект гораздо более ярок и… и любопытен? Кажется, Пугало говорил что-то в этом роде. Пациентом, которому я мысленно присвоила номер один, была женщина среднего возраста с рыжими вьющимися волосами, в беспорядке разбросанными по плечам. Она была одета в деловой костюм, состоящий из темного пиджака, блузы и строгой юбки чуть ниже колена. Когда-то, безусловно, ей такой наряд очень шел, но сейчас блуза оказалась порванной в двух местах, пиджак болтался чудом, один рукав был оторван «с мясом», а перекрученная, смещенная набок юбка довершала собой жалкое зрелище. Женщина колотилась об стекло прямо головой, плакала и что-то кричала, Крейн слушал ее и остальных, поднеся наушники поближе к себе, но не надевая; кивая своим мыслям и слегка – только слегка – улыбаясь. Второй жертвой (пациентом номер два) был какой-то парень чуть младше меня. В бейсболке, замызганном пуловере и безобразных светлых джинсах, на которых сейчас без труда можно было различить грязные пятна тут и там. Юноша бесцельно слонялся по камере-клетке, царапая самого себя и вознося какие-то жалобы потолку. Иногда парень бухался на колени и делал пальцами движения, символизирующие собирательство песка или что-то вроде того. Впрочем, долго смотреть за ним я не стала, потому что третья участница «эксперимента» заставила мою кровь в буквальном смысле этого слова похолодеть. Я просто ощутила, как внутри все леденеет, а в кончиках пальцев начинает покалывать сотнями иголочек, когда я узнала третью «пациентку». Когда увидела, что в углу, ближе к нам, раскачиваясь взад-вперед, сидит женщина, чей возраст уже давно перевалил за сорок. Ее когда-то полноватое лицо теперь осунулось, а в будто погасших глазах стояли слезы. Я была дезориентирована, когда поняла, что смотрю прямо на нашу библиотекаршу – Лидию Жук. «Чтоб вас всех! Только бы она была достаточно невменяемой, чтобы не узнать меня!» Не контролируя себя, вогнав себе зубы в кулак, я так и стояла рядом с боссом, ощущая, как паника сшивает все мои чувства в одну единственную эмоцию. И пялилась-пялилась-пялилась на Лидию. Так быстро измениться она не могла, хотя бы для этой болезненной худобы нужно было время. Неужели доктор эти дни держал пациентов где-то еще, готовя к таким вот процедурам? «А если…» – Мэтт… – я вздрогнула, медленно поворачиваясь к Пугалу. – Пойдешь внутрь, Мэтт. – Ч-что? З-зачем? – я уже не понимала, чего боюсь сильнее – раскрытия своей личности или того, что могут сделать со мной трое человек в замкнутом пространстве, находясь под действием Фобоса. –Просто делай то, что я сказал. Гарри и Джерри выведут тебя обратно, если что-то пойдет совсем не так. Но только, – Крейн перевел тяжелый взгляд с меня на верзил, – только если что-то действительно выйдет из-под контроля настолько, что дальше ему будет находиться там невозможно, я надеюсь, вы понимаете это. Гарри наградил меня едкой усмешкой, Джерри просто кивнул, сочувствующе глянув в мою сторону. – Я вернусь минут через десять, – объявил Пугало и вышел. Его больничный халат качнулся в такт движениям, прежде чем доктор аккуратно прикрыл за собой дверь. Коридор подхватил эхо его шагов, тишина снова встрепенулась, отползая в темный угол. Все проводили взглядами начальника и повернулись ко мне. Я сглотнула: – Все-все, я понял. Сейчас зайду… сейчас-сейчас… Я подошла к двери, ведущей в камеру по ту сторону стекла, глубоко вздохнула и замерла. «Опять я сама себя не понять куда загнала. Сидела бы сейчас дома, пила теплый чай, смотрела телевизор». – Не тяни время! – Гарри распахнул дверь, грубо зашвыривая меня внутрь. – А что мне там делать-то? Э-эй! – я заколотила руками по стеклу, с неудовольствием отмечая, что оно ужасно прочное. Пациентка номер один прекратила биться головой о преграду, вылупившись на меня бессмысленным взглядом. Сейчас она напоминала мне героиню какого-то дешевого ужастика – замызганная, безумная, левая щека чем-то порвана, под носом запеклась кровь – должно быть либо давление скакнуло, либо нос ей разбили, – кто может дать точный ответ? Я снова сглотнула и принялась пятиться к дальней стене, стараясь не выпускать из поля зрения всех троих пациентов. Краем глаза я заметила движение со стороны оставшихся «на свободе» сотрудников Крейна, а потом к нам в камеру выпустили новую порцию газа. Твою мать! Твою… Я постаралась дышать как можно медленнее, но потом поняла, что таким образом рискну повторить свой «подвиг» при первом столкновении с преступностью почти лицом к лицу. Да и смысл? На меня вроде не действует. Я надеюсь. Пациентка номер один вдруг отшатнулась назад и как-то гортанно закричала, хватаясь за свои волосы обеими руками так, словно желала содрать их с головы вместе с кожей и обнажить череп. Пациент номер два опять шлепнулся на колени, но на этот раз стал колотить пол, не щадя своих костяшек и сбивая их в кровь. Пациентка номер три вскочила на ноги и бросилась ко мне так резко, что я, по инерции подавшись к стене быстрее, чем следовало, ударилась головой. Перед глазами поплыла легкая дымка, через которую мои сокамерники стали казаться струйками туманов. – Холли? Холли, это ты? – Лидия попыталась схватить меня за плечи, я же в ответ пискнула и, нагнувшись, исхитрившись, проскочила у нее под ногами, двигаясь почти как солдат в окопе, кидаясь к двери и дергая за ручку. Безуспешно! Заперто! Пациент номер два неожиданно пополз ко мне, продолжая колотить ни в чем не повинный пол. Вскрикнув, я набросила на его лицо куртку. Снова поворачиваясь к ручке двери и дергая-дергая… Ну и куда я загнала себя? В который раз?! – Хо… Нацепив респиратор, Гарри рванул дверь на себя и, вытащив меня, столь же резко захлопнул, тут же включив проветривание маленькой комнатки и распорядившись Чарли, чтобы тот распахнул дверь, ведущую из кабинета. – Спасиб… – мои слова раскрошились где-то на зубах, которые я плотно сжала, когда, приподняв голову, встретилась со взглядом рыжего детины. – Ну и кто ты у нас? – он прижал меня к стене, тяжело дыша. – Та баба к тебе обращалась, да? Отвечай! – Нет! – я вся сжалась. Не к месту, ох как не к месту вспомнился кошмар, в котором я убивала Гарри. «У тебя бы все равно не хватило на это сил». – Эй, Гарри, поосторожнее, босс не был бы так доволен самовольным решением, – заметил какой-то преступник, незнакомый мне. Я мельком глянула на него: среднего телосложения с абсолютно лысой головой. Не над ним ли в тот раз издевался Готэмский Потрошитель? – Я лучше знаю! – грубо отрезал Гарри, даже не повернув головы в его сторону. – Ну давай, мальчонка, скажи нам, что еще за Холли? Это твоя кликуха? Не очень-то мужское имя! – он встряхнул меня. – Ты педик? Или… – Я честный фраер! – зачем-то брякнула я. – Никакого отношения к этой сумасшедшей не и… – Не перебивай, щ-щенок! – Гарри снова встряхнул меня, на этот раз не рассчитав силы, из-за чего я опять ударилась головой. Образ Гарри поплыл куда-то влево, во рту я ощутила неприятный солоноватый привкус – должно быть, прикусила язык. – Значит, водил нас за нос? – Гарри, я бы не стал так… – Чарли наткнулся на недовольный взгляд своего «коллеги» и отступил на пару шагов, примирительно подняв чуть повыше руки. – Думал, ты тут самый умный? – Мамонт рванул меня на себя, и я с ужасом услышала подозрительный треск ткани. «Успокойся. Там свитер поверх футболки, ткань выдержит. Успокойся». Я с шумом выдохнула воздух и тут же подавилась новым глотком, потому что Гарри бесцеремонно запустил свою ручищу мне под одежду и… ну, разумеется, нащупал то, что у Мэтта нащупать не должен был. Боже, как же это мерзко! Я дернулась, неосознанно пиная мужчину куда-то в ногу. – Мразь! Ш… ш-шлюха! – Гарри на миг отстранился, потом склонился еще ниже, шумно дыша мне в шею. Плохо! Как противно! Фу-фу! Я точно прикусила язык. Кровь смешивалась со слюной, вызывая тошноту. Я дергалась в этих потных, ненавистных объятиях. – Ну хватит! – Джерри положил ладонь на плечо Гарри. – Отпусти его. – Ты хотел сказать ее, не так ли? – окрысился зажавший меня преступник, недовольно дернув плечом. – Неужели никто не хочет свежатинки? Или хотя бы зыркнуть, какое там тельце скрывает эта несуразная одежда, а? А?! Три… Нож медленно входит под кожу… Два… лезвие шурует по тонкой податливой плоти… один… «Ты бы все равно не смогла». – Ты должен ее отпустить, – Джерри снова положил руку на плечо Гарри, но тут уже вмешались еще двое каких-то бандитов. – Пусть покажет себя! В прямом смысле этого слова! – Да, давайте уступим место даме, должно быть, ей тут жарковато! Гарри, сними с нее лишнее! Джерри аккуратно оторвал ребят от пола, собираясь стукнуть головами, но еще двое парней покрупнее насели на него сзади. Я пискнула, зажмуриваясь так сильно, что под веками какие-то бензиновые круги пошли. Ручищи Гарри бесцеремонно шарили по телу. Нет! Нет, пожалуйста… Я хотела исчезнуть. Я хотела вырваться. Я пыталась вырваться! Извивалась и брыкалась. Так страшно мне еще не было. Или было? Я… я не знала. Не надо! – Да успокойся ты уже! – Гарри с размаху залепил мне пощечину. – Стой смирно! И вот тогда я поняла, что единственным человеком, который может – если захочет – положить этому конец, является… – Доктор Крейн! – я закричала во всю силу своих легких, тут же получив в солнечное сплетение от рыжего мамонта. Передо мной вспыхнули искорки, тут же сменяясь затемнением окружающих предметов. Боль прошила тело, отзываясь где-то в голове тяжелым стискивающим обручем. – Доктор! Босс! Ш… шеф! «Пожалуйста, пусть он придет. Он – мой единственный шанс, прошу! Пожалуйста, пусть он придет», – глотая слезы и кровь, я повторяла эти слова про себя, подобно молитве. Пожалуйста... он должен прийти! Конец первой части. Бухаха, я сделала это! Впереди часть вторая... ;-) Остаемся "в эфире" товарищи! =^_^=