Я им докажу!

А вот и новая часть! И в первую очередь я с удовольствием представляю здесь подарок, сделанный Azarini! http://i011.radikal.ru/1402/f9/09d56f0924a2.png И объявляю эту прелесть обложкой ко второй части! *_* Данный ФШ-арт восхитителен! Я была в полнейшем восторге, когда указанная мною выше мастерица-читательница сбросила мне эту "вдохновлялку"! Это великолепно! *О* Я... я уже много чего сказала в ЛС, но повторюсь в одном: Azarini, Вы замечательная!!!! Также благодарю Charina за дельный совет и Astalavista за неожиданную рекламу моего фанфика. Это было очень-очень-ОЧЕНЬ приятно! =^_^= А еще обращаюсь ко всем-всем-всем: ребятки, Ваши отзывы, подарки, поддержка, арты, коллажи и прочее-прочее нереально толкает вперед! Я люблю вас всех, без вас ничего бы этого не было! Спасибо вам! Ну и посвящаю данную главу, собственно, двум личностям: Astalavista и Azarini. :) И ВСЕХ С НАСТУПАЮЩИМ ДНЕМ СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА! Всех обнимаю, дорогие мои! ********

Без Грязи и Пороков не понять Любви, А в Смелости нет прока, если Страх забыт! (с) Ария - Равновесие сил

Он придет. Загребущие ручищи Гарри по-хозяйски скользили вверх и вниз, изучая мое тело. Увидев, очевидно, как страдальчески я смотрю куда-то поверх его плеча на покрытый почти ровным слоем штукатурки потолок, Гарри силой развернул мою голову так, чтобы ему было удобнее, и приблизил свое лицо к моему. Сейчас-сейчас. Еще немного. Он вот-вот должен вернуться! «Только не поцелуй! Только не поцелуй!» Я попыталась лягнуть Гарри снова, но он перехватил мою ногу, сжав ту быстро и крепко, дергая на себя резко (с пошлой улыбочкой на лице), лишая меня таким образом возможности равновесия на краткий промежуток времени. Не устояв ровно, я была вынуждена уткнуться мужчине чуть выше груди, задыхаясь в прямом смысле от мерзостного запаха пота, а в переносном – от разрушающей меня паники. Но лучше уж стоять так, чем в нескольких сантиметрах от этого вызывающего тошноту рта. – Вырывайся, паскуда! – хохотал Гарри, стуча меня по спине, не жалея силы. – Сопротивляйся! Поиграем! – он снова дернул меня, разворачиваясь всем корпусом от стены, и швырнул свою запуганную жертву в моем лице на пол больницы. – Вы пожалеете! – банальная фраза оказалась озвучена прежде, чем я осознала то, что только что выкрикнула. – О, ну коне-ечно! – Скотт, в ногах которого я оказалась, носком ботинка брезгливо приподнял мой подбородок. – А ты у нас кто? Первая леди? Или, может быть, незаконнорожденная дочь какой-нибудь важной шишки, а? Он грубо пнул меня, переворачивая таким образом на спину. Я увидела склоняющихся надо мной преступников: они были заинтересованы и охвачены азартом. Про несчастных жертв токсина, заточенных за стеклом, все, кроме меня, благополучно забыли. Сейчас на потеху криминальным личностям объявилась новая игрушка. Доктор Крейн, как же Ваше присутствие необходимо мне здесь и сейчас! Если не Вы, то кто?! Преступники весело переговаривались, бросая на меня алчные взгляды. Я попыталась встать, но на этой раз кто-то другой – полноватый мужчина с проплешиной и крохотными «свиными» глазками – тяжелым сапогом пригвоздил меня обратно, надавив подошвой на грудь так, что из меня как дух вышибло. Рывок сердца изнутри. Кровь прилила к голове. Во рту возник горький привкус. Мужчины с любопытством глядели за моей реакцией. Их смех кружил меня в водовороте боли и унижения. Все незначительные ссадины и мелкие синяки, полученные в результате наших жестких тренировок с Кошкой и моих злоключений в пугаловской банде, сейчас остро дали о себе знать. Окружающие лица и треклятый идеальный потолок передо мной расплывались на мутные кляксы, я быстро заморгала, ощущая, как слезы скатываются к вискам. Придет! Придет! Вот-вот! Почти! – Ну хватит представления! – Рыжий Мамонт схватил меня за горловину свитера и рывком заставил сесть. – Снимай с себя тряпье сама, или я займусь этим с таким энтузиазмом, что ты триста раз проклянешь старого доброго Гарри! «И почему у меня нет козырей на этот случай? Настоящие актрисы всегда умеют подстроиться под роль. Черт, Холли, соври им что-нибудь!» – Если Вы не прекратите, босс будет очень недоволен! – дрожащим голосом пролепетала я, трясущимися руками помогая себе встать. Получилось только сесть. Но при этом я постаралась показаться лучше, чем есть, с вызовом вздергивая подбородок. – Я... я, конечно, не первая леди, – я быстро стерла с разбитой нижней губы кровь, – но у меня... но вы... – в их взглядах читались отвращение, похоть, любопытство, пренебрежение и нетерпение, – но я-я-я... подстилка нашего шефа. Фух, я выдавила из себя нужные слова. Правда, с недостаточной экспрессией, наверное, но я это сказала. Я ведь должна была сказать это? «Полная дура», – наверное, это было впервые, когда мой внутренний голос проявил самостоятельные эмоции, отдавшись в звенящей голове тяжелым вздохом. После произнесения данной фразы я ощутила себя, погружающейся куда-то под гребень беснующейся волны. Потому что окружающие звуки – главным образом, голоса – смолкли, как если бы в мои уши действительно попала вода. Снаружи – пустота, внутри головы – пульсирующий, не прекращающийся звон. Пустые гладкие стены кабинета качаются перед взором в такт движению волны, я закусываю кровоточащую нижнюю губу, мельком кидая взгляд на мелькающие за стеклом фигуры подопытных доктора. Глубоко. Глубоко-о... – Лжешь, потаскуха! – с голосом Гарри я всплыла на поверхность. – Ты себя в зеркало видела? – Гарри, но если она окажется права... – похоже, из всех присутствующих, Чарли отличался особой осторожностью, предпочитая не испытывать удачу. – Нам лучше дождаться босса. – Даже если он и пользуется этой... – следующие слова мерзавец уже прорычал, склоняясь надо мной и опять стискивая мое плечо: – этой нищенкой с большой дороги... я не думаю, что за такой второсортный товар босс будет особо беспокоиться. – О, правда? Бандиты обернулись на тихий низкий голос своего начальника. Гарри резко отпустил меня, выпрямляясь. Я с усилием приподняла вдруг ставшую тяжелой голову и с безумной надеждой уставилась на лидера нашей банды. Он стоял почти в проходе, держась одной рукой в специальной перчатке за дверную ручку, и с холодным любопытством изучал открывшуюся ему картину. Что-то с этой перчаткой было не так. Впрочем... Голова у меня, конечно, серьезному насилию сегодня подверглась, иначе я бы не увидела перед собой горделивого стройного ангела в белоснежном плаще, над волосами цвета воронова крыла которого светился еле различимый ореол. – Господи... – благоговейно протянула я. Это же Крейн, боже, я очень-очень сильно ударилась, мне надо прийти в себя. Я протерла слезящиеся глаза и, кажется, секундное помешательство отступило, позволив всему встать на свои места: больничный халат, простое худощавое тело и эти идиотские лампочки как раз над моим начальником. Чтоб вас всех! – То есть, мои люди не особо разделяют свое и чужое? – ангелоподобный доктор в притворном сочувствии покачал головой. – Это не ты случайно год назад брал мою маску, дорогой соратник? Звучащие в голосе стальные нотки не предвещали ничего хорошего для дерзкого преступника, не следящего за своим языком. Однако пока Пугало не спешил подходить к нам, с издевкой поглядывая то на Гарри, то на меня. Доктор успел как минимум на окончание беседы преступников, значит, слышал про нищенку и про то, как ко мне обращались в женском роде. Но он не выглядел удивленным или рассерженным. Черт, по этому скучающему выражению лица не представлялось возможным прочитать ни-че-го! – Но, босс, год назад его с нами не было, – я с трудом повернула голову на звук, подумав, что не удивилась бы, если б при этом движении у меня шея вдруг заскрипела. Возразившим оказался тот самый увалень, попробовавший сегодня на прочность мою грудную клетку. Увалень продолжал: – Вы ведь приняли его после... – А разве я должен придавать значение, – чуть повысил голос босс, и его небольшое увеличение громкости отозвалось внутри меня тревогой, – таким второсортным фактам истории своей банды? А ведь не обязательно выйдет так, что Крейн примет мою сторону. Знал или не знал? Я вздохнула, зачем-то оглядываясь по сторонам. А куда мне деться-то? Единственный выход закрыл собой Хозяин Страха. Если только опять к нормальным людям, ныне ставшим безумцами, соваться. – Мне интересно другое, – этот голос способен был погружать в транс или же наоборот – выводить из равновесия без всяких усилий. – Почему же Гарри сам за себя не ответит? К чему нам посредники? Я поймала глазами лежащую на животе Лидию Жук: забитую собственным рассудком, растоптанную собственным... растоптанную в прямом смысле! Паренек-пациент номер два прекратил доводить себя до истерии и причинять вред своему телу, теперь испытуемый ходил взад-вперед, от одной стены к другой, спотыкаясь и заваливаясь каждый раз, когда он ступал и прохаживался по телу нашей библиотекарши. Лидия не шевелилась. – Зачем вам такая неказистая девчонка, босс? Вы же можете сбросить нам... использованный товар. Меня прошиб холодный пот. Моя судьба сейчас решается! Моя! А я тут переживаю за какую-то Лидию... – Босс, не слушайте его, он не в себе, – кажется, голос Скотта. А если доктор Крейн в наказание за тот же обман (и все же, мне не давало это покоя – знал ли?) сейчас отдаст меня Гарри, а тот, наигравшись, хлопнет меня в каком-нибудь закутке? Изнасилованная, втоптанная в грязь, сошедшая с ума от безнадеги и позже убитая. Игнорируя боль в ребрах, я вдохнула поглубже, беззвучно посылая просьбы выйти сухой из воды больничному потолку, снова начинающему расплываться у меня на глазах. Редкие работающие палки-лампочки расползались на светящиеся прямые линии. И пусть, пусть! Таким образом потолок может хоть отдаленно напомнить нарисованное каким-нибудь помешавшимся художником небо. Небо. Бог. Я сильно жалела, что не знаю никаких молитв. Приходилось произносить про себя обрывки приходящих на ум самых разных фраз. – Босс, – это уже Чарли. – А она правда Ваша подстилка? Бог-бог-бог-бог... Жрица-жрица-жрица... Мой сон. Я закрывалась внутренне. Я хотела забыть, нет, помнить сновидение, представляя себе, что я могу быть сильнее и жестче, ежели того потребует ситуация. Потолок уплывал. Через звон в ушах пробились легкие шаги. О чем я опять думаю? Как я вообще могу быть... такой?! Кто-то положил руку мне на плечо, и я дернулась, подсознательно снова ожидая тисков пальцами и новых издевательств. Опустила взгляд, с трудом отрываясь от бетонного неба. Первым делом в глаза бросились следы крови на тонкой медицинской перчатке. Господи, да куда же он ходил-то? И что делал?! – Похоже, у кого-то появилось непреодолимое желание им все рассказать, Мэтт, – не без ехидства колко заметил доктор Крейн, присаживаясь передо мной на корточки. – Или ты им уже и настоящее свое имя разболтала? Я сглотнула подступивший к горлу ком, прочищая горло. Он хочет, дабы таким образом я сказала ему, как меня зовут? Чтобы поиздеваться или чтобы подыграть? И если он спрашивает, то, получается, все-таки не знал обо мне, как о Холли? Я поглядела Крейну в глаза, сейчас не скрытые за очками, но все равно кроме прохладного равнодушия не прочитала ничего. Радужка словно ледяная, в зрачках поселилась отталкивающая пустота. Он ждал. Они все ждали. Боковым зрением я почти болезненно ощущала на себе особенный взгляд, – готова была поклясться, Гарри взирал на меня с такой ненавистью, что впору было отыскивать здесь морг и запирать себя там на веки вечные. «Впечатлительная натура». Не отрывая собственного взгляда от глаз босса, я произнесла, надеясь, что у меня получилось проговорить все достаточно ровным тоном: – Они сами все выяснили, – глубокий вдох, медленный выдох. Мне хотелось мысленно передать ему призыв о помощи: пожалуйста, скажите им, чтобы не трогали меня! – Поняли, что меня зовут Холли. Пожалуйста, не делайте мне больно! – Я не рассказывал... не рассказывала. Пожалуйста, не оставляйте меня с ними снова, я лучше пойду с Вами, честно-честно! – Так получилось. Пожалуйста, не давайте Гарри касаться моего тела опять! Джонатан все еще держал меня за плечо, и я осторожно, почти инстинктивно положила свою руку поверх его покрытой кровью руки, почему-то ощущая себя так более спокойно. Пожалуйста, не уходите от меня далеко. Полагаю, близость наделенного властью человека создавала в подсознании образ защиты. И почему-то хотелось отодвинуть в голове мысли о предполагаемых пытках так далеко, чтобы даже отдаленных ассоциаций не возникало. – Ну что ж, время делать ставки, Хол-ли, – Крейн произнес мое имя, словно и правда попробовал сочетание этих звуков на вкус, для пущего сравнения не хватало только, чтобы он еще и губы об... Мой взгляд сместился ниже. Обли... Безумный психиатр хмыкнул, кажется, распахнув мой разум и беспардонно пролистав мысли. Поскольку в следующий миг... – Я думаю, что после твоего опрометчивого раскрытия некоторых моментов, Холли, – движение его губ замедлилось, по верхней прошелся язык, снова скрываясь, – тебе придется рассказать больше, чем ты рассчитывала. Губы... Джонатан... у него были немного полноватые губы... которые... изогнулись... в полуухмылке-полуоскале, обнажая ряд верхних зубов. Отчего-то испугавшись этого движения, я попробовала вновь сосредоточиться только на взгляде босса, но вышло еще хуже: в сочетании с этой хищной усмешкой вышедшего на охоту зверя, взгляд серо-голубых глаз доктора Крейна показался мне абсолютно диким. Слегка сжав мое плечо (похоже, там будет синяк из-за Гарри, потому что даже при таком ненавязчивом действии появилась боль), Пугало убрал свою руку и встал в полный рост, заходя мне за спину. Я поднялась тоже. – Поэтому ты подробнее поведаешь моей дружной компании о наших отношениях и о том, почему я не должен делиться таким-м, – я не оборачивалась, но против воли ясно представила, как Крейн поглаживает рукой подбородок, делая вид, что задумался, – чудом, как ты, с окружающими. Окружающими. Я, кажется, на пару секунд как-то подзабыла, что мы в кабинете далеко не одни. Это был не очень хороший ход, доктор. Зачем так издеваться надо мной? Ах, Вы же над всеми издеваетесь, ну да. Я повернулась к остальным преступникам: участники «дружной компании» таращились на меня со злобным, ядовитым любопытством – пожалуй, еще более сильным, чем оно было до появления начальника. – Мы... – я быстро зыркнула на босса, однако тот оставался беспристрастным, даже не думая помогать мне, – то есть, наш босс, он... он удовлетворяет мной стресс и... и плохое настроение... и еще мое тело – его собственность, полная и безраздельная. Только он имеет право... Что я несу?! Мои щеки сейчас абсолютно точно покраснели. Пожалуй, в этом вранье на что якобы имеет право Крейн можно и опустить подробности, к делу это не относится. – Я хочу сказать, что ни один из вас не имеет право на то право, которое имеет доктор, имея... Имея меня? Ой, нет, это уже слишком! – Имея то право... на которое вы право... черт, я запуталась! – я приложила тыльные стороны ладоней к горящим щекам. Казалось, стыд меня сжигал заживо. Какое же недвусмысленное положение! Зачем я придумала именно эту легенду?! Теперь пришлось и дальше лгать, но на этот раз в присутствии непосредственного участника моей выдуманной истории. Я не хочу даже пытаться угадать, о чем он сейчас думает. А вдруг Крейн с самого начала понял, кто я такая? И ждал, пока я сама признаюсь. Ну, вроде как испытание для меня сделал, решив, что если я сама скажу ему правду, то за мою честность он мне свободу даст, а так как я не сама призналась, то теперь меня ожидает возмездие или еще чего там? А вдруг тут вообще все знали, просто решили играть со мной до последнего? А вдруг... – Холли хотела сказать, что мне очень не нравится, когда объекты моих исследований или мои личные вещи лапают чужие руки, – вмешался бывший психиатр. – Это чревато. Гарри переглянулся со Скоттом, а Скотт в свою очередь обменялся взглядами с каким-то еще представителем преступного мира Готэма. В кратковременной тишине я почему-то обратила внимание на то, как мерно и назойливо гудят над головой лампочки; как скрипят дешевые ботинки переминающегося с ноги на ногу Чарли, чувствующего себя явно не в своей тарелке; как спокойно и ровно дышит за моей спиной тот, кто может оказаться как спасителем, так и моим инквизитором. Мой слух, чудилось, обострился до предела. – Босс, Вы запрещаете нам? – голос Гарри показался неестественно громким после этого моего короткого помешательства на звуках. В преддверии ответа я почему-то опять подумала не о том, о чем должна была. Мне вдруг пришло на ум, что у меня руки болтаются вдоль туловища, что я не знаю, куда их деть, что все... Господи боже, я не могла даже пошевелить руками, меня словно парализовало. А потом Пугало начал говорить, и все мысли резко вылетели из моей головы. Их словно вышибло. – Я откладываю разрешение данного вопроса, – высокомерно протянул доктор Крейн. – Пока эта девушка принадлежит только мне, – он встал вплотную, покровительственно приобнимая меня за плечи. – Я бы не стал сомневаться в ее словах, ребятки. Она еще не надоела мне, поэтому любой, кто хоть пальцем коснется моей сотрудницы, – вылетит из банды... – Крейн выдержал небольшую паузу и добавил: – с помутнением рассудка. Степень помешательства будет зависеть от обстоятельств и от моего настроения, вы же понимаете. – То есть, это временно? – неожиданно вмешался в разговор Чарли, снова переступая с ноги на ногу. – Кажется, я уже ответил, – ледяным тоном заметил босс. А может, все же и не знал, просто умело скрывает истинные эмоции. Как всегда. Крейн же такой безупречный. Я боялась даже пикнуть, переводя взгляд с одного злодея на другого. Вдруг я сейчас ляпну что-нибудь не то? Было страшно. И обидно. И стыдно. Какими же частыми спутниками для меня стали эти эмоции! – На этом закончим, – Пугало медленно пошел к двери, утягивая меня за собой. Я шла и чувствовала на себе все-все-все взгляды. Я была в центре внимания. Каждый смотрел на нас с Крейном. Стоящие чуть в стороне – ближе ко входу – личности расступались, пропуская нас к двери; расступались, как могли бы расступаться фанаты, будь я настоящей известной актрисой, идущей по ковровой дорожке. Пожалуй, сейчас я частично могла бы согласиться с тем, что в этот момент вся, говоря с позволения горькой удачи, слава принадлежала мне. Всеобщее внимание. Вот только это совершенно не радовало. Когда я проходила мимо Гарри, готова была поклясться, он с трудом удерживался от того, чтобы не вцепиться мне, скажем, в горло. Я решила не оборачиваться, избегать смотреть на своего неудавшегося – слава Богу! – насильника хотя бы сейчас, однако горящий взгляд преступника преследовал меня до тех пор, пока Пугало не открыл дверь, выпуская меня из этого жуткого кабинета, ставшего новой точкой отсчета в моей жизни. – Итак, – начальник прикрыл за собой дверь. – Сейчас ты спустишься вниз, там тебя будет ждать Джерри. Он проводит. Я кивнула, стараясь как можно незаметнее одернуть чуть задранный Гарри свитер. Вроде бы меня только что спасли. Я убрала за спину руки, которые вновь не знала, куда деть, и неловко натянула на себя улыбку: – Доктор Крейн, я хотел...ла сказать Вам "Спасибо". Высказалась я лишь частично, однако что-то мешало мне говорить дальше. Какая-то преграда, вызванная, возможно, стрессом. Я замялась. На языке так и вертелись всякие дальнейшие искренние высказывания, глупые и наивные: вроде того, что босс оказался все же лучше, чем я о нем думала; или того, что я почти расплакалась, когда он вошел, а теперь ощущаю себя обязанной ему. Но я так и не смогла выдавить из себя больше ничего. Ни слова. Ни звука. Ни жеста. Это был какой-то вакуум для облечения того, что я чувствую, в слова. Внутренняя недостаточность. Опять не о том размышляю. Ноги делать пора! Пока босс не передумал! Я ведь не хочу, чтобы на этих перчатках и моя кровь появилась. Дико и безумно, но отчего-то эта мысль казалась настолько обыденной, что не пугала. Крейн чуть наклонил голову вперед, прищуриваясь: – Это все? Я поежилась под его взглядом. В который раз. Хотя нет, сейчас-то дело было в сквозняке, который гулял по коридору больницы. Прохладно. Получилось только кивнуть, еле-еле заставив себя совершить даже это максимально простое телодвижение. Босс вернул мне кивок, чему-то слегка ухмыляясь: – В таком случае, думаю, тебе пора. Я снова кивнула. А как еще ему ответить-то? Давай, Холли, сваливай! Ноги не слушались. То самое нечто, парализовавшее мое тело, отпустило меня не до конца. Пока Крейн вел меня до двери, я как-то очнулась от наваждения, а сейчас вот опять – в ступор некий впала. Может, газ все же подействовал на мое сознание, просто не так, как на остальных? Доктор схватился за ручку двери, собираясь отворить ее, но потом, словно что-то вспомнив, остановился: – О, и знаешь, я буду ждать тебя у себя. Сегодня вечером в семь. Сердце будто подпрыгнуло, стоило мне вспомнить о своем первом визите к этому маньяку... «...который пару минут назад спас тебя от изнасилования». Зачем? Хотел хоть какое-никакое, а доброе дело совершить? Проснулось благородство? – И не вздумай пренебречь моим гостеприимством, – язвительно, но с ноткой угрозы проговорил Пугало. Хотел показать свою власть? Проснулось высокое самомнение? – Нам следует обсудить некоторые моменты без посторонних. Только ты и я. Хотел... приберечь меня для себя? Проснулось желание обладать? Страх вернулся. А может он и не уходил ни на минуту. Может, он теперь вечно со мной. Я не хотела отдавать свое тело никому, тем более одному из темнейших личностей нашего города. Это же неправильно! Отвратительно! – И по-доброму, – Пугало понизил голос до шепота, наклоняясь к моему уху, – по-доброму тебе приказываю, Мэттохолли, будь послушной девочкой. Если не явишься, один близкий тебе человечек очень расстроится. Кэйт? Мое сознание забилось в лихорадке. Бабушка? Страх возрастал. Мои родители-но-они-же-далеко-тогда кто?! Мое дыхание участилось, а босс будто и невероятный экстаз от этого ловил! Стра-ах – опять все сводится к нему. Я чересчур резко отстранилась от Крейна, обретая контроль над своим телом, но этого энергетического вампира моя реакция ничуть не смутила. Он поспешно поймал меня за руку: – Твои родственники, – взгляд потемневших глаз скользил по моему лицу, словно доктор видел меня впервые. – Твои хорошие знакомые. Твоя лучшая подруга... У меня как разряд по телу прошел на этих словах. Кэйт! Все-таки Кэйт! Но она тут не при чем! – Твоя-я... – Крейн оборвал самого себя, снова подарив мне свою хищную улыбочку. – Будет чудесно, не правда ли, если ты все же прислушаешься к моим словам? Она ведь не должна отвечать за твои грешки, как думаешь? Я замотала головой, стараясь избегать смотреть ему в глаза. Смотреть влево, вправо, вверх – куда угодно, только не на него! Около соседнего кабинета стену изуродовала длинная кривая трещина, я уставилась туда, стискивая зубы, чтобы не закричать. Не показывай монстру своей паники. Не показывай своей слабости. – Хорошенько подумай над этим, – Пугало отпустил меня и отворил дверь кабинета, будничным тоном интересуясь: – Так, на чем мы остановились? Кто позволил экземпляру сорок два затоптать экземпляр сорок четыре? Ни на минуту вас нельзя оставить. Он скрылся в кабинете. Я хотела прикрыть глаза и отдышаться – ужас леденил душу. Знал или не знал, догадывался или нет – сейчас это уже казалось таким ничтожным. Нет ничего страшнее, чем фобия смерти тех, за кого твое сердце в ответе. Ладно я, так ведь теперь в эту бездну может свалиться и Найтджелл! Только закрывать глаза было нельзя. Нет времени на передышку, а то неровен час доктор еще что-нибудь вспомнит и выглянет наружу, чтобы добавить мне проблем и переживаний. Иди, Холли, уходи отсюда. Тебе надо подумать. Но прежде – выбраться отсюда. Скорее. Когда до первого этажа осталась пара ступенек, я вспомнила, что моя куртка осталась в изолированном помещении – за стеклом с психически ненормальными участниками эксперимента доктора Крейна. Я остановилась, с нерешительностью глядя назад. Здесь – внизу – было гораздо прохладнее. С улицы ощутимо тянуло. Нервно постукивая пальцами по перилам лестницы, я колебалась. Возвращаться не хотелось абсолютно. Однако снаружи осень, а я без куртки... – Мэтт? – я обернулась. Джерри шел ко мне медленными, но широкими шагами, на ходу озадачено почесывая затылок, низко склонив голову. Зрелище смущающегося бугая показалось бы забавным, не будь я так перепугана недавним разговором и шантажом доктора Крейна. Я нахмурилась: каким же мерзавцем надо быть, чтобы опуститься до такого унизительного метода воздействия на людей! Джерри обеспокоено постучал меня по плечу, как всегда не рассчитывая силы. Мне пришлось приложить усилия, чтобы не поморщиться: опять боль. Судя по его выражению лица и общему настрою, детина очень хотел что-то мне сказать, но не решался. – Я в порядке, – зачем-то ляпнула я, спускаясь таки с лестницы. Джерри зачесал затылок еще более усердно, а потом пробасил: – Так ты типа девочка? – Э-э, – я немножко растерялась, не без оснований опасаясь за себя. Ведь я же не знала, как теперь будет относиться ко мне Джерри. Вдруг попытается повторить «подвиг» Гарри? – Ты куды? – вроде искренне удивляясь, спросил пугаловский вышибала, когда я поторопилась к выходу, плевав на все. – Погодь, а? Я не остановилась. Голые стены пустого первого этажа доносили до слуха легкое эхо от моих собственных шагов, а также от шагов за моей спиной. Приближающихся шагов. Сокращающих расстояние. Черт! Я перешла на бег. Джерри поймал меня у самого выхода, одной ручищей без труда перекрыв движение обоим моим запястьям, а другой – спешно стаскивая с себя верхнюю одежду. Из огня да в полымя! Сегодня не твой день, Холли! Осознав тщетность своих трепыханий в новых сетях, я покорно опустила голову. Что ж, видно, все же судьба. Надеюсь, после всего меня хотя бы не убьют. Вот только будет ли это лучшим исходом? – На. Вот, – сдерживающая мои руки сила исчезла, а еще через мгновение мне на плечи легло что-то мягкое и очень теплое. Я провела ладонями по плечам. Не доверяя ощущениям, взглянула – куртка. Большущая, я в ней просто тонула. – Ну... ты ж типа у нас в составе единственная бабенка, посему я покумекал и вот... – Джерри потеребил в своем ухе сережку. – Мы ж во какие! – Джерри развел руки в стороны, напрягая мышцы. – А ты во-от такусенькая, – он сделал движение рукой снизу вверх от пола, останавливая ладонь где-то на уровне своего пояса, как будто я по росту была карликом. – Тебя беречь нады, Хе... – Холли, – я просунула руки в эти огромные рукава куртки, закутавшись в одежду поплотнее. – Спасибо. Как всегда это бывает после замерзания – первые секунды стало еще холоднее, словно весь скопившийся морозец вырвался из тела, а потом я ощутила приятное тепло. – Та не за что, – Джерри опять почесал затылок, было видно, что бугаю также неуютно общаться со мной, как и мне пребывать во всей этой банде после своего разоблачения. – Шеф успел? Он велел ждать здесь, и с тех пор уже двадцать пять минут прошло, я зырил на часы совсем недавно! Двадцать пять минут? Я заморгала, чуть приподнимая воротник. Неужели весь этот ужас занял лишь только двадцать пять минут? Двадцать пять, двадцать пять... При первой встрече с Крейном я думала, будто всего сорок минут разговаривала с тогда еще будущим начальником. Оказалось - больше часа. А теперь вот наоборот. Приходилось признать, то ли рядом с доктором я теряла счет времени, то ли его бандиты настолько напугали меня, особенно этот рыжий рецидивист, что миг преобразился в чудовищную вечность. – А... да-а, – видя, что Джерри ожидает ответа, промямлила я. – Гарри, он... не успел ничего сделать. Босс подоспел как раз вовремя. Наверное... наверное даже раньше, чем я могла бы ожидать. Не знаю, зачем солгала. Джерри приосанился, выглядя крайне довольным собой: – До меня как доперло, что мне не разрулить тут ничего самому, дык я сразу – к шефу. А, так, значит, Джерри позвал босса раньше. Тогда почему доктор подошел так поздно? Я вспомнила, как изворачивалась в ненавистных мне лапищах Гарри. Как молила Крейна поспешить. Как убеждала саму себя, что вот сейчас-то дверь откроется. А если... Я хлюпнула носом. А если доктор подошел уже давно, но безмолвно стоял за дверью, ожидая удобного для себя момента? Опять искал выгоду? Просчитывал лучшую минуту? Смахнув с уголков глаз непонятно по какой причине выступившие слезы, я толкнула дверь: – Джерри, я могу отдать Вам куртку при следующей встрече, Вы не будете против? – Нет, конечно! – детина выскочил следом за мной. – Только я типа провожу тебя, шеф велел. Сильный ветер швырнул мне почти в лицо какой-то измятый обрывок газеты, сразу же отправив данный клочок в дальнейший полет. Я провела ладонью по лбу и вниз, избавляясь от ощущения бумаги на коже. После безмолвно-зловещей больницы звуки полного жизни окружающего мира накрыли с головой. Нестройным хором шелестели одни листья – вверху, на деревьях, и шуршали другие – мертвые – под ногами. Стайка неперелетных пташек громко и переливчато ругалась на своем в драке за хлебный мякиш, валяющийся у основания больницы. Я опять приподняла спадающий воротник, нервно посматривая на Джерри. – Мои благодарности за помощь, но я сама доберусь. Правда. Тем более, мне сейчас не домой надо, – мои глаза расширились, стоило памяти подкинуть мне слова Кэйт, сказанные мне несколько недель назад. Тебе твоя мама звонила. Раз двадцать, наверное… последний раз как раз перед тем, как тот верзила приволок тебя сюда О, господи. Как я могла забыть об этом? Джерри принес меня тогда домой к Кэйт! Выходит... стоп, это получается... – Эй, ты чо? – Джерри пихнул меня в бок. Не переставая рассуждать, я сделала маленький шаг в сторону, чтобы не потерять от этого тычка равновесие. Значит, Джерри мог все выложить боссу, и теперь Крейн угрожает мне, пользуясь полученными знаниями! А как еще-то? Или даже не так! Это Пугало выяснил координаты местожительства Кэйт, а когда мне стало плохо, не желая тратить свое драгоценное время на мою бессознательную тушку, объяснил одному из сотрудников, куда меня нести. Точно! – Джерри, откуда? – я круто развернулась, собираясь посмотреть на преступника обвиняюще. Меня хватило лишь на жалостливый умоляющий взгляд. – Ты о чем? – Откуда Вы узнали, где живет моя... моя знакомая? – на всякий случай я все же не стала раскрывать карты полностью. – А так это, – Джерри, похоже, сам мучительно старался придумать достойное объяснение. – Слухай, а я тебе потом... потом скажу. Мимо нас, надрываясь под весом мякиша, пролетел маленький взъерошенный победитель птичьей драки. Я взволнованно поглядела на Джерри: – Сейчас. Скажите. Вам босс информацию дал? Джерри почти мученически вздохнул, зачем-то похлопав себя по карманам, и ничего не ответил. Я засунула руки в карманы куртки, греясь. По пути сюда параллельно с навигатором я заглядывала на телефоне в сводку прогноза погоды, обещали вроде приемлемую температуру, да только из-за холодного ветрила радоваться или огорчаться прогнозу не получалось. Да и вообще определить температуру проблематично было. – Ладно, – я глянула на темные окна больницы, голова при резком движении вверх снова закружилась. – Давайте поступим следующим образом: я у Вас ничего не буду выпытать, несмотря на то, что мне нужно знать. А Вы меня никуда не провожаете, я и сама дойду. Не знаю, почему уж мне такой вариант показался правильным. Ведь память Джерри от этого коррекцию не пройдет. Быть может, где-то на подсознательном уровне я не переставала бояться и его тоже. А может, дело в том, что одной мне было бы проще разобраться с новым возом проблем, свалившихся на меня. Джерри сдвинул брови, и между глаз у него залегла глубокая морщинка. – Ну нет, – пробасил «Мышонок». – Я только приказы шефа исполняю. Так что извиняй. И он снова похлопал себя по карманам. До меня дошло: да здоровяку просто прохладно без своей верхней одежды! А я еще и пальцы тут перед ним гну вместо того, чтобы поскорее добраться до теплого местечка. – Пошлите, – покорилась я. – Все равно ведь знаете, куда надо идти. Может, поведете? Джерри не ответил, но стоило мне пойти вперед, как тут же тенью двинулся следом. Эм... Очень шумной и грузной тенью. Едва мы вышли за пределы здания больницы, около стен которой ветер все равно не столь сильно ощущался, как непогода показала нам всю свою силу. Приходилось признать, в этом году осень в Готэме вышла и правда неудачная. Сплошные дожди, грозовые предупреждения и ветра. Не знаю зачем, но перед тем как совершить крюк, после которого заброшенная больница скрылась из виду, я все же вновь глянула туда. Вспомнила доктора Крейна и Гарри. Потом пациентов. Затоптанную Лидию. Смех преступников. Теперь они знают. И самая горькая ирония судьбы заключается в том, что отныне моими решениями руководят страх и его Хозяин. Я уже не смогу уйти, даже если захочу. Меня не отпустят. А вечером еще и вновь придется встретиться с боссом один на один. И еще объяснить ему, что я там за самоволие проявила, расписав его сексуальную жизнь за него самого... Да уж, разве может быть хуже?! ******** Как оказалось, после путешествия до жилища Кэйт, уже у цели, великодушная жизнь мне тут же решила на примере показать, сколь виртуозно она может из невыносимой ситуации среднего ранга сделать ситуацию непередаваемо невыносимую. Не подозревая ничего дурного, я посторонилась, пропуская вперед Джерри, потянувшего на себя дверь подъезда. Неприятный лязгающий, но привычный звук – и путь к лестнице был открыт. Внутри было теплее, но уже на втором этаже явственно ощущался запах курева и чьих-то духов. Насколько это должны были быть ядреные духи, чтоб после них все же остался в воздухе легкий привкус, я предпочла надолго не задумываться. Поморщившись, я уныло пнула пустую банку из-под пива, валяющуюся около окна, и поспешила выше. Джерри тяжело топал пролетом ниже, не спеша нагонять меня. Выскочив на нужную мне лестничную площадку, я резко затормозила, натыкаясь взглядом на распахнутую дверь квартиры Кэйт. И вот тут мне конкретно поплохело. Нагнавший меня Джерри предостерегающе остановил мое готовое к бездумным геройствам тело и пошел на разведку первым. Крадучись, я последовала за ним, уже жалея об опрометчивом действии с банкой. Достаточно ли шума я подняла? И находился ли в квартире моей подруги сейчас хоть кто-нибудь? «Уймись, Холли, может это сама хозяйка дверь открытой и оставила. Странно, конечно, но мало ли. Не будь параноиком». Джерри тихо присвистнул, заглядывая внутрь. Тишина-а! Я послала ему испепеляющий взгляд, просовывая голову между дверью и плечом детины. Открывшееся зрелище мне не понравилось. Абсолютно. Переглянувшись, мы с Джерри переступили порог, направившись по коридору вперед. Заглянув в гостиную, я закрыла себе рот руками, пораженно отступая назад до тех пор, пока не уперлась спиной в своего проводника. Да что же тут произошло?! Кэйт!