Практическая химия

Гермиона вышла из здания фирмы, всё ещё оборачиваясь на спину уходящего мистера Айвена. «Ну, до чего же хорош: и голос, и рост, и внешность... Только кажется мне, что ты е тот ещё зараза!» - почему-то подумала Гермиона. Говорил с ней, как будто инструкцию читал «как вести себя с девушками, похожими на мышей». А эти фифочки, стоящие в стороне и шушукающиеся между собой, просто невыносимы. За сколько она там купила то платье? «Вот истеричка, - всё негодовала про себя Грейнжер, - накинулась на меня, словно я на неё котёл смолы вылила! Ещё этот проклятый дождь.… Кстати, про жидкость!» Девушка напомнила себе, что несколько минут назад хотела выпить большой стакан джина. Хотя ей ещё и не 21 год, но уродливая внешность имеет свои плюсы. Кроме того, что она может спокойно гулять вечером, не боясь маньяков, в магазинах у неё никогда не спрашивают паспорт. А вот сегодня ей стало как-то непривычно тоскливо, ну просто до невозможности. Поэтому отличница и умница Гриффиндора решила сегодня вечером оторваться по-взрослому. Гермиона решительным шагом зашла в «Sunrise», свой любимый супермаркет, и устремилась в отдел с алкоголем. Немного поразмыслив, Грейнжер выбрала Skotch, бутылку мартини и текилу. Абсолютно не понимая, чем обусловлен такой выбор, она направилась к кассе. Уже дома Гермиона выставила всё на стол и задумалась. С чего бы начать? Она понюхала откупоренные бутылки и пришла к выводу, что начинать надо с мартини, он кажется приятнее на вкус. Потом ей станет всё равно, и противно пахнущий скотч с текилой не покажутся такими отвратительными. Кивнув самой себе в знак одобрения, Гермиона достала красивый фужер на тонкой ножке и смело налила в него мартини. - Твоё здоровье, Грейнжер! – сказала она своему отражению в стеклянной дверце шкафа. - И пусть ты страшна, как атомная война, но кому-то в этом мире тяжелее, чем тебе! Залпом осушив бокал, Гермиона вдруг поняла, что ничего не съела за весь день. Открыв холодильник, девушка поняла, что там не просто мышь бы повесилась, но и целое мышиное королевство. «Не беда!» - утешила себя Грейнжер и выпила второй бокал. После третьего тоста за себя, неудачницу, девушка решила пересмотреть свой гардероб, в надежде найти что-то давно забытое старое, чтобы превратить его в новое. Слава Мерлину, что от проклятья Беллатрисы изменились только руки и лицо. Тело девушки осталось довольно-таки привлекательным, даже слегка похудевшим, из-за ежедневной беготни по лестницам. За изучением джинсов, кофточек, платьев и блуз, Гермиона не заметила, как мартини закончилось, а значит, настала очередь... Да, пожалуй, скотча. Сменив изящный фужер на толстостенный стакан, девушка забыла про одежду и направилась на балкон. Крошечный, узенький, с поржавевшими ставнями, он больше напоминал пыточную для клаустрофобов. Однако, сейчас балкон показался Гермионе не таким уж старым и обшарпанным. Наоборот, он виделся ей как вершина каменной башни, на которой она, прекрасная Грейнжер, ждёт своего суженного, мерными глотками допивая скотч. Вечерний город, подкрашенный алкогольными флюидами, становился необыкновенно волшебным. Будто это вовсе и не мир скучных магглов. Тут Гермиона отметила, что стакан слишком быстро становится пустым, и, чтобы не гонять себя понапрасну, взяла с кухни бутылку и снова вышла на балкон. Эх, как же ей захотелось крикнуть: «Люди! Жизнь прекрасна! А я – страшная!» Грейнжер набрала в лёгкие побольше воздуха и, голосом мартовской кошки, начала: «Люююди!» Тут она осеклась, испугавшись такого противного и протяжного звука, но через секунду продолжила: «Жииизнь...» - Гермиона не смогла договорить, так как её начал душить смех. Почему и отчего она не понимала, просто содрогалась в беззвучном хохоте, расплёскивая скотч по балкону. Грейнжер пыталась продолжить фразу, но не могла. Результатом её стараний было лишь: «Жи...жи...нь...». Вдруг Гермиона стала серьёзной, резко замолчала, закрыла глаза и выдала: «ПРЕКРАСНА!» «Поздравляю!» - прозвучало в ответ с улицы, и Гермиона, прикрыв рот ладошкой и присев на корточки, заползла в комнату. Включив телевизор, Грейнжер обнаружила на журнальном столике пакет сухариков. «Весьма удачно!» - отметила она и принялась жадно хрустеть солёными ломтиками жареного хлеба. Через несколько минут бездумного тыканья по кнопкам пульта, девушка наткнулась на концерт... кажется Мадонны. Да, точно. В серебряном корсете, с вьющимися белыми волосами, на огромных платформах, это была королева поп-музыки. - А Мадонна, между прочим, увлекается каббалой! - выпалила Гермиона пустой бутылке скотча. Соскочив с дивана, девушка взяла импровизационный микрофон – стоящий на полке дезодорант – и, запинаясь в скинутых на пол подушках, принялась повторять танцевальные движения за певицей. Из-за быстрого темпа и количества выпитого Грейнжер не попадала ни в слова, ни в такт. К счастью Гермионы и к несчастью соседей, быстрая песня вскоре закончилась, и Мадонна запела медленно. Слегка пошатываясь, Гермиона приняла трагическую позу, переложила микрофон в правую руку и завыла: «All by myself Don’t wanna be all by myself anymore...» Больше слов она не знала, поэтому приходилось лишь угадывать и допевать окончания строк. Вдруг в дверь кто-то постучал. Девушка испуганно обернулась, бросила дейзик и мгновенно выключила телевизор. Стук стал настойчивее и чуть сильнее, однако, не настолько сильный, чтобы Грейнжер отправилась посмотреть, кто же ломится к ней среди ночи. Хотя, нетрудно было догадаться, что это мистер Слипс, сосед, живущий этажом ниже. Других соседей у гриффиндорки не было, так как её комнатушка была чуть ли не на чердаке. Застыв, как восковая статуя из музея мадам Тюссо, Гермиона терпеливо ждала, когда мистер Слипс устанет долбить в дверь и уйдёт к себе. Через несколько минут она услышала, как он что-то недовольно проворчал и, шаркая ногами, удалился. «Слава Мерлину!» - облегчённо подумала Грейнжер и пошла на кухню. После такого потрясения, конечно же, необходимо выпить. На бутылку текилы Гермиона посмотрела с сомнением, затем убрала её в буфет и извлекла оттуда прекрасное белое вино. «А что? Вполне скромно», - решила для себя девушка и, долго не раздумывая, хотя следовало бы, отправилась с бутылкой обратно в комнату. Остаток ночи Грейнжер провела не так буйно. Она листала старые фотографии, тщательно разглядывая своё миленькое личико, пыталась замазать прыщи тональным кремом, но переборщила и стала похожа на девушку, злоупотребившую солярием. Потом она пробовала придумать новый макияж, но стрелки на глазах получались кривыми, тушь смазывалась, а помада не хотела ровно ложиться на губах. Гермиона разревелась, рванула в ванную, смыла с себя всю это красоту и, прикончив бутылку вина, села писать себе письмо. Она успела написать лишь «Привет тебе, страшное (или уже нет?) создание!», как после этого мысли стали путаться, голова кружиться, а веки тяжелеть... Проснулась Гермиона от боли. Она сначала не поняла, где и что у неё болит, но через пару секунд стало ясно, что болит всё: ноги, спина, шея... Девушка попыталась поднять голову, но вдруг почувствовала, что всё вокруг кружится с безумной скоростью, а в голове катаются шары для боулинга. Гермиона поспешила немедленно вернуть голову на скрещенные руки. «Так, Грейнжер, вот тебе и ночь по-взрослому!» - отчитывала она себя. – «О, Мерлин, до чего же плохо!» Опустив глаза, девушка посмотрела на ногу, которая жутко ныла. Ага, замечательно, свежий синяк, даже синячина. Откуда он тут взялся? «А, ну, да, - напомнила себе Гермиона, - это я с балкона в комнату ползла... Интересно, сколько же мне так сидеть?» Гриффиндорка осторожно приподняла голову и, держась за спинку стула, не без труда выпрямилась. Охая и ахая, девушка добралась до ванной. «Скорее почистить зубы и умыться!» - командовала она себе. Насухо вытеревшись полотенцем, Гермиона направилась в кухню. Она ощущала, как в желудке шла война, не на жизнь, а на смерть. Безумно хотелось есть. В шкафу девушка нашла яблоко и радостно его схватила. Откусив кусок, Грейнжер тут же выплюнула его обратно. Не лезет. «Вот чёрт!» - выругалась она и полезла в буфет, но, увидев там лишь бутылку текилы, вздрогнула и немедленно закрыла его. За холодильником нашлась минералка. «То, что надо!» - решила девушка и поплелась в комнату, в надежде найти решение проблемы в интернете. Поднимать глаза выше уровня плинтуса определённо не хотелось. Вдруг необычно противный звук наполнил квартиру. «Телефон», - простонала Грейнжер и со скоростью черепахи двинулась к аппарату.  Я слушаю, - промямлила она.  Доброе утро, мисс Хоуп! - бодрым голосом приветствовала её хозяйка дома. - Я звоню,чтобы напомнить Вам об оплате за прошедший месяц.  Да, да, я помню, но ведь ещё 4 дня!  Вот потому я и звоню. Я уезжаю на 2 недели, потому оплату вы отдадите моему сыну, он живёт на первом этаже.  Хорошо, непременно, - послушно ответила Гермиона.  Как странно, что я застала Вас дома в такой час! - удивлённо заметила хозяйка.  Простите, - осторожно отозвалась девушка, - а который час?  Восемь тридцать, мисс Хоуп. Да, невежливо бросать трубку, но у Гермионы просто не оставалось выбора. Она рванула в спальню как можно скорее, ведь опоздала на работу уже на 30 минут! За такое можно было и применить одно из Непростительных. Грейнжер ворвалась в комнату и невольно вскрикнула – посреди кровати стояла большая пуховая подушка, на которую была натянута голубая кружевная кофта. На месте головы красовалась круглая китайская ваза, на ручках которой болтались длинные жемчужные серьги. Импровизационные ноги – джинсы, набитые носками для объёма,– непринуждённо свисали с кровати. В любой другой момент, Гермиона бы расхохоталась над этим творением, но только не сейчас, когда на счету каждая минута и голова гудит, как отходящий от станции паровоз. Девушка принялась искать одежду, как вдруг поняла, что с помощью палочки дело пошло бы быстрее. «С чего вдруг такое отупение, Грейнжер?» - спрашивала она себя. Палочка нашлась не сразу. Гермиона обнаружила её в пустой бутылке из-под мартини, валявшейся за дверью гардероба. «Весьма логично», - отметила она про себя, вытряхивая палочку, и принялась собираться. Как хорошо, что мисс Хоуп работала одна в своей лаборатории, иначе она выместила бы всю свою злость от непонятной усталости на ни в чём не повинных коллегах. Грейнжер, и так не красавица, выглядела просто угнетающе, и получать с утра «комплименты» не хотелось. Она добралась до рабочего места, благополучно никем не замеченная. «Ух», - только и смогла вымолвить Гермиона, включая компьютер и переодеваясь в рабочий халат. Белые крыски оживились в присутствии хозяйки, которая весьма равнодушно посмотрела на них и, быстро наполнив мисочки водой, отвернулась к монитору. * * * «Я должен получить власть над этой палочкой. Власть над бузинной палочкой значит власть над Гарри Поттером! Жаль, но я должен убить тебя...» Затем свистящее бормотание... Что-то на змеином языке. И огромная змея нависает над ним, исполинская пасть находится всего в нескольких сантиметрах от его лица. Зубы, пропитанные ядом готовы сомкнуться на его шее. Ему не хватает воздуха, он задыхается, отчаянно мотает головой, пытаясь избежать укуса... Но нет, безжалостное пресмыкающееся выполняет приказ хозяина. Зеленые глаза за стеклами очков и пустота, затем вспышка серебристого света и всё начинается вновь. Холодный голос, свистящий шепот, змея, клыки, глаза... - Взгляни на меня... взгляни на меня – дважды прокричал Томас Айвен и проснулся. Он резко сел на кровати, вытирая рукой влажный от холодного пота лоб. Мужчина оглядел небольшую комнату и, убедившись, что все это было всего лишь очередным кошмаром, поплелся в ванную. Собственное отражение в зеркале оптимизма не прибавило. «Где этот крючковатый нос? Где вечно сальные волосы, свисающие с головы неопрятными сосульками?» - спрашивал он себя, яростно чистя зубы. – «Да их хоть месяц не мой теперь, они будут лежать так, словно их уложили лучшие стилисты Британии. А уже блестят-то как! Может в рекламу шампуня податься?» - саркастично хмыкнул он, ополаскивая лицо холодной водой. Нет, ну за что ему это всё??? Эта никчемная жизнь, которая с окончанием войны потеряла всякий смысл. Он настолько привык прикрывать чужие... хм.. спины, что сейчас, когда Мльчик-Кторый-Выжил не нуждался больше в опеке, Волдеморт и Дамблдор находились за гранью забвения, а магической Британии ничто кроме меланхолии не угрожало – попросту не знал, чем заняться. Нет, он должен был умереть тогда, в Визжащей Хижине. «Узнаю, кто спас, - убью!» зло подумал он, потягивая утренний кофе. Ещё и эта дурацкая внешность, да он же теперь просто улучшенная копия Златопуста Локонса, только с тёмными волосами. А улучшнная потому что для поддержания столь фантастической внешности, от которой добрая половина женского населения падала в обморок, не требовалось ровным счетом ничего. Как только он не пробовал изуродовать себя, даже не брился неделями, но и тут вышел облом. Одна особо назойливая дамочка подошла к нему прямо в метро и заявила: «Вы так похожи на того красавца из рекламы Шанель.» Вы случайно не братья?». «Шанель?» - Снейп вскипел, как маггловский электрический чайник, за каких-то десять секунд. – «Я и Шанель в одном предложении!!! Да чтоб я сдох!!!» - в сотый раз пробормотал он себе под нос. Ну, не любил он всей этой суеты и шумихи, тем более возле своей персоны. Ему не нужна была популярность, всё-таки юность в Хогвартсе давала о себе знать. Он ненавидел себя прошлого, но себя настоящего не переносил еще больше. «Раньше, по крайней мере, оболочка соответствовала содержанию!» – думал он, подходя к главному офису медицинской корпорации, новому месту его работы. Нет, это определенно было проклятие. Проклятие, которого он не знал, и средства от него не было. Знать бы, кто сотворил с ним такое!! В том, что это не последствия укуса Нагайны, он был уверен на все двести процентов. При мысли о том, что остаток дней придется провести этим сахарным красавцем в окружении охающих обожательниц, он даже скрипнул зубами. Настроение окончательно испортилось, а именно по десятибальной шкале оно было – 451. Душа требовала возмездия и свежей крови. Жертва сама шла ему в руки. Снейп хищно улыбнулся, та вчершаняя Лив Хоуп осторожно просочилась мимо поста охраны в свою лабораторию. Девушка опоздала на целый час. В Хогвартсе за такое нарушение он бы назначил отработку, но кто сказал, что в маггловском мире не бывает отработок? С такими приятными мыслями Томас Айвен отправился в лабораторию отделения номер 13, бормоча себе под нос что-то типа: «Сейчас прольется чья-то кровь!».