Ублюдок

Гуань Шань сидел, заложив руки за голову, и пялился в стену, по которой судорожно бегали люди в цветной одежде. Фильм был дерьмовый, как он и думал. Невозможно сосредоточиться. Мешали окна на всю стену, скудное освещение проектора, как в приват-клубах, паршивые малиновые серьги на актрисе второго плана. Футболка в облипку, сидевшая на нём как смирительная рубашка, насквозь пропахла лавандовым кондиционером и сигаретами. И совсем немного, там, где изнанка воротника, самим Тянем. Мускус и древесные ноты, — от этого запаха у Гуань Шаня рот наполнялся слюной, как при условном рефлексе. Как у какого-то животного. Гуань Шань потёр лицо, пытаясь глубже вдохнуть, и скосил взгляд вправо. Снова и снова, его голову постоянно тянуло в ту сторону, где распластался Тянь, подложив под шею подушку. Голос внутри навязчиво доставал, — посмотри, посмотри туда. На ногу, закинутую на жёлтый пуфик, на то, как проступали мышцы живота, когда Тянь усмехался под нос каждой тупой реплике, звучавшей из объёмных колонок. На плавное и бессознательное скольжение пальцев по груди, наэлектризованные от подушки чёрные волосы, прилипшие к вискам и лбу. Наверное, страшно чесалось, но Тянь этого не замечал. Ведь он смотрел фильм. Вёл себя нормально. А чего он вообще от него ждал? Дрочки прямо с порога? Гуань Шань прикусил нижнюю губу, проглатывая вымученный стон. Потолок был издевательски высоко, в темноте казалось, что он куда-то сужается. Нужно было дотерпеть хотя бы до половины фильма, а потом свалить к чёрту, выкрутить со всей силы кран в душевой и встать прямо под ледяные струи, и сказать отражению — приди в себя, ублюдок. Хватит туда пялить. — Ты реально это смотришь? — вяло спросил он, скрещивая лодыжки, еле сдерживаясь, чтобы не сделать…нечто тупое. Медленно моргнув, Тянь сонно улыбнулся. — Я уже видел этот фильм. Не нравится? — Нет. — Ладно, — Тянь подтянул себя выше, вслепую нащупал пульт. Пригладил прилипшие волосы рукой, зачёсывая назад, но они всё равно рассыпались на лоб, торча в стороны. — Что хочешь посмотреть? — Не знаю, — ответил Гуань Шань, хмуро ковыряя корку на костяшке. Помогло не думать так себе. — Какой смысл пересматривать один и тот же боевик? — Мне нравится каст, — Тянь прислонился щекой к плечу, задумчиво глядя на замершую картинку. — И движение камеры. По-моему, вышло красиво. Может, и красиво. Вот только всё это время он провёл, пялясь совсем на другое. — Сюжет дерьмо, — хрипло отозвался Гуань Шань, облизывая пересохшие губы. — Да, — Тянь расслабленно улыбнулся. — Сюжет дерьмо. Гуань Шань замолк, не зная, что ответить. Разговор не клеился, голова была совершенно пустой. Он опёрся локтями о колени и уставился на колышущуюся воду, слишком синюю, чтобы казаться реальной. Всё с самого утра шло не так. Разговор с родителями, душный класс, в котором он еле отсидел последний урок. То, что он опять тёрся у ворот чужой школы в ожидании, мяч в руке перед пасом Цзяню, который он так и не сделал. Нужно поговорить с ним завтра. Не его вина, что Гуань Шань просто придурок, который противоречил сам себе. А ещё нужно забрать рюкзак. Или собирать деньги на новый, он бы не удивился, если бы его вещи лежали сейчас в помойке. Не то чтобы он думал, что Цзянь мудак, но, в конце концов, тот дружил с Тянем, — обнимался с ним потный, лез на спину, брал купленную еду без вопросов и гладил по колену… Блять, блять! Гуань Шань остервенело потёр лицо и подышал в ладони. Хватит думать об этом дерьме. Он не будет вести себя так. Так, как будто он ревнует. Он не будет. Не… Проектор издал тихий механический звук и погас. Гуань Шань приподнял голову и с сомнением огляделся в кромешной тьме. — Чё случилось? Тянь снял ноутбук с кофейного столика и прищурился, когда белый свет ударил в лицо. — Заело, — он провёл пальцем по тачпаду. — Сеть сбилась и фильм свернулся. Сейчас поставлю. — Не врубай. Тянь вскинул брови, но послушался. — Почему? — Лучше профессиональное порно, чем оставшаяся часть. — А что, ты хочешь посмотреть порно? — лениво ухмыльнулся Тянь. — Очень смешно, — Гуань Шань вздёрнул верхнюю губу и с недовольством оглядел слабый свет за окнами. — Мне только этого опыта в жизни не хватало. — Нет, серьёзно. Тебе не нравятся большие студии? — Мы реально щас будем это обсуждать? — пробормотал Гуань Шань, сопротивляясь желанию закопаться в подушки и исчезнуть в складках дивана. — Тебе самому не стрёмно? — Нет. — Тянь нажал на что-то, и проектор отобразил поисковую строку с мигающей кареткой ввода. — А разве мне должно быть? — Чё?.. Гуань Шань повернул к нему голову, чтобы бросить что-то едкое, но завис. Тянь не шутил. Он смотрел ему в глаза, ожидая ответа. Его волосы растрепались ещё сильнее, и Гуань Шаня с необъяснимой силой потянуло их прочесать. Вновь почувствовать тяжёлые смольные пряди, зарыться в них пальцами и уложить как надо. Чтобы вернуть ему самодовольный вид, чтобы больше не было этого домашнего, нагретого теплом и сном подростка, с которым было невыносимо сложно разговаривать по-обычному. Гуань Шань вздохнул и завёл руку за спинку дивана, глядя в потолок. — Ненавижу, что там гнусаво стонут, — пробормотал он, чувствуя, что это будет слишком, если он продолжит смотреть ему прямо в глаза. — И что весь сюжет — это лысый старик, который гонится за мужиком в костюме горничной. Блики на стенах дёрнулись после щелчка по клавиатуре, став чуть темнее. — У тебя что, кинк на переодевания? Гуань Шань фыркнул, прикрывая глаза. — Просто первое, что пришло в голову. — Конечно, — голос Тяня был полон насмешки. Ладно, может, его немного заводила мысль об этом. Но на себя он платье бы ни за что не напялил. В отличие от многих, он не кретин в пубертате. — Тебя так волнует, на что у меня встаёт? Ну так спроси напрямую. Его голос не дрогнул, но внутри он напряжённо замер, забыв, как дышать. Какого хрена ты делаешь? Тихий шорох ступней по столику, скольжение ткани. Он никогда не мог услышать его шагов или громкого сопения. Этот болван всегда себя сдерживал. Гуань Шань не знал, что чувствовал на этот счёт. Под веками потемнело, как будто над ним нависла высокая тень. Обивка между широко расставленных ног прогнулась, на плечи легли руки, холодные и сухие, придавили к мягкой спинке. И когда лба коснулись кончики волос, а запах одеколона стал ближе, забился в ноздри, он решился открыть глаза. Тянь улыбнулся, наблюдая за ним с интересом, как будто у него что-то было на лице. Он часто смотрел на него этим взглядом, который Гуань Шань никак не мог понять. — Уверен, что сможешь ответить? Гуань Шань сглотнул, не отрывая взгляда от длинной, вкусно пахнущей шеи, и сдавленно проговорил: — Ну попробуй. По лицу Тяня ничего нельзя было определить. Он наклонился, неторопливо повёл носом от щеки к уху. Щекотно. Гуань Шань вздохнул, тёплые мурашки скользнули по шее к груди, и под рёбрами будто что-то начало разбухать, не давая вдохнуть. Он попытался поймать Тяня за нижнюю губу, когда тот ткнулся в уголок рта, но не успел, — руки на его плечах сжались и вздёрнули за грудки так, что клацнули зубы. — Двинешься — врежу, — ласково пообещал мягкий голос в рот. — Иди к…блядь, — Гуань Шань зажмурился, напрягаясь всем телом, когда язык с влажным звуком прошёлся по впадинке над губой, аккуратно и неторопливо, задевая что-то тёмное глубоко внутри. Не нравилось. Ему не нравилось, что Тянь с ним делал. Гуань Шань неосторожно дёрнул головой, и губы скользнули ниже, задевая мочку. А потом Тянь облизнул его под ухом, там, где он никому не позволял себя трогать, и он задрожал всем телом, рвано дыша и пытаясь сдержать скулёж, чувствуя, как живот пронизывает острым ощущением, делая его болезненно твёрдым внизу. — А у тебя чувствительная шея, малыш, — хрипло прошептал Тянь в ухо, и, как будто этого было мало, скользнул языком по мочке так, что у Гуань Шаня от острого спазма скрючились пальцы на ногах. — Заткнись, — с трудом процедил он, сцепив зубы, чтобы не задохнуться, и вслепую подался вперёд. Они неловко столкнулись, и под нижней губой тут же собрался лёгкий привкус крови, но чьей именно, Гуань Шань понять не мог. Всё, на что его хватило, это потянуть его за карманы штанов, упрямо и торопливо. И когда Тянь сел сверху, уперев колени в обивку, навалившись на него, все мысли вышибло из головы, оставляя только бездонную пустоту. Он был чертовски тяжёлый, — Гуань Шань машинально сжал крепкие бёдра, тёплые даже сквозь ткань штанов, и погладил по тонкому шву вверх, не решаясь завести руки за спину. Только судорожно дышал, чувствуя, что в голове стало совсем дурно от мысли, что если Тянь качнётся на нём пару раз, с этой глумливой улыбкой и выгнутой поясницей, он кончит, не успев вымолвить и слова. Он запустил руку Тяню в волосы на затылке, хватая инстинктивно, как в драке. Может, это она и была, — странная и заторможенная, состоявшая из сплошных углов и дрожащих движений. Тянь пропихнул руку между ними и сжал его сквозь штаны, и Гуань Шань зашипел сквозь зубы, и нетерпеливо толкнулся в ладонь, чувствуя, как тёплая волна за ушами спускается вниз, замирая глубоко под рёбрами, и заскользил ладонями по оливковой груди. Низ живота у Тяня оказался мягким и горячим, — Гуань Шань провёл по нему костяшками, чувствуя мурашки, и тут же просунул руку под спортивки, чтобы не было возможности одуматься. Поймал член в ладонь, твёрдый и липковатый от смазки, и сомкнул пальцы плотнее, чувствуя, как весь его мир сжался вокруг грязных толчков в кулак и хлюпающих звуков. Тянь трахал его в руку, в грубом и рваном темпе, двигая бёдрами и проезжаясь задницей по стояку, болезненно твёрдому и упирающемуся в штаны, — Гуань Шаню от этого становилось совсем плохо, и он сдавленно сопел ему в шею, губами чувствуя вздувшиеся вены и мягкую вибрирующую глотку, и представил, как хорошо бы скользил член внутри, в этом горячем узком горле, принимая его до конца и сжимаясь в такт глоткам. И он не сдержался, и лизнул Тяня под подбородком, широко и влажно, сходя с ума от того, какой солёной и нежной была там кожа. Зубы сомкнулись сами собой, сжали больно и совсем дико, и на живот брызнула горячая сперма, — Гуань Шань слушал его загнанное дыхание, чувствовал, как пульсировал его член в кулаке, липкий и вытянувшийся, и вдруг кончил. Быстро и бурно, неожиданно даже для самого себя. Кончил в штаны просто от того, что держал Тяня зубами и доводил до разрядки. Блядь. Гуань Шань заторможенно вытащил руку из спортивок, вытер об футболку. В голове у него был дикий хаос, всё вверх дном, и дыхание сбилось, и в носу чувствовался отголосок до одури сладкого запаха. Он положил ладони Тяню на подрагивающие бёдра, сквозь мушиный шум в висках слыша, как тот тихо выдохнул и ткнулся носом ему в шею, и мягко погладил торчащие колени, не понимая, зачем это сделал, и на автомате перехватил руки, спускающиеся к животу. — Не нужно, — сказал он, и оставшиеся слова застряли в глотке. — В чём дело? — спросил Тянь, опаляя кожу горячим дыханием, и Гуань Шань подавил дрожь. — Я уже… — он резко вздохнул, — бля, не заставляй меня это говорить. Тянь медленно отстранился. — То есть ты… — начал он, и, кажется, посмотрел сначала вниз, а потом на него. Гуань Шань стиснул зубы. — Да. Он замолчал, не зная, что ещё сказать. В голове не было ни единой мысли. Он вообще не хотел обдумывать то, что только что произошло. — Тебе весело? — неожиданно услышал он над ухом и не сдержал издёвки: — С хуя ли мне должно быть весело? — Просто ответь на вопрос. — Нет, — он зябко повёл плечом. — Мне не весело. Тянь чуть повернул голову, глядя куда-то в сторону коридора. Его профиль был скрыт темнотой, но Гуань Шаню почему-то казалось, что он знает, какое у него сейчас выражение лица. То, которое ему не нравилось больше всего. Самое фальшивое и отталкивающее выражение, больше похожее на искажение в зеркале. — Это странно, но мне тоже нет, — негромко сказал Тянь в пустоту. Он легко слез с коленей, словно его бёдра не дрожали до сих пор, и вместе с ним ощущение тепла и спокойствия тоже пропало, заставив что-то в грудной клетке резко сжаться. — Ты куда? — встрепенулся Гуань Шань, борясь с желанием схватить Тяня за руку, когда тот отошёл от дивана. — В душ, — даже не повернув в его сторону голову. — Не иди за мной. — Не указывай, что мне делать. Тянь вяло махнул рукой, как будто просил его отъебаться, и это настолько выбило из колеи, что Гуань Шань заткнулся. Только проводил взглядом его спину, исчезнувшую в сумраке, и обессиленно распластался по дивану. Тянь как-то странно себя вёл, но он не понимал, в чём именно была проблема. Что он должен был ответить? Как весело было от мысли, что ему впервые в жизни так сильно понравилось доставлять удовольствие, а не получать его? И как ему до смерти хотелось в тот момент видеть его лицо? Настоящее сраное веселье. Ноутбук тихо гудел, брошенный в стороне, и Гуань Шань потянулся к нему, со стоном жмурясь от резкой вспышки белого. Проектор отобразил ту же строку запроса, но в этот раз она не была пустой. «Я знаю, что ты это читаешь. Так что приготовь мне поесть». Попытка отстирать пятно на резинке штанов оказалась провальной, — Тянь бросил всю одежду в стиралку, устало завязал шнурки на чистых мятых спортивках и привалился к двери, выходя в коридор. Гуань Шань отвёл взгляд, заметив его на пороге гостиной, как будто ему было неловко. — Я уже решил, что ты умер. — И ты даже не пошёл посмотреть? — Не хочу потом стирать заляпанный ковёр. С проектора что-то транслировалось, и Тянь повернулся вбок, всматриваясь в знакомое оформление сайта. Отсюда было плохо видно, но то, что это вебкам сервис, он определил без труда. На экране сидела девчонка в белом парике и костюме горничной, за спиной пестрела куча разноцветных плакатов. — Это и есть твоя милашка? — Она не моя, — автоматически ответил Гуань Шань. — Это её дебильный ник. Тянь пошёл спиной вперёд и вгляделся в размытую надпись под видео. «Пользователь «Милашка в костюме горничной» проводит онлайн-трансляцию «Общение со зрителем за чаем». — Теперь я понял, что ник redhead не так уж плох. Гуань Шань фыркнул и, подхватив кучку вещей с дивана, бросил в него подушку. — Я всё слышу. Тянь пожал плечом и сунул руки в карманы, наблюдая за мельтешением на стене. Трансляция была нудной, насколько он мог считать: она пила чай, оттопырив мизинец, и с серьёзным лицом обсуждала какой-то вопрос. Она была обычной на вид, вокруг не лежали ленты презервативов и вибраторы разных форм и размеров, только кружева, научпоп журналы и столбик очков в золотых оправах. Совсем не тот тип моделей, которым он платил токены. Казалось, это было вечность назад. Чулки за деньги фанатов, розовые пробки и накрашенные губы. Ему нравилась его старая жизнь, наполненная бессмыслицей, жизнь, похожая на типичный сериал, где всё имело логичные начало и конец. А что делать с тем, что у него было сейчас, он не знал. «Нет, kittykat10, я не увлекаюсь астрологией. Хм, какую марку я предпочитаю? Совершенный белый мрамор. Одна десятая от обычной порции», — негромко доносилось бессвязное бормотание из колонок, которое никто из них не слушал. Тянь чувствовал, что Гуань Шань остановился у него за спиной, но не стал поворачиваться. Не стал спрашивать, когда тот тяжело вздохнул, как будто с чем-то боролся, а потом скрипнул пятками и ушёл с щелчком автоматической задвижки. Он прошёл к дивану и сел на подлокотник, подтянув пуфик ногой. Оглядел хаотично разбросанные подушки и ноутбук за столиком. То, что ни одна деталь в гостиной не была убрана, было странным. Если только Гуань Шань не нервничал настолько, что напрочь забыл обо всём остальном. Блядь, ладно. Он тоже был немного сбит с толку из-за того, что было двадцать минут назад. Веки Гуань Шаня дрожали, когда он рвано дышал, полностью отдаваясь ритму, подчиняясь тому, что Тянь с ним делал, и это было хорошо. Это было то, чего он очень долго хотел, — видеть замешательство в глазах, чувствовать неловкие боязливые касания и страх забраться глубже, чем дозволено. Вот только кончил он совсем не от этого. А от ощущения зубов, впившихся ему в горло, и твёрдого члена под задницей. Это было чертовски странно. Но худшим здесь было, что то, что он чувствовал, даже отдалённо не походило на отвращение. И не было похоже на что-либо испытанное прежде. Тянь уставился на экран пустым взглядом, снял со столика пачку сигарет, щёлкая потрёпанной крышкой. Осталось всего пять. Он выкурит одну сейчас, потом утром, может, ещё вечером, а потом придётся ехать за город и покупать там, где его никто не знает. Он открыл окно, из которого шум ночного Пекина доносился чуть громче, вернулся к дивану и выбил пламя. «А сейчас поедим торт! Начинайте отсчёт, я вернула рубрику близкого контакта—» Дверь ванной распахнулась так громко, что Тянь промахнулся и чуть не спалил чёлку. Запыхавшийся и в сползающих спортивках, Гуань Шань смотрел на него так, как будто поймал за чем-то неприличным. — Что? — Тянь вскинул бровь, поджигая сигарету. — Я выключить забыл, — выпалил Гуань Шань и сорвался с места, чуть не поскользнувшись на месте. — Блядь, блядь, блядь… Тянь поднял глаза на экран — и замер. — Ох. Он с любопытством рассмотрел груди в латексе на всю стену своей гостиной, заполонившие всё окно над взбесившимся чатом. Они качались вверх и вниз, плавно и умиротворяюще, с торчащими розовыми сосками в форме сердец. Гуань Шань вырубил видео, и экран сменился изображением профиля со списком онлайн-стримов. — Не знал, что у тебя такие предпочтения, — задумчиво протянул Тянь, выдыхая дым. Гуань Шань закрыл лицо руками и простонал в них что-то бессвязное. — Это не то…что ты подумал, — выдавил он, пытаясь отдышаться. — Да ну? — Я серьёзно. Она говорила, что вернула старый формат, а я был подписан на неё когда-то, ну и подумал, что… Неважно. Почему я вообще перед тобой оправдываюсь… — Так ты выбежал из душа только ради этого? Гуань Шань оторвался от ладоней и посмотрел на него так, как будто он сказал что-то глупое. — С хрена ли тебя это не удивляет? — Я смотрел такое каждый день, — Тянь кивнул на стену и сунул руки в карманы. — Иначе как бы я тебя нашёл? Лицо Гуань Шаня выражало ту забавную эмоцию непонимания, которая всегда вызывала в нём желание поиздеваться ещё больше. — Не знаю, — сказал Гуань Шань честно, ставя локти на колени и разглядывая пол. — Я никогда об этом не задумывался. — А ты не очень умный, да? — Иди на хуй. — Почти, — бросил Тянь с улыбкой и сделал затяжку, и густой дым застрял у него где-то в глубине горла, когда Гуань Шань неосознанно оглядел его с головы до ног. — Какое-то время я зависал на shushuchat, — сказал он, чтобы отвлечься. Гуань Шань вздрогнул, обдумывая слова, и свёл брови на переносице. — shushuchat? Ты серьёзно? Это помойка для потных неудачников. Как ты вообще там оказался? Тянь подвигал пуфик ступнёй, выдыхая дым в потолок, и пожал плечом. — Это было давно. Я просто кликнул на первый запрос, который всплыл. Он смотрел на плавно сменяющие друг друга ники, пока рассказывал, умалчивая детали. Посещение приватных вебок превратилось в его рутину где-то два года назад. Может, больше, он не мог сказать точно. Он никому об этом не рассказывал, — он вообще ни с кем не говорил дольше пары часов в неделю. Так было всегда, с первых классов и комплиментов, так было, когда он гонялся за Цзянем И в надежде на то, что общая странность сплотит их вместе, и так было, когда его жизнь была одним бесконечным хождением в дерьме, из которого его никто не мог вытащить. Или просто не хотел. На самом деле, больше всего ему нравилась атмосфера. Нераскрученные модели были милыми и много болтали, и это было приятно, — кончать, представляя мягкое тело под собой, и ни о чём не думать, и пялиться потом в пустую стену, кроша окурок в пепельницу. Он не помнил их лица, лишь простые очертания, под которые подошли бы многие, отрывки пустых разговоров и вкус сигарет, которые курил, когда дрочил себе на диване. Это не пугало и не беспокоило, — ему было семнадцать, и он просто любил смотреть порно чуть больше, чем остальные. — Меня увлекало общение, — сказал Тянь, облокотившись на мягкую спинку дивана. — Я очень глубоко в этом завяз. — Ты не думаешь, что это довольно жалко? — донёсся приглушённый голос. Тянь взглянул на него искоса, — Гуань Шань жевал губу, как делал всегда, когда нервничал или злился, руки были напряжённо скрещены на груди. — Считаешь меня жалким? — Что? Нет, я не об этом, — Гуань Шань фыркнул, как будто увидел что-то смешное на экране. — Я про цирковые фокусы ради донатов. Любовь за деньги и всё такое. Я видел одного болвана, он побрился налысо за сто баксов. И уёбков типа него там неприлично много. Вот я и спросил, что ты потерял на shushuchat. Название не внушает даже толики сраного доверия. — Я не знал, что есть закрытые сайты, — ответил Тянь, глядя на собственный ник. Гуань Шань замер. — Но как ты нашёл этот… Он остановился, тихо дыша открытым ртом, и Тянь сглотнул горький дым, бросив взгляд на окна. — Не отвечай. — Гуань Шань покачал головой самому себе. — Я знаю, мне в любом случае не понравится ответ. — Ладно, — согласился Тянь и затянулся, глядя на выстриженный затылок. — Как ты стал стримером? — Пиздецки долгая история, — хмыкнул Гуань Шань. — Если коротко, мне нужны были деньги. Я крупно влип, кое с кем подрался, потом случайно узнал о стримах. Я подумал, это какая-то профсъемка, но всё оказалось проще. Что всё, что там нужно делать, это спустить на камеру и получить деньги. — Всё так и было? — Первую трансляцию я вёл через загаженную вебку и слил на тетрадь по математике, как думаешь, моей училке понравилось или нет? — Гуань Шань рассмеялся, расслабленно и немного задушенно, и Тяню захотелось положить ладонь ему на горло, чтобы почувствовать вибрацию голоса. — Это был полный провал, но я заработал где-то девяносто юаней. Купил на них сэндвич. Я получал сотню за полсмены в закусочной, а тут за десять минут примерно так же. Ты понимаешь, что это значило? — Что ты был милашкой в пятнадцать? — Я не был «милашкой», — сказал Гуань Шань хмуро. — Я был ходячей проблемой, мне нечего было терять. И именно поэтому я вернулся к стримам. Ты не представляешь, каково это — держать деньги за пару дрочек на камеру. Мне напрочь снесло крышу, но когда я узнал, что… Он замолк и посмотрел перед собой. В синеватом свете казалось, что веснушки на его носу превратились в чёрные точки, беспорядочно рассыпанные поперёк бледных щёк. — Когда я узнал, что отец скоро выйдет, — начал он осторожно, его плечи стали напряжёнными. — Я подумал, что соберу немного и брошу. — Это было давно? — спросил Тянь, глядя на натянувшие ткань спортивок колени. — Три месяца назад. — Ты не бросил. — Не видел смысла. Гуань Шань медленно облизнулся и потёр грудь, как будто ему было трудно дышать. — До тебя. Я… Я удалил свой профиль. Теперь. Тянь замер. Пепел обжёг пальцы, рассыпался прямо на ногу, но ему не было до этого дела. Никакого сраного дела. Он резко выдохнул застоявшийся дым и затушил окурок в пачку, и бросил на столик, слыша, как короб глухо ударяется о стекло. Спрятал дрожащую руку в карман, потому что если бы ещё раз посмотрел, как мелко затряслись пальцы, его бы затошнило. — Я не знал, — сказал он, пытаясь выровнять голос. — Я давно туда не заходил. — Ну и почему? — Что? — Почему не заходил? — Потому что мне это больше не интересно. Тянь уставился на приглушённый экран. Чуть откинул голову, наблюдая за ленивым мельтешением бесконечной череды горевших зелёным ников без особого интереса, а потом поднялся с дивана и прошёл к кофейному столику. — Закончил? — спросил он, вставая напротив с засунутыми в карманы руками. Гуань Шань скептично посмотрел на него исподлобья, как будто один только взгляд требовал от него неимоверных усилий. — А чё, если нет? — Тогда расскажешь потом, — Тянь кивнул ему за спину и слабо пнул в колено. — А сейчас пошли. — Куда? — непонимающе нахмурился он. — Спать. У меня завтра тренировка. Гуань Шань оторвал кулак от щеки и оглянулся через плечо на застеленную кровать, еле видную в темноте. И отчётливо процедил сквозь зубы: — Нет. — Знаешь, сейчас уже как-то поздно стесняться. — Я буду спать на диване. — Я хозяин этой квартиры, — сказал Тянь, скрещивая руки и улыбаясь. — И я решаю, где ты будешь спать. — Отлично, — Гуань Шань резко поднялся с дивана. — Тогда я сваливаю отсюда. Они чуть не столкнулись лбами, но никто из них не отступил ни на шаг. Гуань Шань был чуть ниже и уже в плечах, но разница была настолько незначительной, что не чувствовалась вовсе. Его рыжие волосы растрепались, чуть влажные и пахнущие шампунем Тяня, ссадин на челюсти даже не было толком видно, как будто не его пару часов возили лицом по асфальту. — Отлично, — повторил Тянь. — Удачи с поиском остановки. Он ухмыльнулся и задрал подбородок, глядя на него из-под ресниц. Взгляд Гуань Шаня автоматически скользнул куда-то вниз, и его зрачки расширились, как перед дракой. Он сглотнул, влажный язык прошёлся по обкусанной нижней губе, и Тянь стиснул предплечье, чтобы не просунуть палец в его широкий, вечно приоткрытый рот. Наигравшись в гляделки, Гуань Шань раздражённо сцепил зубы и глянул на окна, за которыми уже было совсем темно, и слабо кивнул. — Я сплю у окна. Утро под одеялом прошло шумно и смазанно, — руки друг на друге, сдавленное сопение в шею и слепые толчки в живот, от которых глубоко внутри прошивало острым и горячим спазмом. Гуань Шань двигал бёдрами, горячий и твёрдый, растрёпанный до невозможности, и смотрел на него полузакрытыми глазами, не отрываясь, как будто на что-то решался. Тянь навалился на него, стянул трусы до бёдер, — член в кулаке заскользил быстро и жёстко, и Гуань Шань сдавленно задышал, приоткрыв рот. Полусонный и тормозящий, он совсем ему не помогал, и Тянь схватил его за руку, заставляя плотнее сжать пальцы на своём члене, и сдавленно прошептал в губы: — Давай. И Гуань Шань послушался. Обхватил у основания и размазал влагу на щели, обжигая дрожащими вдохами щеки, и сжал его пальцами так туго, что от мурашек на загривке встали волосы. На ложбинке под ухом у него темнело два крупных кровоподтёка, — Тянь прошёлся по ним языком, нажал на упругий засос со свежими следами зубов, и Гуань Шань крупно вздрогнул, и рвано зашипел: — Блять, блять, — срываясь на короткие судорожные вздохи, когда Тянь обхватил его у самого основания члена, скользя пальцами по поджатым, наполненным яйцам. Прошёлся костяшками ниже, чувствуя, как там, где начинался тонкий шов, коротко пульсировали мышцы, и надавил у самой кромки, скользя ребром ладони, и сердце бешено залупило в рёбра, когда кончики пальцев нащупали припухшие края входа. Раскрасневшийся и возбуждённый до предела, Гуань Шань липнул к груди и одуряюще пах чем-то тяжёлым и солёным, — Тянь прошёлся языком по открытому горлу, слизывая вкус, и торопливо толкнулся пальцем внутрь, дурея от того, как туго и жарко там было, давило изнутри, сжимаясь и пульсируя. Гуань Шань хрипло заскулил, качнулся, вгоняя в себя глубже, и кончил, — с приоткрытым ртом и задушенными вздохами, и животом, забрызганным спермой. Тянь смотрел на его полуприкрытые светлые глаза, на вспотевшую грудь и набухшие твёрдые соски, и с резким выдохом кончил в кулак, вхолостую двигая рукой, пока не вышло всё. За окном прошла предрассветная синева, солнечные лучи навязчиво лезли через окно, стелясь по полу и нижней части кровати. Пахло порошком, утренней прохладой и потом. Вытерев руку об простыни, Тянь натянул боксёры и приподнялся на локте, склоняя голову к плечу, и выдохнул, улыбаясь: — Доброе утро. Зарытый лицом в подушки Гуань Шань пнул его в бедро, и он засмеялся. А потом, облизнув губы, больно щипнул кровоподтёк. — Я убью тебя! — зашипел Гуань Шань, вздёргивая голову, покрасневший и с вмятиной от подушки на лице, и грубо перехватил его под мышками. От неожиданности Тянь не успел выставить локоть, — Гуань Шань был быстрым и злым, и с лёгкостью повалил его на кровать, пришпиливая руки и бёдра, пытаясь повторить его приём с первой драки. Злился он как-то совсем херово и фальшиво, — Тянь не стал драться всерьёз и пихнул открытый бок, и повалил на локти, меняя позиции. Гуань Шань негромко зарычал, схватил за шею в захват. Силы и дури у него было не занимать, но техника была откровенно слабой, и Тянь без труда вышел из захвата, победно садясь сверху. — Это делается так, — он ухмыльнулся, вдавливая руки в матрас и нависая. — Если собрался меня валить, сначала научись выполнять как следует. Гуань Шань тяжело засопел, вяло дёрнулся, понимая, что не вылезет, — волосы растрепались, вена пульсировала на лбу, и он лежал под ним, хмурый и тлеющий от злобы, и казался таким взрослым сейчас, что Тянь немного подзавис. В нём, наверное, всё-таки что-то было, — совсем не смазливый и преподносить себя не умел, но Тянь почему-то не мог оторвать от него взгляда. Пялился на него, когда он играл, когда жевал свои дерьмовые сэндвичи и вытирал рот запястьем, когда пропускал удар в лицо, измазанный в грязи, когда морщил нос и смеялся, открывая горло. Рыжий сукин сын. Как же он вляпался. — Хватит болтать, — процедил Гуань Шань, глядя прямо в глаза. — Хватит угрожать мне смертью, — ответил Тянь, убирая руки и садясь чуть ниже живота. — Я бы так тебе никогда не сказал. Неужели так сложно пожелать доброго утра? Гуань Шань отвёл взгляд, желваки проступили под его кожей. — Доброе утро, — буркнул он, упрямо глядя в сторону. — Что такое? — Тянь с улыбкой наклонился, ставя ладонь у уха. — Не слышу. — Ты всё слышал, — по лицу Гуань Шаня было видно, что он сдерживался из последних сил, чтобы не заорать. — А теперь слезь с меня. Ты давишь мне прямо на... Он резко замолк, и Тянь не сдержал издевательских нот в голосе, когда произнёс: — На что? Давай я помогу: ты давишь мне прямо на м... Он выдохнул лишь сдавленное «мнгх», когда Гуань Шань резко приподнялся на локте и впечатался в его рот, громко дыша и настойчиво толкаясь языком внутрь, на вкус как зубная паста и что-то горькое, — они мокро лизались, вслушиваясь в липкие звуки и трогая друг друга, пока в лёгких не загорело от недостатка воздуха. — Задушишь, — тихо засмеялся Тянь, перехватывая его за худое бедро, когда Гуань Шань подался навстречу, вжимаясь животом в живот, горячий до одури и полутвёрдый внизу. Он сам немного возбудился от поцелуев и чувствовал лёгкое головокружение, и облизнул опухшие губы, чувствуя на себе взгляд, и подумал, что будет неплохо ещё раз передёрнуть— Будильник разразился мягкой трелью прямо за спиной. Проглотив раздражение, Тянь вслепую нащупал телефон и подцепил его двумя пальцами за бок, чтобы снять блокировку. 6:30. На улице душно, обедом будет дождь. Чёрт. Он потёр лицо и сел на кровати, глядя на сгорбленную спину Гуань Шаня, ищущего одежду. — Ты вроде оставил их у дивана, — Тянь кивнул перед собой, почёсывая липкий живот. — Мм. Гуань Шань выполз из кровати, нашаривая спортивки за спинкой дивана. На ходу поднял его штаны и без предупреждений бросил в лицо, когда Тянь зевал. — Хорош валяться. — Спасибо, — он без особой охоты поднялся, подтягивая штаны за расхлябанную резинку, и сунул телефон в карман, направляясь в душ. Гуань Шань всё-таки ему приготовил, — когда Тянь вышел в гостиную, в кухне уже что-то жарилось. Он неверяще посмотрел на свой первый нормальный завтрак за последние три года, — перед ним на столе были не две сигареты и не еда из закусочной, а суп в чашке, о существовании которой он даже не знал. — Что это? — спросил он, садясь за стул и трогая керамический бок. Горячее, аж пар дымится. — Суп с тофу. Накидал всё, что нашёл в холодильнике. Гуань Шань сполоснул палочки и стянул маленькое махровое полотенце с крючка, принюхавшись, прежде чем начать вытирать им руки. — Душ свободен, — Тянь кивнул за спину и выудил половинку круто сваренного яйца, осторожно кусая с краю. — Мне он не нужен. — Где ты успел помыться? — Мыл хуй в твоей раковине, — лениво съязвил Гуань Шань и кинул полотенце в мойку. — Не задавай лишних вопросов и ешь. — Горячо, — Тянь зажевал яйцо и подышал открытым ртом, борясь с желанием выплюнуть его обратно. — Может, ты подуешь мне в рот? — А ты затыкаешься только во сне, да? Гуань Шань подцепил палочками дымящуюся лапшу и даже не скривился, начиная жевать. Кадык дёрнулся, когда он приподнял чашку и хлебнул немного супа. Тянь решил подождать, пока остынет, и мучил кусок яйца, гоняя его по круглым бокам чашки и наблюдая за тем, как плавали мелкие круги жира в соевом бульоне. Вкус был одуряющий. Он не знал, что туда было добавлено, но от одного только аромата желудок прилипал к спине, мешая связно думать. Краем глаза он заметил, что Гуань Шань перестал есть, тупо уставившись на свою чашку, и приподнял голову. — Что такое? — Вроде не солёно, — Гуань Шань попробовал лапшу, сцеживая привкус, язык скользнул между обкусанных губ. Он повозил палочками, гоняя зелень, а потом пробормотал себе под нос: — Невкусно. Тянь непонимающе приподнял брови. — О чём ты? — Ты не ешь, — сказал Гуань Шань, продолжая хмуриться. — А я думал, что вроде не так уж и хуёво готовлю. — Ты серьёзно? Тянь усмехнулся, но, кажется, Гуань Шань воспринял его улыбку по-своему, и из нерешительного его лицо начало становиться злым. — Ты отлично готовишь, — сказал Тянь, чувствуя, как от улыбки дрожат мышцы под скулами. — Но я не могу есть слишком горячее с самого детства. Поэтому жду, когда остынет. — А вслух сказать было нельзя? Гуань Шань с усталым блять встал со стула, подхватив его чашку, и потащился к плите, еле волоча ногами. Что-то несколько раз перелил из одной кастрюли в другую, облизнул палец. Вернулся, чуть наклоняясь, чтобы поставить чашку обратно, и Тянь неосознанно мазнул взглядом по ключицам, торчащим из горловины его серой футболки. — Вот. Теперь жри. Тянь обхватил чашку ладонями, готовясь обжечься, но почувствовал только покалывающее тепло. Всё ещё сомневаясь, он отхлебнул немного супа, и оттого, как вкусно это было, ударяя солоноватым, и пряным, и вяжущим прямо по рецепторам, у него мурашки поползли по загривку, и язык прилип к нёбу, мешая связно говорить. — Ну? — нетерпеливо спросил Гуань Шань, дёргая ногой. Тянь хлебнул ещё. И ещё. И засосал с громким чавканьем лапшу прямо из чашки, не желая тратить время на палочки, как настоящая свинья, и остановился только тогда, когда кусок яйца чуть не встал поперёк горла. А потом, вспомнив, что должен ещё и дышать, продолжил. От кисло-сладкого вкуса на языке он резко зажмурился и выхлебал всё одним глотком, отставив опустевшую чашку, чтобы шмыгнуть засопливившимся носом. В желудке было забито до отказа, — он выжрал всё, не останавливаясь, и теперь чувствовал себя чертовски тяжелым, и это было так необычно и странно. Он задрал на себе майку, с удивлением глядя на чуть вздувшийся живот, — он в жизни так, чтобы до упора и глухоты в ушах, не объедался. Охуенно. — Ещё, — выдохнул Тянь, но вместе с отрыжкой это прозвучало как кашель. Он с трудом оторвал взгляд от куска зелени на глубине чашки, — и что-то тёплое будто скользнуло ему за шиворот, когда он понял, что Гуань Шань наблюдал за ним всё это время, уперев щеку в кулак, и что смотрел он не хмуро и не зло, а так, что у Тяня стало тяжело вообще везде, а в ушах прибоем зашумела кровь, стремительно толкаясь в сердце. Это было хуже всего того, что он когда-либо испытывал. — Я бы съел и тебя, но ты тоже слишком горячий, — его рот зашевелился сам собой. — Пошёл ты. Гуань Шань снова нахмурился, но Тянь знал, что это другое, что у него предательски подрагивали губы, сдерживая улыбку, а движения стали совсем ленивые и спокойные, ни разу не похожие на обычные. Знал, что если сейчас встанет и заберётся ладонью ему под футболку, обнаружит мурашки на спине и порозовевшие ключицы, и кожа там будет обжигающей и чуть липкой от горячей еды. Он думал об этом, пока шёл к школе, крутя телефон между пальцами. Думал о том, как легко это было — мыть посуду, смотреть на кастрюлю с едой у себя на плите, бросать постельное белье в стирку, где смялись вещи Гуань Шаня. Дать ему уйти в своей одежде, спуститься вместе в метро и пообещать найти рюкзак. Не замереть потом на месте, как придурок, когда Гуань Шань бросил ему на прощание: «Зайду за вещами потом», и свалил, собравшись чёрт знает сколько идти пешком до дома, потому что заупрямился брать у него деньги. В его чёрной футболке, обтянувшей сильные плечи, как вторая кожа, в его тёмных штанах, подвёрнутых снизу, с его большими пластырями на двух слишком палевных засосах. Только кроссовки свои, больше ничего. Тянь даже не заметил, как переоделся и вышел на площадку, залитую солнцем. Цзянь И уже натренировал кручение мяча на пальце и вяло гонял его восьмёркой, приветливо взмахнув рукой, когда увидел его у ворот. — Эй, Хэ Тянь! Как делишки? — Неплохо, — соврал он. Всё было плохо. В груди у него был полный бардак и непонятные ощущения кололись в рёбрах, но он не стал этого говорить. Не сейчас. — Где остальные? — Никто ещё не пришёл, — Цзянь И почесал лодыжку, подвигал мяч пяткой, а потом вдруг остановился и пристально заглянул в лицо. — Стой, стой, стой... Погоди, не двигайся, — сказал он и с прищуром подошёл вплотную, склонив голову набок. — У тебя что-то на лице. Тянь потрогал себя и недоумённо нахмурился. — Да, Цзянь И. У меня есть глаза, нос и рот. — Я не про это. — Тогда про что? — Не знаю, — Цзянь И почесал затылок, уперев руку в бок. — Не могу поверить, что говорю это, но ты выглядишь чуть менее дерьмово, чем всегда. — Это комплимент? — Скорее твоей суперзлой половине, — Цзянь И задвигал бровями и поправил сбившуюся прядь, зачёсывая волосы назад. Платиновые и чертовски мягкие, скользящие между пальцев, совсем не похожие на неаккуратный ворох волос. О чём, на хрен, он сейчас думает? — Кстати о рыжем, — улыбнулся Тянь, засовывая руки в карманы баскетбольных шорт. — Ты не видел его рюкзак? — То есть ты собрался делать вид, что всё норм? — Цзянь И упёр вторую руку в бок. — Между прочим, я жду от него извинений. — Он зайдёт сегодня. И я не собираюсь делать вид, что всё норм, — сказал Тянь, нащупывая кнопку громкости на телефоне и беспорядочно нажимая на плюс и минус. — Но я не его транслятор. Так что ничего не могу обещать. — Да уж, — вздохнул Цзянь И, медленно оглядываясь на пустую площадку. — Но я рад, что ты в порядке. — Я всегда в порядке. — И что ты, как обычно, нагло врёшь, — знающе улыбнулся Цзянь И, подбирая мяч. И внезапно заорал: — Ну что, сыграем? Ты и глазом моргнуть не успеешь, я займу место бомбардира в первом составе!