Ублюдок

Погода постепенно начала портиться — небо стало серым и облачным, капля воды прилетела ему прямо по носу. Фыркнув, он пошёл дальше, медленно и с большой неохотой, как будто кто-то упорно тащил за поводок туда, куда ему идти совсем не хотелось. Два удара в дверь, два нажатия на ручку. Долго ждать не пришлось — дверь резко распахнулась, и из проёма выпрыгнула Фэй, чересчур радостная и в небрежно запахнутом халате. — Ой! Привет, Рыжик! — воскликнула Фэй, как будто они сто лет не виделись. — Как дела? У тебя всё хорошо? Классная погода сегодня, да? Гуань Шань с сомнением взглянул на тучи и пожал плечом. — Я за деньгами. — А ты для другого и не заходишь, — она рассмеялась, как будто отколола смешную шутку, карие глаза хитро заблестели. — Что-то тебя в последнее время совсем не видно. Куда пропал? Или нашёл работку погрязнее? — вкрадчиво зашептала она. — Не твоего ума дело, — сказал Гуань Шань, обтирая плечом стену и уперев носок кроссовка в широкий проём. — Хватит трепаться и гони деньги. Только после показательного щелчка языком и закатывания глаз — смотри, Рыжий, какой ты мудила! Видишь? — Фэй, наконец, исчезла за дверью. Гуань Шань сунул руки в карманы и лениво оглядел комнатку. Бежевые стены, бра в форме цветка, дешёвые шторы в полоску и белая расстеленная кровать. Всё знакомое, почти родное — Розовая комната походила на Голубую, как близнец. У коврика с нашивками на пороге валялись поношенные конверсы красного цвета, грязные следы подошв отпечатались до самого поворота. Если свернуть в противоположную сторону, найдутся комп с вебкой и пожелтевшая старая клавиатура, а если распахнуть шкаф, наружу вывалится всё — от стоковой одежды до различных форм вибраторов. Розовая была второй по популярности после Белой и почти что самой извращённой, если исключить Жёлтую и её наручники, прибитые к стене как молчаливый вызов всему сущему. Гуань Шань эти комнаты именно за такую срань и ненавидел. У него в мозгу коротило от одной только мысли, что вот на этих вот свежевыглаженных простынях кто-то сутки назад выёбывался глубиной глотки и тёрся в подушку. Синюю, в отличие от остальных, хотя бы особо никто не занимал. Фэй выскочила перед ним, и Гуань Шань отшатнулся от косяка. — Долго ждал? Прости, забыла, куда положила, — затараторила Фэй, пнув кеды под обувную полку. — Держи, тут за две смены и ещё, Шэ Ли сам знает, за что, — она впихнула ему в руку ослепительно-розовый конверт и поправила съехавший фиолетовый парик, осматривая себя в настенное зеркало. — Кстати, я тут скоро провожу стрим, времени совсем нет. Так что не мог бы ты, ну... — Я уже говорил, я за гондонами ходить не буду, — прервал Гуань Шань и пошёл спиной вперёд. — Что-то надо, сама вниз бегай. Фэй сложила ладони в молитве. — Ну малюююсенькая просьба! Я не успею! — Не моя проблема. Гуань Шань сунул конверт в задний карман, и одновременно с шелестом бумаги за спиной раздались первые удары дождя по крыше. — Я пошёл. Громко не ори. Фэй показала ему язык. — Ну и ладно, козёл! — шикнула она и громко захлопнула дверь. Раздражённо сцепив зубы, чтобы не врезать по двери ногой, Гуань Шань потащился к лестнице. Он зашаркал кроссовками по пыльному грунту, на котором уже начали расплываться первые лужицы, и попытался игнорировать ритмичные вздохи, доносившиеся из-под щелей двери Красной комнаты, и ужасающую гитарную очередь вперемешку с потусторонними звуками, которые шли из приоткрытых окошек Чёрной. Странно, что игнорировать уже не получалось. Когда-то окружающее его безумие казалось привычным, — он мог засиживаться в Синей и задротить часами, а теперь, вновь окунувшись в эту атмосферу, вдруг почувствовал себя странно не к месту. Как случайный прохожий, забредший в гетто. Олимпийка уже прилично намокла, когда он дополз до двери ключника. Ливень, как обычно и бывает в Пекине. По железному навесу барабанила вода, запах озона и пыльного асфальта чувствовался даже в забитых ноздрях. Гуань Шань поймал языком каплю и дёрнул скрипучую дверь на себя. Шэ Ли раскачивался в кожаном кресле, которая когда-то была собственностью Белой комнаты. Длинные ноги в свободных штанах были небрежно закинуты на заваленный бумажками стол. Гуань Шань потёрся кроссовками о коврик, стянул промокшую олимпийку и швырнул розовый конверт на стол. — С Фэй. — Оо, это хорошо, — Шэ Ли заинтересованно потянулся к конверту. — Так много. — Она сказала, ты знаешь, за что ещё сверху. — Ааа, — Шэ Ли заулыбался. — Случай в Фиолетовой комнате. Отлично. — В общем, — Гуань Шань уселся напротив, двинув ногу в тапке в сторону, когда та чуть не уткнулась ему в щеку. — Укурок из Зелёной сказал, что занесёт тебе лично. Шэ Ли улыбнулся, жёлтый глаз блеснул из-под чёлки. — Почему он тебе вечно не доверяет? Гуань Шань скрестил руки на груди, наблюдая за покачиванием узкой загорелой ступни у себя перед носом. Бусы на лодыжке тихо звякали в каком-то своём ритме, который никогда не был ему понятен. — Он просто тупой параноик. Боится, что я украду или что-то в этом роде. — Я бы так тоже думал, если бы не твои рыцарские принципы. — Чего? — Гуань Шань неверяще хмыкнул. — Какие ещё принципы? — Ну, — Шэ Ли задумчиво покатал конверт в ладонях, — прям как в фильмах. Не обижать уродцев и всякое такое. Ты такой святой, что я на твоём фоне просто кусок дерьма. Знаешь, это даже обидно. — Не волнует, — хмуро ответил Гуань Шань. Шэ Ли внимательно осмотрел бесстыжее лицо перед собой, а потом вздохнул и вновь качнулся в кресле. Его ноги проехались по столу, снося крайнюю стопку на ковролин, и вновь вернулись на место, как стрелка компаса, безошибочно направленная на Гуань Шаня. Шэ Ли задумчиво хмыкнул чему-то своему и, сложив руки на животе, негромко позвал: — Слушай, Рыжий. — Ну. — Если произойдёт кое-что, — сказал Шэ Ли, не поднимая головы, — ты заступишься за меня? — Смотря из-за чего. — Просто. Просто что-нибудь произойдёт. Или нет, я не знаю. Гуань Шань смотрел на него лениво и непонятливо. — Я сейчас вообще ничего не понял. Что-то будет или нет? Шэ Ли стянул ноги со стола. — Сконцентрируйся, Мо Гуань Шань, — пропел он вкрадчиво, сложив руки замком и нагнувшись, глядя куда-то сквозь него. — Если я позову тебя, ты придёшь? — А у меня есть выбор? — Очень даже возможно. — Шэ Ли улыбнулся, широко и с каким-то хулиганистым прищуром. — Настанет день, когда очень плохой человек придёт меня побить. — Ну и что ты натворил на этот раз? — вздохнул Гуань Шань. — В том и дело, что ничего. Но мне никто не поверит. В смысле, вообще никто. Поэтому мне нужен ты. Гуань Шань завёл руки за голову и уставился в потолок. — Почему я? — спросил он, разглядывая мёртвых мошек на прозрачном стекле люстры. Он представил, как это было бы. Вот Шэ Ли в луже крови на полу, вот он, пиздится за него, как главный герой в низкобюджетном боевике. Да это же просто смешно. Глупая, очень странная мысль, что Шэ Ли вообще нужна чья-то помощь. — А просто так, — сказал Шэ Ли, и лицо у него стало насмешливое. — Пальцем в небо. Конечно, Гуань Шань ни хрена ему не поверил. Но не стал об этом говорить. — Я возьму ключи от Синей на завтра, ок, — шмыгнув носом, он поднялся со стула. Шэ Ли оторвался от ковыряния ногтей. — Возвращаешься? — Нет. Кое-что нужно забрать. Он подошёл к Шэ Ли, немного неловко нагнувшись над ним, и потянулся к доске с ключами. Пальцы быстро пробежались по пластиковым брелокам и зацепили единственный ключ на ремешке. А потом Шэ Ли вдруг уткнулся лицом ему в грудь и вдохнул, и Гуань Шань чуть не свалил доску. — Бля! — он отскочил назад, не почувствовав боли, когда ударился бедром о стол, и уставился на него во все глаза. — Ты чё делаешь?! Опасно накренившись в кресле, Шэ Ли пожал плечом и уткнулся в телефон. — Знакомый запах. Я решил, что ты не будешь против, — невинно закончил он, растягивая гласные. — Слышь, завязывай с такой фигнёй, — предупредил Гуань Шань. — Это стрёмно. — Боишься, когда трогают, Рыжий? — Это ты мне говоришь? — он снял олимпийку со стула и повесил на одно плечо. — Короче, я пошёл. — Не заляпай там всё! — крикнул Шэ Ли ему вслед и с усмешкой зажал кнопку отправки. to [неизвестный номер] 7:34: В понедельник утром. Лампы дневного света включились с заминкой, одна за другой, пока не осветили небольшое помещение. Гуань Шань сбросил кроссовки и преодолел крошечный коридор с одинокой тумбой, заходя в комнату. Кровать в углу с синим пледом, пустые стены и примятый ковролин с геометрическим рисунком. Кожаное кресло было задвинуто в стол, на ободке монитора собрался тонкий слой пыли. Гуань Шань втянул носом запах дерева и свежевыстиранных простыней, сел в кресло. Покрутился на месте, регулируя высоту, а потом тупо уставился в выключенный зрачок камеры над монитором и вздохнул. Рука сама потянулась открыть верхнюю полку. Бумаги, смазка и канцелярский нож вскрывать коробки. Он откатился назад, скользнул по Синей комнате взглядом и понял, что тут вообще ничего не изменилось. Это было, как вернуться в старый город — всё такое же, всё тот же треснутый асфальт и дыра в стене, прежняя атмосфера и запахи. Просто ты сам теперь другой. И то, от чего раньше бурлила кровь, теперь не вызывает даже слабой дрожи. На миг ему захотелось включить комп и сделать...что? Гуань Шань убрал руку с мышки и закрутился в кресле. С одной стороны, ему было любопытно, что происходит на сервисе, с другой, нет. Если бы не тот дурацкий вечер субботы, он бы, может, проработал там дольше. Может, полгода, может, год. В эту трясину очень легко засасывало — сначала из-за денег, потом по причинам посерьёзней. Он думал, так будет со всеми, но только не с ним, но ошибся. Поначалу это было просто, — у него появилась куча времени, никакой запары и общения с нудными анонимами, больше не нужно было воздерживаться по неделе, чтобы бурно спустить в прямом эфире. А потом на него начало накатывать — сначала постепенно, маленькими приливами, но с каждым разом всё сильнее и сильнее. Кончить без адреналина, который бурлил в крови от мыслей, что за ним сейчас следит тысяча человек, стало практически невозможно. Он продержался на чистом упрямстве. И, может быть, ещё на том, что Тянь не давал ему продохнуть. Постоянно таскал с собой, как будто знал, что если он запрётся у себя дома, то нахуй с ума сойдёт. Вот только Тянь не подумал об одном. О том, что его привязанность теперь перейдёт на... Гуань Шань резко остановился в кресле и перестал дышать. — Блядь. Он медленно скатился на пол и обхватил голову руками. Смех вырвался из груди, но как-то нервно и натянуто. Да херня же, подумал он, чувствуя, как распирает лёгкие. Всё это не всерьёз. В Синей комнате резко стало как-то неуютно. А ещё захотелось есть. Швыркнув носом, он быстро собрался, подобрал рюкзак и обул кроссовки, запер дверь и чётное количество раз подёргал за ручку, а потом попёрся прочь, как будто если ещё хоть минуту там простоит, на этом пороге с тупым ковриком, комнату встряхнёт землетрясением. Шэ Ли на месте не оказалось, — Гуань Шань со вчерашнего его не видел и решил, что тот опять свалил маяться хернёй на улицах. Спрятав ключ в джинсы, он поправил капюшон толстовки и вышел из отеля, оглядываясь по сторонам. На улице было серо, где-то вдалеке виднелся лёгкий туман, асфальт поблёскивал от воды. Гуань Шань открыл карты на телефоне и отыскал ближайший супермаркет. Идти было недалеко — он прошёл три квартала, встретив от силы десять прохожих, и отыскал цветастый круглосуточный магазин. Набрал лапшу, готовые сосиски, две банки колы и сэндвич. — Добрый де...а, добрый вечер, — пробормотал кассир-очкарик, оторвавшись от журнала, и принялся пробивать товары. Гуань Шань выудил из узкого кармана наличку и быстро рассчитался. Закинув сосиски в микроволновку и залив лапшу кипятком, он сел в самом дальнем углу стола и осмотрел ряд высоких полок. Внутри было совсем пусто — кассир-очкарик исчез под прилавком и громко зашелестел журналом, на потолке мерно гудели флуоресцентные лампы и холодильники, забитые выпивкой и газировкой. Звякнула микроволновка, оповещая, что сосиски готовы. Гуань Шань слез со стула и подцепил обжигающе горячую упаковку за край, потащив к столу. Повозил палочками, собирая лапшу с кусочками моркови, и начал есть. Когда он занялся второй банкой колы, телефон в кармане завибрировал. Заворчав под нос и бросив палочки в мутноватый бульон, Гуань Шань выудил из кармана олимпийки телефон и подкрутил яркость, чтобы разглядеть, от кого шёл вызов. Входящий звонок от Тяня. Тёплая волна окатила его спину и лизнула в загривок, широко и приятно. Судорожно зарывшись в карманы, он вывалил на стол фантики, полоски жвачки со вкусом перечной мяты и помятые проездные чеки. Среди кучи мусора выудил спутанные наушники и подключил их к телефону, торопливо принимая вызов. — Да. Сеть ловила с небольшой заминкой — изображение на телефоне зарябило, появились расплывчатые очертания светлых стен и уха Тяня. От знакомого профиля и спутанных на затылке чёрных волос пульс у Гуань Шаня стал совсем бешеным. Тянь смотрел в сторону и, судя по звукам, что-то распаковывал. Автомобиль проехал мимо магазина, на миг блеснув фарами прямо в окно, у которого он сидел, и засигналил на всю парковку. Услышав эхо гудка, Тянь резко повернул к себе телефон и посмотрел в камеру. — Тебя не видно, — донёсся его механический голос. Гуань Шань бросил взгляд на прилавок — всё ещё пусто, даже затылка сидевшего на стуле кассира не видно. Почувствовав необъяснимое волнение, он вытер руку о штаны и приставил кулак к щеке, скользя по экрану взглядом. В плохом качестве лицо Тяня казалось мягким, почти нереальным. — Телефон сдохнет за секунду, если я подключу ещё и камеру, — сказал Гуань Шань. — Зарядка и так почти на нуле. — Ты не дома? — В круглосуточном магазине. Зашёл купить пожрать. Тянь промычал что-то утвердительное. — Давно ты там? — Где-то полчаса, — Гуань Шань завозился на стуле, — мне далеко до дома, пришлось заварить лапшу прямо тут. — «Ты что, ешь еду из супермаркета?» Кто же мне это говорил? — глумливо промурлыкал Тянь. — Отвали, — вяло возразил Гуань Шань. — И даже не станешь отрицать? — Не собираюсь я перед тобой оправдываться. Послышался бумажный шелест, как будто Тянь вскрывал коробку. — Конечно, — улыбнулся он, — ты же такой загадочный. Гуань Шань вытер нос большим пальцем и вроде бы хотел что-то сказать, но потом завис. Тянь, запрокинув голову, высунул язык и закинул что-то похожее на картошку в рот. Челюсть задвигалась, кадык плавно заскользил по открытому горлу. Он проглотил, и этот звук провалился у Гуань Шаня где-то в желудке. — Ладно, — наконец, сказал Тянь, с тихим скрипом поставив телефон на стол, — не могу тебя винить, потому что я сам заказал доставку жареной курицы. — Я вижу, — хрипло ответил Гуань Шань, хлебнув колу и не почувствовав вкуса. — И ты снова без одежды. — Вообще-то я в штанах. Тянь выудил из бумажной коробочки куриную ножку и вдавил её в соус. То, как он ел, было совсем не изящно и красиво, но Гуань Шань чувствовал какое-то извращённое удовлетворение от того, что на это смотрел. — То есть... и это всё? — опомнился он. — Что — всё? — Ну, — Гуань Шань почувствовал, как взмокли ладони, и снова вытер их об штаны, — на тебе штаны и больше ничего? — Да, — ответил Тянь с ленивой улыбкой. — Не веришь? Можешь проверить сам. — Я прям щас взял и помчался. Со стороны прилавка раздался шорох, и Гуань Шань вздрогнул. Он совершенно позабыл, что был не один в магазине, воспоминание о том, как куриная ножка оттягивала щеку Тяня, пока тот жевал, до сих пор занимало все его мысли. Он оглянулся. Кассир закашлялся, встал, чтобы вытащить из ближайшего холодильника пакетик чая, пробил по кассе и вновь уселся на стул, исчезнув за стойкой. В магазине снова стало мертвецки тихо, как в криокамере. — Тогда поспеши, — услышал он голос Тяня сбоку и повернулся к экрану. Тот нажимал на какие-то кнопки холодильника. — Можешь прихватить шоколадные чипсы, и тогда я, возможно, даже оставлю тебе курицу. Один кусок. — Шоколадные чипсы? — скривился Гуань Шань. — Звучит отвратительно. — Опять выпендриваешься? — Я не выпендриваюсь. — Тогда слабо попробовать прямо сейчас? Ты всё равно в магазине. — Не хочу тратить на это время. — Значит, слабо? — поддел Тянь. Это был детский трюк, но Гуань Шань всё равно повёлся на него, как дурак. — Придурок... Он неохотно слез со стула и прошёлся мимо ряда с едой быстрого приготовления, шелестя блестящими пакетиками сушёных кальмаров и куриных лапок. Мерный гул и окружающая статичность в какой-то степени умиротворяли. Заставляли терять чувство времени. — Барбекю, сырные... — Гуань Шань разворошил аккуратный ряд чипсов в картонных банках и вчитался в названия, — с крабами, с курицей. Ничего. — Ищи внизу, — подсказал Тянь. Гуань Шань послушно сел на корточки, выуживая пачки, и наконец отыскал нужную упаковку, спрятанную между чипсами с лаймом и розовым перцем. — Мои десять юаней на твоей совести, — проворчал Гуань Шань и потащился к кассе, подцепив на ходу холодный кофе в жестяной баночке. — Ты закончил? — спросил Тянь. Гуань Шань приподнял телефон, чтобы видеть его лицо. — Ща. Заметив приближение, кассир медленно отложил журнал и поднялся. — Доброе утро...а, это вы, — он вздохнул и принялся пробивать чипсы. Гуань Шань заметил, что он бросил взгляд на экран, с которого виднелась часть лица Тяня и его голое плечо, и тут же спрятал телефон в карман. — С вас пятнадцать юаней. — Ну ладно, — дойдя до стола и усевшись на стул, он положил телефон и подкинул чипсы. Тяжеловатые. — Я купил. — Что на упаковке? Он взглянул на лицевую сторону. Оформление было сомнительным — изображение коричневых чипсов и стопки чёрного шоколада, на котором была посыпана какая-то срань, не внушало доверия. — Дерьмовые чипсы и плитка шоколада. — Не то, что я беру, но тоже сойдёт. — Если меня потом вырвет, — сказал Гуань Шань, принюхавшись к чипсам, — я приеду и лично тебя отхуярю. — А ты сможешь? — глумливо спросил Тянь и взглянул в камеру из-под ресниц. — Отхуярить меня. Гуань Шань почувствовал, как от одной только интонации его голоса потяжелело внизу живота. Взгляд скользнул по широким голым плечам и узким запястьям, и в груди у него что-то сладко сжалось. Это вышло как-то совсем против его воли. Он отложил чипсы, чувствуя, что больше не голоден. Сгорбившись на стуле, уткнулся носом в предплечье и бездумно забарабанил по столу. Он не трогал себя три дня, а теперь завёлся просто от того, что смотрел на полуголого Тяня. От этой мысли стало только хуже, и он возбудился сильнее. Блять. Нет. Сосредоточься. — Я слышу твоё сбитое дыхание, — весело произнёс Тянь. — Извращенец, у тебя что, встало на чипсы? Гуань Шань не ответил. Ему казалось, что если он сейчас откроет рот, все скрытые желания выльются наружу, как из рога изобилия. Он попытался размеренно подышать, но вместо того, чтобы успокоиться, чувствовал, что твердеет. Он не хотел этого, но в голову сами собой полезли воспоминания, как Тянь седлал его и тёрся об живот, грубо и настойчиво, как будто он был совсем дикий, и это окончательно сбило всю концентрацию. Кажется, Тянь всё-таки о чём-то догадался, потому что его голос вдруг наполнился неверием. — Постой, ты... — Да, — прервал Гуань Шань, потирая веки. Член упирался прямо в ширинку, он попробовал засунуть руку в карман и переложить его. Дрожь от прикосновения вызвала судорогу, и он рвано выдохнул ртом. — То есть нет. Я... Чёрт, забей. Давай сменим тему, — почти умоляюще пробормотал он. — Говори, — потребовал Тянь. — Что ты делаешь? Гуань Шань не хотел ничего говорить, но что-то в голосе Тяня заставило его подчиниться. — Я просто...ты сказал «отхуярить меня», и я представил кое-что. Не знаю, почему. Это не про драки, — немного пристыженно пробормотал он, продолжая упираться лбом в предплечье. — А про тебя. Как ты делаешь кое-что. Я всегда это представляю, когда... — он зажмурился, — когда дрочу на тебя. Тянь выдохнул через нос. Еле слышный скользкий звук, с которым он облизнул губы, вызвал у Гуань Шаня непреодолимое желание коснуться низа живота. Он правда мог бы. Камеры здесь не работали, кроме той, что была прибита у входа, кассир листал спортивный журнал и не обращал на него никакого внимания. Он мог сейчас спокойно раздвинуть колени, расстегнуть ремень на джинсах и просунуть руку внутрь, и ему за это ничего не будет. Мысль о том, как далеко он мог зайти сейчас, будоражила и пугала одновременно. — И что именно? — тихо спросил Тянь, так близко, как будто он говорил ему это прямо в ухо. Гуань Шань невесело усмехнулся, почесав бровь большим пальцем. — Тебе это не понравится. — И всё же. Что ты представляешь? — Ну, — он покусал губу, уставившись на белый пластик в царапинах. — Как ты дрочишь. Тянь не ответил, и Гуань Шань почувствовал, как от неловкости у него начинают потеть подмышки. Он заёрзал на стуле, с трудом удержавшись, чтобы не поправить ширинку, и глубоко вдохнул. — Почему не ты — мне? — вдруг послышалось в наушниках. — Нет, это не то, — он покачал головой, как будто Тянь мог его видеть. — Я хочу, чтобы ты трогал себя сам, без одежды. Или в моей, подумал он, и с трудом сглотнул солёную слюну. — Мм, — промычал Тянь. — Что ещё? — Как я засовываю пальцы тебе в рот. Глубоко. Чтобы ты... — он потёрся о бедро, от острого удовольствия его рот приоткрылся в немом стоне. — Чтобы ты задохнулся, — закончил он на выдохе. Гуань Шань представил, как втолкнул бы в него пальцы по самые костяшки, и его бёдра окаменели от напряжения. Он весь пропотел под олимпийкой, джинсы топорщились между ног, и он потянул толстовку ниже, чтобы это скрыть. В наушниках зашуршала ткань, послышалось тихое скольжение, а потом Тянь сдавленно выдохнул. От мысли, что он что-то с собой делает, прямо сейчас, по телефону, у Гуань Шаня мурашки поползли по спине. — Знаешь, — сказал Тянь, сглотнув, — ты ведь всё ещё в магазине. Гуань Шань широко развёл колени и посмотрел вниз. — Да, — выдохнул он нетерпеливо. — И там совсем никого нет? — Кассир, — он бросил взгляд на пустой прилавок и отвернулся, — но он занят. Тут даже камеры не работают. — Любишь дрочить в общественных местах, значит, — Тянь усмехнулся, но прозвучало как-то натянуто. — Не собираюсь я дрочить, — пробормотал Гуань Шань, слабо обхватив себя через ткань джинсов. Смазка запачкала боксёры, он был уже практически на грани. Всего пара движений, и он обкончает себе штаны. — И это всё, что ты обычно представляешь? — помедлив, спросил Тянь. — Нет. Ещё кое-что, — Гуань Шань втянул раскалённый воздух носом и задрожал всем телом. — Как я двигаюсь внутри тебя. Пульс застучал у него прямо в горле. В трубке повисло такое молчание, что его можно было потрогать руками. Гуань Шань с нажимом провёл ладонями по бёдрам и вцепился зубами в нижнюю губу так, что боль отдала в челюсть. — Можешь избить меня за это, — продолжил он, чувствуя, как от собственной наглости сносит крышу. — Но я хочу этого. Хочу завалить тебя и трахнуть. Видеть твоё лицо, когда буду входить в тебя. — Он услышал, как сбито задышали в трубку, и адреналин забурлил у него под кожей, словно жидкое пламя. — Я знаю, ты не хочешь, чтобы я хотел тебя, но я хочу. Я пиздец как хочу тебя. Он слушал чужое быстрое дыхание, пока под веками скользили отрывочные образы. Он так завёлся, что ничего даже не нужно было представлять, — он помнил всё до малейшей детали. Его бёдра, живот, узкая задница, умещающаяся в ладонях. Сильная загорелая спина, родинки на пояснице, прямо там, где начинается выемка. Он бы вылизал их, а потом взял бы Тяня прямо на его кровати, чтобы тот помнил об этом каждый раз, как ложился спать. А потом вдохнул запах мускуса, пота и ебли, и умер бы нахуй на месте. Это казалось настолько реальным, что Гуань Шань чуть не захлебнулся слюной. Он резко открыл глаза, сморгнув наваждение, и посмотрел прямо на телефон. Реальность не имела ничего общего с фантазиями. Тянь оставался неподвижен, как статичная картинка. Он смотрел куда-то вниз, брови были сосредоточенно сведены на переносице, а рот немного приоткрыт. Он глубоко дышал, взгляд был тяжёлый и странный, как будто за то время, что Гуань Шань бессвязно ему бормотал, с ним что-то произошло. — Нет. Гуань Шань замер. Это было, как удар под диафрагму — не так уж и больно, но дыхание сбило так, что начали гореть лёгкие. — Почему? — вырвалось прежде, чем он успел себя остановить. — Слушай, — Тянь устало потёр глаза, — это херовая тема. Я не хочу её сейчас обсуждать. — Он вздохнул, изображение с экрана на миг дрогнуло. — Давай всё будет как прежде. — Я не хочу как прежде. Взгляд Тяня стал острым, как сталь. — Ты ничего не понимаешь. — Так объясни, раз я такой тупой! — выпалил Гуань Шань, чувствуя, как колотится сердце. — Я объясню тебе. Потом. Спокойной ночи. Он не успел вымолвить и слова — Тянь сбросил вызов, и телефон погас. Гуань Шань опёрся локтями о столик и потёр лицо. Ладони были влажные, пот лип к щекам, и он вытер руки об штаны. Затем уставился на потухший экран, на котором были видны жирные следы его пальцев, и смотрел в черноту очень долго, пока не зарябило в глазах. На автомате стянув наушники, хлебнул кофе, приторный и немного отдающий горечью, и ничего не почувствовал. Ему было ни плохо, ни хорошо. Ему было вообще никак. Шоколадные чипсы остались нетронутыми. Лицо Хэ Тяня было зарыто в открытую тетрадь, исписанную размашистым витиеватым почерком. Казалось, он так и уснул — с рукой, свесившейся вдоль парты и зажавшей автоматический карандаш, и с учебником по истории на коленях. Одноклассники шептались и бросали на него осторожные взгляды, но ему, наверное, не было до этого никакого дела. О скандале, который поднял с утра Учительский совет, слышали все. Слухи прыгали по школе, от одного ученика к другому, расплывались пятнами по высоким стенам, просачивались сквозь приоткрытые форточки, липли к подошвам сменной обуви и к концу седьмого урока исказились настолько, что совсем потеряли первичный облик. Тянь всё это проспал, — он лежал, не подавая никаких признаков жизни, кроме мелких подергиваний пальцами, и бродил в полусне. — Хэ Тянь, — позвал его голос старосты, а потом плеча робко коснулась тёплая ладонь. — Хэ Тянь, урок скоро начнётся. — Мм. Тянь медленно сел. Отодрал исписанный лист от щеки и потёр лицо. От сна в неудобной позе заныла шея, и он с хрустом крутанул головой, медленно фокусируя взгляд. Окружение криво встало на место — дощатый пол, стены, светлое дерево парты и сжатый в кулаке карандаш. Староста всё ещё стояла у его парты, взяв себя под локти, и обеспокоенно разглядывала его лицо. — Ты в порядке? — спросила она и дёрнула рукой, как будто хотела дотронуться до его лба. — Такой бледный... — Просто приболел. Всё нормально. Тянь облизнул потресканные губы и улыбнулся. Староста закашлялась и торопливо заправила прядь за ухо. — Ладно... — она пригладила краешек учебника, зачем-то полистала его тетрадь. — Если что-то понадобится, обращайся, хорошо? — Спасибо. Тянь сглотнул, чувствуя, как пересохло горло, и наклонился к спортивной сумке за бутылкой воды. Даже это простое действие отозвалось гудением в висках. В носу свербило, глаза покалывало так, как будто на него весь день дул ветер. Похоже, он правда простудился. Не нужно было ночью играть на площадке в одной футболке. — Доброе утро, учитель! Все вскочили с мест, и он поднялся следом. В столовой было шумно, — за соседним столом о чём-то громко шептались девчонки с параллели, все глазели в телефон и тыкали на кого-то пальцами. Тянь жевал свой бутерброд и ни на кого не смотрел. Временами он ловил на себе взгляды, но не придавал им значения. Это было так же привычно, как чистка зубов перед сном. Голова запульсировала, и он отпил горячий кофе из кружки, чтобы жуткой горечью хоть как-нибудь притупить боль. Кажется, у него и правда был сладкий язык… Воспоминание о Рыжем погрузило его в ещё большее уныние. Нужно написать ему вечером. Тянь поковырял этикетку от бутерброда и смял полиэтиленовую упаковку в кулаке. — Хэ Тянь? Да вот он! — воскликнул кто-то за спиной. Тянь обернулся через плечо. К его столу подошли трое, все с руками в карманах и хмурыми лицами. На тех, что по краям, не было формы, в центре стоял смутно знакомый парень и оглядывался по сторонам. В нём Тянь с трудом узнал Вэй Чжэня, с которым в средней школе гонял мяч. Тот выглядел неплохо — побрил голову и подкачался, из-под рукава толстовки выглядывал шипастый браслет. Кашлянув, Вэй Чжэнь сел за стол и нервно скрестил руки, поёжившись, как будто ему было неуютно. — Я сам, — кивнул он тем двоим. Те отошли, но Тянь щекой чувствовал их взгляд. — Что тебе нужно? — устало спросил он. Вэй Чжэнь прокашлялся и забарабанил по столу. — Эй… Привет. Помнишь меня? Хуан Вэй Чжэнь, мы с тобой учились в одном классе. Мой младший брат, Ли Е, играл в твоей команде, помнишь? В прошлом году. — Нет. — Ладно, в общем… — он сглотнул, оглядев всю столовку, часть которой пялилась прямо на них и громко шепталась, а потом внезапно выпалил: — Ты же помнишь меня, да? Мы отлично затусили в средней школе… Тянь нахмурился. — Что ты несёшь? — Блин, да ладно, чувак! Вэй Чжэнь протянул к нему руку, чтобы потрепать по плечу, и Тянь тут же её перехватил. — Я тебе не чувак, — резко ответил он. — Говори, что нужно. Вэй Чжэнь заметно побледнел. — Ладно, ладно, в общем… — он искоса взглянул на зажатую руку. — Может, отпустишь? Я хотел тебе кое-что показать, ладно? Спасибо… Слышал, о чём все с утра болтают? Нет? Ладно, я всё равно хотел показать. Вэй Чжэнь начал шариться в карманах ветровки. Вытащив телефон, он быстро его разблокировал и положил на стол. — Вот. Посмотри. Тянь взглянул на экран. Изображение было немного зернистым, но Тянь без труда распознал очертания какой-то улицы и вход в отель. Лицо девчонки с фиолетовыми волосами, одетой в платье с ремешками, было замазано, а парень в белой куртке держал её за руку и куда-то тащил. Что-то в движениях их тел было не так, но Тянь никак не мог понять, что. — И что это? — Пролистай дальше, — сказал Вэй Чжэнь. — Видишь того, в куртке? Посмотри, вон там, это мой брат, помнишь его? Ли Е. Его ещё в Лигу взяли в прошлом году… Там есть ещё фотки. Чёрт, если бы я только мог найти эту суку… Тянь пролистал фотки. Вот они поднимаются по лестнице, рука крепко держит худое запястье и буксирует наверх. Фотка у двери, фотка через приоткрытое окно. — Вон, фиолетовая дверь, видишь? Посмотри, как она брыкается на камеру. Дальше шли снимки посерьёзнее. Лицо Ли Е было отчётливо видно, как будто кто-то хотел, чтобы все его видели. Тянь понял, что именно во всём этом было не так. Он отложил телефон и тяжело вздохнул. — Объясни. — Моего брата подставили, — уверенно сказал Вэй Чжэнь. — Девчонка всё подстроила. Ты видел? Её-то лицо замазали, а Ли Е нет! — Это ни о чём не говорит. — Тянь задумчиво пролистал назад. Действительно, было видно только брата. Даже марки машин замазаны. — Говорит! — Вэй Чжэнь хлопнул по столу и тяжело задышал. — Это Змей сделал. Припёрся к нам и начал угрожать, если мы ему не заплатим. Сказал, что утром нас ждут последствия. А сегодня Ли Е вызывают к директору, потому что кто-то слил эти фотки в сеть. — Змей? — Тянь нахмурился. — И что ты хочешь от меня? Вэй Чжэнь пристально на него посмотрел, его пальцы мелко дрожали. — Времени почти нет. Нужно разобраться с ним, и быстро, — затараторил он. — Я хочу, чтобы ты пошёл со мной. Ты знаешь Ли Е, ты общался с ним, когда он был в команде, ты знаешь, что он хороший парень. Он ничего не сделал, да чёрт, его в Лигу приняли! Мы должны пойти и заставить Змея признаться, что он всё подставил. Тянь покачал головой. — Я не буду впрягаться за твоего брата. — Почему? — настойчиво спросил Вэй Чжэнь. — Ты тоже считаешь, что он виноват? Я сказал, он ничего не сделал! Учителя уже узнали, вся школа думает, что это он. Ты представляешь, что теперь будет? — Уёбка, который распускает руки, исключат из школы, — ответил Тянь, откинувшись на стуле. — Я не прав? Лицо Вэй Чжэня исказилось от злости. — УБЛЮДОК! Всё произошло за считанные секунды — то, как он стремительно подорвался с места, снося скамейку. Как где-то в стороне разбилась тарелка, как послышались испуганные вскрики. То, как натужно скрипнул стол, когда Тянь уклонился от удара и схватил Вэй Чжэня за шею, опрокидывая на пол. Как двое сзади устремились к ним, как Тянь замахнулся для удара — и в самый последний момент остановил кулак прямо над чужой переносицей. Кружка кофе отлетела в противоположную сторону. В столовой стало настолько тихо, что по кафелю пошло отчетливое эхо звона. — Попробуете что-то сделать, — негромко произнёс Тянь в сторону, — и я к хуям проломлю ему голову. Двое у него за спиной нерешительно шагнули назад. — А теперь ты. — Тянь прижал локоть к его горлу и заглянул в глаза. — Сейчас я уберу руку, и ты встанешь и тихо уйдёшь отсюда. И я больше никогда тебя не увижу. Ты понял? — Ты… — Вэй Чжэнь тяжело задышал. — Я разберусь с тобой, когда закончу со Змеем, и… Тянь навалился сильнее, и Вэй Чжэнь захрипел. — Ты понял? — Д-да… Да, я понял, я по… Внезапно в дверях что-то загремело. Тянь вскинул голову, настороженно прислушавшись. Сквозь толпу к ним протолкнулась староста, быстро дыша, как будто неслась со всех ног. Она посмотрела прямо на Тяня, и в её карих глазах отразился ужас. — Хэ Тянь! — закричала она. — У-учитель здесь! Блядь. Тянь не успел отреагировать — разъярённая учительница математики шагала прямо к ним. Вспомнив, что всё ещё сидит на Вэй Чжэне, он встал и отряхнул штаны. Учительница смерила всех взглядом — толпа сомкнулась кольцом, и не понять, кто с кем дрался, было просто невозможно. Кружка с кофе, который Тянь пил, блестела белыми осколками на коричневой луже, стол скосился, борозды от скамеек были видны невооружённым глазом. Учительница посмотрела на лежавшего Вэй Чжэня и поджала губы: — Встать. Тот быстро подскочил на месте и вытер грязь с подбородка. — Учитель, я… — Оба, — прервала она и посмотрела прямо на Тяня, — в учительскую.