Физика против волшебства

      В купе было на удивление уютно. Мальчик предусмотрительно расположился в самой середине вагона, лицом по направлению движения поезда, ближе к окну, и задумался. Как он заметил, погода на перроне с одной стороны стены слегка отличалась от другой. Возможно, когда он перешел сквозь стену, он перенесся в другое место, возможно, даже в другую страну. Деревьев отсюда пока не было видно, жаль, ведь так он бы быстро смог определить свои догадки по кроне и расположению листвы. Вполне вероятно, что вместо стены была голограмма, либо некий телепортационный портал, либо и то и другое. Юный гений пообещал себе, что как только он вернется, обязательно проверит эту теорию. Он блаженно вздохнул и поудобнее устроился на сиденье. Как же он любил поезда. Здесь так тихо и спокойно. Карликовый пушистик мирно сопит на плече. Поездка обещает быть превосходной.       Внезапно дверь купе распахнулась, и на пороге появился высокий мальчик с растрепанными черными волосами, примерно одиннадцати лет. Он был одет в школьную форму, так же, как и Шелдон. Только, в отличие от него, одежда незнакомца была изрядно помята, верхняя пуговица рубашки отсутствовала, а рукава закатаны по локти. Мантии тоже не было. Кожа загорелая, вся в мелких ссадинах и царапинах. На лице выделялся нос — он был маленький и вздернутый, как у юной кокетливой барышни.       — Эй, приятель, тут свободно? — осведомился он, нарочито растягивая слова.       — Вообще-то, как ты мог бы заметить, одно из восьми потенциальных мест занято мной и моим питомцем, — констатировал ученый.       — Зато остальные семь никем не заняты, — послышался мягкий голос откуда-то из коридора. За спиной мальчишки показалась голова. Ее обладатель с пафосом взирал на Шелдона с высоты своего роста, он был сантиметров на десять выше своего друга. Впалые глаза серого цвета словно видели юного гения насквозь, а тонкие губы скривились в легкой усмешке. — Думаю, еще три человека точно смогут поместиться.       — Вполне логично, — удивленно согласился Шелдон, ему было приятно наконец-то услышать разумную речь, особенно после вычурно деревенских реплик Хагрида. — Если, конечно, все трое будут примерно моего телосложения и не возьмут с собой чрезмерно большой багаж.       — Об этом можешь не беспокоиться, — заверил его первый мальчик, проходя внутрь и усаживаясь напротив. — Я Стивен, — он медленно протянул руку. — Стивен Росс.       Ученый нервно покосился на протянутую ладонь и коротко ответил:       — Шелдон Ли Купер.       Стивен смущенно убрал руку и представил собеседнику своих друзей:       — Этот высокий — Марк Чендлер, а вон тот коротышка, который топчется у прохода — Рассел О'Дейли.       Шелдон вновь внимательно осмотрел Марка. Тот держался прямо и гордо, слегка улыбался. На нем тоже была школьная форма, но она была идеально выглажена и застегнута на все пуговицы. Русые волосы уложены безупречную прическу. Он сел как раз около Стивена, чуть откинувшись на спинку сиденья и закинув ногу на ногу. Гордый мальчик сразу чем-то понравился ученому, вероятно, своей способностью логически мыслить и делать разумные выводы. Что-что, а это ученый всегда подмечал.       Третий, Рассел, зашел в купе последним и дружелюбно улыбнулся. Паренек был лишь ненамного ниже Стивена. Шатен, его волосы вроде бы были уложены, но как-то небрежно. Костюм вроде бы был выглажен, но как-то не до конца. Стрелка на левой штанине отличалась от стрелки на правой, от чего Шелдон мысленно фыркнул. По мальчику сразу было видно, что он из небогатой семьи. Не то, чтобы ученого волновало финансовое состояние своих попутчиков, но несовершенства он не выносил. Мальчик носил очки в небольшой черной прямоугольной оправе. На щеках виднелись еле заметные веснушки. Глаза были большими, с длинными пушистыми ресницами, однако юный гений подозревал, что все это благодаря оптической иллюзии из-за стекол на очках.       Поезд с легким рывком тронулся с места. Вагон плавно закачался, а за окном понеслись здания, деревья и холмы.       — Ну так что, на какой факультет хочешь попасть, Шелдон? — завел разговор Стивен, вырвав его из потока противоречивых мыслей.       — Я пока еще плохо разбираюсь в структуре волшебных школ, но не думаю, что она сильно отличается от обычной, — юный гений чуть нахмурился. — Однако спешу вас предупредить, что у себя на родине я уже успел получить среднее школьное образование, закончив при этом всего пять классов. В данный момент я работаю над своим собственным, улучшенным КПП сканером. В будущем он сможет…       — Над чем? — прервал его Стивен, недовольно скривившись.       — Это связано с компьютерной томографией. Принимая во внимание твое прошлое поведение, я склонен полагать, что мое объяснение тебе ни о чем не скажет, — бросил Шелдон, слегка наклонившись вперед. Карликовый пушистик при этом обиженно засопел, чуть не слетев с плеча хозяина.       — Ты не ответил на поставленный вопрос, — подал голос Марк, не отрывая взгляда от окна.       — Что ж, я даже рад, что ты смог разгадать мой нехитрый трюк, — он улыбнулся уголком губ. — Я незаметно перевел тему разговора на свои научные работы, дабы вы не поняли, что я не имею ни малейшего понятия, о каких факультетах говорил Стивен.       — Так бы сразу и сказал! — воскликнул тот, отчего Шелдон вздрогнул. — Тебя, значит, магглы воспитывали? — Не успел ученый осведомиться, что такое «магглы», как Стивен продолжил. — У Рассела та же проблема. Значит, так. В Хогвартсе детей распределяют по факультетам. Их всего четыре: Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин.       — И в чем их различие? — спросил Шелдон, беря пушистика на руки. Тот довольно заурчал и принялся месить своими маленькими лапками ладонь мальчика. Юный гений умилился, однако пересадил существо на колени и оперативно достал из сумки антибактериальный гель.       — Как мне папа объяснял, в Гриффиндоре учатся герои. Там учится сам Гарри Поттер, — гордо сказал мальчик, будто считал это своей заслугой. — В Когтевране в основном ботаники и зубрилы, так что этот факультет считается самым «умным», — мальчик произнес это с явным скепсисом в голосе. — В Пуффендуе, наоборот, придурки. А самые «сливки общества», то есть все самые гады и сволочи «изволят обучаться на Слизерине», — последнюю фразу он проговорил нарочито растянуто, словно кого-то передразнивал.       — Но Стивен… — внезапно откликнулся Рассел, который до этого скромно сидел у двери и молча слушал их разговор, разглядывая пушистика. — В Пуффендуе учатся хорошие, верные люди. У меня мама закончила Пуффендуй…       — Ну ладно, ладно. Я же не говорю, что там прям все придурки. Большинство, — раздраженно скривился мальчик.       — Но я общался с ее друзьями, и они все хорошие и честные люди… — попробовал возразить он.       — Значит, плохо общался, раз не заметил этого. Или сам придурок, — вскипел Стивен, приподнимаясь со своего места, однако одного сурового взгляда Марка хватило, чтобы он сел обратно и насуплено произнес: — Ладно, извини. Сорвался.       — Ничего. Просто больше не говори так, — Рассел ободряюще улыбнулся и продолжил молчаливое созерцание пушистика.       — Я понял твою точку зрения, а что по этому поводу может высказать Марк? — заинтересованно осведомился Шелдон, тщательно дезинфицируя руки антибактериальным гелем, словно ничего не произошло.       Тот по-взрослому ухмыльнулся и произнес:       — Я одинаково уважаю все четыре факультета. Не думаю, что стоит выделять какой-то один. У всех свои минусы. У всех свои плюсы.       — Ага, его отец закончил Когтевран, дед — Слизерин, а дядя — Гриффиндор. Как раз Пуффендуя не хватает для коллекции, — ядовито бросил Стивен, обиженно глядя из-под растрепанной челки.       — Ты опять начинаешь? — Марк устало вздохнул, а его собеседник надулся и отвернулся к окну. На этом тема школьных факультетов была закрыта.       Через два часа Стивен забыл про обиды и непринужденно обсуждал с Расселом, какая квиддичевая команда выиграет кубок в этом году. Марк к тому времени незаметно покинул купе. Шелдон же слушал болтливую парочку с явным непониманием, что сильно его раздражало. Юный гений терпеть не мог, когда не имел возможности вставить фразу-другую и прихвастнуть своими обширными знаниями. В конце концов он не стерпел и как бы вскользь заметил:       — Вероятно, никто из вас не знает, что в Мексике и на юге США обитает кузнечиковый хомячок — ночной хищник, сильно отличающийся поведением от большинства грызунов, — убедившись, что на него обратили внимание, мальчик продолжил тоном Дроздова: — Он охотится на кузнечиков, скорпионов и змей, к яду которых у него выработан иммунитет, и даже других мышей. Для обозначения своей территории хомячок периодически встаёт на задние лапы, запрокидывает голову и издаёт протяжный писк, что очень походит на волчий вой на Луну и выглядит невероятно забавно, — Шелдон закусил нижнюю губу, стараясь сдержать улыбку, и взглянул на собеседников, ожидая восхищенных возгласов.       Ребята посмотрели на него с таким непониманием, что даже пушистик не выдержал и заинтригованно повернулся по направлению их взгляда, тихо пискнув.       — И чё это только что было? — громко поинтересовался Стивен без тени улыбки.       — Небольшая познавательная речь о природе кузнечиковых хомячков, — объяснил Шелдон. Он ожидал немного другой реакции на такую хорошую лекцию, но этим простым людям вечно необходимо вся разжевывать.       — И к чему это? Мы тут вообще-то обсуждали квиддич, — напомнил мальчик серьезно.       — О, я слышал, и потому решил перевести разговор в более интересное русло, — юный гений понял, что похвал он не дождется.       — Погоди, ты хочешь сказать, что эти твои убогие кузнечики интересней, чем квиддич?       — Нет же, нет, — серьезно сказал Шелдон, приложив руку к груди. — Я лишь хотел сделать ваш разговор более осмысленным и продуктивным. Согласитесь, за те двадцать две секунды, что длилась моя речь, вы узнали куда больше, чем за два часа бессмысленного обсуждения того, что даже вам самим не может быть известно.       Стивен вскочил и гневно ткнул юного гения пальцем в грудь, злобно нависая над ним:       — Не может быть известно?! Парень, да даже дураку ясно, что «Пушки Педдл» ничего не добились в прошлом году, значит, ничего не добьются ни в этом, ни в следующем. Да даже моя бабушка держится на метле лучше, чем они! И ты после этого смеешь утверждать, что нам ничего не известно?!       — Статистика, разумеется, хорошая вещь, однако я лишь старался обогатить ваше познание в окружающем мире фактами, что я посчитал интересными. Я ни в коем случае не претендую на роль спортивного критика и не смею утверждать, какая команда победит в квиддиче в этом году, — сдался Шелдон, вжав голову в плечи.       Как ни странно, этот ответ еще больше разозлил Стивена, и он воскликнул, получше закатывая рукава:       — Ах ты хомячковый кузнечик!       — Вообще-то, правильное название — кузнечиковый хомячок, — робко поправил его ученый, спешно пододвигаясь к выходу. Пушистик понял, что дело пахнет дракой и, спрыгнув с колен хозяина, быстро потопал поближе к окну.       — Да хоть соплохвостный упырь! — мальчик кинулся на него с кулаками.       Шелдон хорошенько получил по правой щеке, от чего потерял равновесие и рухнул на пол. Драться он не умел, да и не смог бы, если брать в расчет его хрупкую комплекцию. Он был создан для великих научных открытий, но никак не для драки. Стивен замахнулся ногой, но у юного гения внезапно сработал инстинкт самосохранения, и он что есть силы пнул нападающего по коленной чашечке. Теперь уже драчун потерял равновесие и упал на пол, что дало Шелдону время подняться и осмотреться. Рассел сидел у самого выхода, прижав колени к груди, и испуганно косился на дерущихся. Опасности он не представлял, так что будущий нобелевский лауреат выбросил его из головы и переключился на поднимающегося Стивена. Тот был в такой ярости, что даже не различающий эмоций Шелдон сдавленно пискнул и бросился вон из купе.       Остаток пути мальчик провел в багажном отделении среди сумок, чемоданов и угукающих сов, вздрагивая от каждого звука и надеясь, что здесь его никогда не найдут.