Сладкий пир, горькое зельеварение
16 августа 2013 г., 16:39
Шелдон не был до конца уверен, радоваться ему или возмущаться. С одной стороны, он терпеть не мог большого скопления людей, с другой — они ему рукоплескали. Так что юный гений просто молча сел за свой стол, стараясь расположиться подальше от других учеников. В зале было очень шумно. Все уже позабыли про нового ученика и громко разговаривали. Среди невероятного разнообразия блюд, которому мог бы позавидовать любой итальянский ресторан, ученый выбрал и наложил себе большую порцию спагетти, ведь сегодня был именно день спагетти. К бесконечному возмущению мальчика, в них не было мелко нарезанных сосисочек, которые он так любил. Но пришлось проглотить эту несъедобную бурду, дабы запастись энергией, ведь неизвестно, что ему под видом еды будут подсовывать завтра. Увлеченный своими мыслями, он не сразу заметил, как к нему подсела светловолосая девочка самого дружелюбного вида.
— Если так не нравится, зачем ты это ешь? — заинтересованно спросила она, вероятно, заметив его недовольную физиономию.
— Дабы поддерживать запас углеводов, жиров и белка в организме, — сердито ответил он, повернувшись к собеседнице. У девочки было круглое лицо со слегка выпирающими скулами, голубые глаза приветливо глядели из-под густых ресниц, нос был маленьким и чуть вздернутым, а на щеках, вероятно, из-за улыбки, образовались две небольшие ямочки. Она создавала впечатление простоватой, недалекой блондинки, так что ученый постарался побыстрее завершить разговор с новой поклонницей его невероятного ума и выпалил: — Впрочем, ты наверняка даже не знаешь, что это такое, так что прошу меня извинить.
Девочка ничуть не обиделась и заинтригованно продолжила:
— Но ты бы мог взять другое блюдо и не мучиться со спагетти, если тебе оно так не нравится.
— Конечно мог бы, так же, как Луна могла бы быть сделана из сыра, так же, как мир мог бы быть плоским и стоял бы на трех слонах, — Шелдон посмотрел на нее, как не умалишенную. — Но сегодня вечер спагетти!
— То есть, сегодня ты ешь только спагетти? — уточнила она, чуть отодвигаясь от нового знакомого.
— На ужин, да, — ответил юный гений, поворачиваясь обратно к своей тарелке, —, но на завтрак у меня была творожная запеканка, а на обед мама сварила бы чудный гороховый суп, но, увы, мне не довелось им насладиться.
— А… ясно… — девочка отвела взгляд и тут, будто что-то вспомнив, воскликнула. — А здорово ты с деканом Гриффиндора! Она с тебя даже очки не сняла за такую грубость, — она дружески ударила его по плечу, однако Шелдон ответил ей таким грозным взглядом, что она вмиг об этом пожалела.
— Но позволь… — ученый вновь повернулся к собеседнице, потирая плечо. — О какой грубости ты говоришь? Я лишь отрицал целесообразность надевания грязного головного убора себе на голову. Я приводил в пользу этого неопровержимые факты!
— Вот, я и говорю! Ты молодец, не спасовал перед ней, — она вновь улыбнулась. У Шелдона создалось впечатление, что улыбка — это ее защитная реакция на внешние раздражители. Он точно читал что-то на эту тему в одном из научных журналов. Если ему не изменяла память (а она ему не изменяла) статья по психологии находилась в пятьдесят третьем выпуске журнала «Science», на десятой странице. А девочка меж тем продолжила: — Я бы так не смогла.
— Разумеется, ты бы смогла, — мальчик фыркнул. — Твои умственные способности, хоть и существенно ниже моих, но все же позволяют тебе произносить членораздельную речь, а значит, физически, ты бы смогла произнести те же слова и выполнить те же действия, что и я.
— Я Салли, кстати, — она перевела разговор в другое русло и протянула руку, давая понять, что тема закрыта.
Шелдон, даже не думая ее пожать, представился:
— Шелдон Ли Купер. В недалеком будущем Нобелевский лауреат и великий ученый.
— С чего ты это взял? — она удивленно вскинула брови.
— Ну же, это же и так понятно, — мальчик улыбнулся. — Я ведь гений!
Вообще, Шелдон считал себя по натуре очень скромным человеком. Но сейчас на него словно что-то нашло, и он принялся рассказывать новой подружке обо всех подвигах, гениальных идеях и изобретениях, которые когда-либо приходили ему в голову. Минуты две девочка стойко пыталась принять поток неизвестной ей информации, затем заскучала. Через пять минут она начала медленно отодвигаться в другую сторону.
— Ладно, Шелдон, меня уже зовут, — Салли поднялась со скамейки и засеменила в другую часть стола. — Еще увидимся!
Странно. Ученый готов был поспорить, что не слышал, чтобы кто-либо выкрикнул ее имя. Но так даже лучше. Никто больше не отвлекает его бессмысленными разговорами.
После ужина все первокурсники каждого факультета собрались в нестройные кучки пошли за старостами. Тут юного гения кто-то окликнул. Шелдон развернулся и увидел знакомого из поезда, Рассела. Мальчик подбежал к нему, молча положил ему на плечо карликового пушистика, смущенно улыбнулся и поспешил к своему факультету. Ученый лишь удивленно воззрился на его спину, но тоже ничего не сказал.
Похоже, Чарльз Дарвин был рад вернуться к хозяину. Он ласкался и терся об шею сильнее обычного. Шелдон тоже был доволен. За тот месяц, что пушистик жил у них дома, мальчик успел к нему привязаться. В какой-то степени.
На пути в спальню Когтеврана первокурсников встретило весьма дружелюбно привидение. Молодая призрачная дама в не менее призрачном платье помахала ученикам серо-голубой прозрачной рукой и скрылась за одной из стен. Со всех сторон слышался веселый гомон портретов, но Шелдон не обращал на них никакого внимания. Судя по его биологическим часам, было уже полдесятого ночи. Ученый никогда не ложился спать позже девяти, так что всю дорогу до спальни он проделал в полусонном состоянии и не обратил внимания ни на портреты, ни на призраков, ни тем более на какого-то наглого полтергейста, который внезапно выскочил из-за угла и стащил у одного из старшеклассников значок старосты.
По прибытии, пропустив пылкую речь их гида мимо ушей, мальчик поплелся в ванную, быстро принял душ и завалился спать. От его гениального мозга не было абсолютно никакого толку после девяти вечера. Ученый моментально уснул и не заметил, как пушистый Чарльз Дарвин спрыгнул с тумбочки на постель и деловито потопал к его голове.
Шелдон все еще не знал, чем питаются карликовые пушистики, иначе никогда не позволил бы своему любимцу даже находиться с ним в одной комнате, пока он спит.
* * *
Первым уроком было Зельеварение с Пуффендуем. Кабинет находился в подземельях, из-за чего там было несколько прохладно. Ученики взволнованно переговаривались, но, когда в класс вошел профессор Снейп, тут же замолкли. И было из-за чего. Снейп ворвался в класс, словно маленький черный торнадо со словами: «На моем уроке не будет дурацких заклинаний и глупых размахиваний палочками». Суровый худой профессор в своей черной мантии сильно смахивал на летучую мышь, а сальные волосы до плеч и крючковатый нос рождали навязчивые ассоциации с коршуном. Ученики, наслышанные о злобном профессоре от старшеклассников, испуганно вжались в стулья. Учитель начал урок со вступления, точнее, с пафосной речи. Шелдон внимательно вслушивался в каждое слово профессора, а на фразе: «Я научу вас, как заваривать славу и даже как закупорить смерть…» — неожиданно даже для себя ухмыльнулся. После речи Снейп задал прочитать первый параграф в учебнике и сделать краткий конспект. Ученики послушно заскрипели перьями. Профессор тоже взял перо и принялся старательно выводить что-то на листке бумаги. Класс погрузился в тишину. Но не прошло и десяти минут, как Шелдон поднял руку. — Да, мистер Купер, я вас слушаю, — тоном, скорее располагающим помолчать, осведомился учитель. — Мне необходимо опорожнить мочевой пузырь, — без тени страха сказал ученый. — Вы уже прочитали параграф? — холодно спросил профессор. — Прочитал и сделал краткий конспект. Вот, — Шелдон гордо протянул учителю исписанный пергамент. Снейп, даже не став читать, сжег его моментальным заклинанием. Остатки конспекта мирно тлели в руках ошалевшего ученика. Остальные, увидев это, еще ниже склонились над партами, моля бога, чтобы их не заметили. — Ой, какая жалость. Видимо, вам придется писать все заново, — с ложным сочувствием произнес Снейп и вернулся к своему листочку. Мальчик хотел что-то возразить, но профессор посмотрел на него так строго, что юный гений замолчал и, подобно остальным, уткнулся носом в учебник, обиженный на такую вопиющую несправедливость. Через несколько минут ученый вновь подал голос, на этот раз не так решительно: — Я переписал конспект. Теперь позвольте мне выйти. — Покажите, — сладко молвил Снейп. Шелдон неуверенно протянул ему лист пергамента, каждую секунду готовясь убрать его от сжигающего заклинания. Профессор саркастически хмыкнул и произнес: — Так уж и быть. Выйдите, мистер Купер. Шелдон рванул с места и покинул класс со скоростью реактивной метлы.
