Совиный переполох
22 июля 2014 г., 14:36
На обратном пути до ушей мальчика донесся жуткий драконий рев, от которого заложило уши. Шелдон чуть было не развернулся обратно, но ангел на правом плече что было силы дернул его за волосы, и гений передумал. Как только он вернется обратно в Хогвартс, нужно будет срочно проверить психику. Галлюцинации могли служить симптомом для многих серьезных психических и не только заболеваний. Кто знает, что он подхватил в этом лесу?
Выйдя обратно на драконью полянку, мальчик встал как вкопанный и раскрыл рот от удивления. Правда, в воздухе витал такой сильный запах гари и дыма, что рот пришлось немедленно закрыть.
Как оказалось, пока его не было, дракон проснулся и обнаружил пропажу яйца. И ему это очень не понравилось. «Дружелюбный» валлийский зеленый метался по клетке, насколько это позволяли его размеры, и изрыгал пламя в разные стороны. Вокруг сновали охранники, поливали дракона водой, кричали какие-то заклинания, матерились, в общем, делали все, чтобы успокоить разбушевавшуюся рептилию.
Одна особо сильная струя пламени едва не коснулась ног ученого, и тот инстинктивно сделал пару шагов назад. Он всегда говорил маме, что смерть, достойная его — это умереть от лап дракона или щупалец кракена. Кракена, потому что последним, что он услышит в таком случае, будет: «Выпускайте кракена», а это очень крутая фраза. Разумеется, говоря такое, мальчик делал ставку на отсутствие в природе и того и другого.
Сейчас умирать не хотелось совершенно. Друзей видно не было, поэтому когтевранец, недолго думая, развернулся обратно и, игнорируя щипавшегося ангела на плече, припустил в кусты. Но не успел он сделать и пары шагов, как появившаяся откуда не возьмись жилистая мужская рука схватила его за левое плечо и потащила обратно.
Сердце отплясывало бешеный танец, ноги не слушались, на глаза накатывались слезы. Неужели так все и закончится?
Его отвели от клетки и проводили в палатку к какому-то очень важному на вид пожилому стражнику. Тот посмотрел на него, недовольно цокнул языком и достал из ящика стола письменные принадлежности.
— Назови свое имя, факультет и курс, — устало произнес стражник, макая перо в чернильницу.
— Стивен Росс, Гриффиндор, первый курс, — послушно соврал Шелдон. Левый глаз предательски задрожал. У него всегда дергался левый глаз, когда он пытался лгать. Мужчина еще раз взглянул на него и недоверчиво сощурился. Мальчик тут же понял свою ошибку: факультетский значок, он, может, и оставил в спальне, но синий цвет нашивки на мантии выдавал его с головой. — То есть, я имел в виду, Когтевран, да, Когтевран. Стивен Росс, первый курс, Когтевран, — глаз задрожал еще сильнее, словно насмехаясь над своим владельцем. Гений приложил все силы, чтобы заставить себя успокоиться.
— Значит так, Стивен, — мужчина отложил перо и пергамент и начал будничным тоном, — ты знаешь, что в Запретный лес ученикам ходить нельзя, так?
— Так, — осторожно произнес когтевранец. Он действительно это знал, поэтому глаз тут же перестал дергаться.
— Видимо, плохо знаешь, — стражник устало вздохнул. — Я бы мог прочитать тебе лекцию, но у меня сейчас совсем нет времени. Тебя отведут к профессору Дамблдору, и пусть уже он разбирается. Просто пообещай лично мне, что ты больше не будешь так делать. Обещаешь?
— Обещаю, — совершенно искренне ответил он. В этот лес он больше не сунется даже за тысячу Нобелевских премий. Даже за доказательство существования бозона Хиггса!
— Вот и молодец, — главный стражник похлопал его по плечу. Шелдон услышал писк раздавленного чертика. Ему определенно нужно осмотреться у мадам Помфри, и как можно скорее. — А теперь иди.
Высокий мускулистый человек в кожаном костюме, которого Шелдон тут же про себя обозвал австралопитеком, крепко взял его за левое плечо. Снова послышался писк. Бедный чертик, вечно ему достается. Шелдон поймал себя на мысли, что все чаще думает об этих двух как о реально существующих созданиях. Такого нельзя было допускать, однако, когда его охранник отвернулся, Шелдон незаметно хлопнул рукой по правому плечу, чтобы и ангелочку жизнь медом не казалась.
Ученый готов был поклясться, что, когда его вели по дорожке к Хогвартсу, один из кустов неотступно следовал за ними. Хотя, это скорее всего была просто игра света и разбушевавшегося воображения.
— Вы сильно разочаровали меня, мистер Купер, — с упреком произнес профессор Флитвик. — Такой хороший, способный ученик, и такое натворили!
Они находились в кабинете директора. С последнего раза здесь ничего не изменилось, разве только сам Дамблдор стал гораздо мрачнее и задумчивее. Он сидел за своим столом, сплетя пальцы рук и, казалось, совершенно не участвовал в беседе.
— Зачем вы туда пошли? — продолжал нотацию учитель. — Вы ведь знаете правила! В Запретный лес ходить запрещено! Тем более одному! Вы сейчас живы только благодаря чуду!
— Никто не говорил вам, что я был один, — спокойно парировал Шелдон, скрестив руки на груди. — Я ходил туда вместе со своими друзьями: Салли и Расселом, — профессора переглянулись, Флитвик начал что-то быстро записывать на листе пергамента, а мальчик продолжил. — И меня интересует совсем другой вопрос — почему вы содержите школу прямо рядом с лесом, полным чудовищ?
— Потому что у большинства учеников достаточно мозговых клеток, чтобы понять, что в этот лес ходить нельзя, — резко произнес профессор Снейп, вынырнув из-за дверного проема. — Еще вопросы?
Шелдон сразу понял, что его оскорбили. Его, величайшего гения, будущего нобелевского лауреата, оскорбили! Что дальше? Его отправят чистить клетки от драконьего помета?
— Что-то случилось, Северус? — обеспокоенно осведомился профессор Дамблдор, приподнимаясь со своего кресла.
— Люди Деллорана ожидают вас с профессором Флитвиком у клеток с драконами, — лаконично отрапортовал зельевар, подходя ближе к директорскому столу.
— Что ж, видимо, это срочно, — задумчиво пробормотал директор, поднимаясь со стула. — К сожалению, мистер Купер, нам нужно идти. Северус, назначишь ему наказание. И пожалуйста, будь полояльнее, мальчику всего одиннадцать лет.
— Разумеется, профессор, — процедил сквозь зубы Снейп, поглядывая на ученика сверху вниз. Когда профессора удалились, он задвинул директорское кресло и не терпящим возражений тоном произнес, — я вычитаю сто баллов с Когтеврана. Завтра же в девять часов утра отправляйтесь в совятню, и не смейте заявляться ко мне, пока не вычистите ее до блеска. Надеюсь, извилин в вашем мозгу хватило на то, чтобы это понять, мистер Купер?
— Но у меня орнитофобия, профессор, — попытался протестовать Шелдон. — Я не могу работать с совами.
— Мне это прекрасно известно, — ухмыльнулся Снейп.
— Орнитофобия — это боязнь птиц, — тихо добавил ученый, надеясь, что зельевар просто не понимает значения этого слова.
— Мне это прекрасно известно, — повторил профессор с гнусной ухмылкой.
У Шелдона под ложечкой что-то екнуло. Похоже, учителю это действительно было прекрасно известно.
На следующий же день юный гений стоял у входа в совятню и проклинал свое невезение. Даже то, что он вчера сдал своих друзей, не помогло. Профессора вызвали обоих по каминной сети прямо в кабинет директора. Ребята были в пижамах, заспанные, взлохмаченные и, разумеется, делали вид, что даже не подозревают, о какой прогулке в Запретный лес шла речь. Все утро мальчик искал Салли и Рассела по замку, но так и не нашел. Наверняка они прячутся от него за какой-нибудь горгульей на внешнем дворе, только чтобы перед ним не оправдываться. В любом случае, времени на поиски уже не было. Было ровно девять, а гений все никак не мог заставить себя хотя бы прикоснуться к дверной ручке. От осознания того, что в этой адской башне таятся сотни ужасных пернатых, зубы начинали выстукивать ритм «Танца с саблями» Хачатуряна.
Шелдон постарался успокоиться и вспомнить, что по этому поводу советовал на своем последнем семинаре знаменитый американский психолог О.Лигафрен: «Лучший способ побороть свои страхи, это встретиться с ними лицом к лицу». Отлично, так он и сделает.
В совятне было темно, прохладно и пахло курятником. Совы мирно сидели на своих местах и периодически угукали, вероятно, спали. На полу, словно комья грязного снега, валялись перья, пух и белые пятна, которые и предстояло вычистить Шелдону. Мальчику жутко хотелось все бросить и убежать, но в таком случае страх с ним так и останется. Собрав в кулак всю оставшуюся волю, он принял устойчивую позу и закричал во все горло:
— Эй вы, птицы отряда совообразные, я вас не боюсь! Слышите? Я — величайший ученый в истории, и это вы должны меня бояться, а не я вас!
Его крик отразился от стен и вернулся обратно, став еще громче. В придачу сотни разбуженных сов встрепенулись, взлетели со своих мест и направились к мальчику, чтобы узнать, что происходит. Шелдон сдавленно пискнул.
— То есть как не смогли? — переспросил профессор Снейп, оторвавшись от какого-то документа.
— Я понимаю, что не выполнил ваше задание и заслуживаю наказания, но я просто не мог этого сделать. Я говорил вам, что у меня орнитофобия, — произнес ученый таким тоном, словно виноват во всем был именно зельевар.
— Это и было вашим наказанием, мистер Купер, — раздраженно произнес учитель. — Хорошо. Раз уж вы самый бездарный ученик за всю историю существования Хогвартса, так уж и быть, я изменю наказание, — он продолжил притворно сладким голосом, — сейчас же идите на седьмой этаж и почистите клетку с птицами. Пользоваться магией запрещено. И чтобы через полчаса работа была закончена. Вам, надеюсь, ясно? — громко закончил он.
— Самый бездарный ученик за всю историю Хогвартса? — возмутился мальчик, и только потом до него дошли последние слова. — Опять птицы? Профессор, вы, видимо, все-таки не поняли, что такое орнитофобия. Позвольте я объясню. Этот термин впервые использовал в 1952 году английский психолог Лью…
— Я уже объяснял вам, что прекрасное осведомлен о том, что это, — рявкнул Снейп. — И я не нуждаюсь в ваших глупых лекциях. Я вам сказал идти чистить клетку на седьмом этаже, так почему вы все еще здесь?
— Так уж и быть, я пойду, но вы будете виноваты, если я вернусь с не сделанной работой, — задрал нос мальчик и выскочил из кабинета прежде, чем профессор успел открыть рот.
