Сердце камня

Фараонов Фёдор Николаевич жил в просторной трёхкомнатной квартире возле кинотеатра «Знамя». Маринину открыла молодая женщина с короткой стрижкой и идеальным макияжем на миловидном лице. Почти сразу в прохладном коридоре, не загромождённом мебелью, появился Фёдор Николаевич. Это был немолодой усатый мужчина с седеющими, некогда чёрными волосами. — А вот и мой супруг, — улыбнулась Фараонова и направилась в спальню, доставая из кармана облегающих джинс пилочку для маникюра. — Добрый день. Чем обязан? — с прищуром взглянув на протянутое Игорем удостоверение, поинтересовался мужчина. — Здравствуйте. Я пришёл поговорить насчёт вашего сына. — То дело давно закрыто. Мой сын убит, — процедил сквозь зубы Фёдор, становясь ещё мрачнее. — Я в курсе. Но дело приняло новый оборот. Возможно, оно будет пересмотрено. Это зависит от многих мелких деталей, которые могут показаться незначительными, но помочь следствию… — Уж не хотите ли вы сказать, что мой сын ни в чём не виноват? Что его казнили, потому что в вашей шарашкиной конторе работают одни идиоты? — вдруг закричал хозяин квартиры так, что в гостиной, казалось, задрожали хрустальные бокалы в серванте. — Нет. Я сейчас не могу вам дать никакой конкретной информации. Но мы не исключаем, что в том деле могли быть ошибки, — Маринину было неприятно всё это говорить, но деваться было некуда. В эти мгновения он проклинал Градова. — Знаете что? Идите к чёрту! Я ничего не буду вам говорить! Мой сын не убийца, я сразу это сказал! Но вы уничтожили его, сволочи! Убирайтесь отсюда! — заорал Фараонов ещё громче и страшнее, бледнея на глазах. Его руки сильно дрожали, глаза налились кровью. — Я ухожу. Извините за вторжение, — негромко ответил следователь и вышел из квартиры. Уже сидя в машине, Маринин чисто интуитивно понял, что ему следует сейчас делать. Пока нет никакой новой информации, способной сдвинуть хоть одно из дел с мёртвой точки, Игорь направился в сторону заброшенного здания туберкулёзного диспансера. Он вспомнил о нём, когда ехал к Фараоновым. Диспансер стоял всеми забытым уже более шести лет и находился в пяти минутах езды от дома Фёдора Николаевича. Старые осины сковали старое синее здание в кольцо. Краска на стенах и черепица облезли и потрескались. Тёмно-коричневые деревянные рамы придавали диспансеру тоскливую мрачность, особенно вкупе с разбитыми и треснувшими оконными стёклами. «Все самоубийцы кончали с собой примерно в таких зданиях. Что их могло завлечь в богом забытые места?» — прокручивая снова и снова этот вопрос в голове, Маринин вошёл в диспансер. Деревянные половицы скрипели под ногами. Пахло сыростью и затхлостью. Игорь поднялся по полуразрушенной лестнице на второй этаж. В некогда больничном коридоре валялись фантики, пустые бутылки, куски битого стекла. Жутковато. Атмосферно. Игорю начинало казаться, что время остановилось. Он прошёл к окну и коснулся ладонью пока ещё целого оконного стекла. В это мгновение позади раздался тихий шорох. Маринин резко обернулся и увидел лишь едва заметное движение чего-то голубоватого за широкой колонной. Кто-то легко сбежал на первый этаж. Маринин понёсся следом. Но странный преследовать словно сквозь землю провалился. Игорь не обнаружил его ни возле диспансера, ни на первом этаже. Либо этот загадочный человек бегал невероятно быстро, либо где-то в здании была лазейка. Но Маринин её так и не нашёл, изучив каждый метр помещения. Через час ему начало казаться, что он столкнулся с чем-то паранормальным. Слишком лёгкие были шаги. Нервно рассмеявшись, Игорь вышел из диспансера и направился в сторону машины, не оглядываясь. Когда он приехал в прокуратуру, неприятный осадок рассеялся. И он уже сомневался, что ему не померещилось всё это. Жар и температура давали о себе знать. Ничего удивительного. Усевшись за свой рабочий стол, Маринин сделал глоток обжигающе горячего чая из гранёного стакана. Курочкина ещё не было. Игорь поднял трубку и набрал номер оперативника Каримова: — Лёша, привет. Найди мне новый адрес Лилии Егоровны Карской. Это бывшая жена Фараонова. Спасибо. Стоило следователю положить трубку, как раздался звонок. — Следователь Маринин. Слушаю. — Добрый день, — раздался вежливый голос Щепкина, — Игорь Владимирович, произошло небольшое ЧП. — Здравствуйте. Что случилось? — Сегодня наш учитель географии, Валентина Олеговна, рассказала мне, что одна ученица 10 «А» класса сообщила, что знает, кто… убил Журавлёвых. — Интересные новости, — присвистнул Маринин, — я скоро буду. Назовите мне адрес и имя этой ученицы, пожалуйста. — Конечно. Лесная улица, дом 10. Рыбакова Анастасия Герасимовна. Живёт с матерью. — Благодарю за информацию. Положив трубку, Маринин достал из верхнего ящика стола аспирин. Закинув пару таблеток в рот, запил горячим чаем и поехал в Сумраки. Дом Рыбаковых находился почти у самого леса. Красный кирпич, запущенный сад, ржавые тазы в перевёрнутом виде на заборе — хозяева явно не отличались особенной чистоплотностью. Игорь трижды постучал в деревянную дверь и остался ждать. Через несколько мгновений щёлкнул замок. В дверном проёме показалось бледное лицо женщины лет сорока. Её рыжевато-русые волосы спадали небрежными прядями на плечи. — Вам кого? — хрипло спросила она и тут же кашлянула в кулак. — Я бы хотел поговорить с вашей дочерью, — Маринин показал удостоверение, — это касается убийства Журавлёвых. — А… Проходите, но чем она может быть полезна? Они в разных классах учились и не общались, — растерянно произнесла женщина и широко отворила дверь. Плотнее кутаясь в старую серую шаль, она прошла по блекло освещённому коридору в большую комнату, где был включён телевизор. Маринин плотно закрыл входную дверь и последовал за хозяйкой. — Извините, как вас зовут? — натянуто улыбнулся следователь. — Светлана, — пройдя через гостиную к двери в смежную комнату, Рыбакова постучала в дверь, — Настя, выйди. Тут к тебе пришли. — Кто? — тут же отворив дверь, поинтересовалась худощавая девочка-подросток с жиденькой русой косичкой на голове. Завидев незнакомого мужчину, она тут же в волнении посмотрела на мать. — Меня зовут Игорь. Я следователь, расследую убийство Журавлёвых. Мне бы хотелось поговорить с тобой, Анастасия. Наедине, если твоя матушка не будет возражать, — Маринин перевёл взгляд на растерянную мать, — не переживайте, это стандартная процедура. — Ладно. Чайник пока поставлю, — обняв себя за плечи, Рыбакова-старшая быстро вышла из комнаты. — Настя, ты хорошо знала Журавлёвых? — Просто знала, как их зовут, где они живут. Мы не дружили, — опустившись на край дивана, напряжённо ответила девочка. — Сегодня ты сказала учительнице географии, что знаешь, кто убийца. Это правда? — тихо спросил Игорь, присаживаясь на стул. — Нет, я просто неудачно пошутила, — бойко отозвалась Анастасия, но взгляд выдал её с потрохами, а щёки тут же заалели. — Ты же понимаешь, что на свободе находится очень опасный человек? Он может натворить неописуемых бед. Пострадают невинные люди. Настя нервно провела ладонями по дивану по обе стороны от себя. Взгляд заметался. Закусив угол губ, она недолго подумала, после чего выпалила: — Идите на улицу. Я скоро выйду. Не хочу, чтобы мать слышала. С этими словами она вскочила с дивана и скрылась в своей комнате. Маринин двинулся в сторону выхода. Из кухни выглянула поражённая Светлана: — Вы уже уходите? — Да. Спасибо. — А как же чай? — В другой раз, — улыбнувшись, следователь вышел на улицу. Он медленно брёл в сторону зарослей, за которыми оставил свою машину. Через пару минут появилась Анастасия. Несмотря на холодную погоду и пронизывающий ветер, на ней был тонкий чёрный плащ огромного размера, явно снятый с чужого плеча и накинутый на домашнее платье. На ногах резиновые сапоги. — Ладно, я скажу, что я думаю. Но вы не должны никому рассказать об этом. Это моя личная тайна, ясно? — остановившись напротив следователя, строго спросила Настя. — Личные тайны я заберу с собой в могилу, — совершенно серьёзно ответил Маринин. — Меня изнасиловали этим летом, — отведя синий взгляд в сторону, с ухмылкой произнесла Рыбакова, — есть здесь у нас мразь одна. Сегодня наши обсуждали на перемене маньяка. Я брякнула, что знаю, кто это. Конечно, я не знаю наверняка. Но мне хочется думать, что это он. Чтоб его посадили. — Кто этот человек? — помолчав, хрипло спросил Игорь. — Шакуров. В сером доме живёт при выезде из деревни. — Почему ты никому не сообщила тогда о том, что произошло? — Он мне сказал, что если буду болтать — убьёт. Мне жить хочется, — резко отозвалась Рыбакова и вскинув голову, пристально всмотрелась в серые глаза следователя, — вы же не расскажете ему, что это я… — Не беспокойся, я ничего ему не расскажу. Спасибо за откровенность. Иди домой. Девочка выдохнула свободнее. Слегка улыбнувшись Маринину на прощание, двинулась в сторону дома.

***

Когда Игорь вошёл в квартиру, до него донёсся звук включённого телевизора. Из гостиной выскочил Чаппи, радостно виляя хвостом. А после показался Рихбер. — Какие люди! — радостно протянул Маринин, глупо улыбаясь. — Решил прилететь из Таллина на день раньше, — кивнув, довольно отозвался Михаил и крепко обнял следователя, прижимая к себе. От антиквара пахло дорогим импортным одеколоном. Странно, но от тепла его тела следователь ощутил облегчение головной боли и властно огладил его спину. Губы коснулись губ. Истинное, чистейшее счастье. Ради этого стоит вырываться живым из любого дерьма. — Я тут вкусностей привёз, — касаясь губами заросшей щеки Игоря, молвил Миша, — как насчёт ужина? — Было бы здорово, — шмыгнув носом, счастливо ответил Маринин. — И лекарств тебе привёз. Ты же не лечишься толком, я знаю. Ловишь преступников и днём, и ночью, — смачно поцеловал любимого уже в губы, Рихбер вжал его спиной в дверь ванной. Оба посмотрели налево. Дверь в кухню была открыта. На кухонном столе лежали апельсины, бананы, виноград, несколько банок икры, паштетов, эстонская ветчина, рыбная нарезка в упаковке, два вида сыра, бекон, торт, шампанское. — Выглядит аппетитно! Иду мыть руки, — улыбнулся Игорь. — Не аппетитнее тебя, — лукаво отозвался Михаил, хищно блеснув льдистыми глазами.