Сердце камня

— Вот обещанное варенье, — радостно произнёс Курочкин, протягивая Маринину стеклянную баночку. Находящая внутри оранжево-алая сладость вызывала аппетит. — Спасибо, — невольно заулыбался Игорь и принял презент. Полюбовавшись им, убрал в карман своего короткого серого пальто, — выглядит потрясающе. Расскажи, что удалось нарыть в Сумраках? — Вы знаете, я становлюсь параноиком. Мне всё время кажется, что маньяк тот или этот… Но какова вероятность того, что злодей живёт там же? Она ведь ничтожно мала… — Именно, Антон. Наш маньяк не живёт в Сумраках. Но с этим местом его связывают какие-то ниточки. Я не могу быть в этом уверен, но моя интуиция подсказывает, что так оно и есть. Они стояли перед зданием прокуратуры. Было пасмурно. Небо затягивал тёмно-серый бархат туч, обещая снег. Воздух, такой прозрачный и морозный, «кусал» за уши и те быстро краснели. Через дорогу стоял подросток в голубой куртке и старой меховой шапке-ушанке. Задирая голову к небу, он фотографировал окна жилого дома и явно был увлечён этим занятием. Прохожие быстро сновали туда-сюда. — Сегодня у меня будет к тебе более конкретное задание, — тише заговорил Игорь, — Антон, тебе нужно проследить за гражданином Шакуровым. Он живёт при выезде из Сумраков. Серый дом. Найдёшь? — Конечно. А кто это такой? — Насильник и мерзавец. Но я думаю, что он не связан с нашим расследованием. Тем не менее, проследить за ним стоит. И, вообще, у меня есть огромное желание засадить его. Уверен, на подобного субъекта нарыть что-нибудь будет несложно. Разбой, грабёж, что угодно, только не изнасилование. Ладно? — Да, конечно, я займусь этим, — закивал Антон, — тогда я поехал? — Удачи тебе, — они пожали друг другу руки. Поскольку до встречи с Курочкиным Маринин успел заскочить в прокуратуру и поговорить с Каримовым, тот предоставил новый адрес матери некогда казнённого Фараонова. Карская жила в обычном пятиэтажном доме на юге Москвы. Дома её не оказалось и Маринин поехал к ней на работу. Благо, ехать было не дольше десяти минут. Лилия работала врачом-терапевтом в детской поликлинике. До конца приёма оставался час, очереди к Карской не было, потому Игорь постучал в дверь и вошёл в кабинет. Матери Фараонова на вид было около сорока лет. Её миловидное круглое лицо покрывал лёгкий макияж. Было видно, что эта женщина достаточно добра и приветлива в общении. Карие глаза смотрели тепло и внимательно. Завидев следователя, показывающего удостоверение, она не изменилась в лице: — Добрый день. Я слушаю вас. Что-то случилось? — Здравствуйте. Я бы хотел поговорить о вашем сыне, — осторожно произнёс Маринин, помня, как отреагировал на эту же просьбу её бывший супруг. — О Саше? — в глазах Лилии мелькнула боль, но она всё ещё улыбалась, — присядьте, пожалуйста. Я… могу узнать, почему ваше ведомство вдруг заинтересовалось им? — Понимаете, в деле были обнаружены ошибки. Его подняли снова. И теперь им занимаюсь я. — Это хорошие новости, — с облегчением произнесла терапевт, — я бы не хотела, чтобы на моём сыне было клеймо насильника и убийцы. Если вы установите, что он ни в чём не виноват — я буду каждый день молить Бога о вас. — Расскажите мне о вашей семье. Всё, что посчитаете нужным мне рассказать, — мягко попросил Маринин. — Мы поженились с Фёдором, когда я ещё была студенткой. К тому времени он был разведён. Он на одиннадцать лет старше меня. У нас был красивый роман, закончившийся браком. Вскоре у нас родился Саша. Несколько следующих лет были спокойными и счастливыми. А потом начались проблемы. Фёдор изменял мне. Я не знала имён, но они звонили нам домой, а он и не пытался скрывать. На меня ему стало плевать. Я забрала сына и уехала к родителям. Он звал назад и обещал исправиться. Саша очень скучал по отцу. Я вернулась. И наша жизнь вновь стала нормальной. Незадолго до того, как сына обвинили в изнасиловании и убийстве, я узнала, что у Фёдора роман с молодой особой. Я видела их вместе, они развлекались в его автомобиле. Саша стал свидетелем нашего разговора, он обещал «врезать» этой девице. Я попыталась успокоить сына, но он просто убежал из дома. Я попросила Фёдора рассказать правду, были ли у него другие женщины все эти годы. Он ответил, что да. У него восемь лет были отношения с любовницей и она родила ему дочь. — Очень тяжело слышать подобное, — негромко заметил следователь, когда Лилия замолчала. — Тогда мне было уже всё равно. Я не любила мужа и хотела с ним развестись, просто не могла решиться на разговор. Мне было лишь слегка досадно, что он лгал. Но прошлое не изменить. Я возвращалась к нему ради сына. Хоть это и звучит банально, — Карская пожала плечами, — сейчас я люблю и любима. Это главное. — Согласен с вами. А что вам говорил Александр, когда следствие стало обвинять его? — Он просто повторял, что не виноват. Но других подозреваемых не нашлось и дело быстро закрыли. — Вы знали лично любовницу вашего супруга, Денникову? — Нет. Я видела её лишь раз, в машине с Федей. Не успела даже разглядеть. — У вас на тот момент не было подозрений, кто мог это сделать? — Я считаю, что это был маньяк, который не знал эту девушку. Ведь мы часто читаем о подобных нападениях в газетах. Зачем бы Саша стал насиловать её? А потом так зверски убивать? Он был психически здоровым человеком. — Верно, он был здоров, — задумчиво повторил Маринин. — Есть новые жертвы, да? — с волнением в голосе спросила Карская, изучая лицо мужчины. — Да, но мы не можем утверждать, есть или нет связь между этим и теми убийствами. Спасибо за беседу. Мне пора. — Удачи вам… Игорь поехал в Сумраки. Ему хотелось побывать на том месте, где были найдены тела брата и сестры. Тихо шёл снег. В сумерках, да ещё и в лесу, могло показаться многое. Маринин ощущал чей-то тяжёлый взгляд, но стоило ему обернуться, как мираж таял. Он был один. Игорю стало не по себе, когда он оказался в нужном месте. Журавлёвы встретили ужасную, страшную смерть. Но действительно ли их никто не слышал? Следователь долго бродил между заснеженных деревьев, проникаясь умиротворённым настроением векового леса. Когда стало уже невыносимо холодно и уши заалели, Маринин вышел в Сумраки. Он хотел направиться в сторону автомобиля, но какая-то странная внутренняя сила словно толкнула его в сторону дома, где проживали Журавлёвы. Игорь стучал в дверь долго, но ему так никто и не открыл. Тогда, обойдя дом, мужчина заметил, что окно в одной из комнат было неплотно прикрыто. Воровато оглядываясь, он открыл окно и пролез внутрь. Нервно облизнув губы, Маринин прикрыл за собой раму, после чего, потирая холодные ладони, прошёл глубже в комнату. Это была спальня Журавлёвых. Маринин сам не знал, что ищет, но поскольку мозг ощущал острую нехватку информации, приходилось действовать интуитивно. Игорь перебирал тетради, книги, учебники, пластинки… И в какой-то момент из одной из вещей выпала фотокарточка. Присев на корточки, Маринин взял снимок и рассмотрел его. Чёрно-белое фото было сделано около двадцати лет назад. Лицом к фотографу сидели двое молодых людей с гитарами и одна девушка. Все они смеялись и что-то кричали или пели. Справа вполоборота сидела ещё одна девушка и скупо, натянуто улыбалась. У неё был характерный нос с горбинкой, что было хорошо заметно в профиль. По другую сторону от троицы виднелась чья-то голова и размытое лицо. Размытое, потому что человек двигался во время съёмочного процесса. Черты рассмотреть было невозможно. На стене, за спинами молодых людей с гитарами, висела огромная карта СССР. Игорь сунул фотографию в карман и продолжил шмон. Больше ничего интересного или необычного найти не удалось. Следователь покинул дом тем же способом, что пролез в него. Прикрыв за собой калитку, он остался стоять на улице в ожидании хозяев. Тамара Борисовна появилась спустя двадцать минут. В правой руке она держала корзинку, из которой виднелись пачки с крупами и овощи. — Добрый день. Что-то узнали об изверге? — завидев Маринина, старушка ускорила шаг. — Здравствуйте. Пока что в процессе. Вы знаете, кто эти люди? — вынув из кармана фотографию, следователь протянул её Журавлёвой. — Нет, кажись. Не знаю их, — подумав, отозвалась она. — Вы уверены? Тамара Борисовна забрала фотографию у Игоря и поднесла как можно ближе к лицу: — Ох, сложные задачи задаёте… Старость — не радость. Знаете… Эта девушка кажется мне знакомой… Игорь заинтересованно посмотрел на Тамару Борисовну. Та развернула фотографию следователю и постучала указательным пальцем по профилю девицы, нос который был с заметной горбинкой. — Но не могу припомнить, когда и где её видела, — добавила Журавлёва. — Что ж, спасибо, — улыбнувшись, Маринин направился в ту сторону, где оставил автомобиль. Но не успел он сделать и десяти шагов, как пожилая женщина окликнула его. На лице её было заметно волнение, когда она быстро заговорила: — Вспомнила её! Это знакомая моей дочери. Она дважды приходила к нам домой, но это было очень давно, когда Галина ещё училась в университете. Примерно в семидесятом году. — Галина — мать Влада и Алёны, да? — Да. — Вы можете припомнить имя этой дамы? — Имя-имя… — старушка переложила корзинку в другую руку, задумавшись, — вроде бы, Регина. Да, Регина. Сейчас припоминаю, что она училась в Подольске на повара-кондитера. Больше ничего не могу вспомнить, они явно были не очень-то дружны с дочерью, ведь она два раза всего была-то у нас… — Что ж, спасибо. Вы мне очень помогли. До встречи.

***

Приехав домой, Маринин заварил себе чай и открыл баночку с вареньем Курочкина. Оно действительно было невероятно вкусным и нежным. Следователь от души съел несколько столовых ложек. Затем прошёл в гостиную и включил телевизор. Диктор в сером костюме рассказывал об очередном убийстве: неизвестный расстрелял машину, в которой находился региональный депутат со своим заместителем. Дикое, бурное время… Не успел Игорь опуститься в кресло, как в дверь настойчиво позвонили. Плотнее укутавшись в свой синий махровый халат, мужчина прошёл к двери и посмотрел в глазок. Это был Дивов. — О, привет! Проходи, — бодро произнёс следователь, пропуская друга в квартиру. — Привет. Не помешаю? — сдержанно улыбнулся Дивов, окинув странным взглядом Маринина. — Не помешаешь, сама вежливость! — Я узнал, что это за дом, — прижавшись спиной к уже закрытой входной двери, Фёдор протянул следователю фотографию, — как ты и просил. В общем, это усадьба семьи Ольханчик. В 1916-м году от туберкулёза скончался последний представитель рода, Югослав Ярославович Ольханчик. До пятидесятых годов в усадьбе был профилакторий, а после дом отдыха. С восемьдесят второго года усадьба заброшена. — Интересно, — рассматривая здание на фотографии, задумчиво отозвался Маринин. — Да. Ярослав Ольханчик был достаточно талантливым фотографом. В редких библиотеках даже есть наборы открыток его самых лучших работ. — Что ж, спасибо за бесценную информацию… Чаю? — Нет, — резко мотнув головой, Дивов вдруг сделал шаг вперёд и сжал плечи следователя, — ты разговаривал с Олегом? — Нет, а что такое? — поражённо спросил Маринин. — Тогда лучше я скажу всё сейчас, чем потом твой брат расскажет. Дело в том, что он злится на тебя… потому что… я сказал ему, что мне нравишься ты. Именно ты… — Фёдор сильно смутился и покраснел в щеках. — Зачем ты ему это сказал? — искренне ужаснулся следователь. — Игорь, какой же ты… — с нежностью улыбнулся Дивов и убрал руки, — я сказал ему правду. Я влюблён в тебя. Ты замечательный. Твоему Михаилу безумно повезло. — Но… как… — растерялся Игорь, тупо глядя на друга. — Обычно, — грустно хохотнув, Фёдор нащупал замок за своей спиной и открыл его, а через мгновение вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. Не успел Маринин отойти от шока, как раздался телефонный звонок. Следователь поспешно снял трубку: — Алло? — Игорь Владимирович, это Антон, — тяжело дыша, произнёс Курочкин, — тут такое дело… в общем, Шакурова убили. — Что? Когда? — Я вёл за ним наблюдение. Он поехал на заброшенную фабрику на севере Москвы. Там встретился с тремя бритоголовыми. Случилась перепалка, как я понял, из-за денег. Эти парни перерезали ему горло и ограбили. — Да уж… Стало быть, не засунуть его за решётку… Что ж, хорошо поработал, Антон. — Я могу ещё быть чем-нибудь полезен сегодня? — Я буду признателен, если ты выяснишь, сколько Регин обучались на поваров-кондитеров в Подольске в начале семидесятых. Где они сейчас, чем живут? Я ищу одну конкретную, но о ней мне ничего неизвестно, кроме имени и того, что училась на кондитера около двадцати лет назад. — Будет сделано! — с энтузиазмом отозвался помощник следователя и положил трубку. Игорь тяжело вздохнул и достал из шкафа бутылку портвейна. Откупорив пойло, сделал пару глотков. Слова Дивова всё ещё волновали в не очень-то хорошем смысле. — Надо встретиться с Олегом, всё объяснить… — пробормотал Игорь и вернул портвейн в шкаф. Собравшись с мыслями, он оделся и поехал к брату. Было уже темно, свинцовое небо висело низко, а в душе следователя нарастала тревога. Оставив машину возле заброшенных гаражей, Маринин влетел в подъезд брата. В одной из квартир на полную мощь была включена песня «Группа крови» в исполнении «Кино». По иронии судьбы именно эта музыка стала саундтреком к тому, что случилось дальше. Игорь почти сразу увидел, что дверь в квартиру Шелеста приоткрыта. Всё внутри оборвалось ещё до того, как следователь вошёл внутрь. Напротив входной двери находилась гостиная. В нёё-то Маринин и прошёл. Увиденное заставило его ахнуть и пошатнуться: на диване лежал Олег с перерезанным горлом и вспоротым животом. Крови было много: она виднелась и на жёлтых обоях, и на полу, и впитывалась в диван… Дрожащей рукой Игорь поднёс к лицу бумажку, лежащую в раскрытой левой ладони Олега. Кровью (конечно же Шелеста), было написано: «Жри, товарищ следователь».