Я созерцал кровавый поворот Пунцовых лиц, на жарко-жёлтый юг. Они стремились в тёплое, как скот, Что стадом эмигрирует от вьюг.
Как-то так. А теперь ушки. Родимые. Они располагаются над нежной шейкой. Они розовые и прозрачные. Они чувствительны. К ним можно прикасаться губами… Чёрт! Опять в авторе кричит поэт и требует гетеросексуальных нежностей. Аааа! Вернёмся к делу. Второй по значимости способ восприятия для человека — слух. Когда отказывает зрение, мы не встаём на четвереньки и не начинаем принюхиваться, а наоборот, замираем и даже перестаём дышать. Слух — достаточно точный механизм ориентации в пространстве, с его помощью можно хорошо определять направление на источник звука и приблизительное расстояние. Конечно, мы отстаём от родственников — летучих мышей и китов — в вопросах эхолокации, но кое-что вполне нам по силам. Например, музыка. Настолько сложный вид искусства, совершенно абстрактный, но поспрашивайте знакомых, многие скажут, что без музыки жить не смогут. Большую роль играет слух в любовных отношениях, и это не только: «женщина любит ушами». Мелодичный женский голос способен свести самца с ума. Тоненькие голоса детей заставляют нас умиляться и защищать их. Вспомните пищащих щеночков, так и хочется пожамкать. Человеку с акустическим типом восприятия наверняка понравится упоминание любимой музыки, или абстрактных «нот, звучащих в темноте». «Я слышал стук израненных сердец» и «и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой» — тоже про них. Есть и более тонкие способы настройки, например, аллитерация, которую автор сознательно применил в предложении о пиЩаЩих ЩеноЧках. А вы разве заметили без подсказки? Ну ладно, верю.Снег колючим шипением звонкого льда Проникает под тучи больным диссонансом. Ты же нотой летишь в полутьме декадансной Стоном низменных чувств налита.
Неплохо, да? Но эти два способа восприятия валяются на поверхности ещё со времён Люси. Собака, например, не может отличить спелый фрукт от зелёного, а Люси могла. Опять же, прямохождение предполагало более высокое расположение органов слуха относительно других животных, а, значит, и восприятие опасности через слух стало более востребованным, чем через обоняние, причём, ещё значительно раньше появления хабилисов. Но, всё-таки, ольфакторная чувствительность играет важную роль. Опытные психологи хорошо пользуются особенностью обоняния, вытаскивать на поверхность памяти глубоко застрявшие в ней воспоминания. Стоит упомянуть запах клубники, и сразу представляется солнечный июнь, деревня, появляется улыбка, и конкретные для каждого яркие образы всплывают на поверхность.Над побережьем свежий бриз В цветы черёмухи пахучей Взбивает волны. Тают тучи, Как ты, мой ветреный каприз.
Ого-го! Ну и на закуску кинестетики. Это такие чуваки, которые реагируют на действия и глаголы их обозначающие. «Я бегу», «она летела, взмахивая крыльями», «мурашки жгучего желания прошлись по её гладкой коже», «делай! Делай! Кричали они, и я стал смелым.» Что-то в этом стиле. Кстати, если кинестетик будет читать стихи, он, скорее всего заберётся на табуреточку и станет размахивать руками, акустический тип будет завывать и делать таинственные паузы, зрительный позаботится о гриме и костюме, организует яркое освещение, ольфакторный пукнет… Шутка, поясняю для страдающих деменцией. Естественно все способы воздействия на читателя/слушателя в одном стихе смешать крайне тяжело, прежде всего, тяжело соблюсти правильные пропорции. Вторая проблема — несоответствие эмоциональности языка и глубины смысла. Поймите правильно, автор любит хорошо исполненные вагинострадания, но, когда взрыв эмоциональных фраз, ярких метафор и бурной фантазии просто скрывают отсутствие интеллекта (ну, бывают одарённые тупицы, да!), рвотные позывы автору обеспечены, это как увидеть «жёлтый приора на низкий пружина с прямоточником» — шума много, но кроме раздражения ничего не вызывает.