Кровавый осколок Кэртианы или игры Леворукого.

      Оллария.       1.       …- Ричард Окделл, мы просим тебя об убежище, — человек отбросил капюшон. Перед Ричардом стоял преосвященный Оноре…       Колени предательски подгибались от удивления, но Ричард устоял на ногах. Что это? Как такое возможно?..       Последняя неделя пролетела перед его глазами вспышками холодных молний. Бал, день рождения принцессы, отъезд Рокэ и Анри из Олларии, по какому-то странному поручению, в графство Савиньяк, затем дебаты, благословение епископа Оноре, а теперь… Это! Октавианские праздники превратились в кошмар, дети отравлены, столицу захлестнула волна безумия, и… Оноре здесь, в особняке Алвы. Хорошо хоть хозяина дома нет, иначе… Об обратном думать не хотелось. Точно так же, как и думать о толпе черноленточников, что собрались у ворот и настоятельно требуют выдать «еретика». Но в отличие от мыслей, люди никуда не исчезали. Хватит ли Дику силы устоять перед подобным?       Создатель, зачем Анри уехал вместе с Вороном?! Будь друг здесь, он бы подсказал, как справиться со всем этим безумием, как разогнать толпу, как спасти преосвященного, да и вообще… Он нашел бы решение! Что же остаётся Дику? Нужно ждать. Ворота особняка не откроются перед фанатиками, Хуан ясно дал это понять. Значит нужно молча терпеть осадное напряжение и ждать, когда Килеан разгонит толпу. К нему уже послали одного гонца часа три назад, но… Он почему-то не пришел. Может, что-то случилось? Так или иначе, нужно послать второго, положение становится напряженным… Но кто отважится выйти из укреплённого особняка на съедение бушующим? Теперь-то по дереву не проскользнёшь, в миг заметят. Может, попробовать выйти самому… Они отвлекутся на Ричарда, тем временем гонец выскользнет из задней двери и побежит к коменданту. Да! Так и надо сделать, но… Не сейчас. Точно не сейчас! Пока что нужно проверить «гостей», спровадить кузена, он и так задержался, и подготовится к… К чему? Отстаивать особняк во время осады?! Придет же такое в голову. Это же кучка озлобленных фанатиков, а не воины. Однако ж стоит держать оружие наготове. Решено, если до утра они не разойдутся, Ричард поступит, как задумал.       Наль, всё это время почему-то боявшийся выходить, вдруг быстро собрался, убедив всех, и в первую очередь себя, что ему ничего не угрожает. Он даже раздобыл где-то ту самую черную ленту для маскировки. Да, Реджинальд Ларак нигде не пропадёт. Однако от этого становилось не многим легче.       К утру толпа не только не разошлась, она разрослась вдвое! Кто… Какая ищейка пронюхала, что преосвященный в доме Первого маршала, Дик не знал, но уже готов был проклясть того предателя и отступника истиной веры. Оноре со своими спутниками молился в отведённой им комнате, но… Создатель что-то не торопился на помощь.       — Они не уйдут, пока не получат то, за чем пришли, — коротко и просто бросил Хуан, проследив взгляд дора Рикардо, обречённо стоящего у окна.       — Отдавать им епископа я не собираюсь. Однако странно, что комендант Олларии до сих пор не привёл отряды, прошла целая ночь…       Хуан глянул на Окделла так, словно тот впервые сказал что-то умное, но Дик слишком устал, чтобы обижаться. Ему приснился очередной кошмар, наверное, сказалось напряжение прошлых дней. Но сейчас нужно было что-то делать… Что-то предпринимать! Хуан прав, фанатики не отступятся, даже если им придётся выламывать ворота живым тараном из собственных тел.       Над городом неумолимо поднималось солнце… Рассвет был тревожным и злым, словно и сам не хотел видеть того безумия, что охватило город.       — Хватит меланхолии! — вдруг резко ударил кулаком по стене Ричард, — Хуан, пошли человека с вестью к Килеану-ур-Ломбаху. Я выйду к толпе через калитку привратника, ты в тот же самый момент пошлёшь гонца через заднюю дверь, так он сумеет беспрепятственно выйти.       — Дор Рикардо, это опасно…- зачем кэнналиец это сказал? Не похоже на него.       — Знаю. Но нужно что-то решать, пока не вернулся монсеньор.       Колени предательски дрожали, было страшно… Страшнее, чем у Барсовых Врат, страшнее, чем в Нохе с Эстебаном, страшнее… Чем в разграбленном Надоре. Тогда всё было понятно и… Правильно. С одной стороны. Сейчас же Ричард рисковал своей жизнью ради… Весьма сомнительной цели. Да, он напишет письмо Килеану, но придёт ли тот. Нет, не так. Килеан — Человек Чести, он обязательно откликнется на призыв. Но, успеет ли он? Сколько Дик сможет удерживать разъярённую толпу, и что он им скажет? Как будет лгать? Да, с самого детства ложь и притворство — не его конёк. Но даже если он продержит черноленточников достаточно, чтобы гонец выбежал и сумел быстро уйти, а что дальше? Отряды Килеана, так или иначе, не успеют его спасти. Его разорвёт толпа… Безжалостная, не знающая сострадания. Он погибнет ни за что… Но иного выхода нет.       Сердце колотилось о рёбра, словно обезумевшая птица о прутья клетки. Все сознание кричало: «Убегай! Это не твоя война! Ты погибнешь! Останься в особняке!», но ноги упорно шли вперёд. Дик знал, если сейчас сбавить шаг, или остановится, он не дойдёт до выхода.       Тяжелые створки распахнулись, выпуская Повелителя Скал на залитую солнцем площадку. До ворот и заветной калитки оставалось совсем немного… На секунду яркий свет хлестнул лучом глаза, но оруженосец быстро пришел в себя. Всё… Пора идти. Хуан уже ждёт его, держа руку на засове.       — Гонец готов. Он выбежит, как только Вы выйдете, — слуга чуть помедлил, — Я буду здесь. Если что — стучите в дверь, я открою.       — Спасибо.       Хороший совет. И отличная возможность… Вот только Ричард ей не воспользуется. Не успеет… А может и успеет, если повезёт. И вообще, с чего это Дик собрался умирать под стенами особняка Алвы? Нет… Сегодня он точно не умрёт! Если будет нужно, он перепрыгнет трёхметровую стену, но сегодня он не умрёт!       Калитка распахнулась… Всего на несколько секунд, но Ричард успел выскочить. Толпа перед ним расступилась, оставляя небольшой пяточек света между тёмно-серой людской массой, и Диком, который впервые в жизни так отчетливо почувствовал себя волчонком на псарне. Нужно было что-то говорить… Но что? Все слова словно выпали из головы, и он понёс какую-то околесицу:       — Я — герцог Ричард Окделл, оруженосец Первого маршала Талига. Пока в особняке нет моего наставника, только я решаю, кого в него пускать. И мне не понятны причины ваших притязаний, — как, кстати вспомнилась фраза, которой когда-то бросился Анри, — Кого вы здесь ищите?       — Еретика!       — Безбожника!       — Отравителя!       — Мы ищем здесь эсператистского еретика Оноре! — из общей кричащей толпы выделился один черноленточник, высокий и тощий.       Он подхватил какой-то камень с дороги, пару раз подкинул его в воздухе, словно пытаясь запугать Дика, а потом не выдержал, сорвался и крикнул:       — Мы знаем, что он здесь! Выдайте нам его, и никто не пострадает.       — Нет! — крикнул, было, Ричард, но тут же опомнился… Нужно держаться до конца, — Епископа Оноре здесь нет! Это говорю вам я! Или вы не доверяете слову герцога?       Толпа на мгновение замешкалась, но… Лишь на мгновение.       — Нет тебе веры! — прокричал тощий и…       Брошенный камень красивой дугой взмыл в воздух. Он был достаточно велик, чтобы при сильном ударе проломить череп, но и достаточно лёгок и быстр, чтобы от него нельзя было увернуться. В подсознательном, животном страхе Ричард закрыл лицо рукой, но тех жалких секунд, пока он ещё что-то видел за собственным рукавом, хватило, чтобы заметить, как сбитый чем-то маленьким камень уязвлённо упал на дорогу, а за ним немного запоздало донеслись звуки двух выстрелов. Кажется, спасительные хлопки пробирались сквозь нависший болотной жижей гул голосов. И на секунду воцарилось молчание…       Ярый черноленточник, что и запустил камень в Дика, вдруг неуклюже бухнулся на землю, а из его виска на дорожную пыль и отделочные камни струйкой потекла кровь. Что же произошло?       — Хороший выстрел, юноша. Вы делаете большие успехи, — голос… Такой знакомый голос.       Черный и белый кони в конце улицы… Не так далеко, как раз на расстоянии пистолетного выстрела. И два человека в чёрном. Ворон и Анри! Они вернулись! Их сопровождал отряд кэнналийцев, которых Алва держал при себе и всегда брал с собой в долгие поездки. Создатель услышал молитвы…       2.       Рокэ со слипшимися от воды волосами, развалился в кресле в собственном кабинете. Он проспал в этом кресле несколько часов по возвращению, так и не дойдя до кровати, потом принял ванну, и теперь вальяжно потягивал вино. Перед ним стоял на коленях и умолял прекратить разливающееся по улицам безумие епископ Оноре. Но Алву не трогали ни праведные речи, ни коленопреклонение, ни мольбы. Он только смеялся.       День клонился к вечеру. Закат придавал алых красок волнам безумия, и тот же алый блеск остался в глазах Анри. Оруженосец не уснул… С того самого момента, когда вернувшиеся поднялись в кабинет, Габриэль не сомкнул глаз, и даже не присел. Он стоял у окна, оставив на Ричарда заботу о полноте бокала своего эра. Стоял и смотрел в закат… Казалось, из окна второго этажа он видел всю Олларию. Может, потому и был так отчаянно молчалив.       — Встаньте, епископ, — Рокэ отхлебнул ещё глоток, — Я не рыцарь… Не Милосердный и не Всеблагий, чтобы преклонять предо мной колени.       Преосвященный всё же поднялся, закусив губу. Он взывал к совести безбожника… И это не слова Дика, Рокэ сам себя так назвал. Пожалуй, именно такая характеристика подходит ему больше всего. Безбожник… Пусть он спас Ричарда, но Олларию не спасёт. Да и тот летящий камень сбил Анри… Невероятный выстрел. Кстати… Может, Анри как-то сможет повлиять на Рокэ. Нужно сказать ему… Но как?       Дик перевёл взгляд на друга. Габриэль застыл у окна безмолвной статуей, жизнь в нём выдавало только его тихое дыхание. Отвлёкшись на графа, Ричард потерял нить разговора… При чём тут морские огурцы?       — Вы сравниваете смирение с…       — С безмозглостью? — подсказал маршал, — Как по мне стези весьма похожие. Что же мешает Вам, с Вашим грузом смирения, которому позавидует сам Создатель, принимать мир таким, какой он есть? Уподобьтесь морскому огурцу, гоняйте через себя водичку, молитесь и ожидайте пришествия Создателя. Что же…       — Остановитесь, — в этой короткой фразе Дик едва узнал голос Анри.       Габриэль резко обернулся и подошел вплотную к креслу маршала. Ричард всего на секунду поймал взгляд второго оруженосца, но… Даже этого хватило, чтобы внутри всё предательски сжалось. Никогда ещё Окделл не видел друга таким… Его взгляд поистине обжигал. И все… Все присутствующие отводили глаза, кроме… Рокэ. Он единственный смог выдержать жар, которым пылал взгляд юноши.       — Вы что-то сказали, Анри? — в интонации Ворона послышалась странная враждебность… А ведь всего секунду назад он был весел.       — Да, монсеньор, — он смотрел на своего эра сверху вниз, но первым обратился почему-то не к нему, — Ваше Преосвященство, прекратите бессмысленный диспут. Не имеет смысла взывать к милости немилосердного. Вы думаете, можно убить множество людей, искалечить ещё больше жизней, и после этого заботится о невинно убиенных? Это глупо… Монсеньор, — всё это время Анри не отрывал взгляда от маршала, — Он не придет.       — О чём Вы, юноша? — Рокэ слегка запрокинул голову и выгнул бровь, всем своим видом стараясь показать, что не желает слушать бред оруженосца.       Но Габриэль этого жеста решил не замечать.       — Тот, кого Вы ждёте. Он не придёт. Всё куда хуже, чем Вы думаете, потому дальнейшее бездействие не имеет смысла. Но если Вы не хотите идти, я возьму на себя наглость забрать Ваш отряд кэнналийцев и отправится к коменданту Олларии.       — И Вы убеждены, что мои люди станут Вас слушать?       — А Вы уверены в обратном?       Долгие… Томительно долгие секунды молчания повисли над всеми. Епископ Оноре смотрел на смелого и наглого юношу, что так легко противостоял маршалу, со смесью ужаса и восхищения. Наверное, такие же чувства захлестнули бы Ричарда, не будь того странного поединка в вестибюле, да и вообще…       Внезапно маршал схватил своего оруженосца за руку и потянул на себя. Анри не устоял на ногах, но успел выставить колено и схватиться другой рукой за подлокотник, потому не упал на Алву.       — Ваша доброта доведёт Вас до Заката, юноша, — Рокэ прожигал синим взглядом алые глаза, и шептал так, чтобы никто не слышал, но… Ричард всё же понял его слова.       — Я и так уже одной ногой в Закате. Мне не страшно…       Ещё секунда… Ещё одна секунда… Рокэ закусил губу и отпустил запястье оруженосца. Габриэль едва ли не кошкой отпрыгнул от кресла, но жгучему своему взгляду не изменил.       — Что ж…- Ворон в два глотка допил вино, — Собирайтесь, Ричард.       — Куда? — выпалил тот самым наивным образом.       — Скажем так, Анри с епископом меня убедили. Нужно остановить побоище.       3.       Килеан-ур-Ломбах в своём обычном мундире мерил шагами апартаменты. На столе лежало письмо от кардинала с приказом не мешать Лиге «следить за духовным порядком в городе». Приказ о бездействии! Леворукий, что же твориться?       Луци стоял в уголочке у стола и открывал бутылку вина. Проклятая пробка никак не хотела выкручиваться, благо комендант Олларии был слишком погружен в свои мысли, и если вести себя достаточно тихо, можно рассчитывать на то, что Килеан и не вспомнит о приказе, отданном оруженосцу. А Луци-то думал, что ему повезло… Три года в оруженосцах коменданта Олларии — работка не пыльная, но почётная. Хоть какая-то польза от дражайших родственничков, договорились с кем нужно. Но теперь… Луци понял, что попал в самую гущу событий, и боялся… Безумно боялся за себя. Что теперь с ним будет? Пусть всё только начиналось, но Луци чувствовал, что кончится эта заваруха не самым лучшим образом.       Самое ужасное, что теперь от него ничего не зависит. Он вынужден ждать приказа от своего наставника, ждать… Ждать! Ждать! Ждать! Это бесит!.. А может, взять и сбежать под шумок? А потом вернуться и сказать: «Господин комендант, Вы сами отослали меня из Олларии по важному поручению. Неужели не помните? Когда я героически…». Луци наткнулся на мысль о том, что придётся выйти из безопасных апартаментов к бушующей толпе, как на невидимую преграду. Нет, уж лучше сидеть здесь и пытаться открыть эту дрянную бутылку!.. чем выйти к безумным фанатикам.       Внизу послышался какой-то шум. Луци выглянул через окно во двор и заметил знакомых коней. Два чёрных, один белый. Не добрый знак. И неприятности, которые он предвещал, не заставили себя долго ждать.       Навстречу Первому маршалу героически метнулся адъютант, но тот только жестом отстранил его.       — Чем могу служить? — Килеан резко развернулся на каблуках, застывая в дверях.       — Полагаю, что ничем…- глаза Алвы буквально пылали.       Нет, внешне он был спокон, но взгляд… И как Анри его выдерживает?       Оба оруженосца, кстати, тоже были с ним, и, судя по их встревоженным лицам, ничего хорошего эта встреча для коменданта Олларии не несла.       Алва задавал вопросы, которых Килеан боялся услышать, однако Луци их почти не слушал. Он смотрел на этого высокого человека в праздничном наряде, и не мог понять… Что Генри нашел в нём такого хорошего? Луциану он не внушал ничего, кроме страха. Злой, властный, настоящий тиран… Одним росчерком пера оставил Килеана без должности коменданта. Просто сказал: «Вы больны»! Стоп, что…? Да это же прекрасно! Теперь Луци не придётся разгребать все эти неприятности, он просто останется вместе с адъютантом при особе больного графа Килеана-ур-Ломбаха. Отлично! Хоть какой-то плюс… А ты, Анри, иди и разгребай ту груду мёртвых тел, что оставили тебе фанатики. Кто бы знал, что всё может так хорошо обернуться.       — Но я не болен! — едва ли не закричал комендант.       — Тогда Вы либо предатель, либо трус, либо просто дурак. В Вашем случае, пожалуй, всё вместе. Адъютант! У коменданта горячка. Пришлите к нему врача. Поставьте охрану у дверей и озаботьтесь, чтобы он не выходил из своих покоев. Его болезнь может быть заразна.       Когда за Рокэ Алвой закрылась дверь, злосчастная пробка, наконец, выскочила. Торопливо наливая бокал, Луци поднёс его на подносе так и стоявшему у дверей Килеану… Ещё несколько секунд «больной» комендант не осознавал поступка оруженосца, а в следующий миг… С такой силой ударил по подносу, что обречённо полетевший вниз фужер рассыпался тучей стеклянных брызг и винными осколками.       4.       Однако героическое спасение столицы от обезумевшей Лиги оказалось менее поэтичным занятием, чем Ричард мог себе представить. Они шли, Рокэ Алва, Анри де Габриэль, Ричард Окделл, полковник Ансел, полковник Морен, возглавляя отряды гарнизона Олларии, триумфальным маршем шествовали по горящим, разграбленным улицам, и не было в этом «походе» ничего героического. Они просто ловили и вешали. Ловили и вешали… Ловили и вешали! Некоторых стреляли, но это уже не так важно. Главное, что сейчас они были не героями… Они были всадниками Смерти, посланцами Леворукого!       — Не переживай так из-за этого, Ричард, — впервые за весь демарш Анри улыбнулся другу, — Если Зло прикрывается именем Создателя, нам придётся стать посланцами Повелителя Кошек, чтобы истребить… Скверну.       Он коротко рассмеялся, но глаза его были печальны. Дик тоже постарался выдавить из себя улыбку… Не получилось.       Вскоре гарнизон разделился на три части. Ансел и Морен повели людей, что на эту ночь стали своими, двумя другими путями. Алва с отрядом верных кэнналийцев и оставшимися от гарнизона солдатами двинулся дальше к Глухой площади и церкви Святого Хьюберта.       Кто-то пронзительно закричал. Под копыта Моро бросилась женщина, и Рокэ только чтобы толстуха не голосила, отдал ей свой плащ. Схватили воров, несущих откуда-то тяжелую резную кровать, а после… Начался настоящий ад. По «просьбе» какого-то горожанина, чью дочь обесчестили сегодня ночью, Ворон приказал прислать докторов и осмотреть всех схваченных черноленточников на наличие недавней связи. Это была… Наипротивнейшая процедура. И она никак не хотела завершаться.       Дик чувствовал, как его начинает тошнить. Украдкой он взглянул на Анри… Друг окаменел в седле, он смотрел на живых, что скоро станут трупами, и на трупы, что минуту назад были живыми, и словно ничего не видел. В его глазах мелькало рыжими лоскутками пламя горящих деревьев и домов, но сам Габриэль словно умер. Кажется, ему тоже не по себе.       Вдруг в отдалении, за углом, что ведёт к Золотой улице, послышался какой-то странный шум. Не один Дик его слышал, потому что Анри тоже повернул голову в ту сторону.       — Монсеньор…- тихо начал второй оруженосец, но герцог перебил его:       — Возьмите десять человек и проверьте, что там.       — Как прикажете.       Как ни странно, Габриэль взял с собой десяток кэнналийцев, хотя Ричард предпочёл бы солдат столичного гарнизона. Никого не спрашивая, герцог Окделл тоже отправился с другом. Всё что угодно, лишь бы не видеть больше всей этой мерзости…       Сона поравнялась с Персом, и Дик ждал какой-нибудь утешающей фразы от Анри, но той не последовало. Что-то не так… Что-то с ним происходит. Может, дело в поездке? Что-то случилось в графстве, или же… Нет, когда они только приехали, Анри был совершенно обычным, как всегда. Изменился он только, когда узнал, что происходит в столице. У Дика сложилось ощущение, что Габриэля что-то тяготит, но вот… Что? Так или иначе, расспрашивать его сейчас — не самая лучшая идея. Можно нарваться на грубость. По крайней мере, Окделл предполагал, что друг на неё способен.       Золотая улица была на удивление пуста и безлюдна. Хотя, что здесь делать? Всё что можно было вынести отсюда, бандиты вынесли в первую очередь. Сам того не заметив, Ричард бросился к дому мастера Бартоломео, но от него… Уже ничего не осталось. Герцог спешился перед распахнутой настежь дверью, вбежал, но… Ничего не нашел. Лавка была безбожно разграблена. Его карас! Карас из меча Раканов… Видимо, камень не захотел принадлежать Ричарду. А может, его ещё удастся найти?       — Что там? — крикнул Анри с улицы.       — Ничего, — Дик постарался сказать это как можно беззаботнее, — Пусто. Я сейчас…       Но отыскать карас в разгромленной лавке было просто невозможно. Беспорядок, темнота, да и люди ждут снаружи. Нужно идти… Оставив бессмысленные попытки, Ричард вернулся к лошади, вышел из разгромленной лавки в пропахшую дымом ночь, как вдруг…       За распахнутой дверью показался силуэт девочки. Маленькая, толстенькая девочка в ночной рубашке, с некрасивым лицом. Она недоверчиво посмотрела на луну, потом всё же вышла на крыльцо. Ричард почему-то решил, что она может быть дочкой ювелира и уже хотел спросить, не находила ли она караса, но… Кони вдруг шарахнулись от неё. Окделл едва смог удержать вздыбившуюся Сону, а Анри спешно соскочил с Перса. Девчонка только рассмеялась… Противно, злобно. Кто она?       — Бе-лый глу-пень-кий вол-чок, Ты по-па-лся на крю-чок,— по слогам напевала она писклявым голосочком, и отчего-то… Стало совсем жутко.       Кэнналийцы сзади что-то шептали на своём языке, видимо, молитвы. А Анри… Он смотрел на ювелиршу в упор, и было заметно даже в такой темноте, как сужались его зрачки. Что же… Здесь происходит? Габриэль явно понимал больше Дика, но спросить друг не отваживался.       — Ю-ный глу-пень-кий Ок-делл, У-ле-тишь в За-кат-ный плен!       Прежде, чем Ричард успел сообразить, что девчонка поёт о нём, и его смерти, Анри прервал навязчивую мелодию.       — Замолчи…- удивительно, но голос графа звучал твёрдо и… Спокойно.       Да, он был напуган, если подобную смесь гнева, отвращения и ужаса в его глазах можно считать страхом, но старался не показывать этого.       — Замолчи и убирайся, откуда выползла.       Маленькая ювелирша вздрогнула, словно не поняла, откуда идёт звук, безумно медленно перевела глаза на Анри и вдруг… Оскалилась! Оскалилась маленькими, кривыми зубками, зашипела и отпрыгнула на крышу лавки. Если кто-то вообще может так прыгать.       — Кошка! Кошка! — вдруг закричала она и расплакалась, — Папенька, здесь кошка! Тварь закатная! Тварь!!!       Она кричала и рыдала, не переставая, так, что Анри заткнул руками уши, лишь бы не слышать этого визга. Ричард тоже был близок к этому, как вдруг… Девчонка перестала плакать, встала в полный рост, по-волчьи осклабилась и прошипела:       — Тогда пора тебе вернуться домой, в Закат!       Звук выстрела оборвал её слова. Дик инстинктивно повернулся в сторону, откуда он доносился, и с ужасом осознал, что… Они попались. Пока девчонка отвлекала их внимание, бандиты перекрыли выходы с улицы двумя большими телегами с бочками. Засада! Посреди ополоумевшего города? Немыслимо!       Люди в чёрных лохмотьях выползали из разгромленных лавок, в лунном свете скалились ножи, кастеты, кривые сабли… Но ни у кого не было пистолетов. Откуда же тогда донёсся выстрел? И кого он убил?       Прежде, чем Дик успел что-то сообразить, из седла, истекая кровью, упал кэнналиец. Он стоял рядом с Анри, и в момент выстрела его конь дёрнулся, но Ричард был слишком напуган, чтобы это заметить.       А бродяги всё выползали и выползали. Казалось, их было бесчисленное количество, едва ли не целый гарнизон! Зачем они здесь? Кого они пришли убивать? Неужели… Ричарда? Руки самопроизвольно потянулись к пистолетам. Дик разрядил их не глядя в чёрную, кишащую массу, кто-то с криком упал… Это и послужило сигналом к началу.       Бандиты с разношерстным криком, в миг заполнившим всю улицу, бросились на кэнналийцев, едва успевших перестроиться в оборонительное кольцо. Выхватывая шпагу, Дик вскочил на Сону и тоже занял своё место в строю, а рядом с ним уже был Анри. Отвлекаться на друга было некогда, нужно было рубить, протыкать, топтать конскими копытами, убивать без остановки, иначе… Убьют тебя. Всё было прямо как на Дорамском сражении, почти всё… Исчез только тот ярый военный азарт, с которым они гнали казаронов к своим же позициям. Остался только животный страх смерти и бесконечная пульсация в голове.       Сколько всё это продолжалось, Дик не знал, но казалось, что невообразимо долго.       — Ричард! — прокричал вдруг Анри близко и невероятно далеко, — Уходи!       — Что? — Дик повернулся влево в сторону друга.       Тот был в крови… Его одежда, оружие, и даже конь из-за почерневших в ночи кровавых пятен заставляли образ оруженосца смешаться с темнотой. И только глаза… Только глаза на бледном лице горели яростью.       — Уходи! — он хотел хлестнуть Сону по крупу, но промахнулся, — Приведи монсеньора с помощью.       — Нет! Я тебя не оставлю!       — Тебя не тронут! Тебя единственного не тронут, беги!       — Нет!       — Глупец! Ты — наследник древнейшей фамилии! А я просто аристократишка средней руки. Иди, я сказал! И приведи монсеньора! Если ты не уйдёшь, мы все погибнем!       Но Ричард не ушел… Он так и остался стоять, прикованный взглядом к пылающим глазам Анри. Он хочет пожертвовать собой, чтобы спасти друга? Это на Дика напали, а не на Анри, но он… Всё равно хочет погибнуть, защищая Окделла. Нет, Дикон не уйдёт. Он будет стоять рядом с Габриэлем до последнего, выживет или погибнет.       Охваченный этими мыслями, Повелитель Скал и не заметил, как рука какого-то разбойника уже занесла кривую саблю над его правым боком. Увидеть и осознать это он смог только тогда, когда Анри бросился вперёд, чтобы на самом деле его защитить.       5.       Когда в кабак забежали черноленточники, Генри был ещё достаточно трезв, чтобы держать оружие, но уже достаточно пьян, чтобы не совладать с собственными ногами. Поэтому, когда низкий толстый лигист выкрикнул, что «всё имущество хозяина «Речной русалки» изымается по обвинению в ереси», Придд хотел было героически броситься на защиту старого картёжника, но самым неживописным образом плюхнулся носом вниз, так и не успев спросить: кто именно обвиняется в ереси, хозяин или его имущество?       Нестройный гогот сброда оглушал. Оскорблённый до глубины души, герцог всё же нашел в себе силы подняться, и, качаясь, как на палубе корабля в шторм, прошествовал к толстячку, решив, что он главный.       — Слышь, ты?! — он ухватил его за грудки одной рукой и приподнял над полом, — Чё лыбишься?!       Генри давно уже заметил, что спьяну в нём просыпается огромная сила, главное — устоять на ногах. Но уж сейчас-то он не отступит! Он проиграл выскочке Габриэлю, но уж таким чурбанам, как эти черноленточники не проиграет!       Ну, а когда в этот же кабак полчаса спустя нагрянул Рокэ Алва с кэнналийцами и гарнизоном, лигисты уже снимали с Придда штаны. Пышные, расшитые розовыми нитками, пусть Генри и терпеть их не мог, но расставаться с ними сейчас не хотел совершенно. Особенно в присутствии особы Первого маршала.       Увидев отряд гарнизона Олларии, многие черноленточники сдались или побежали врассыпную, но особо ярые остались с Генри, не желая выпускать богатую протестующую добычу. Один из них уже тянул загребущие рученьки к фамильному кинжалу, что болтался на поясе, как вдруг… Грянул выстрел, особо ретивый черноленточник грохнулся на пол, а Первый маршал Талига бросил пистолет подошедшему кэнналийцу.       Это был позор… Предстать перед Вороном в таком виде! С порванным рукавом, наполовину спущенными штанами, распластавшись на столе, слово лягушка на препарировании. Нет, подобное унижение просто невозможно пережить! Генри уже в серьез планировал застрелиться, лишь бы только не слышать насмешек маршала, однако…       — Генри Придд, я полагаю? — Алва улыбнулся, как показалось, приветливо, и… Подал покрасневшему герцогу руку, — Вижу, благородные борцы за веру и Вас записали в еретики. Приглянулся кинжал, или Вы им нагрубили?       — Я… А… Я…- промямлил было он, но Алва пресёк его попытки оправдаться:       — В Вашем случае, думаю, и то и другое…- он немного помедлил, а потом спросил, вскинув бровь, — Вам так удобно лежать на столе? Вы же не печёная рыба в лимонном соусе.       Только сейчас Генри осознал перед собой протянутую ему руку и, поспешно опершись на неё, поднялся. Пьяная одурь улетучивалась из головы с поразительной скоростью. Придд быстро и как можно незаметнее натягивал штаны, стараясь не смотреть на насмешливые улыбки кэнналийцев, и бормоча тихо:       — Простите…       — Вам не следует извиняться, юноша, — маршал вдруг стал серьёзен, и странный блеск в его глазах приковал взгляд герцога Придда, — Лучше садитесь на коня и отомстите обидчикам.       Верно! Так он и сделает! Он прыгнет на Барта и поскачет на толпу этих забияк! Перестреляет их всех! Только так его обида будет искуплена, а честь восстановлена!       — Вы позволите… Поехать с Вами, монсеньор?       Он и сам не понял, когда стал так уважительно называть Алву. Ведь они оба герцоги… И всё же было в этом человеке что-то, заставляющее сердце, даже такое стойкое и смелое, как у Генри, трепетать… То ли от восторга, то ли от страха, то ли… От последней мысли он отмахнулся. Нет, он не такой, как дурак Джастин. Он не повторит его ошибки!       — А Вы предпочитаете воевать в одиночку? — маршал улыбнулся одними губами, — Конечно же, со мной, как же Вы ещё поедете?       — Благодарю, монсеньор! — и он просиял самым глупейшим образом.       Окрылённый, словно молодая девица первым поцелуем, он помчался на улицу, отвязывать своего коня, в надежде, что его ещё не увели. К счастью Барт стоял на том самом месте, где хозяин его оставил, и хотя бы это обстоятельство радовало.       Когда трактир очистили от черноленточников, маршал с войсками двинулся дальше. Генри шел как оруженосец, оставаясь на полкорпуса, но это не мешало ему любоваться спиной Ворона, обтянутой черным атласом.       А гарнизон шел… Триумфальным маршем шел по улицам. Его сопровождали висельники, а под копытами коней мешались с придорожной грязью те самые черные ленты. Лигисты… Борцы за веру. Воры и разбойники! Вот они кто…       Пожалуй, эти Октавианские праздники запомнятся Генри одним из ярчайших событий его жизни. А самым запоминающимся моментом стал… Полыхающий особняк Ариго. Вернее, не сам особняк, а то, как Ворон героически полез внутрь…       Он быстро сбросил камзол парадного мундира, кинул его Генри, а сам с кошачьей грациозностью полез на балкон второго этажа. Придд бережно сжимал в руках теплую ткань, и благодарил Создателя за эти секунды. Он мог приблизиться к своей мечте… Он видел, как белая рубашка Ворона скрылась в дыму, а потом… Наступили томительные минуты ожидания. Генри, по-детски выпучив глаза, смотрел с нарастающим волнением, всматривался в чернеющие от копоти перила, в языки пламени, что вырывались из окон, в глаза застывших с царственной обречённостью барсов, в сам стенающий особняк. Создатель, лишь бы маршал выбрался! Но как же давно его нет… Неужели он умрёт там, в доме, откуда вышла королева-прелюбодейка. Хотя чего удивляться, она — его любовница. Пожалуй, впервые в жизни Генри ощутил острый укол ревности… Если бы он родился женщиной, он наверняка нашел бы способ понравиться маршалу.       Не дав завершить мысль своим появлением, Алва наконец-то выбрался… Вместе с золочёной клеткой и вороном. Большим черным вороном! Какая ирония. Он решил спасти собрата… Может, Генри самому нацепить вороньи крылья и залезть в полыхающий дом? Что за бред лезет в голову…       Алва распахнул клетку, и черная птица взвилась и растаяла в не менее чёрном небе. Проводив её долгим взглядом, Рокэ всё же вспомнил про пожар за своей спиной, и решил спускаться. Какой же он всё-таки красивый… Ни одного неверного или суетливого движения. Такое ощущение, что он долго репетировал этот опасный спуск. Ну, разве может человек быть настолько идеальным?       — Вы в порядке, монсеньор? — заботливо поинтересовался Генри, как только маршал вернулся.       — Да, — он принял камзол и ответил так, словно не он только что был на волосок от Заката, — Впервые в жизни захотел оказать услугу семейству Ариго, но, кажется, меня опередили.       Может улыбаться даже в такой ситуации… Когда на щеке черный след копоти, да и рукав рубашки в одном месте обгорел. Удивительная сила воли и выдержки.       — Юноша, почему Вы так на меня смотрите? — кажется, Ворон поймал восхищённый взгляд, и сейчас… Нужно что-то врать, чтобы не выглядеть глупо.       — Просто я…- но как назло ни одна достойная ложь не приходила в голову. Что же сказать, что же?       — Ладно, как придумаете причину, скажете. А сейчас едем.       Они двинулись дальше. Помогли какой-то даме, забаррикадировавшейся в доме, и её прелестной дочурке. Сожгли зачинщика всех этих беспорядков, вернее сжег его Алва в особняке Ариго. И ещё столько всего полезного сделали. Ночь близилась к рассвету, но… Маршал продолжал поход.       — Монсеньор, — робко спросил Придд, — Куда мы теперь? Волнения почти улеглись, лигисты больше не будут беспокоить город.       — Да, я знаю…- он ответил будто бы рассеяно, — Но теперь мне пора разыскать своих оруженосцев. Они куда-то запропали, а я к собственному удивлению совершенно об этом забыл.       Оруженосцы? Ах да, Анри и Ричард. Зачем он только о них вспомнил? Генри мог бы как-нибудь навязаться в гости, а теперь…       — Полковник Ансел, — маршал окликнул проезжавшего рядом подчинённого, — Дальнейшее на Вас. Справитесь?       — Конечно, монсеньор. А Вы…?       — А я отправляюсь на поиски моих оруженосцев. Вы не видели их, кстати?       — Боюсь, что наши войска разошлись раньше, чем граф де Габриэль и герцог Окделл покинули Вас.       — Раньше… Ах да. Спасибо, я вспомнил, — маршал отдал приказ кэнналийцам следовать за собой, — Вы едите с нами, герцог Придд?       — Конечно!       Конечно, едет. Ибо ему до ужаса интересно знать, где же пропадает Анри в такой ответственный момент.       6.       У Дика всё плыло перед глазами. Серая людская масса, красные глаза Анри и взмыленная шея Соны. Он не заметил, как наступил рассвет. Рассвет? Неужели они дерутся с разбойниками уже несколько часов? Вполне возможно, если судить по его состоянию, но… Почему сами разбойники ещё держатся? Нет, они точно настроены его убить, иначе после первого достойного отпора удрали бы, а не толкались на тёмной улочке до рассвета. А может, к чёрту всё? Сдаться, упасть на шею верной кобылицы, и пропади оно всё пропадом?!       А вот Анри почти не устал… Его наверняка ранили, когда он спас жизнь Окделлу, но даже это его не останавливало. Вот человек, всё ему нипочём! А может, именно поэтому его звали тварью закатной? Хотя, вряд ли кто-то даст такое прозвище человеку за его выносливость… И какие только мысли не лезут в голову, когда ты смертельно устал.       Несколько отрывистых выстрелов на секунду заставили замереть всех дерущихся. Одну из телег, закрывающих выход с Золотой улицы, отодвинули, и в светлеющем проёме показался… Первый маршал! Он всё-таки вспомнил о них! Хвала Создателю…       Удивительно, но стоило только Алве появиться, как все… Все без исключения бандиты разбежались в разные стороны, как муравьи. Словно они репетировали этот отход. Да что же здесь произошло? Откуда у них такие силы? К рассвету, все дерущиеся должны были уже валяться от усталости, но… Большинство ещё держалось в седлах. Большинство живых. Из десятка кэнналийцев на этом свете остались только двое. Анри под конец всё-таки стащили с Перса, он был ранен, скорее всего, в левый бок. Ричарда почти не зацепило, если не считать пары царапин и жуткой усталости.       — Вижу, ночка у Вас была та ещё, — улыбнулся Алва, жестом отпуская своих людей, — Рассказывайте, во что вляпались.       Ричард украдкой глянул на Анри. Тот сидел на щербатых дорожных камнях, всё ещё судорожно сжимая в руке шпагу и… Закрывая полой мундира свежую рану. Гордый, не хочет, чтобы Алва снова его лечил. Или дело в парне, что приехал вместе с ним? Как же его зовут… Выпало из головы. Генри! Генри Придд. А что он, кстати, здесь делает?       — На нас…- видя, что друг молчит, Дик взял на себя инициативу, — Напали.       — А я-то подумал, что толпа разбойников вам касеры предлагала.       Придд за спиной маршала, было, рассмеялся, но под его коротким взглядом быстро заткнулся.       — Как Вы, Анри?       — Всё в порядке, монсеньор, — он поднялся, отряхнул одной рукой пыль и вскочил на коня так, чтобы Алва не видел его искривившегося от боли лица.       Ладно, если хочет молчать, пусть молчит! Герой ты наш…       — Анри…- начал было Ричард, но друг даже не повернулся в его сторону. Наоборот, он рысью проскакал несколько метров до маршала и заговорил непривычно серьёзно:       — Прошу прощения за длительное отсутствие, монсеньор. Этого больше не повториться.       Обиделся… Но на что? Ну и пусть дуется, принцесса! Всё равно завтра прибежит с предложением пойти в кабак или к Марианне.       — Сомневаюсь, — Алва жестом указал на место возле себя, развернул коня и отправился прочь с улицы.       Дик едва успел догнать их. Взмыленная и измотанная Сона тоже протестовала против дальнейшего похода, и явно хотела отдохнуть.       — Куда мы, монсеньор? — пусть это было глупо, наивно, но Ричарду было уже плевать, и он спросил.       — Вы хотите продолжить ночные приключения, юноша? Лично я собираюсь домой, и Вам того же советую. Вы, Генри, едите?       — Если позволите, я хотел бы проводить Вас.       И чего он увязался за маршалом? Подлизывается? Или тут что-то другое? Может, хочет досадить Анри? Нет, он не видел, что тот ранен, да и… Ричарду не хотелось так думать о Человеке Чести, но он всё же признавал, что Генри немного туповат, чтобы действительно задеть Габриэля. Хотя, судя по подавленному виду друга, сейчас может случиться что угодно. А может он просто устал? Нет, всё-таки нужно с ним помириться. Дружба должна прощать обиды.       — Анри…- Сона поравнялась с Персом, но что именно говорить, Ричард не знал, — Я…       — ...сглупил и чуть не убил нас обоих? Это ты хотел сказать? — Габриэль вскинул красные глаза, но лишь на секунду. Потом снова отвернулся, — Если нет — то лучше молчи.       — Я поступил, как Человек Чести, — огрызнулся Дик, сам не понимая того, к чему это приведёт.       — Ваша честь, герцог Окделл граничит с откровенной глупостью и суицидальной манией. Но если Вы без оглядки отдадите жизнь ради эфемерного людского мнения, то меня Создатель… Хотя скорее Леворукий, наградил умом. И я не собираюсь расставаться с жизнью ради Ваших моральных принципов.       — Граф де Габриэль, Вы забываетесь, — Дик натянул поводья, и спешился.       Анри сделал то же самое, пусть и не так скоро. Шедшие впереди маршал и Придд всё же решили остановиться и подождать, когда оруженосцы выяснят отношения.       — Забываюсь в том, что указываю герцогу на его откровенную глупость? Ах, простите, господин Повелитель Скал, я надеялся, что Вы и сами это понимаете. Ошибся? Прискорбно.       — Анри…- Дик прекрасно знал, что в поединке ораторов ему у Габриэля не выиграть, и всё же решил вернуться к первоначальному плану, — Хорошо, прости меня.       — Мне не нужны Ваши извинения, герцог. Мне нужно Ваше понимание. Искренне надеюсь, что после того, как Вы чуть не угробили своего друга, в Вас отомрёт этот честолюбивый эгоизм.       Ричард смотрел в горячие красные глаза и никак не мог понять… Неужели, Анри действительно его не понимает? Но он же… Он же не со зла, он… Только хотел помочь ему. Какой хороший друг бросит своего товарища в беде? Нет… Он всё равно не ушел бы, он…       — Юноша, — Алва грациозно спешился, подошел к Анри, а когда тот обернулся…       Тяжелая рука с сапфировым перстнем на безымянном пальце с силой проехалась по его щеке. Звук пощёчины на секунду заглушил все прочие шумы сонного утра, и только солнце поднялось ещё выше, чтобы осветить кровавую ссадину на лице оруженосца.       — Герцог Окделл уже принес Вам свои извинения. Что Вам ещё нужно?       Анри так и не посмотрел на него. Повернутая набок и вниз голова казалась свёрнутой насмерть, но Габриэль был жив. Ричард только видел, как в горячей ненависти сжимается его кулак. Казалось, сейчас он ответит Алве тем же, он ударит его и… Умрёт. Но… Он всего лишь коротко и тихо прошептал:       — Ничего.       Всё ещё не поднимая глаз на наставника, Анри развернулся на каблуках, и уже хотел уйти к своему коню, но… Алва вдруг схватил его за руку и с лёгкостью тряпичной куклы перебросил оруженосца поперёк своего седла. Потом сам вскочил на Моро и галопом помчался вниз по улице.       Ричард и сам не понял, что заставило его почти мгновенно вскочить на Сону, схватить под уздцы Перса и помчаться за ними. Ошарашенный всем этим зрелищем Придд тоже не отставал.       Улица выходила к набережной. В ласковом утреннем свете Данар блестел ярко и приветливо, словно россыпь драгоценных камней на солнце. Алва остановил Моро у самого берега и всё с той же лёгкостью… Бросил Анри в воду.       — Охладитесь, юноша.       Ричард… Не успел всего на секунду. И сам не понял, как истошный крик вырвался из горла:       — Нет!!! Монсеньор, он ранен!       Секунда промедления, и… Удивительно. Алва спрыгнул с коня и уже вплотную подбежал к берегу, как вдруг… Анри всплыл. Довольно далеко от берега, так что его лицо смазывалось в блеске воды, но он всплыл.       Дику в тот момент показалось, что сердце его пропустило один-два удара. Алва всерьёз мог утопить собственного оруженосца, и всё это… Из-за Ричарда. Какой ужас… Впервые в жизни Ворон заступился за него, и чуть было снова не убил единственного друга. Да, помощь Повелителя Ветров чревата.       Однако, вопреки ожиданиям, Анри не поплыл обратно, а… Завернул к противоположному берегу, хлестнув ногой по воде и подняв в воздух тучу брызг, на мгновение снова скрывших его. Оставляя за собой на блестящей водной глади алую полоску, впрочем, тут же смываемую рекой, Габриэль преодолел для раненого колоссальное расстояние, выбрался на противоположном берегу и скрылся где-то между домами.       — Едем, юноша, — Рокэ проводил его взглядом, резко развернулся, вскочил в седло и иноходью двинулся в сторону особняка. Ричарду ничего не оставалось, как следовать за ним, и впервые в жизни обвинить себя в… Глупости.