Кровавый осколок Кэртианы или игры Леворукого.

      Ракана (б. Оллария).       1.       С той самой ночи Джульетта так и осталась в особняке Эпинэ. Сначала до рассвета, потом до вечера, и снова до рассвета. Врач, которого Робер пригасил для неё, осмотрев девушку, сказал, что беспокоиться не о чем. Порезы от стекла были не глубокими, кровопотеря, вопреки ожиданиям, минимальной, хотя несколько мелких осколков всё же пришлось удалять из ступней. Правда, стоило признать, девушка выдержала эту болезненную процедуру мужественно.       Удивительным было ещё и то, что пусть даже Джульетта постоянно находилась в особняке Иноходца, ему так и не удавалось поговорить с ней основательно. Его постоянно дёргал Альдо, загружая вопросами о коронации, и Роберу приходилось решать проблемы организации так, словно ничего не случилось… Словно не было той злосчастной ночи и комнаты с кровожадными осколками, словно не было разряженного в потолок пистолета. Принц не просил вернуть ему Джульетту, вернее, пока не просил… И это настораживало.       И за всеми этими событиями, единственное, что удалось Роберу услышать от девушки, это туманные намёки на старое сновидение, да успокаивающую фразу: «Я вовсе не виню твоих друзей, всё это — проделки Леворукого». Но что это на самом деле значило, Иноходец так и не успевал спросить.       Вчерашний вечер был последней возможностью для разговора, но и тогда прибежал запыхавшийся Карваль с донесением от цивильного коменданта. Право, это был какой-то заговор, ирония судьбы! А может, оно и к лучшему…       Да, не самые подобающие мысли, когда ты едешь на парадном линарце к Нохе, где через несколько минут, как только закончится триумфальное шествие, состоится коронация Его Величества Альдо I Ракана. Народ с натянутыми улыбками высыпал на пестро украшенную цветами и гирляндами улицу, где-то восхваляли принца подкупленные зазывалы.       Наверное, Роберу должно быть весело, но весельем здесь и не пахло. Ему совестно было признавать, но он абсолютно не знал своего друга до этого момента… И боялся, что такой жестокий человек взойдёт на престол. В прочем, произошедшее несколькими часами позже событие полностью перекрыло своей значимостью все эти тревожные мысли.       2.       Зрелище было невероятным… Дик до сих пор не мог прийти в себя после подобного. Сначала триумфальное шествие Повелителей, потом пышная, отдающая солнечным светом и блеском золота, коронация Альдо. А ещё растерзанный Айнсмеллер… Наконец-то справедливость восторжествовала, и истинный король взошел на престол, отдав на расправу народу всеми ненавидимого палача. Это было, несомненно, правильное решение, и Окделлу было совершенно не жаль ещё вчера живого человека…       Единственное, что немного раздражало Ричарда в этот прекрасный день, это кислое лицо Иноходца… Словно не на праздник пришёл, а на похороны. Конечно, его самочувствие можно трижды объяснить бессонными ночами и многочисленными государственными делами, но это же такой день! А может, он до сих пор злиться на Альдо за Джульетту? Так пусть поймёт, наконец, что это наказание было справедливым… Графиня совсем зазналась, и ей нужно было показать, что она живёт не при Олларах, и здесь ей можно отнюдь не всё. Не захотела ковать вместе с Диком победу истинного короля, значит сама виновата. И пусть герцога немного пугало полное отсутствие угрызений совести, он старался не обращать на это внимания.       Конечно же, опальную графиню ни на церемонию, ни на торжественный банкет не пригласили. Но Ричард сейчас о ней и не думал… Больше всего его насторожило отсутствие среди гостей его сестры Айрис. Она мельком показалась в Нохе, явно была чем-то взбудоражена, а на банкет во дворец и вовсе не явилась. Интересно, куда она могла пойти?       Мимоходом оглядывая гостей, Ричард наткнулся глазами на дуэнью и компаньонку своей сестры. Но если они здесь, где пропадает Айрис? Наверное, стоит спросить у Иноходца.       — Герцог Окделл, — не успел Ричард закончить мысли, как чей-то тоненький, опасливый голосочек вывел его из задумчивости.       Рядом с ним стояла дочь капитана Арамоны… Как же её?.. Селина.       — Простите, если я отвлекаю Вас, но… Вы не видели Айрис? То есть, герцогиню Окделл? Я нигде не могу её найти.       — Как? И Вы тоже? — а вот над этим уже стоило задуматься.       — Она куда-то ускользнула по дороге в замок, и я беспокоюсь за неё.       — Должно быть, она пошла к герцогу Эпинэ. Идёмте, спросим у него.       Дочка жестом подозвала свою мать, и Ричард в сопровождении двух дам отправился по залу.       В многочисленной толпе гостей Робер отыскался не сразу, он стоял у окна с рюмкой касеры, и блуждал взглядом по заставленному каретами и конями двору замка.       — Робер, — Дикону всё же пришлось нарушить его уединение, — Ты не видел Айрис?       Иноходец очнулся словно бы не сразу, но всё же ответил через секунду:       — Нет. А она разве была на коронации?       — Да, — отозвалась до селе молчавшая госпожа Арамона, — Мы решили пойти вместе, и в Нохе она ещё была с нами.       В груди у Дикона что-то неприятно сжалось. Не смотря на то, что Айрис ненавидит его, он всё же за неё волнуется. Она ещё совсем девчонка, и может натворить больших глупостей. А если она это действительно сделает… В общем, лучше бы ей найтись среди гостей в самое ближайшее время.       — Странно… А она точно не вернулась в свои покои?       — Я была там только что…- пролепетала девушка, — Её нет.       — Тогда… Может быть, Айрис что-то говорила? Хотела куда-то пойти одна?       — Говорила? — Селина на несколько секунд задумалась, и мысли, пришедшие в её очаровательную головку, заставили девичьи глаза округлиться от ужаса, — Она… Вскользь упоминала, что сегодня… Встретится с любимым.       — Но если это не Робер, тогда…- Дик не стал договаривать фразу.       Всё было ясно без слов. Мгновенно забыв о празднестве, герцог Окделл вылетел из Главного зала, вскочил на коня и помчался к Багерлее. На периферии зрения он заметил, что Иноходец поскакал следом за ним, а Селина и госпожа Арамона остались на крыльце ждать карету.       В голове роились опасные догадки. Одна страшнее другой… Если Айрис действительно поехала к Алве, это… Неизгладимое пятно на всё семейство Окделл! Матушка не жалует Дика зато, что он просто жил у Ворона, а если сестра успела ему отдаться… Думать о подобном до дрожи не хотелось, однако пришлось.       Людные улицы, дома, пестрые украшения столицы, вереницы балаганов и бесконечная музыка сливались в сознании одним разноцветным фоном. Внезапно выглянувшее солнце преображало готовящийся к зиме город в какую-то тёплую, летнюю, и до боли неестественную картинку.       — Ричард!..- Иноходец что-то крикнул Дикону, но за сумасшедшим галопом и шумом толпы, Окделл не разобрал слов.       Замок Багерлее показался на горизонте на удивление быстро. Проигнорировав всполошившегося охранника, Ричард соскочил с коня, и почти побежал между серых холодных стен. Робер догнал его только перед камерой Алвы, озаботившись ключами от неё. И почему эта мысль не пришла в голову самому разгневанному Дику? Удивительно, но он даже не сразу понял, на сколько зол. И если сейчас сестра действительно окажется там, он… Навсегда отречётся от неё!       Боясь мыслей, что могли прийти от малейшего промедления, он рваными движениями повернул ключ в замке и рывком распахнул дверь.       В спальне их было двое. На кровати сидела Айрис, на подоконнике, подобрав одну ногу, Ворон.       — Герцог Окделл, Вы весьма кстати, — произнёс он, не повернув даже головы на вошедших, — Будьте добры забрать Вашу сестру. Тюремное заключение предусматривает хотя бы малейшее уединение…       3.       А день обещался быть таким хорошим… Ну или просто хорошим. Ладно, не таким плохим… Или хотя бы не очень плохим, но только обещался. А что в итоге? На трон взошел будущий тиран, Айрис Окделл, возможно, лишилась чести, да и Реджинальд Ларак привёз с границы не утешительные вести.       Да, Наль вернулся несколько часов назад, но ни его вид, ни письмо в его сумке, не обнадёживали. Савиньяк писал, что прибудет только весной или ближе к лету. Но к тому времени, всё уже будет кончено. Благодаря Джульетте, Альдо разжился большими деньгами… Очень большими. Кто бы мог подумать, что извечный королевский вопрос решается так просто. А, имея деньги, он купит армию. И пойдёт отвоёвывать границы Талига… Собственно, он уже на коронации об этом объявил. Так что, пока Савиньяк соберётся, будет мучительно поздно.       Но больше посредственности тех, кто недавно присягал в верности Талигу, Робера беспокоила именно девица Окделл. Или уже не девица? Удивительно, но Айрис наотрез отказывалась хотя бы что-то говорить. Знай Иноходец правду, он мог бы заступиться за девушку, но она отбрыкивалась от помощи… И даже Селине, расположением которой Робер уже успел заручиться, она ничего не рассказала «по секрету». А расспрашивать Алву было абсолютно бессмысленно. По одному его облику в тот момент было ясно, он зол на кого-то за подобный «визит», но это явно была не сама незадачливая любовница. Тогда кто? Кто мог провести девицу Окделл в камеру к Ворону? Или хотя бы помочь ей пройти… Естественно, Робер не верил, что она могла пробраться сама.       А между тем за окном уже вовсю занималась ночь, такая же холодная, как и прежде. Словно не было по-летнему тёплого дня, и всё произошедшее — всего лишь обманчивый солнечный блик на витражном стекле.       — Герцог Эпинэ? — тихий голос донёсся откуда-то из дверного проёма.       Задумавшись, Робер не озаботился даже свечами, и теперь сидел в кабинете за столом в полнейшей темноте. А единственным источником света стала небольшая, догоревшая почти до середины свеча в тонких девичьих пальцах.       — Графиня Сильвер, — Иноходец попытался улыбнуться и поймать её алые глаза в свете пламени, — Как Ваши ноги?       Ходить девушка начала только сегодня утром. До этого момента, любой шаг приносил ей почти адскую боль, и она в большинстве своём, сидела в отведённой ей комнате.       — Уже лучше, — она сонно улыбнулась, прошла в комнату и поставила подсвечник на стол, — Наверное, случилось что-то очень серьёзное, если Вы задерживаетесь допоздна.       — Да… Случилось, — он подвинул ещё одно кресло ближе к своему, и пригласил девушку присесть.       На ней была свободная белая рубашка и самые маленькие штаны мужского мундира, которые Робер только сумел отыскать в своём полку, а ноги были всё так же перевязаны белой тканью. Он отмечал эти особенности словно бы на автомате, хотя и не понимал пока, зачем.       — Расскажите… Может, я смогу Вам чем-нибудь помочь, — она мягко улыбнулась, подобрав под себя одну ногу, — Всё же, я так и не отблагодарила Вас за своё спасение.       — По поводу благодарности можете даже не переживать, — он с шумом выдохнул, найдя в себе силы оторвать взгляд от пляски язычка огромной стихии на маленьком фитиле, и сам не заметил, как рассказал девушке всё, — Сегодня вечером герцогиню Айрис Окделл застали в Багерлее в камере герцога Алвы. Она сидела на кровати, он на подоконнике. Девушка отказывается что-либо рассказывать, спрашивать герцога бессмысленно. Но если так и останется дальше, Айрис грозит монастырь. Её брат рвёт и мечет, он точно уверен, что сестра согрешила, и теперь хочет, если не казнить её, то упечь в монашескую келью до конца жизни, точно. И я не знаю, что делать… Теперь, после всего произошедшего, я не смогу на ней жениться, мне просто не позволят этого. Новый король в первую очередь… Он откажется связать нас брачными узами, и будет в чём-то прав. Но…       -…но Вам очень жаль бедную девушку, и Вы всеми силами пытаетесь ей помочь? — закончила она за Робера.       — Да… Можно сказать и так.       Это действительно было правдой, пусть и не до конца. Роберу нужно было спрятать Айрис, и, желательно, как можно дальше. Она много знала, была для него опасной, и всё же… Больше предприимчивого страха в нём правило желание просто помочь. А ещё найти того, кто подставил бедняжку.       — Тогда просто выдайте её замуж. За кого-то менее знатного, кто мог бы увезти её от столичной суеты, и кто любил бы её так же, как она любит герцога Алву.       — В Ваших словах есть смысл…- Иноходец не весело улыбнулся, — Но где мне найти для неё кавалера, который взял бы обесчещенную девушку в жены? Он должен сильно её любить… Ведь приданного за ней нет.       Такие рассуждения были отчасти жестокими. Айрис совершила глупость, влюбившись в Алву, но Робер не хочет дать ей даже шанса исправится, снова полюбить кого-то другого. И чтобы хоть как-то заткнуть наточившую зубы совесть, Эпинэ упрямо убеждал себя в том, что подобное решение неизбежно и необходимо…       — Отчего же? — эти слова Джульетты заставили Эпинэ вскинуть на неё глаза, — Герцог, ведь Вы тоже разжились деньгами после проведения реформы. Признайтесь…       — Я этого и не скрывал. Вся верхушка общества стремительно разбогатела, благодаря Вам.       — Это сейчас не важно. Главное, у Вас есть деньги. И Вы можете купить для девушки дом, скажем, в том же Надоре, но подальше от её матушки. Дарственная на дом, и, может, несколько дорогих украшений и станут её приданым. А кавалера…- Джульетта чуть прикусила бледную губу, тоже переведя взгляд на стремительно тающую свечу, — Скажите, а граф Ларак вернулся?       — Реджинальд Ларак? — Робер на секунду опешил… Девушке известно и о нём? — Да, вернулся. Этим вечером.       — Значит, Вы нашли ей мужа, — ухмылка расчертила её лицо, но погасла так же стремительно, как загорелась, — Герцог Эпинэ, давно хочу спросить… Что у Вас с рукой?       Иноходец помедлил ещё минуту… Может, не стоит этого делать? Судьба столько раз предостерегала его от этого разговора, так может, не стоит начинать?.. Нет. Глупо постоянно терзаться сомнениями, и додумывать увиденное. Нужно просто показать ей ожог… Что он, собственно, и сделал.       Резко стянув с руки уже успевшую прижиться на ней перчатку, он протянул девушке правую руку, и та обняла её тонкими холодными пальцами.       — Это печать…- произнесла она после некоторого молчания, — Печать контракта, заключённого с древней и очень сильной сущностью. Она пропадёт, как только контракт будет исполнен. Откуда это у Вас?       Так она… Не знает? Или притворяется, чтобы не выдать себя? Право, но не сидит же сейчас перед ним слуга Леворукого!..       — Я обжог её о цепь, когда пытался спасти одну девушку во сне…       Она улыбнулась… Нежно, словно вспомнила что-то приятное, и, наконец, отпустила его руку. Недолго смотрела на последний, отчаянный танец затухающего пламени, а потом спросила почти ласково:       — Герцог… А Вы знаете, для чего кошкам хвосты?       Свеча в подсвечнике почти догорела. Маленький огонёк едва выхватывал силуэт девушки из тьмы ночного кабинета.       — Чтобы… Держать равновесие? — Робер и сам не мог понять, что привлекает его больше, умирающая свеча или откинувшаяся на спинке кресла девушка с проступающими сквозь ночную полутьму белоснежными волосами.       — Нет. На хвостах, по повелению своей хозяйки, они носят… Сны.       А в эту секунду тьма жадно поглотила последний источник света в заполонённой ночными воителями комнате.