daegu;

Он сегодня такой красивый. Юнги в костюме — редкость, потому Тэхен улыбается тепло, чуть щуря глаза, будто слепнет от яркого света солнца. Почти — Юнги всегда был больше луной, и его кожа и сегодня бледная. Она будто поглощает свет; на щеках видно легкие тени от ресниц. У них много времени. Тэхен откровенно любуется, дыша размеренно тихо и улыбаясь. Он любуется, зная, что его не одернут. Сегодня день — особенный. Тэхен тоже в классическом костюме простого покроя, вот только рубашка с воротником-стойкой. Галстук душит, но ради этого дня потерпеть можно. И Тэхен терпит, поднимая руку и прикасаясь к пальцам Юнги. Робко, невесомо, надеясь, что Юнги возьмет его ладонь в свою, но тот не хочет. И Тэхен опускает руку, стоя просто рядом. Даже моргать не хочется. Юнги красивый, всегда был красивым и будет. Он как нечто завораживающее, потому Тэхен спокоен. Он не хочет спугнуть это. Они в церкви; они в церкви. Они так хотели ведь стоять здесь когда-нибудь, взявшись за руки, чтобы обменяться кольцами. Когда они лежали на их огромной постели, Тэхен бурно рассказывал о своих фантазиях, а Юнги лишь посмеивался, но он тоже мечтал об их свадьбе. Тихой, скромной. И теперь Тэхен, вновь прикасаясь к рукам Юнги, бережно надевает на его безымянный палец золотое кольцо. Точно такое же — на его собственном пальце. И он продолжает смотреть, улыбаясь. Он чувствительный, всегда был чувствительным — он готов разрыдаться, но, сдерживая ком в горле, у л ы б а е т с я, зная, что Юнги рядом. Слезы непозволительны, но они предательски застилают взгляд, и Тэхен прикрывает глаза ненадолго, позволяя горячим слезинкам прочертить путь по щекам вниз. Юнги простит его. Сегодня — можно, сегодня — особенный день. Тэхен переводит затуманенный взгляд в сторону и вновь смаргивает. Вокруг — цветы, много цветов. Розы. Самые вроде простые и банальные, но Юнги любит их. Тэхену-то плевать, но Юнги наверняка рад. Тэхен почти не сомневается в этом, протягивая руку и прикасаясь к светлым волосам Юнги. Просто поправляет челку. Заботливо, сдерживая волнение. Вокруг — тишина. Гостей мало, и они ждут. Тэхену некуда торопиться. Он не знает, сколько времени проходит, пока он не чувствует, что теперь — пора. Он склоняется и с безумной нежностью целует дрогнувшими губами лоб Юнги. И он не видит, разворачиваясь, но слышит, как с глухим стуком закрывается крышка гроба. 　

　[ au: carpe diem ]