Волчья ягода, история оборотня

      — Мён, мальчик мой, ты помнишь, какой завтра будет день?       — Да, дядюшка, я завтра днём уйду в избушку. Я всё уже приготовил для зелья. — Мён отвернулся от разложенных трав и с нежностью посмотрел на пожилого альфу.       — Да нет, малыш, я говорил о другом. Боги, ты слишком много времени проводишь в лесу, собирая травы. Мальчик мой, завтра Цветень, молодежь уже собирает костры и плетет венки. Ты забыл?       Чунмён устало опустился на стул и невидяще посмотрел в окно.        Цветень, завтра уже Цветень. Праздник, когда альфы выбирают пару и предлагают себя омегам. Они преподносят дар: браслет и сплетенный венок. И если омеге люб дарильщик, то он надевает подарки и вечером, возле костра, одаривает альфу. А потом… потом они уходят в ночь, и чаще всего именно после Цветения играются самые громкие свадьбы.       Чунмён никогда не был на празднике, сначала ему не дарили венок, потому что был слишком молод, а потом…       Мён грустно улыбнулся. Он каждый год ждал, что в его дверь постучится Сехун и наденет ему на голову цветы. Каждый год надеялся, замирая от каждого шороха и скрипа половиц. Он помнит глаза своего брата, когда однажды Сехун, жутко краснея, напялил кривой венок на русые кудри Лу.       Его брат был счастлив и совершенно не обращал внимания на то, что цветы помялись, а сам венок был готов развалиться в любой момент. Лу потом долго хихикал и переплетал творение Сехуна, а на празднике он, гордо держа свою голову в шикарном венке, надел на Се свой.       Тогда Мён и убежал в лес, где его нашёл дядюшка.       — Дядюшка, я уйду в избушку. Не думаю, что буду на празднике.       — Кай уже подарил тебе венок, это ведь он лежит, вон там?       Мён, чувствуя, как краснеют щёки, вспомнил утро.       Ночь была лунной и очень звёздной, он не захотел ночевать в душном доме и лёг в саду. Для этого ему дядюшка когда-то подарил плетёный гамак, и, когда выдавались такие ночи, Мён всегда ночевал в саду.       Эта ночь была такой же, и Чунмён не заметил, как уснул, а разбудил его нежный поцелуй и ласковые касания. На грани яви и сна Мён ответил на поцелуй. Он и сам не знает, почему так сделал, просто такой родной запах окутал, чужие руки показались самыми родными, а поцелуй… Поцелуй просто сводил с ума. Когда альфа отстранился, и Мён открыл глаза, то увидел, что серебро в глазах напротив буквально засветилось. Белые прядки чёлки растрепались и прикрывали один глаз, но счастье, буквально струящееся из них, они спрятать не могли.       — Я хочу каждое утро видеть тебя вот таким. Сонным, растрёпанным, с припухшими губами. Хочу целовать твои уста, целовать вот здесь, — альфа наклонился и невесомо провёл носом по кромке рубашки, заставляя Мёна поёжиться то ли от холода, то ли от возбуждения. — Видеть своё отражение в твоих зрачках и любить тебя, слышишь, Мён, любить.       А потом Кай нагнулся и поднял с земли красивый венок с любимыми полевыми цветами Чунмёна.       — Это тебе, он будет красиво смотреться на твоих волосах, оттенять твою красоту. Прошу тебя, послушай свой внутренний голос, мы с тобой пара, истинные. Прими меня, позволь подарить тебе счастье, любить тебя. Чунмён, ты моя судьба, тот, которого я так долго искал, я не отступлюсь, но я хочу, чтобы ты сам ко мне пришёл. Сам.       Альфа осторожно вложил в ладошку Мёна красивый серебряный браслет и отошёл.       — Я буду ждать тебя. Теперь душа, сердце и тело волка Кая, в твоих руках.       Мён отогнал воспоминания и смущённо посмотрел на смеющегося альфу.       — Ну, полно, полно не красней. Вижу, что приходил. Сделай выбор, Мён. Просто сделай выбор. — Дядюшка по-отцовски похлопал омегу по плечу и, что-то тихо бурча, вышел.       Ким вздохнул, ещё раз взглянул на венок и браслет и снова вернулся к разложенным травам.       Внезапно раздался стук и, стремительно открыв дверь, в горницу зашёл Сехун. Он окинул комнату внимательным взглядом, а потом решительно шагнул к Мёну.       — Я не мастак это делать, но вот, это для тебя.       Сехун вытащил из-за спины руку и протянул ошарашенному Мёну сплетённый веночек. Рука альфы слегка дрожала, но он не отводил взгляд.       — Я не буду говорить много, знаю, что должен был отдать тебе это раньше. Но Мён, я… — на этой фразе альфа увидел другой венок и остановился. — Это от него?       Чунмён молча кивнул и отвернулся, но чужие руки притянули к сильному телу и, обвив, крепко обняли.       — Я знаю, что не заслуживаю твою любовь, столько лет я пользовался твоим чувством, ничего не даря взамен. Но, Мён, — альфа развернул Чунмёна к себе лицом и нежно, пальцами поднял его лицо за подбородок. — Выбери меня, прошу тебя. Много думал о нас и понял, я никто без тебя, ты наша семья, и мы с малышами любим тебя. Я, я люблю тебя. Слышишь люблю. Нет, нет, послушай, — увидев, что Мён открыл рот, Сехун качнул головой и быстро заговорил. — Ты любишь смородину, весну и не любишь собственный запах. Часто просыпаешься до восхода солнца и выходишь умываться росой. Слушаешь птиц, твоя любимая певунья — это сойка. Твой голос нежный и очень мелодичный, ты часто напеваешь, когда работаешь, но никогда не поешь при других. Ты стесняешься. Любишь детей, знаешь все их желания, но бережно хранишь их секреты. И даже разбитую фреску спрятал, чтобы я не наказал малышей. Ты смешно сопишь во сне и цепляешься за меня руками, а ещё закидываешь на меня ноги. Я люблю смотреть на твоё лицо, когда я в тебе. Оно светится, твои глаза томно прикрыты, губы влажно поблескивают, ты стонешь и произносишь моё имя. Чунмён, я так долго цеплялся за прошлое, так хотел невозможного, что совершенно не видел счастья под носом. Да, я эгоист, но я не отдам тебя, я буду биться за тебя, но не потеряю, слышишь, не потеряю.       Сехун сильно прижал к себе Мёна, а потом, отойдя, вложил ему в руку кожаный браслет с серебряной подвеской волка и веночек.       Мён не успел выдохнуть, а альфы уже не было.       Посмотрев на свои руки, Чунмён тяжело опустился на пол и расплакался.       Сердце разрывалось, а на душе была тяжесть. Волк внутри выл и рычал. И Мён его прекрасно понимал. Любить двоих было больно, очень больно. Нежность Кая, истинность их пары, Мён был уверен, что альфа будет самым лучшим супругом и отцом. Омега вспомнил, как беловолосый играл с мальчишками, как заботливо поправлял им одежду, учил их. Кай был идеальным мужчиной.       И Сехун, первая любовь Мёна. Мужчина, который дарил радость и боль, но ради которого сам Чунмён пойдёт и в рай, и в ад. Как можно было выбрать одного, если в сердце были двое?       Дождавшись вечера, Мён собрал корзинку с едой, положил нужное зелье и, немного подумав, взял браслеты. Он погладил листочки на венках и, тоже уложив их в корзину, вышел из дома.       До заброшенной хижины нужно было идти около часа, можно и быстрей, но Мён не хотел перекидываться. Сегодня ночью должен был начаться особый период, а в такое время, его волк становился очень эмоциональным. К тому же в посёлке находился Кай, и внутренний волк чувствовал свою пару. Прибавив шаг, Мён зашагал по знакомой тропинке. Он уже много лет во время течки скрывался в тайном месте, о котором знал только дядюшка. Домик стоял в глухом участке леса, недалеко находилось капище старых богов, и волки не любили это место. Мён поначалу тоже боялся, защелкивал все замки, закрывал ставнями окна. Но потом привык, Богов он не тревожил, хозяину леса приносил гостинец и просил защиты. А потом, выпив лекарство, три дня проводил в закрытой избушке.       Придя к завалинке, Мён поклонился лесу и оставил на поляне небольшой берестяной короб со свежесобранной малиной.       В избе пахло травами и пылью. Сняв жилет, Мен закатал рукава и стал убирать помещение. Перетрусил постель, надел новое постельное бельё, замёл полы и протёр пыль. Он уже домывал пол, когда почувствовал тяжелый и сладкий запах, а внизу живота стало горячо.       Захватив длинную рубаху, Мён вышел из избы и направился к ручью, который протекал недалеко. Окунувшись в холодную воду, Чунмён вздохнул. Временная передышка перед персональным адом.       Вдоволь наплескавшись, Чунмён поднялся и потянулся за рубахой, когда рука дрогнула, а нос уловил знакомый аромат. На тропинку возле ручья вышел огромный белый волк.       — Кай, зачем ты здесь? Прошу уходи, мне нужно остаться одному, пожалуйста.       Волк поднял морду и понюхал воздух, розовый язык прошелся по белоснежным клыкам, а цвет глаз поменялся, потемнев до невозможности.       — Кай, прошу, не нужно. — Мён осторожно потянулся за рубашкой, не сводя взгляда с напряжённого волка. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но дай мне уйти, прошу, Кай. Я выпью зелье, оно перебьёт запах и потом поговорим. Хорошо?       Омега быстро надел рубаху и сделал шаг, когда белая тень метнулась, а через секунду, сильное тело обнажённого альфы, вдавило его в мох на земле…