The President's Son

На следующий день Чимин проснулся, сразу же уловив то, что спалось отвратительно. Он, шатаясь, поднялся с кровати, все еще пребывая в ступоре от недостатка сна, который являлся последствием после супер долгого вечера с Тэхеном и еще парочки часов, которые он потратил на домашку. Ему повезло, что он не настолько забывчивый и уставший, что он даже не забыл закинуть кнопку тревоги в карман прежде, чем покинуть комнату. Когда Пак открыл дверь, то замер в удивлении. Чонгук был на своем месте, стоя около двери и ожидая Чимина, пока тот выйдет из комнаты. — Хорошие новости, — сразу же начал Чонгук, как только они направились на занятия, — Тэхена одобрили и внесли в список. Теперь у него вряд ли будут проблемы с проходом к тебе в будущем. Мы с Юнги переговорили и подтвердили его личность. Чимин медленно повернул голову в сторону Чонгука. Он все еще чувствовал этот затяжной эффект недосыпа после тяжелой ночи, что было характерно для большинства студентов, что были лишены сна практически все время, и его мозг требовал немного больше времени, чем обычно, чтобы переработать все, что сказал Чон. Не будем уж говорить о том, что Пак пять минут пытался вспомнить, что это за парень и почему он снова здесь. Когда он наконец-таки понял всю ситуацию, то выдохнул и отвернулся от Чона. — О, какое счастье, — язвительно проговорил Чимин, все еще не сбавляя шаг, — Я рад, что ты мне разрешил иметь друзей. Чонгук закатил глаза, но продолжил послушно идти рядом, ведь это его работа. — Знаешь, мы просто пытаемся огородить тебя от всевозможных угроз, Чимин. Мы не пытаемся ограничить круг твоего общения. И вообще-то, — продолжал телохранитель, — твой отец так величественно о нем отзывался, что я даже предложил дать ему кодовое имя, учитывая то, сколько времени он проводит с тобой и твоей семьей. Таким образом, у него не будет возможности столкнуться с проблемами, которые могли бы поставить под угрозу его безопасность. Удивившись, Чимин снова вернул свой взгляд к парню. — Серьезно? — Серьезно, — улыбнулся Чонгук, — В целях безопасности в будущем он будет известен как «бабочка». Чимина снова посетило чувство, что его разум слишком странно реагирует на подобного рода заботу со стороны Чонгука. Остаток дня ничем не отличался от утра. Единственное изменение — это то, что Тэхен соизволил посветить своей мосей с утра и принести Чимину кофе. И тот факт, что ни один из охранников не остановил его, Пак заметил в первую очередь. — Гуд морнинг, май френд! — радостно пропел Ким, — Я подумал, что тебе не помешало бы встретиться со мной перед экзаменом. Чимин отчаянно застонал, но от кофе не отказался. — Не напоминай мне, — делая первый глоток, проговорил Пак, — Я так устал, что чувствую каждый капилляр в своих глазах. По-моему, я проспал не больше двух часов прошлой ночью. Тэхен издал непонятный звук, а потом резко понизил тон голоса аж до шепота, чтобы Чонгук не смог подслушать их. — Так… где милаха? Чимин с удивлением приподнял бровь, осматриваясь вокруг и делая еще один глоток. — Ну, серьезный такой? Ты же помнишь, — напоминает Тэхен с мягкой улыбкой, — тот, который сказал, что меня трудно забыть? — Справедливости ради, — улыбнулся Пак, — Тэ, тебя любому очень сложно забыть. — Это ты, конечно, верно подметил. Но никто из них не похож на того парня, не так ли? Чимин рассмеялся, качая головой. — Думаю, он приступит к утренней смене через несколько дней, — с озорным выражением лица, Пак кинул взгляд на Чона, а затем вернулся к своему другу, — Но если ты продолжишь работать доставкой кофе каждое утро, то я смогу позволить тебе поболтать с ним. Меня это не поколотит никаким образом. — О, святая дева Мария! У меня самый лучший друг, — громко заявил Тэхен, проговаривая каждое слово с особой четкостью. Он буквально накинулся на Чимина, заключая его в крепкие объятия. Чонгук вздрогнул, уловив краем глаза состояние Чимина, когда его друг внезапно совершил акт нежности, но потом он мгновенно расслабился, возвращаясь в свою обычную, жесткую позицию, — Я буду приносить тебе кофе каждое утро! — восторженно чуть ли не кричит Ким, — Обещаю, ты не пожалеешь об этом. — Только не забывай о нем, а то я забуду замолвить за тебя словечко, — дразня, рассмеялся Пак, когда Тэхен отстранился. Тэхен лишь ухмыльнулся в ответ. — Да-да, я понял. Эй, я сегодня собираюсь встретиться со своими друзьями, я буду рад, если ты присоединишься к нам. — Да… Все может быть, — робко улыбнулся парень. После того, как Тэхен ушел на занятия, день Чимина вновь стал скучным и обычным, таким, что Пак вот-вот и был готов уснуть прямо посередине лекции. Он так же, как и вчера, посетил две пары, на этот раз это уже были семинары, поэтому особо скучать не пришлось, несмотря на ужасное состояние. Когда Пак оказался в кафе, он заметил, что одна из уже давно работающих там девушек была на своем месте, поэтому она положила ему, как обычно, любезно улыбаясь. Как только Чимин забрал свою еду, он быстро переместился к тому же столику в углу и опустился на место. Он сделал лишь один укус прежде, чем заметил, что Чонгука не было видно рядом. Пак оглянулся и раздраженно выдохнул, потому что он стоял прямо позади, скрестив руки на груди. Чимин пнул ножку стула, направив стул в противоположную сторону от стола с громким звуком, и глянул снова на Чона. — Я думал, ты не хочешь, чтобы я выглядел как босс мафии? Чонгук с удивлением взглянул на стул, который пнул Пак. Видимо, это был какой-то приглашающий жест. — О, — тихо пробормотал телохранитель, — Я думал, что Тэхен и его друзья придут сегодня. — Что? — нахмурился Пак, — Не неси чушь. Никто не придет. Чонгук моргнул, а затем медленно опустился на предложенное ему место. — Но Тэхен же позвал тебя на встречу с ним и его друзьями. Я подумал, что… — А, — с пониманием кивнул Пак, — Нет… они в столовой. — Так… — телохранитель выдохнул, с недоумением почесывая затылок, — Тебе не нравятся… его друзья? — Без понятия, — пожал плечами Чимин, — Я никогда их не видел. Чонгук принял решение промолчать, задумавшись над словами парня. Он повернул голову к нему, как только пришел к собственному выводу из всех этих фактов. — Ты не ешь в столовой? Чимин откусил еще кусочек сэндвича, медленно прожевывая его. Он похлопал в ладоши, как только проглотил еду. — Дин-донг. У нас победитель. — Чимин, — нахмурившись, начал осторожно Чонгук, — ты же знаешь, что тебе не стоит бояться идти куда-нибудь, верно? Я… Мы готовы справиться с любым количеством людей, с любыми угрозами. Если ты хочешь пообщаться с Тэхеном и его друзьями, то ты… — Не в этом… дело. Чимин изо всех сил пытался сдержать румянец, поскольку он чувствовал, что Чонгук зафиксировал внимание на его профиле. Он не исследует пространство, он смотрит прямо на Пака. — Тогда… в чем дело? Парень медленно опустил сэндвич и откинулся на спинку стула, стараясь казаться беззаботным, несмотря на то, что его мышцы очень сильно были напряжены. — Мой отец был избран за два месяца до того, как я поступил в университет, — спокойно проговорил он. — Таким образом, мне не только пришлось привыкать к такой системе безопасности, но и также я обязан был смириться с тем, как это повлияет на мое общение с однокурсниками, — Пак опустил руки на свои колени, сжимая их, — В первый день, когда я пошел есть в столовую, я был совершенно один. Все были слишком испуганы агентами, потому что эти парни явно не выглядят дружелюбно, — он кивнул в сторону охраны, выдыхая, — На второй день кто-то из ребят все же попытался поговорить со мной, но он напугал телохранителя. Да так, что оказался в итоге лицом в стол и со скрученными руками. Чонгук напрягся из-за истории Чимина. Он понимал, что справляться с таким количеством охраны рядом с друзьями, которые появились в его жизни еще до получения информации о повышенных мерах безопасности — достаточно сложно. Чону сложно обработать всю ситуацию, но он видит, насколько все плохо. — Так, ты, надеюсь, теперь понимаешь, почему я не хожу в столовую, — заключил Чимин, просто пожимая плечами. — Я подумал, что обеды в кафе, в котором нет большого количества людей, и выбор стола с таким углом обзора, чтобы все могли видеть все возможные точки — лучшее, что я могу сделать для телохранителей, если я не могу поступить по-другому. — Тогда… Тэхен? — спросил Чон, — Как это произошло? — Тэхен слишком упрямый. Для его же блага, — фыркнул Чимин, — Я бросил попытки найти друзей буквально через несколько месяцев, но этот оболтус пытался пробраться через мою охрану даже тогда, когда я намеренно игнорировал его, — Пак нежно улыбнулся при воспоминании об этом, — Просто слова «нет» для него не существует. Чонгук мысленно поблагодарил Тэхена за то, что он присутствует в жизни Чимина. Кажется, они и правда были очень близки. Телохранитель даже почувствовал себя немного виноватым в том, что пытался ограничить доступ Тэхена в комнату Пака тем вечером. — Ну, — прокашлялся Чон, — Он, безусловно, заставит Мин Юнги попотеть. Я уверен. Глаза Чимина расширились, и он приблизился к Чонгуку, смотря в его глаза. — Ты что, слышал, о чем мы разговаривали? Чонгук кивнул, не замечая паникующего выражения лица парня. — У твоего друга краш на телохранителя с прошлой ночи, верно? На Юнги? Чимин моргнул, обрабатывая все. — Ты… в порядке? В смысле… с тем фактом, что Тэхен — гей, все такое? Чонгук пожал плечами, явно пораженный тем, что Пак думал, что он не будет в порядке от сексуальной ориентации Тэхена. — Конечно. А почему я должен быть не в порядке? — спокойно говорит телохранитель, — Я имею в виду… тебе не нужно беспокоиться о том, что я буду осуждать твое окружение. Мне нравится думать, что я дальновидный парень. Слегка улыбнувшись, Чимин кивнул. Он мог только надеяться на то, что мнение Чонгука останется прежним, если он когда-нибудь узнает о Чимине.               В течение всей следующей недели Чимин медленно привыкал к своей новой охране. Юнги вступил в утренние смены и каждое утро провожал его до кампуса. Чонгук же сменял Мина, как только Чимин возвращался в общежитие в середине дня. Третий агент, как правило, держал свою смену между полуночью и восемью утра, находясь за дверью спальни Чимина всю ночь. Чимин виделся с ним несколько раз, когда он рано утром покидал комнату, но в остальные дни они не пересекались. Как и было обещано, Тэхен приносил кофе Паку ежедневно лишь для того, чтобы выиграть возможность поговорить с Юнги. Или, как успел подметить Чимин, подразнить Юнги. Ким, кажется, чуть ли не из кожи вон лез, только чтобы Мин уделил ему особое внимание, постоянно подшучивая над тихим поведением телохранителя и физически вторгаясь в его личное пространство. Был единственный случай, когда Юнги нарушил свое, казалось бы, вечное молчание, чтобы попросить Тэхена не стоять настолько близко, а то он наступал ему на ноги. Чимин мог поклясться: он видел улыбку телохранителя, когда Тэхен покраснел от накатившего смущения и сделал небольшой шаг в сторону. Любой, кто наблюдал со стороны, мог бы с легкостью предположить, что Юнги не был заинтересован Кимом. Но Чимин начал замечать странные изменения в поведении своего телохранителя. Во время обеда Мин сидел рядом, как это раньше делал Чонгук, и составлял ему компанию. В большинстве случаев Чимин первым прерывал молчание и начинал разговор ни о чем, но примерно через несколько недель Юнги произнес слово еще до того, как Пак занял свое место за столиком в углу. — Неужели у него нет воображаемого пузыря, который бы ограничивал его личное пространство? — разглагольствовал Юнги, — Он вообще понимает, что я пытаюсь делать свою работу, верно? Серьезно, что за человек, который пытается приударить за тобой, когда ты пытаешься защищать чью-то жизнь? Чимин сочувственно кивает, потому что он лучше всех знает то, каким может быть Тэхен. — Он всегда выкладывается на сто десять процентов, — объясняет Пак, — Никакой золотой середины. — Очевидно, — сказал Юнги, проводя рукой по своим волосам, — Черт, если бы он хотел произвести на меня впечатление… Для начала, он бы мог пригласить меня на свидание после окончания моей смены! И даже тогда, — фыркает Мин, продолжая тираду, — он должен был бы задать мне вопрос, а потом дождаться ответа, а не заниматься угадыванием будущего! Зачем предполагать мой ответ? Я в силах говорить за себя! Чимин, наклонив голову, слушал то, каким возмущающимся тоном Юнги выкладывал все. То, что он мог слышать, явно не означало разочарование в Тэхене. Скорее, это могло значить то, что Ким просто тупит. И, если все было так, то это могло означать только одно… — Подожди… тебе нравится Тэхен? — Что? — Юнги моргнул от удивления, а затем мгновенно сменил выражение лица на серьезное, — Нет. Нет, мне не нравится Тэхен. Чимин молча уставился на Мина, а Юнги начал перебирать список своих оправданий, вываливая все на парня. — Ты же видишь, как он себя ведет? Как будто ему реально плевать на то, что за ним наблюдают. Я более, чем уверен в том, что он вообще не знает, насколько он шумный! Кто хочет такого внимания? И он просто… его крыша явно набекрень. Ты когда-нибудь видел, как он пьет кофе? — усмехается Юнги, почесывая подбородок, — Нормальные люди пьют его, не задумываясь о том, что это кофе. Но Тэхен… этот парень пьет его так, будто там целая куча наркотиков, которая нехило так отдает в голову. Его глаза становится такими большими, и этот звук, который он издает… — Юнги обрывает свой монолог, отворачиваясь от Чимина и чувствуя, как его шея начинает гореть. — Ты… — мягко начинает Пак, улыбаясь, — О Боже правый, тебе серьезно нравится Тэхен. Юнги раскраснелся в мгновение ока. Оглянувшись на ближайшего охранника, который стоял в углу у дальней стены, он слегка наклонился к Паку и понизил голос. — Убавь звук, — прошипел он. Чимин удивленно рассмеялся, держась за живот. — Твою ж мать, — проговорил Пак, глядя на Юнги с совершенно другой стороны, — Я предполагал, что ты абсолютный, стопроцентный натурал, и ты просто терпел его из-за того, что он мой друг. И… я сказал Тэхену, что позволю флиртовать ему с тобой, если он будет приносить мне кофе каждое утро, но… Вау, — Чимин опустил руки на стол, не в силах переварить все и сразу. Он покачал головой и ухмыльнулся, — Обычно он накидывается на кого угодно и совершает ну очень смелые действия. Настолько смелые, что любой натурал станет геем рядом с ним, но я никогда не верил ему… — Ладно… Ладно, только позволь мне уточнить: он не сделал из меня гея. Я не был натуралом еще до него, — прошептал Юнги, — И я бы был очень признателен, если бы ты не распространял это. Пак кивнул. Он понимает. — Конечно. Я буду хранить твой секрет как зеницу ока. — Просто… — замешкался Юнги, сглатывая, — Моя работа… это не то, что было бы легко принять моим коллегам. — Я понял. Никто не узнает, — расслабляюще улыбается Чимин, — И, чтобы выразить всю свою благодарность тебе, я позову Тэхена сегодня к себе… в конце твоей смены. Юнги подозрительно глянул в сторону Пака. — Таким образом, — продолжает парень, — ты сможешь поговорить с ним, не беспокоясь ни о чем, — улыбается Чимин, — Я уверен, Тэхен очень хотел бы услышать, как ты отвечаешь на все то, что он говорит время от времени. Юнги прокашлялся, когда румянец снова вернулся, но он продолжил упорно делать вид, что ничего не происходит.               Как и было обговорено, Чимин написал Тэхену смску, сказав ему прийти в его комнату после занятий. Их встреча просто не могла быть спланирована лучше, чем сейчас. Как только Юнги и Чимин завернули за угол, направляясь к комнате Пака, они увидели Тэхена и Чона, стоящих прямо под дверью. Тэхен так и продолжил подпирать стену собой, копаясь в телефоне, а Чонгук мгновенно выпрямил спину и встал по стойке «смирно!», как только в его поле зрения появился Чимин. — Четко вовремя, — подметил с улыбкой Чимин, смотря на Чонгука, а затем поворачивая голову к Тэхену, — И, что удивительно, ты тоже не опоздал. Тэхен кинул один взгляд за Чимина, где Юнги и Чонгук что-то обсуждали между собой на пониженных тонах. — Неважно, — проворчал он, а затем глянул быстро в телефон, отправляя кому-то сообщение, — Ты сказал, что ситуация чрезвычайная. Это связано с твоей домашкой? Ты потерял конспекты? Глаза Чимина начали бегать туда-сюда от волнения. — А… нет. Я соврал. Извини, — извинился Пак без капли искренности. — Соврал? — глаза Тэхена сузились в подозрении, — Эм… ладно? — Ким почесал затылок, чуть спутывая волосы, — Подожди… Я запутался. Зачем ты меня тогда позвал? Чимин ухмыльнулся, похлопав друга по плечу. — Ты мне задолжал, приятель. — А? — голос Тэхена приобрел новые краски, включавшие в себя панику. Он не мог понять, что происходит и, в особенности, что за дичь сейчас несет его друг, — Что я тебе должен? Что ты натворил? Чимин, по-прежнему ухмыляясь, повернул голову, как раз замечая, что Чонгук отошел от Юнги. Он решает воспользоваться шансом. — О! Юнги, твоя смена закончена? Тогда… увидимся утром? — Пак кивает Мину, делая невинное выражение лица и внутренне ликуя: обычно суровое выражение лица Юнги было сменено на что-то более испуганное и робкое, — И… Чонгук? — Чимин резко протягивает руку и хватает Чона за запястье, утягивая в комнату за собой и захлопывая дверь. — Что за… Чимин! — глаза Тэхена расширились на долю секунды прежде, чем перед его носом закрылась дверь. Он постучал в нее несколько раз, как бы прося хоть какого-то объяснения происходящего, но он быстро понимает, что это гиблый номер, и сдается. Чимин терпеливо стоит у двери с улыбкой на губах, прислушиваясь к тихому разговору, который он не может разобрать из-за прочной двери своей комнаты. — Чимин? Пак отталкивается от двери, отдирая ухо от нее. Он удивлен, будто его поймали на чем-то незаконном. Конечно, он должен был знать. Чонгук само собой наблюдал за ним с большим интересом. — Что ты делаешь? Чимин прокашлялся, сделал шаг от двери вперед и выпрямился. — Я… ну, вообще-то ничего, — пожав плечами, сказал Пак, — Знаешь, Тэхен действовал мне на нервы, разговаривая с Юнги во время моего присутствия. Так что я подумал, что было бы лучше, если там не будет третьего лишнего. Я прав, не так ли? Он мысленно погладил себя по голове за отлично проделанную работу и хотя бы за большую часть правды, сказанной телохранителю. Он не мог рассказать Чонгуку секрет Юнги, ведь Мин просил его сохранить в тайне. Чонгук же сохраняет свою позицию с бесстрастным выражением лица. Чимин не мог сказать точно, сработала ли его полуправда или нет. Прежде, чем Пак смог расшифровать это, он услышал, как голоса в коридоре стихли, а затем и вовсе исчезли. — Думаю, они ушли, — сказал он, смотря краем глаза на дверь, — Ты можешь выйти, если хочешь. Но именно из всех моментов, произошедших за последние несколько минут, именно этот стал казаться самым неудобным для обоих. Чонгук сложил обе руки на груди, наклонив голову и тихо выдыхая. — Если все в порядке, то хорошо. Но мне нужно остаться здесь на какое-то время. Есть… есть кое-что, что нам нужно обсудить. Чимин будто окаменел от внезапного изменения тона агента. Если он был настолько серьезным, то это могло значить только одно. — Поступила еще одна угроза… я прав? Чонгук поднял взгляд с пола, заглядывая в глаза Пака. Телохранитель кивает головой. Ноги Чимина непроизвольно задрожали. Ему удалось продержаться на ногах все это время, пока он добирался до кровати, чтобы усесться на ее угол. Он не хотел выглядеть так, будто ему ужасно страшно. — Так… что там было написано? — Честно говоря, там было просто устрашающее количество деталей и она достаточно… объемная, — объясняет Чонгук, осторожно усаживаясь рядом с Чимином на кровать. Он, казалось бы, был совершенно не точен в отношении содержания угрозы, что заставляло Пака лишь больше беспокоиться. Чонгук почувствовал нужду в том, чтобы поправить себя, — Хотя… там было кое-что, о чем, думаю, я должен сказать тебе. Чимин сглотнул. Его разум уже начал просчитывать наихудший вариант развития событий. — Полагаю, я должен… Я ничего не сказал твоему отцу. Чимин лишь моргнул от удивления. Что могло быть настолько ужасным, что Чонгук не дал знать президенту о содержании угрозы, что получил его сын? — Чимин… — Чонгук опускает взгляд вниз, сглатывая вязкую слюну, непроизвольно скопившуюся во рту. Он смотрит на свои сложенные руки, потирая большим пальцем тыльную сторону своей ладони, — Ты… гей? Пак замер. — То… то письмо, — быстро продолжил телохранитель, — У нас есть основания полагать, что отправитель достаточно близок к тебе или к твоему окружению. Его угроза частично основана на его убеждении о том, что ты… гей. Чимин еле сдерживал уже скапливающиеся в уголках глаз слезы. — То есть… кто-то пытается убить меня просто потому, что я… гей? — нахмурился парень, чувствуя, как это абсурдно звучит, — Вот в чем истинная причина? Кому-то не нравится, что я гей, поэтому это веский довод убивать меня? Чонгук вновь сглатывает. Слишком громко в настолько тихой комнате. — Значит, это правда? Он не сдерживается. Слеза предательски нарушает рамки века и покидает глаз, медленно скатываясь по щеке. Чимин быстро убирает ее рукавом кофты, прежде отвернув голову в противоположную от Чонгука сторону. Он надеется, что телохранитель не заметил его состояния, но, на самом деле, он понимает, что такое трудно оставить без внимания. — Да… — прошептал Чимин, боясь, что его голос будет предательски дрожать, если он заговорит хоть на тон громче, — Да. — Президент… то есть, твой отец знает об этом? Чимин усмехнулся. — Ты думаешь, что после переизбрания у него есть возможность беспокоиться о еще одной проблеме, которая «от» и «до» поглотила его сына? — Чимин попытался рассмеяться, но вместо смеха раздалось неловкое всхлипывание. Он не хотел, чтобы Чонгук видел его таким. Он быстро приложил ладонь ко рту, чтобы остановить уже неконтролируемое поведение. Все, на что он способен — тихое бормотание, — Черт возьми. Спустя секунду, Чимин почувствовал теплую ладонь на своей спине, которая нежно провела по линии позвоночника. — Ты же помнишь, что я говорил про Тэхена, — успокаивающим тоном сказал телохранитель, — Будь это ты или он, я все еще в порядке. Тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Особенно обо мне. Пак почувствовал, как от этих слов его сердце перешло на новый ритм. Несмотря на то, он чувствовал себя униженным из-за того, что его секрет раскрыли так нелепо, он был благодарен за то, что Чонгук сейчас рядом. В конце концов, это действительно помогло парню успокоить Чимина. Кроме Тэхена, Чонгук стал единственным человеком в мире, который знал секрет сына президента. — Я просто… Я даже не знаю, что могло бы быть, если бы кто-то другой узнал об этом, — дрожащим голосом говорит парень, не веря своим ушам, глазам, не веря ничему. — Я сказал Тэхену, потому что он бы никому никогда не рассказал, но… Может, кто-то мог подслушать один из наших с ним разговоров? — с поражением вздыхает Пак, — Может быть, они просто подумали, что я «виновен» по ассоциации? Рука Чонгука проскользнула по лопаткам Чимина, а затем вернулась на свое место, на колени Чона, ведь телохранитель обязан выполнять свою работу. Он обязан действовать как представитель Службы Безопасности Чимина и вычислять потенциальных подозреваемых для более углубленного расследования дела. — У тебя есть бывший парень или, не знаю… какая-нибудь интрижка, благодаря которому кто-то мог узнать про твой секрет? Чимин сглотнул, проглатывая весь нарастающий стыд. — Ничего такого, — признался Пак, — Ничего такого… кроме как нескольких посещений гей-бара. Чонгук кивнул. Он только открыл рот, чтобы задать еще один вопрос, но Чимин вдруг резко ударил по месту рядом с собой и мгновенно опустил голову вниз, на свои руки. — Черт тебя подери! — кричал он, по сути, в пустоту, чувствуя, как гнев занимает место стыда и страха, — Я никогда даже не пытался с кем-то встречаться, потому что думал, что если кто-то узнает о моей ориентации, то он может использовать это против моего отца. Но даже после того, как все начали ходить по струнке, какой-то левый чувак воспользовался этим… и сейчас… Слезы снова неконтролируемо стали течь. Чимин, сгорбившись, буквально зажался, пытаясь огородить себя от всего окружающего мира. Это нечестно, твердил он себе. Он очень многим пожертвовал за последние четыре года, большой частью ради отца, и даже после этого ему продолжали угрожать? Чимин был так зол. Хуже всего было то, что даже после всего гнева и агрессии, скопившихся внутри него после стольких лет, он не мог найти в себе силы, чтобы обвинить во всех бедах отца. Он так сильно хотел возложить вину на кого-то, но он просто не мог. Рыдания истерзывали его тело. Его плечи заметно дрожали, когда он пытался заглушить свою истерику, прикрывая рот рукавом толстовки. Но спустя мгновение, тепло стало окружать его со всех сторон, перекрывая спину, руки, живот, не давая мыслям загрызть Чимина насмерть. Только когда Пак смог перевести дыхание между прерывистыми вздохами, он узнал это тепло. Чонгук двинулся чуть вперед, пока не уперся грудью в спину Чимина и крепко обхватил его обеими руками. — Мне жаль, — прошептал телохранитель на ухо Паку. Парня все еще пронзали всхлипы, — Мне так жаль… за все. Тем не менее. Несмотря на весь поток горя, гнева, неконтролируемых мыслей о вине и обвинениях, которые пожирали его изнутри, в его груди расцвело что-то одновременно теплое и совершенно незнакомое. Это что-то напоминало Чимину раннюю весну.