The President's Son

Тэхен, что было удивительно, перестал приносить кофе Чимину. Он просто начал проходить по утрам мимо. В первый раз, когда это произошло, Чимин подумал, что взаимодействие Тэхена и Юнги таким способом, каким устроил это он — было не самым лучшим решением. Во второй же раз, Пак заметил, что Ким глянул лишь на Юнги, когда проходил мимо, и легко улыбнулся ему прежде, чем продолжить идти от них в противоположном направлении. — Ага, — с мудрым выражением лица кивнул Чимин, попивая горячий, самостоятельно добытый кофе. Он шел через кампус к первой паре с теплым стаканчиком, который держал обеими руками. Осень не щадила, начинала покалывать холодным ветром всевозможные оголенные участки тела студентов, — Так вы двое все-таки поладили? Юнги поддерживал свое каменное выражение лица, пристально оглядывая окружение, а затем ответил низким голосом: — Да. — Я так и подумал, — ухмыльнулся Пак, — Но я предполагал, что если вы поболтаете тет-а-тет, то Тэхен будет проводить с тобой больше времени, а не наоборот. Мин вздыхает, как будто обсуждая где-то внутри себя, действительно ли ему хотелось обсуждать это с объектом своей работы. За несколько коротких секунд он все-таки уступил и позволил себе продолжить их разговор. — Я попросил его не отвлекать меня от работы. — Поразительно! — повернулся Чимин, смотря на Юнги с расширенными от удивления глазами, — И он послушал тебя? Юнги огляделся по периметру немного саркастически, а затем вновь посмотрел на Чимина. — Как видишь. — Вот же ж черт. Я не думаю, что у меня была когда-либо возможность убедить Тэхена в чем-либо, — Пак фыркает, отворачиваясь и делая новый глоток кофе. — Должно быть, ты ему очень нравишься. Юнги промолчал, но кожа его лица определенно приобрела новый оттенок. И, по какой-то причине, это не заставило разум Чимина заполниться теплыми и в какой-то мере игривыми мыслями о его лучшем друге. Это заставляло его завидовать.               — Я тут думал недавно… Чонгук шел рядом с Чимином, когда они выходили из кампуса уже в сумерках. Чимин закончил свою домашнюю работу раньше, чем обычно, и он празднично воскликнул, что это нужно отпраздновать молочным коктейлем в городе. Когда он сказал Чону об этом, то тот сразу же потянулся за телефоном, чтобы вызвать водителя, который доставил бы их прямо к магазинчику, где продается мороженое и все, что из него делают, но Пак резко начал возражать. Потребовалась некоторая мягкость в тех убеждениях с его стороны, чтобы, в конце концов, уверить Чонгука в том, что магазинчик находится недалеко отсюда и что машина вообще в таких делах не нужна. Телохранитель был стойким до последнего, но в итоге сдался. Но, само собой, при условии, что автомобиль будет следовать за ними на расстоянии. — Думал о чем? Чимин хватается за края толстовки, натягивая рукава и прикрывая руки. — О своей жизни. — Разговор приобретает психологический образ, — проговорил, фыркнув, Чонгук. Чимин бросил на него косой взгляд, но Чон вовремя успел спрятать свою улыбку, — Так что насчет нее? — Ну… — Чимин скрестил руки на груди, хмурясь, — Она, если честно, полный отстой. Это было неожиданно, но Чонгук засмеялся. Пак посмотрел в его сторону. Он и раньше видел, как телохранитель улыбался, слышал, как хихикал и издавал какие-то странные звуки, но он никогда не видел такого. Он никогда не видел расслабленного Чонгука. На мгновение Чимину показалось, что он начинает воспринимать его скорее как друга, а не человека, который был нанят для защиты его жизни. — Хорошо-хорошо, я буду сдерживаться, обещаю, — ухмыляясь, продолжил Чон, — Почему твоя жизнь полный отстой? — Эм, — тихим голосом бормотал Чимин, пытаясь заглушить их разговор на максимум, чтобы другая охрана не могла услышать их, — Для начала, мне постоянно угрожают смертью. Чонгук сочувственно кивает, а потом ведет разговор. — Так-то, — соглашается он, — Признаю, это определенно отстойно. — Ага, — Пак наконец-то перестает заниматься непонятно чем и засовывает холодные руки в карманы толстовки, а не продолжает растягивать ее рукава, — И еще потому, что я одновременно и гей, и сын президента. Чонгук на мгновение завис, думая о чем-то, но потом, выдохнув, вновь качнул головой. — Да, это явно то, что может усложнить ситуацию. — И, — продолжал Пак уже с некоторым энтузиазмом, как бы успокоенный тем, что Чонгук признает то, насколько жалко выглядит жизнь Чимина, — как насчет того факта, что я хранил это, как государственную тайну, в течение очень долгого времени просто потому, что я не хотел навредить карьере отца? — Ну, Тэхен же знает об этом, — напоминает ему телохранитель, — И я тоже знаю. Даже если ты никому не скажешь, ты всегда можешь поговорить со мной, когда тебя будет что-то внезапно беспокоить. Ты же прекрасно знаешь это, Чимин? — Очевидно, — проворчал Пак, — Это то, чем я и занимаюсь сейчас, идиот. Улыбка на губах Чонгука появилась сама по себе. Чимину даже показалось, что обычно жесткая и непоколебимая стойка Чона исчезает на какое-то мгновение после слов Пака. — Хорошее замечание. Они шли дальше молча. Чимин погрузился в свои мысли, перебирая все запыленные страницы разума и пытаясь найти хоть какое-то решение этой проблемы. Ему надо что-то делать со своей жизнью, но кто подскажет, что именно? Никто, кроме него, не может сделать этого. Чонгук слышит второй тяжелый и протяжный вздох Чимина за вечер. — Я даже никогда ни с кем не встречался, — с треском в голосе пробормотал Пак, — Я был так сосредоточен на том, чтобы сохранить свой секрет, что я просто… я просто притворялся, что не хочу ни с кем иметь никаких отношений. Пак ожидал смеха Чонгука в очередной раз, но ничего не произошло. Единственный звук, который сопровождал их — это шарканье обуви Чимина, пока они шли по тротуару. Охрана, окружающая Чимина, была тише воды и ниже травы. Казалось, что они двигались украдкой, не спотыкаясь даже о самые маленькие камешки, которые валялись повсюду на дорожке. Мягко говоря, это немного тревожило. — Просто… Тэхен, — наконец нашел в себе силы признать Чимин истинную причину, по которой его медленно поедали мысли об отстойности его жизни большую часть недели, — Недавно он с кем-то встретился… и я думаю, ему действительно нравится этот кто-то, а… — Ты завидуешь его свободе. Чимин остановился и уставился на Чонгука с широко раскрытым ртом. Затем, его окружило чувство облегчения, так как телохранитель, казалось, понял, что именно он ощущает. — Да, — вздыхает Чимин с ощущением, будто у него падает с плеч груз, — Завидую. — Ты счастлив за него, но… он становится открытым геем и состоит в отношениях. Ты же думаешь, что обязан скрывать это, — легко говорит Чонгук, осматриваясь вокруг. Он спокоен, что поражает Пака. Чимин кивнул, уставившись на свою обувь. — И это определенно полный отстой, — добавил Пак. Они молча возобновили прогулку. Чимин немного спотыкается, когда Чонгук попытался игриво врезаться плечом в его плечо, но Пак не злится. Его сердце согревается, а он более-менее успокаивается. Он полагает, что этот жест был лишь близок к утешению. Это все, что мог сделать для него Чонгук, потому что он все еще технически находится на работе. — Знаешь, — спустя пару мгновений, подал голос телохранитель, — тебе никто никогда не говорил держать что-то в секрете. — Да, но… — усмехнулся Чимин, — им просто не нужно говорить мне об этом. — Полагаю, ты никогда не узнаешь точно, пока не попробуешь, — пожал плечами Чонгук. Чимин поднял недоверчиво бровь, смотря на Чонгука. — Ты что, серьезно? Думаешь, если я, например, расскажу об этом менеджеру компании моего отца, то он сразу же подтолкнет меня рассказать человеку, управляющему всей страной, что его сын — гей? Чонгук остановился перед магазином и развернулся к Чимину, смотря в его глаза. — Ладно, я уверен, что менеджер будет менее взволнован или вообще у него будет совершенно иная реакция, но твой отец может быть совершенно другим делом. Люди индивидуальны, — спокойно объясняет телохранитель, — В смысле, может быть… Чимин скрестил руки на груди. Выглядело это так, будто он вынес Чонгуку приговор. Он ждал. Ждал, пока телохранитель продолжит, но он прервал себя в середине разговора. Чимин сопротивлялся самому себе, молчал до победного, выпучив при этом глаза на странное поведение Чона, учитывая, снова же, тот факт, что парень действительно пытался помочь. — Может быть…? — кольнул Пак в надежде, что поможет продолжить Чону его речь. Но даже когда он это сделал, он сразу же понял, что Чонгук не забылся. Внимание Чонгука было прикреплено к совершенно другому моменту. Взгляд заострился на еле заметном пятне за плечом Чимина, где-то в темноте позади магазина. Но в тот же момент, без какого-либо предупреждения, глаза Чона расширились, и он завалил Пака на землю, прикрывая собой. — На землю! Чимин упал на бетон, глухо ударяясь затылком о землю. Его дыхание сперло от внезапной, резко выстрелившей боли и он закрыл глаза, лишь ощущая, как мир вокруг погрузился в полный хаос. Он лежал на тротуаре, чувствуя, что он не может двигаться. Над ним послышались громкие хлопки, треск и взрывы, когда осколки стекла посыпались прямо на него, но не достигая его. Все, на чем он мог сосредоточиться, так это то, что Чонгук прижимал его собой к земле и защищал его тело, не давая двигаться. Чон принимал весь удар на себя. Крики и грохот вокруг превратились в искаженный гул фонового шума. Чимин медленно открыл глаза, пытаясь рассмотреть хоть что-то вокруг, оценить ситуацию. Чон действительно всем телом придавливал его к земле, не давая никакой части тела Пака оказаться под ударом. Это казалось достаточно странным. Чимин чувствовал, насколько Чонгук теплый и как это было идеально. Он не чувствовал веса, который раздражал бы его. Лишь тепло и комфорт, что было максимально странно для подобного рода ситуации. И все же, самой большой катастрофой явно был холодный тротуар под ним, который заставлял его дрожать. Чимин попытался хоть как-то вывернуться в замкнутом пространстве, чувствуя кусочки непонятно чего на лице и волосах, но голос Чона парализовал его. — Не высовывайся! — закричал Чон, хватаясь за руки Чимина и держа его куда крепче, чем раньше. Он не мог позволить Паку сдвинуться с места хоть на сантиметр. Чимин замер от леденящего душу голоса. Он никогда не слышал, чтобы голос Чонгука звучал настолько страшно и угрожающе. Только после тревожных секунд, которые помогли ему прийти в себя и оценить положение, он начал потихоньку понимать, что он забыл лежа на земле. Все затихло. Чонгук по-прежнему сканировал пространство магазина. Он увидел что-то в отражении остатков от окна. И тот хлопок, который он услышал, был выстрелом. Чонгук опустил голову, вжимая Пака в землю еще больше. Он был своего рода живым щитом. Его задача — защищать Чимина ценой своей жизни. — У кого контроль за крыльями? — раздался неистовый голос, который еле было слышно из-за суматохи, — У кого контроль за крыльями?! — Крылья у меня! — сразу же отвечает Чонгук, — Он в безопасности! — Чонгук? — тихо захрипел Чимин. Между болью от сдавливающих его легкие ребер из-за защитной позиции Чонгука и медленным осознанием происходящего, его дыхание резко прерывается, заставляя панику увеличиваться в десятки раз. Глаза отчаянно метались туда-сюда, а мозг пытался обработать все, что он видел. В магазине не было окон — это точно. Земля, на которой они находились, была покрыта крошечными осколками стекла, блестящими под ярким светом фонарного столба, — Чонгук… ты в порядке? Чонгук повернул голову, оказываясь слишком близко к парню. Он встречается взглядом с Паком, а затем спрашивает: — С тобой все нормально? — спрашивает телохранитель ровным тоном. Чимин сглатывает. Достаточно сложно разговаривать с кем-то, когда у вас пространства от силы три дюйма, не говоря уже о том, каким крупным был сам Чонгук. Пак едва ли мог формулировать полные предложения. — Я-я в порядке. Но… Чонгук, — Чимин поднял руку, поняв, насколько сильно ему страшно. Он аккуратно касается ей лица Чона, тяжело дыша, — Ты… кровь… Чимин хотел сказать больше. Хотел спросить, как он получил такой порез на лбу, хотел спросить, почему он не вытащил пистолет, когда началась стрельба, но голос рядом отвлекает Пака. — Цель поражена, — объявляет низкий голос, — Крылья в машину! Чонгук мгновенно поднимается на ноги. Чимин смог полностью нарисовать себе картину произошедшего, эту ужасно грязную сцену. Бесчисленные агенты — гораздо больше, чем он когда-либо думал, — окружали Чонгука и Чимина с оружием, заряженным и направленным в разные стороны. Ряд других людей побежал через улицу, обыскивая близлежащие здания в надежде очистить все переулки. Человек, также одетый в костюм, быстро приближался к Чимину и Чонгуку, чтобы помочь парню встать на ноги. — Нам нужно доставить Вас в безопасное место, сэр, — поспешно говорит мужчина, хватаясь за локоть Пака и даже не дожидаясь кивка одобрения от самого Чимина. Он не был уверен, что его ноги коснулись земли, когда двое агентов потащили его к черному внедорожнику. — Давай, Чимин, — пробормотал Чонгук, когда Чимин в замешательстве взглянул вокруг. Ему было тяжело собрать мысли в кучу. Все происходило слишком быстро, — Нам нужно уходить. Пака поместили в автомобиль, в то время как он практически упал на задние сидения. Чонгук скользнул и уселся рядом с ним, другой же охранник занял пассажирское место впереди, направляя водителя. У Чимина было всего две секунды, чтобы посмотреть в заднее окно машины. На место, которое осталось позади. В стене, рядом с которой он стоял буквально несколько минут назад, было четыре пулевых отверстия.               — Окей, теперь серьезно, расслабься. Я в полном порядке. — В порядке? — отозвалась мать Чимина. Она усмехнулась, проводя дрожащей рукой по волосам, — В тебя стреляли и ты сейчас на полном серьезе говоришь мне, что мне стоит просто расслабиться? Чимин оглядел больничное пространство, вздыхая. Несмотря на то, что он настаивал на том, что с ним явно все хорошо и он правда не пострадал. Несмотря на небольшую шишку на затылке и маленькие царапины с синяками, он действительно был в отличном состоянии, чего он, к сожалению, не мог сейчас сказать о Чонгуке, так как его не было рядом. — В меня стреляли, но меня не застрелили, — мягко напомнил ей Пак, — Оказывается, дополнительные меры безопасности не так уж и плохи. Его мать усмехнулась над неудачной шуткой. — Ты просто везунчик, Пак Чимин. Тебя могли убить. Чимин сглотнул, отводя взгляд. Он поймал свой вид в отражении зеркала, находящегося неподалеку. Поймал свой бледный цвет лица, бинты, которые прикрывали разные участки его тела. Он не хотел верить в то, что ему просто повезло. Эта мысль была поистине невыносимой. Она подошла ближе к Паку, мягко касаясь ладонью его лба и убирая пряди волос с глаз. — Ты уверен, что не хочешь сделать МРТ? Охрана сказала, что тебя стошнило в машине перед прибытием. Может быть какое-то внутреннее повреждение, дорогой. — Нет, — твердо отрезал Пак. Ему действительно не нужно было, чтобы мать еще и нашла у него внутри какие-то там повреждения. Да и их, в принципе, не было. Чимин был в полном порядке. А вот его нервная система явно нет. Она была на уровне десятилетнего ребенка, неспособного удержать свой ужин из-за повышенного уровня страха. — Не знаю, как это могло произойти, — наконец подал голос отец Чимина. Он сидел в кресле в углу, упершись локтями в колени и обдумывая все, что приходило ему на ум от этой ситуации. Он встал, как только начал говорить, и подошел к койке, на который был Пак, — Мы усилили всю систему безопасности. Мы действительно сделали все, чтобы предотвратить любые нападения. — Да, — мягко кивнул Пак, — Все работает. Если бы Чонгука не было рядом, все было бы куда хуже. — Но этого не должно было случиться с самого начала. Просто… Черт, зачем кому-то преследовать моего сына? — отец Пака покачал головой, а затем резко повернулся, стуча кулаком в собственную грудь, — Если у них претензии к моей семье, то они должны прийти за мной! — Прекрати, — мать Чимина резко прервала его, не давая усугубить ситуацию, — Это никому сейчас не помогает. Чимин уставился на свою перевязанную ладонь. Он был все равно покрыт множеством царапин и порезами, несмотря на то, что все то время его прикрывал Чонгук. На самом деле, он не помнил, что делал хоть что-нибудь, чтобы сгруппироваться и приземлиться по-человечески на холодный тротуар, но доктор сказал, что следы на его руках говорят об обратном, поэтому все, что остается Паку — поверить ему. Швы не сильно, но болели, бинты же отлично скрывали все. Он бы не смог смотреть спокойно в глаза родителям, если бы они видели последствия сегодняшнего вечера на нем. Сейчас он хотя бы мог сознательно лгать им без возможности быть раскрытым. — Я не знаю, — подал голос парень, — Некоторые люди просто… поехавшие? Отец выдохнул и покачал головой. Чимин увидел небольшое покраснение в глазах отца, что заставило его задуматься, а не плакали ли его родители. Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел плачущего отца. — Я просто рад, что ты в безопасности, Чимин. Я не знаю, что бы мы делали, если бы с тобой что-то произошло. Чимин коротко улыбнулся, а его родители наклонились, крепко обнимая его. — Я, правда, в порядке, — прошептал он, смотря на то, как его мать пытается скрыть слезы, накопившиеся за все это время, — Я хочу вернуться к своей обычной жизни, понимаешь? Я просто… — Чимин сглотнул, немного пожимая плечами, — Я хочу двигаться дальше, вернуться в общежитие и… притвориться, что этого никогда не происходило. Его родители отстранились и кивнули в знак согласия. Они не могли пойти против любимого сына. — Если ты уверен, — согласилась мать, — Просто не рискуй, пока не закончишь учебу, ладно? Оставайся на территории кампуса. Твоя команда по безопасности просто в отличном состоянии и с превосходной подготовкой. Кроме того, пресса не должна ловить тебя, — она положила руку на грудь Чимина, чувствуя, как громко и быстро бьется его сердце, — Не выходи из кампуса по вечерам за перекусом, — она взяла его за руки, нежно поглаживая тыльные стороны его ладоней, — Ради меня, пожалуйста. — Заметано, — с легкой улыбкой на губах сказал Чимин. — Будь осторожен, — твердо повторил отец. — Да, я понял, — Пак спрыгивает с края больничной койки, заставив свои мышцы немного заныть в знак протеста, ведь адреналин давно исчез, а он позволяет себе столь резкие движения. Он осторожно спрятал свою гримасу боли, когда его ноги коснулись пола, — Я не буду делать ничего глупого. Обещаю. Они кивнули, держась за руки, а Чимин выскользнул из смотровой, увидев Юнги, который стоял спиной к двери. Услышав приближение Чимина, он пропустил его и заговорил тихим, но ровным голосом: — Возвращаемся в кампус? — грубая манера разговора Мина заменена на что-то похожее на голос, когда тебя воспитывают родители, поэтому Пак был слегка удивлен, — Или ты поедешь домой с родителями? Чимин закрыл дверь, которая в открытом состоянии могла бы позволить родителям услышать его, а затем ответил: — Ни то, ни другое. Мне нужно увидеть Чонгука. Лицо Юнги оставалось бесстрастным. Лишь очень слабая улыбка заставила Чимина распознать намек на удивление с его стороны. Тем не менее, не колеблясь, Юнги кивнул и повел его по коридору в противоположном направлении от выхода. Было тихо. Оба парня, кажется, были погружены в собственные думы. Чимин все еще пытался разобраться в том, что произошло на самом деле за последние несколько часов. Он не слышал какого-либо отчета о произошедшем, никто не обнародовал информацию, ничего. Похоже, отец попросил отстранить Пака от подробностей рассматриваемого в данный момент инцидента. Юнги, Чимин был в этом уверен, должен был слышать, что произошло конкретно. Он не был там во время нападения, но он уже был в больнице, когда Чимина и Чонгука доставили туда. И все это время был около Пака. Конечно, он точно знал детали. Когда Юнги остановился у двери, ведущую в палату Чонгука, Чимин повернулся к нему. Охрана вошла в палату первая, проверяя обстановку на предмет безопасности прежде, чем Чимин смог войти внутрь. Это была стандартная процедура. Они всегда так поступали, когда Пак входил в незнакомое ему пространство. — Юнги, — тихо пробормотал парень, — Все… все в порядке? Охрана. Они все… в порядке? Юнги выдохнул, но он не смог скрыть правду от Чимина. — Один парень сейчас в операционной. Он был ранен в плечо. Чимин моргнул, не в силах воспринимать сказанное Юнги. — В него… стреляли? — С ним все будет в порядке, — заверил его Юнги, — Просто какое-то время он будет отстранен от работы. Чимин сглотнул, но это далось ему с трудом. От страха во рту все пересохло. — Ни в кого больше не попала пуля, так? Юнги склонил голову, тщательно формулируя предложение. Он выдохнул, а затем спокойно произнес: — Ни в кого больше не попала пуля. Чимин читал меж строк. Значит, с нападавшим разобрались. Агенты появились на выходе из палаты Чонгука, кивая и как бы говоря, что все в порядке и можно входить внутрь. — Хорошо, — пробормотал Пак, все еще пытаясь разобраться, на каком уровне все-таки находятся его эмоции по шкале от иррационально спокойного до полностью поехавшего, — Я, эм… Я на минуту. Юнги оставался профессионалом в любой ситуации. Он кивнул и перешел на свой пост, охраняя дверь и не давая никому постороннему войти внутрь. Чимин пошел вперед, прикрывая за собой дверь. Чонгук уже был настороже. Он сел на край койки прежде, чем Чимин вошел. — Айщ, вот что ты делаешь? — нахмурившись, сразу же наехал Пак, — Ты должен отдыхать. — Агенты пришли проверять пространство, так что я заранее знал, что ты придешь, — спокойно отвечает Чонгук, — Кроме того, то же самое я могу сказать и тебе. — Ляг обратно, пожалуйста, — вздыхая, покачал головой Пак, — Я так буду чувствовать себя куда лучше. — Я в полном порядке, — настаивающим тоном проговорил Чон, упорно оставаясь в вертикальном положении. Он указал повязку на лбу, легко улыбаясь, — Мне просто наложили пару швов и все. Я действительно в порядке. Чимин горько рассмеялся. — И это ты тут в порядке? — он довольно свободно использовал это выражение при своих родителях, но, услышав его от Чонгука, он понял, насколько неправильно было использовать в подобной ситуации такое, — Чонгук, в тебя стреляли всего несколько часов назад. И ты мне еще смеешь говорить, что все в порядке? Чонгук грустно улыбнулся словам Чимина, будто признавая его правоту, но все еще отрицая обоснованность. — Это часть моей работы, Чимин, — ответил он, — Я защищаю жизни людей, чтобы они спокойно могли продолжать жить, так что это то, к чему я всегда готов. — Насколько это справедливо? — Я… прошу прощения? — нахмурился Чонгук, явно сконфуженный разговором. — Это ничуть не справедливо! — открывает Пак чуть ли не ответный огонь, повышая тон голоса, — Почему ты обязан привыкать к пулям, которые летят в тебя буквально из ниоткуда? Никто не должен к этому привыкать! Атмосфера в палате становилась некомфортной, накалялась до безумных градусов. Чонгук был в замешательстве, как и Чимин. — Я телохранитель, Чимин. Это моя работа… — Да плевал я на твою работу! Никто не должен жертвовать жизнью ради кого-то! Чонгук медленно выпрямил спину, наконец-то понимая, в чем смысл всех тирад Чимина. — Я понимаю, — продолжил Чимин, проводя дрожащей рукой по волосам. Он начал ходить по палате туда-сюда, чувствуя беспокойство и то, как сжимают его эти стены. Он бы назвал это клаустрофобией, но как таковой фобии нет, так что это обычная предпосылка, — Я имею в виду… я же видел тебя, верно? Ты видел какого-то… киллера или маньяка, неважно. Человека с пистолетом. И твоя работа заключалась в том, чтобы прикрыть меня собой, так? Так что, если меня попытаются застрелить, ты будешь должен заблокировать меня собой от выстрела! — Чимин остановился, поворачиваясь к Чонгуку с выражением лица, что было полно шока и испуга. Он хочет ошибаться, он хочет, чтобы работа Чона заключалась в совершенно ином, — Ты… должен будешь поймать пулю за меня? — Каждый телохранитель играет определенную роль в чрезвычайных ситуациях. Некоторые должны отстреливаться от нападавшего, некоторые — проверять прилегающие районы на наличие сообщников, — вздыхает Чонгук, а затем продолжает, — Но всегда есть один человек, чья работа заключается в том, чтобы принимать пули, — парень опускает взгляд на руки, кивая, — Это моя роль. Моя работа — защищать тебя во что бы это ни стало, Чимин, — спокойно объясняет Чон, так, будто перед ним нет того самого Пак Чимина, который находится на грани истерики, — И это значит, что я поймаю пулю за тебя. — Это полнейшая чушь, — буквально выплевывает Чимин. Его голос предательски дрожит, выдавая его с потрохами, — И ты об этом прекрасно знаешь. Чонгук услышал дрожь, но не подал вида. Он обращал внимание на другие, более важные для него вещи сейчас. — Это не чушь. — Один парень из охраны в операционной прямо сейчас. Из-за меня, — прошипел Чимин, указывая пальцем на дверь, — Ты говоришь, что для вас, для всех агентов, важнее пожертвовать своей собственной жизнью ради спасения моей? — усмехается он. Тон вопросительный, но это явно не было вопросом. Он знает об этом, но не хочет признавать, — Это что, типа отдельный пункт в контракте? Чонгук поднимает взгляд. Смотрит на парня, оценивая состояние. Он понимает его, правда. Он понимает как чувства Чимина, так и излишки своей работы. Мог бы он сделать с этим хоть что-нибудь. — Чимин, — проговорил он более мягко, пытаясь своим успокаивающим тоном привести Пака в чувства, — я был более чем готов принять пулю за тебя сегодня вечером. Независимо от того, есть ли такой пункт в моем контракте или нет. Парень моргает, не в силах понять ни единого слова, произнесенного Чонгуком. — Ты сумасшедший, — тихим голосом произносит Пак, не смотря на телохранителя и сканируя взглядом плитку на полу. Чимин разворачивается и удаляется из палаты, оставляя Чонгука в гордом одиночестве.