The President's Son

По собственной же просьбе Чимин вернулся в общежитие с намерением как можно скорее вернуться к своей повседневной жизни. К тому времени, как охранник отвез его в кампус, оставалось не более двух часов на сон до восхода солнца. Несмотря на то, что было достаточно мало времени для любимой кровати, Чимин провел остаток ночи, находя в своих долгах различные задачи. Он почувствовал внезапное желание решить как можно больше. Все листы с домашним заданием были разбросаны по пространству комнаты. Ему было просто необходимо прибраться. После небольшой уборки, он понял, что ему лучше перечитать материал для предстоящего теста, учитывая то, как вечерние происшествия повлияли на него и его память. Он забыл большую часть того, что учил ранее. Только Пак закончил писать себе шпоры к тесту, он увидел нежно-розовые с отливом оранжевого оттенки, медленно заполняющие комнату. Чимин взглянул на часы и задался вопросом, стоит ли попытаться сейчас уснуть. Он покачал головой и отказался от столь глупой идеи, поэтому все остальное оставшееся у парня время он потратил на разбор одежды в своем шкафу. Несомненно, это было гораздо важнее, чем сон. Чимину и правда удалось всю ночь не сомкнуть глаз. Само собой, его тело так и молило о хотя бы минутке отдыха, но сам парень чувствовал себя странно бодрым. Несмотря на все же растущую усталость, Пак переоделся и схватил рюкзак, трижды проверяя, на месте ли кнопка тревоги. Она была закреплена внутри переднего кармана. Пак выдохнул, решая полностью посвятить этот день попыткам забыть произошедшее сегодняшним вечером. Кивнув в знак приветствия Юнги, что стоял около двери Чимина, Тэхен быстро обогнул его. Ему срочно нужно было увидеть друга. — Боже мой, с тобой все хорошо? — спросил он с порога высоким, будто не принадлежащим ему, голосом. Он остановился около Чимина, положив руки ему на плечи и рассматривая испуганным взглядом лучшего друга, — Юнги сказал, что ты был в госпитале ночью! — Да, все нормально. Небольшой инцидент, — успокаивающе улыбнулся парень. — Но он сказал, что в тебя стреляли! Ладно, давайте признаем: кажется, Юнги не может сопротивляться Тэхену на все сто процентов. Он явно рассказал Киму куда больше деталей, чем требовалось. — Юнги сказал, что я должен дать тебе время перевести дух до утра, но я все равно звонил и писал тебе, а ты, идиота кусок, даже не потрудился ответить мне! — голос Тэхена срывался на дрожь: он, правда, переживал за друга больше, чем могло казаться. Ким выдыхает, приводя себя и свои мысли в порядок, — Я-я… я думал… может быть… у тебя… что ты… — Тэхен, в меня не стреляли, — сразу же проговорил Чимин, мягко поглаживая друга по спине и пытаясь его немного привести в чувства. Затем, пытаясь выйти из такой странной ситуации, он попытался отшутиться, дабы Тэхен смог расслабиться, — Ты что, думаешь, я собрался умереть настолько легко? Ким улыбнулся, но его губы дрожали. Он не знал, должен ли он смеяться сейчас или нет. — Ага, — в конце концов сказал Тэхен, — Я просто… Черт возьми, я очень волновался, Чимин. Одна мысль о… — Эй, — Чимин легко встряхнул друга, дергая его за плечо. Он обязан убедить Тэхена, что с ним все более, чем в порядке, — Все хорошо. Я в порядке. Правда. Тэхен вздохнул, чувствуя, как во рту все пересохло. Он и правда переволновался. — Да… Да, хорошо. — Послушай, я… я хочу вернуться к своей повседневной жизни, — переминаясь с ноги на ногу, начал Чимин, — Я правда просто хочу забыть то, что произошло прошлым вечером, ладно? — Понял, принял, — тут же согласился Ким. Он задумался на секунду-другую, а затем щелкнул пальцами и обернулся к Чимину, — Думаю, я должен купить тебе кофе, если ты хочешь вернуться к своей обычной жизни? — Я могу выпить кофе в другой раз, — засмеялся Чимин, убирая волосы со лба назад, — Как насчет того, чтобы просто пойти на пару? Тэхен охотно выполнил его просьбу. Что было особенно удивительно, учитывая обстоятельства, Ким игнорировал присутствие Юнги полностью, уделяя все свое внимание другу. Это заставило Пака почувствовать себя немного неловко, особенно зная о том, что между ними есть какая-то связь или что-то похожее на брачный танец, как он про себя это забавно называл, который иногда ему напоминал такое секретное свидание. Вроде свидание, а вроде как бы и нет. Свидание под прикрытием. Чимин знал, что Тэхен также выполнял просьбу Юнги не беспокоить его во время работы, но все равно за этим было достаточно странно наблюдать. Они шли через кампус. На перекрестке Чимин взглянул в то направление, в которое они направились с Чонгуком прошлым вечером. Он знал, что копы и репортеры будут рыться там, пытаясь добыть как можно больше информации для желтой прессы. Одной мысли о подобном было достаточно, чтобы пустить волну мурашек по позвоночнику Чимина. Парень помотал головой и повернулся к Тэхену, чтобы начать разговор и использовать его для отвлечения. Но Ким внезапно останавливается как вкопанный. — Мне сюда, — сказал Тэхен, указывая рукой вперед. Они сошли с главной дороги и уже были около стены старого, кирпичного, но не менее крепкого здания, — Твоя аудитория недалеко отсюда, вроде? — О… да, да, — как будто согласился Чимин. Он был так поглощен своими дурными мыслями, что даже и не заметил то, как быстро они шли. Чимин посмотрел через плечо на здание вдалеке. Чимин моргнул и понял, что его застигли врасплох. Он заметил ужасное количество глаз: все они были обращены на него. Парень привык к такому еще на первом курсе, но сейчас… сейчас это казалось нечто другим. Ему казалось, что даже то расстояние, что соблюдали его однокурсники, удвоилось. Они обходили теперь его и его охрану еще дальше. Они не хотели сталкиваться ни с телохранителями, ни с самим Чимином. Тем не менее, взгляды. Взгляды нервировали. Пак чувствовал себя зверушкой в зоопарке, над которой тешатся сотни детей и их родителей. Парень оторвал свой взгляд от проходящих мимо студентов, мотая головой в разные стороны. Ему срочно нужно избавиться от этого чувства, иначе последствия будут ужасающие. — Всего лишь минута ходьбы, — пробормотал Чимин, пожимая плечами и натягивая улыбку, — Тебе не нужно провожать меня, Тэ. У меня отличная охрана. Встревоженность мгновенно исчезла с лица Тэхена. Он глянул через плечо Пака на Юнги и относительно печально улыбнулся. — Да, отличная. Но как только Тэхен развернулся и подошел к двери, ведущей внутрь здания, Чимин почувствовал что-то, что задело его плечо. Он немного пошатнулся в сторону. Вернув себе равновесие, Пак с удивлением начал наблюдать за сценой, развернувшейся перед ним. Юнги нарушил свой контракт. Он устремился вперед, кладя руки на талию Тэхена и прижимаясь грудью к его спине. Похоже, Мина, правда, не волнует то, что о нем могут подумать его коллеги. Что могут подумать о его отношениях с Тэхеном. Ему действительно все равно. — Будь осторожен. Чимин сглотнул, чувствуя себя не в своей тарелке. Он подслушивал довольно личный диалог, но ничего поделать с этим не мог: ему нельзя уходить без Юнги. Тэхен развернулся в руках Мина. Чимин сразу же заметил накапливающиеся слезы в уголках его глаз. — Это я должен тебе говорить про осторожность, — прошептал Ким, поднося руку к щеке телохранителя. Чимин резко развернулся. Неправильно. Чертовски неправильно смотреть на что-то одновременно столь откровенное и личное. Было ясно, что события предыдущего вечера потрясли их обоих гораздо больше, чем Пак мог себе представить. Даже, несмотря на то, что ни одного из них не было в то время на месте происшествия. Пак выдохнул, поднимая взгляд со своих ног и вновь осматривая пространство. Он тут же увидел Чонгука, стремительно перемещающегося по кампусу. Предположительно, он собирался встать на свой пост и заменить Юнги. Это не было новостью или удивительным событием: часы, которые они проводили с Паком обычно, съехали из-за происшествия. Юнги, который обычно встает на свой пост с утра, провел с Чимином всю ночь, поэтому Чонгук сдвинул свою смену на пару часов, чтобы подменить Мина. Вообще, Пак слышал, что Юнги настоял на отдыхе Чона и остался с Паком на утро и на ночь. Было мило видеть, насколько заботливым был Мин, учитывая его обычно холодный и суровый внешний вид. Чимин, в принципе, с самого начала догадывался, что Юнги не такой уж и леденящий душу, как может показаться с первого раза. Чонгук был одет как обычно: черные брюки и белая рубашка. Но в этот раз отсутствовал пиджак. Даже его всегда идеально выглядящая рубашка была расстегнута на несколько пуговиц сверху и ее ткань имела слегка помятый вид, а рукава засучены выше локтей. Как будто он появился здесь сразу же, как только его выпустили из больницы. Резкие вспышки вернули Чимина в прошлый вечер, посылая ему отдельные кадры, в которых присутствовал Чон. Но в этот раз Пак справился с этим и избавился от воспоминаний быстрее, чем предполагалось. Чонгук вставил свое слово еще до того, как Пак успел среагировать на присутствие телохранителя. — Что ты здесь делаешь? — спросил Чон тихим тоном. Он провел рукой по растрепанным волосам, пытаясь их привести в более-менее презентабельный вид. Но все, что он сделал — растрепал их еще больше, — Ты успел хотя бы немного поспать после возвращения из больницы? — Я в порядке, — пробурчал Чимин, прилагая дополнительные усилия, чтобы открыть глаза пошире и не выглядеть так, будто он прямо сейчас свалится и уснет, — Я все равно не могу пропустить лекцию. — Ага. Значит, ты не спал, — с осуждающим взглядом чуть ли не обвиняет его Чонгук. С тоненькими и еле заметными швами на лбу он выглядел особенно угрожающе. Чимин закатил глаза, прислоняясь к стене. — Сделаю для тебя открытие: студенты крайне редко спят, — объясняет он Чонгуку, будто тот пятилетний, ничего не понимающий ребенок, — Это не сверхъестественно. Чонгук посмотрел озадаченно на Пака, а затем нахмурился, продолжая разговор. — Чимин, ты не просто провел бессонную ночь за кучей учебников и тетрадей. Тебя пытались убить. Все обсуждения, которые были ранее с семьей, другом, с охраной быстро стали чем-то привычным. Они не пугали Чимина. Но то, что и как сказал сейчас Чонгук, заставило упереться парня в тупик. Многие говорили о покушении на жизнь Пака как о событии, в котором кто-то просто хотел навредить ему. Слово «вред» не вызывало такой реакции, какой она была от слова «убить». От очередных резких вспышек его желудок скрутило. — Ну, знаешь, когда ты являешься центром всеобщего внимания, иногда такое происходит. Это было жалкое и отвратительно слабое оправдание. И они оба об этом знали. — Твой отец — тот, кто добровольно подписался на это, — Чонгук отстреливается. Его взгляд, несмотря на абсурдность поведения, наполнился жалостью, — Не ты. — Это не отменяет того факта, что теперь это и моя жизнь, — говорит Чимин, выдыхая. Он поднял руку, смотря на свои пальцы и осознавая, что его телом снова завладевает ненужная сейчас дрожь. Он засунул ее в карман, делая вид, что не заметил ничего необычного, — Я жил как изгой четыре года. Я вытерплю еще столько же. Только на этот раз мне придется жить, оглядываясь назад все время. — Чимин, ты не… тебе не нужно… — Чонгук вздохнул, переворачивая все свои мысли и формулируя нормальные предложения, — Давай просто вернемся в общежитие… пожалуйста, — практически умолял его. Пак услышал незнакомые нотки в тоне голоса телохранителя, — Ты вообще слышишь себя? Почему ты ведешь себя так, будто прошлой ночью все было нормально?! Слова Чонгука заставили эмоции Чимина выплеснуться наружу. Он не может так долго держать все в себе. — О, так почему ты ведешь себя так, будто все в порядке, будто ты ежедневно бросаешься под пули? Почему когда дело доходит до того, что я пытаюсь вернуться к своей обычной жизни, то ты резко начинаешь считать это ненормальным?! — Чимин… ты же понимаешь, что я имею в виду, — попытался успокоить его Чонгук, снижая тон голоса, — Тебе просто… тебе нужен небольшой перерыв. Почему бы нам не пойти обратно в общежитие? Ты же можешь взять один выходной, не ходить сегодня на лекции… Тебя поймут. Ты можешь поспать и… Язвительный и неестественный смех Чимина был незнакомым даже для самого Пака. Он не может вспомнить, когда звучал настолько горько. — Поспать? — он чуть наклонил голову вбок, выпрямляясь во весь рост и отталкиваясь от стены навстречу Чонгуку, — Ты всерьез думаешь, что я смогу спать после вчерашнего? Кто-то пытался убить меня просто потому, что я гей, — прошипел он, понизив голос. Чимин не сводил взгляда с Чонгука, заставляя телохранителя смотреть ему прямо в глаза, — Пытался убить меня из-за части меня, которую я просто не могу изменить… которую я не могу контролировать. Кто-то ненавидит этот факт так сильно, что он предпочел бы видеть мое бездыханное тело на холодной земле. В этом нет никакой логики… Но ты…! — Пак взмахивает рукой, по-прежнему звуча надломленно и горько. — Я ничего не могу изменить. Я не могу действовать. Я ничего не могу: я связан по рукам, — он показательно вытягивает руки вперед и смеется, чуть покачиваясь, — И я напомню тебе о том, что я поставил под угрозу жизни десятка людей. Людей, которые думают, что это их работа — стоять между мной и пулей, летящей в меня. На мгновение после сказанного у Чимина закружилась голова. Речь истощила его и все те мысли, которые он пытался закопать как можно дальше в сознании, начали вырываться. — Сейчас в больнице лежит парень, который схватил за меня пулю. Парень, у которого дома жена и трое детей, — Пак проводит рукой по волосам уже в который раз. — Чонгук, ты действительно думаешь, что я смогу спать с мыслями о том, что его нахождение в больнице и то, что его жизнь была поставлена на кон — моя вина? — телохранитель делает шаг вперед, собираясь ответить, завалить Чимина аргументами, убедить его в том, что он не прав. Но Пак выставляет руку, не давая ему даже открыть рта. — Есть еще одна вещь. Юнги сказал мне, что о нападавшем позаботились. Что он погиб под перекрестным огнем. И знаешь, что? Я почувствовал облегчение, — говорит Чимин, оглядывая свои руки, которые уже не мог скрывать. Дрожь новой волной охватывает его тело и его начинает трясти с новой силой, — Насколько это нормально? Кем я теперь являюсь, если я всерьез рад тому, что другой человек мертв? Чонгук стоит на месте. Смотрит прозрачным взглядом и выглядит так беспомощно, словно потерянный щенок. Он не может ответить на все. Да и если бы он был предельно честен, он бы не смог ответить ни на что. — Насколько все должно быть ужасно, чтобы к-кто-то стал иметь подобного рода мысли? — спросил Чимин, заикаясь посреди предложения. Он только сейчас понял, что где-то в середине его странных разглагольствований слезы начали сами по себе катиться по щекам. Он начал поднимать руку, чтобы вытереть слезы, но остановился на полпути, смотря на то, как сильно дрожат его руки. Он не выдерживает. — Да черт тебя подери! — вскрикнул Пак, сжимая руку в кулак и начиная ударять ее об ближайшую стену снова и снова, пока не почувствовал резкое ощущение острой боли, что обжигала его окровавленные костяшки, — Твою мать, перестань дрожать! Чонгук быстро протянул руку и схватился за Чимина, крепко держа его. Он не должен был позволить Паку навредить самому себе, несмотря на то, что это его собственное желание. Пак корчился, вырывался, пытался освободиться от цепкой хватки рук телохранителя и продолжить свой путь саморазрушения. Но спустя некоторое время он наконец ощутил, что Чонгук намного сильнее, чем он когда-либо себе мог представить. Он почувствовал полную безнадежность и беспомощность, что проходили красной нитью сквозь его конечности. Он почувствовал слабость и позволил истерике захватить его. Его колени ослабли, позволяя телу притянуться к земле. Но Чонгук быстро среагировал и обхватил Чимина, обхватывая рукой его талию прежде, чем он успел бы рухнуть на землю. Чимин был рад, что он настолько поехал на этой истерике от горя, гнева, страха, боли, облегчения… непонятно от чего, что он не смог заметить небольшую толпу студентов-зевак, собравшихся посмотреть за психическим расстройством сына президента. Он не заметил, как Тэхен, держа подрагивающую руку у рта, боролся с самим с собой, пытаясь сдерживать слезы. Он даже не заметил, как охрана сменила позиции, закрывая парня от тысячи телефонов с камерами, снимающих только его. — Вот так, — прошептал Чонгук на ухо Чимину. Пак продолжал всхлипывать, а слезы продолжали без весомой на то причины течь, — Давай отведем тебя домой. Чимин споткнулся о собственные ноги, делая попытку упасть на тротуар прежде, чем Юнги успевает подбежать к нему и занять позицию с другой стороны. — Нет, нет, парень, — пробормотал Юнги, помогая Чимину вернуться на ноги, — Вот и все, — спокойно подбодрил Мин, — Автомобиль впереди. Мы уже почти на месте. — Простите меня, — начал говорить Пак между рыданиями и неконтролируемой икотой, — Мне так… так жаль… — Прекрати, — проговорил Чонгук, держа его, — Тебе не за что извиняться, Чимин. — Но я виноват во всем, — попытался объяснить ему Чимин, когда они уже почти достигли машины, — Это моя вина. Моя вина, что тебе было больно, — он еле выдавливал из себя слова, чувствуя, как истерика заставляет его рот сохнуть и сдавливать дыхание, — Я не… не хочу, чтобы тебе было б-больно, Чонгук. — Я знаю, — говорил Чонгук, надеясь, что это немного развеет тревоги Чимина, — И со мной все в порядке. Я прямо перед тобой, Чимин. Все хорошо. — Пожалуйста, — Пак делает глубокий вдох только для того, чтобы выдавить из себя слова, — Пожалуйста, будь в порядке. Обещай мне, что все будет хорошо, пожалуйста? Боже, прости меня… — Ладно, думаю, его истерика медленно сходит на «нет», — сказал Юнги Чону, быстро открывая дверь черного джипа. Он помогает усаживать Чимина на задние сидения, — Мы должны отвезти его домой. — Мы едем в общежитие, — уточняет Чонгук, — Ты правда думаешь, что родители очень бы хотели видеть то, как его ломает? Я сомневаюсь, что они позволили бы ему вернуться в университет после такого. Юнги повторять по двадцать раз не нужно для убеждения. Он соглашается, сразу же внимая объяснению Чонгука. Но ему все равно не нравится окончательное решение. Юнги и Чонгуку удалось донести Пака до машины без происшествий, но он все время оставался лицом вниз. Его руки были сжаты в кулаках, а крики пронзали тишину машины. Чонгук чувствовал, как его сердце болезненно сжимается при каждом мучительном звуке со стороны Пака. С большими усилиями телохранитель оторвал взгляд от перепуганного парня, глядя на Юнги в отчаянии. — Я знаю, что ты не должен быть сейчас на дежурстве, но… — Конечно, — Юнги сразу же согласился, как и говорилось, его не нужно уговаривать, — Останься с ним. Я займу переднее сидение. Выражение лица Чонгука — то, что Юнги было необходимо увидеть. Он действительно был благодарен тому, что Мин остался, чтобы помочь. Не говоря ни слова больше, он залез на заднее сидение и потянулся к Чимину, начиная тянуть его на себя. — Все хорошо, это я, — говорит Чон, укладывая голову Пака к себе на колени. Его рука мягко поглаживает Чимина по спине, пытаясь хоть немного восстановить его, — Ты в безопасности. Я держу тебя. Я рядом. Юнги не смотрел в зеркало заднего вида. У Чимина и Чонгука был некоторый момент уединения, а Мин просто не хотел прерывать его. Это было недолго, учитывая то, что аудитории находятся в нескольких минутах ходьбы от общежития. Юнги знал, что ему не стоит прерывать это. Мин был рад, что водитель имел точно такое же мнение, что и он. Мужчина за рулем ни разу не посмотрел на пару на заднем сидении. Несколько минут езды, казалось, было всем, что нужно было Чимину, чтобы взять под контроль свою истерику. Время от времени он все еще начинал задыхаться от наступающих рыданий или икал, но за последние четыре года боли и разочарования во всем мире, все остро влиявшее на него исчезло, оставив вместо себя маленького и беспомощного мальчика один на один с огромным миром. Это было огромное давление для любого, не говоря уже о том, какой был сам Пак. Чимин ничего из этого не заслужил. Чонгуку удалось получить доступ к машинной аптечке с первой помощью. Он аккуратно забинтовал руки Чимина в свежие бинты, чтобы не допустить еще большего кровотечения, открытия старых ранок и заражения крови. Когда машина остановилась перед общежитием, Чон, не колеблясь, поднял светловолосого парня и отнес его наверх, в его комнату. Юнги следовал за ними, открывая все двери. Прежде он распределил по всему общежитию команду, чтобы те отвлекли больно любопытных студентов и чтобы они избежали нежелательного внимания по пути к комнате Пака. Как только они добрались до нужного места, Юнги использовал запасной ключ, который у него всегда был при себе, и открыл дверь для Чонгука с Чимином на руках. — Вот так, — тихо прошептал Чонгук, укладывая Чимина на его односпальную кровать, которая располагалась в углу комнаты. Он отпустил Пака, позволяя тому прижаться к подушке, и дотянулся до одеяла, лежащего на кресле. Он аккуратно укрыл Чимина, прикрывая мягким материалом плечи парня прежде, чем его рука опустилась на его бок, начиная мягко поглаживать в утешении. — Поспи немного, — шепчет Чон, продолжая мягко водить рукой, — Завтра ты почувствуешь себя лучше. Обещаю. Он отступил на два шага от Чимина и направился к дверям, где Юнги все еще наблюдал за ними. Дыхание Пака резко начало учащаться, а он привстал с кровати. — Нет-нет-нет, — надломленным голосом практически прокричал Чимин, зажмуривая глаза. Чонгук замер в центре его комнаты. Пак был истощен, чтобы нормально подняться в вертикальное положение, но он нашел в себе силы, чтобы поднять руку и протянуть ее в сторону телохранителя, — Нет, Чонгук, нет…нет… Слезы, которые совсем недавно стихли, снова появились на щеках парня. — Пожалуйста, Чонгук… пожалуйста… не оставляй меня. Глаза Чонгука расширились. Он взглянул на Юнги, начиная паниковать. Их молчаливый и в то же время чертовски громкий разговор буквально резал слух Чонгука. Он не хочет, чтобы я уходил. Юнги грустно выдохнул. Он напуган. Ему нужен кто-то, кому он доверяет. И это я? Конечно, это ты. Исключая Тэхена, ты — единственный человек, которому он может доверять. Но… мы должны защищать его. Развитие личных отношений с объектом защиты не допускается. Юнги сурово глянул на Чонгука. Я думаю, мы оба попали под этот пункт. Мин с тихим щелчком прикрывает за собой дверь в комнату Чимина. Чонгук повернулся и уставился на то место, где ранее был Юнги. Он пытается понять, что происходит, но когда парень позади снова всхлипывает и делает попытку дотянуться до телохранителя, тот немедленно избавляется от своих мыслей и снова обращает свое внимание на Чимина. — Хей, я рядом, — Чонгук подошел ближе, хватая перевязанную руку Чимина и крепко сжимая ее, чтобы тот почувствовал его присутствие, — Я буду здесь, пока ты спишь, — произносит парень успокаивающим голосом, — Ты будешь в безопасности, Чимин. Он пытался найти стул или хотя бы другое одеяло, чтобы встать на колени перед кроватью Пака и не закончить болью в суставах, как только парень проснется. Но как только он потянулся за чем-то, то сразу же почувствовал, что Чимин дернул его за руку. Его голова чуть откинулась назад. Чон посмотрел в потолок, жмурясь и понимая то, что пытался сказать ему таким действием Чимин. Пак зарылся в одеяло и отвернулся лицом к стене рядом с кроватью. Он был так близко к стене, что рядом с ним оказалось свободное место… Чимин, кажется, хотел, чтобы Чонгук оказался на этом самом месте. Бросив последний взгляд через плечо на закрытую дверь комнаты Чимина, Чон быстро снял с талии кобуру с оружием, аккуратно стянул ботинки и неуверенно лег рядом с Чимином. Пак все еще очень крепко сжимал его руку. Чонгук уставился в потолок, неловко положив одну руку к себе на грудь. Он, сглотнув, сосредоточил все свое сознание на поддержание как можно большего расстояния между ним и Паком. Но Чимин нагло дернул его за руку вновь. Его рука оказалась в не самом хорошем для Чона положении, да настолько, что телохранитель был вынужден развернуть свое тело на бок к Чимину. Учет новой позиции. Пак не сдавался: постоянно подтягивал его, пока его спина не почувствовала крепкую грудь Чонгука и его рука надежно не обернулась вокруг Чимина. Чон, кажется, влип по полной программе. Он наконец-таки понял, чего именно пытался добиться Чимин, умоляя Чона такими способами вернуться. Спрятавшись под одеялом и забаррикадировавшись между бетонной стеной и таким же телом Чонгука, Пак защищал себя. Он был в коконе. Он окружил себя иллюзией безопасности. Это действительно то, что сейчас нужно было парню для того, чтобы спокойно уснуть. Чонгук быстро обработал все, что пришло ему на ум, в том числе и психическое состояние Пака, а затем кивнул сам себе. Чимин может справиться с этим. Чонгук может помочь справиться с этим. Телохранитель неуверенно придвинулся еще ближе. Рука, которую он держал вокруг талии парня, напряглась, заставляя Пака чувствовать дополнительную безопасность. Чимин вздыхает с облегчением, чуть расслабляя хватку на руке телохранителя. Чонгук нервно выдыхает, смотря на засыпающего парня. Да. Он определенно справится с этим.