The President's Son

Дни продолжали проходить своей чередой. Чимин неожиданно стал замечать за собой то, что он привык к их странным отношениям с Чонгуком. Буквально ничего из составляющего их взаимоотношений не было нормальным, но почему-то им обоим казалось, что все в порядке. Чону удалось скорректировать время своих смен, так что он приезжал ближе к обеду и уходил рано утром. Такое положение дел дает телохранителю возможность помогать Чимину засыпать и оставаться с ним в течение более длительного периода времени. Чонгук никогда прямо не говорил Паку о том, что он сам настоял на таком графике, но Чимин, будучи совсем не глупым парнем, сразу же заметил изменения и тайно благодарил телохранителя за то, что он изо всех сил старался помогать ему. Тэхен часто не мог приходить после пар. Поэтому связь Чонгука и Чимина стала более… повседневной? Она стала комфортной для обоих. Правда, неловкость порой все еще разрезала и без того напряженный воздух, но они смогли найти способ свести нервозность на «нет». Все стало повседневным. Чимин отправлял смс-ки Чону, где писал о том, что хочет сегодня на ужин. Когда он приезжал, Пак мгновенно затаскивал его к себе и предлагал телохранителю тоже немного подкрепиться. В конце концов, у Чонгука вошло в привычку покупать в два раза больше еды. Также стоит отметить, что Чимин стал выполнять свои домашние задания в начале дня, чтобы ему не пришлось отвлекаться на это во время смен Чонгука. Со временем их болтовня после ужина на полу комнаты привела к совместному лежанию на кровати. Конечно, Чон все еще отлично выполнял свою работу. Он последовательно проверял окружение комнаты Пака и общежитие — часто заглядывал на улицу через окно Чимина — и периодически выходил на улицу, чтобы встретиться с другими телохранителями и немного обсудить ситуацию. После всего, Чонгук возвращался, и они обсуждали с Чимином самые разные вещи. До тех пор, пока один из них не брал ситуацию в свои руки и не выключал свет, позволяя себе свернуться калачиком на кровати рядом с другим. Еще, совсем недавно, Чон запросил небольшое изменение принципа сна, которому они с Паком следовали долгое время. Ему нужно выполнять свою работу во что бы это не стало, а также помогать парню засыпать, так что изменения были просто необходимы. Чонгук мог помочь уснуть Чимину только при условии, что сам не заснет и будет бодрствовать большую часть времени. В общем-то, это означало, что Чонгуку нужно что-то под шею, чтобы он был полусидя, а не полностью горизонтально. Чимин не мог возразить. Честно говоря, если бы вы с ним обсудили это, он бы вам без зазрений совести сказал, что ему нравятся эти перемены. В итоге, вместо того, чтобы лежать на боку, повернутым к бетонной и пустой стене, Пак теперь лежал лицом в обратную сторону, прижимаясь виском к стальной груди Чона. Чонгук же держал руку, обернутую вокруг плеч Чимина. Единственный страх, начавший появляться совсем недавно — богатые на фантазию сны. Чимин стал беспокоиться о том, что телохранитель однажды обо всем догадается. Но, несмотря ни на что, Чимин в обязательном порядке всегда просыпался отдохнувшим и готовым к новому дню, так что подозрений не возникало. Чонгук же всегда успевал выбраться из кровати до того, как Пак проснется, обычно укрывая его одеялом до подбородка, чтобы Чимин ни о чем не догадался, будучи все еще в царстве сна. В один из таких вечеров, спустя почти две недели после покушения на Пака, они отправились на совершенно новую, незнакомую ни для Чона, ни для самого Чимина территорию. Просто… при всей этой «терапии» Чимина были некоторые несогласованные основные правила, которым, что было не странно, придерживался как парень, так и его телохранитель. Одно из таких правил как бы гласило о времени и месте для разговоров. Оно действовало на все время, кроме той первой ночи, когда они пытались разобраться, что же делать с бессонницей Пака. В любом случае, после этого: никто из них не говорил с другим, лежа в постели. Один держал комфортную для обоих тишину, другой — поддерживал ее. Чимин был первым, кто нарушил неписаное правило. Большую часть этого вечера он проводил в библиотеке кампуса, вытаскивая книги с огромного количества полок и унося их в маленькую кабинку для исследовательской работы. Он был настолько поглощен своей работой, что даже не успел заметить, как пролетело время. К слову, его желудок сообщил ему о том, что пора закругляться. Чимин посмотрел на часы, заметив, что было почти десять вечера, а он не переставал работать с тех пор, как его занятия закончились. Он сразу же повернулся к телохранителю, который должен был находиться за его плечом. Он почти что соскочил со стула, когда увидел, что Юнги больше не было. Чонгук каким-то образом занял его место. — Ты… ты здесь, — сказал Пак, в замешательстве глядя на него. — Мне было интересно, когда ты наконец поймешь это, — ухмыльнулся телохранитель. Чимин разразился гневом вперемешку с удивлением, моргнув глазами. Они были настолько напряжены, сосредоточены на буковках из текстов его материалов и так долго смотрели на экран ноутбука, что внезапно все перед ним становилось размытым и нечетким. — Вау, — тихо просвистел Чимин, взъерошивая свои и без того растрепанные волосы прежде, чем вытянуться в кресле, — Умираю с голоду. — Ага, — согласился Чон, помогая Паку собирать вещи, — Бьюсь об заклад, половина библиотеки слышала завывания твоего желудка. Чимин стойко проигнорировал колкий комментарий от телохранителя, делая акцент на том, чтобы поскорее собрать вещи. — Если тебя это утешит, — тихо продолжал Чонгук, делая небольшой шаг вперед, чтобы приблизиться к парню, — мой желудок тоже исполнил пару арий. Уши Чимина покраснели. Его тронуло то, что Чонгук не ел из-за того, что ждал парня. — Что же, — закинув рюкзак на плечо, Пак повернулся к телохранителю, — Тогда нам явно стоит пойти и перекусить? Они шли к машине бок о бок. Чимину очень хотелось попросить Чонгука насладиться ночным воздухом по пути к его общежитию, но он знал, что вечерние прогулки на данный момент его жизни — последний пункт в списке вещей, которые он хотел бы сделать. Вместо этого он просто попытался изобразить слабость после долгой работы и замедлил шаг к машине, чтобы продлить такой поистине короткий момент. — Не могу поверить. Я так долго занимался. — По крайней мере, время достаточно быстро пролетело, — аргументировал Чонгук. Его глаза быстро перемещались по горизонту во время того, как он говорил. Он выглядел куда более бдительным, чем было на самом деле, — Всякий раз, когда я так засиживался, мир вокруг меня будто останавливался, — он перевел взгляд на парня и съежился от одной мысли, — Это было одним из наихудших факторов такой учебы. Созерцая, Чимин глянул на Чонгука. Ему интересно, как они вдвоем выглядят со стороны. На Чимине была футболка с большим вырезом, поверх накинутая толстовка, рваные джинсы, рюкзак с многочисленными пуговичками и значками, и руки засунутые в передние карманы. Чон же был немного выше парня, у него были широкие плечи, на которых идеально сидел черный пиджак, а также его руки выглядели достаточно крепкими и накаченными. Его внешний вид заставлял его выглядеть, по крайней мере, на лет пять старше точно, чем он был на самом деле. Да, черт возьми, даже эти идеально уложенные волосы! Конечно, никто бы никогда не подумал, что Пак старше Чонгука. — Поэтому ты стал телохранителем? — серьезно спросил Чимин, — Потому что это больше физическая работа, чем умственная? Чонгук открыто рассмеялся на вопрос парня, немного пожимая плечами. — Хотелось бы, чтобы все было так, — мягко улыбнулся телохранитель, — Только то, что ты не видишь меня двадцать четыре на семь, не значит, что я не работаю, — Пак склонил голову в молчаливом вопросе, — Все расследование и дальнейшие исследования угроз, которые ты получал, были моей работой. Ты не поверишь, сколько тестов я проделал, пытаясь проанализировать полученные тобой письма. Отпечатки пальцев, образцы почерка, как идеальная картина психологического здоровья, твое моральное состояние от этих писем — все это делал я. Брови Пака заметно приподнялись в удивлении. Действительно, он и правда не понимал, как много работы проделывает любой из его агентов. Конечно, это было больше физическое занятие, но также, казалось, это требовало куда большего количества умственных данных, чем он думал. — Тогда… почему ты решил стать телохранителем? Чон на мгновение призадумался. — Я вроде как чисто по течению попал сюда, — размышлял он, — Я планировал работать в полиции, но в процессе учебы я брал множество посторонних проектов. Один проект привел к другому, тот — еще к одному. И вот… я здесь. — И вот ты являешься членом Службы Безопасности семьи президента. Думаю, это все довольно сильно отличается от твоих ожиданий. — Возможно, ты и прав, — ухмыльнулся Чонгук. Они уже добрались до машины, и он приоткрыл дверь, придерживая ее для Чимина. По дороге назад Пак положил обе руки на живот и тот мгновенно заурчал, требуя еды. Чимин поднял взгляд, рассматривая рестораны, пролетавшие мимо за окном, задаваясь вопросом открыты ли они. Чонгук, должно быть, заметил выражение лица парня, поэтому он откашлялся, доставая с пола какой-то пакет и протягивая его Чимину, прежде встряхнув его. Пак заглянул внутрь, с удивлением обнаруживая, что, несмотря на то, что он не писал телохранителю с просьбой принести что-нибудь перекусить, Чонгук все-таки взял для Пака еду, предполагая, что она может ему понадобиться после учебы. Чимин улыбнулся. Они быстро доехали до общежития Пака. Чонгук мгновенно же зашел за Чимином, даже не спрашивая его разрешения. Чимину, конечно же, было очень комфортно в присутствии телохранителя, так что он сразу сбросил с себя мешающую одежду и стал натягивать пижаму, пока Чон был занят приготовлением еды. Нет, вы не подумайте, Чимин еще успел подождать, пока телохранитель вежливо отвернется. Только после того, как рамен был готов, и Чимин сидел дул на лапшу, чтобы немного помочь ей остыть, он возобновил их разговор. — Итак, ты сказал, что вроде как случайно попал на эту работу. Не думаешь, что было бы безопаснее пойти в какое-то другое место, где было бы в три раза меньше риска? — Да кто его знает, — противопоставил Чонгук, — Мне очень нравится заниматься расследованиями. Я бы не смог заниматься тем, чем занимаюсь сейчас, будучи в полицейском участке. — Верно, но, — настойчиво продолжал Пак, — твоя работа не похожа ни на чью из всех людей, работающих в моей охране. Они буквально заставляют тебя быть парнем, который должен стоять между мной и стреляющим в меня человеком. Хочешь сказать, ты нормально к этому относишься? Чонгук съел пару порций лапши прежде, чем начать говорить. — Да, все так, — сказал он, — Честно говоря, это часть причины, по которой я был направлен в эту область в первую очередь. Пак замер, ошеломленный комментарием телохранителя. — Что? Чонгук ел практически без промедления. Он не видел проблемы в сказанном. — Специально нанятые телохранители, работающие также близко с человеком, которого они защищают, как я, имеют более высокий риск оказаться на линии огня. Поэтому они стараются выбирать людей с наименьшим количеством родственников и остальных связей. На самом деле, — пожимая плечами, продолжил Чон, — они всегда рекомендуют всем, кто претендует на эту должность, не планировать свадеб и впоследствии семьи в ближайшее время. Я никогда не имел тонны друзей, проводил все свое свободное время за работой или в спортзале, и, как видишь, я не женат и у меня нет детей. Буду с тобой честным, я идеальный кандидат. Чимин чувствовал, как желудок сжался. Несмотря на маленькое количество принятой еды, Пак чувствовал, как его мутит. — Подожди. Так… они наняли тебя, потому что у тебя нет огромного количества друзей или родственников, поэтому если… если ты умрешь, то… то… — Так дело обстоит с большинством телохранителей на моем месте, — немедленно начал Чонгук, заглушая подступающие страхи Пака, — Если бы я хотел работать в полевых условиях в армии, особенно при моем желании заниматься миссиями, которые на самом деле имеют потенциал изменения ситуации в мире, они были бы с точно таким же уровнем риска. Таким образом, — продолжает Чон, — сейчас я могу изменить ситуацию, защищая людей, которые изменяют мир. — Но ты защищаешь меня, а не моего отца? На этот раз настала очередь Чонгука делать шокированное выражение лица. — Не надо ставить себя в положение неважного субъекта только потому, что ты не тот, кто управляет страной. Я знаю целую кучу людей, которые смотрят на тебя как на образец для подражания, — чуть похрустев шеей, Чон уставился в лапшу, — Я знаю это, потому что сам был таким же в школе. — Серьезно? — Пак усердно пытался скрыть нарастающую улыбку, но у него не получалось, — Ты смотрел на меня так? Чонгук резко облокотился назад, немного вертя ладонью в разные стороны около своего рта, будто в рамене было что-то очень острое и он сам по себе очень горячий, пытаясь скрыть свой румянец. — Ну, в смысле… Да… Ты же сын президента, — пробормотал Чонгук, — Ты хорошо одевался, всегда был улыбчивым и на каждые каникулы в школе ты… путешествовал по стране, чтобы помогать приютам для бездомных и детским домам, и… просто был отличным парнем. Я… эм… кто бы не хотел быть похожим на тебя? Чимин покачал головой, немного отводя взгляд. — Здесь нет ничего такого, — осторожно сказал он, — Я делал то, что делал бы любой хороший сын президента, — Чонгук немного нахмурился, молча протестуя такой защите Чимина. Пак немного помялся, — Я имею в виду… спасибо. — Научись принимать комплименты, Чимин, — улыбнулся телохранитель. Чимин допил жидкость из миски с лапшой, поставив после ее небольшие остатки на стол. Он знал, что утром ему будет отвратительна еда, оставленная с ночи, но ему было не до этого в этот момент. — Я вымотался, — на выдохе проговорил Пак. Чонгук мгновенно понял смысл слов Чимина и позволил тому дойти до кровати прежде, чем телохранитель слегка ударил по выключателю, погружая комнату в полумрак. Чимин сполз сразу же под одеяло, освобождая место для Чонгука. Телохранитель легко проскользнул, устраиваясь рядом и обхватывая рукой плечи парня. Сейчас был тот момент, когда Чимин обычно пытался сделать глубокий вдох, вдыхая запах Чонгука, прежде, чем уснуть, но, его мозг, кажется, отказывался сдаваться так быстро. У них только что был довольно личный разговор и Чимин понял, что начинает чувствовать себя все более и более непринужденно с Чонгуком. Несмотря на то, что парень имел дело с работой телохранителя, это казалось совершенно другим. Что-то похожим на чувство, которое вы испытываете, когда кто-то из людей становится вам близким другом. На чувство, схожим с влюбленностью. Пак понимает: выстрел прошел удачно. Чувства залезли куда намного глубже, чем просто под кожу. В какой-то момент Чимин и правда подумал, что хочет знать про Чона куда больше, чем он знает сейчас. Именно это заставило его поверить, что чувства могут оказаться куда глубже. Это определенно что-то большее, чем простое крошечное увлечение кем-то. — Чонгук? Наступила полная тишина, когда Чимин понял, что Чонгук не ответил. Он просто повернул голову, смотря на Пака и побуждая его продолжать. — Я знаю, что уже спрашивал, комфортно ли тебе со мной в таком… ключе, — начал Чимин, намекая на нынешнее состояние, когда он был прижат к боку Чонгука, — Но… это не заставляет тебя чувствовать себя странно? Особенно, если ты знаешь, что я… ты знаешь… — Гей? — Да, — сглотнув, прошептал Чимин, все еще нервничая по поводу обсуждения этой темы вслух после стольких лет молчания, — Это не… смущает тебя? — Смущает меня? — Чон отвечал сразу же, — Почему это должно смущать меня? Чимин моргнул. Он не знал, притворялся ли Чонгук таким безразличным человеком на этот факт просто потому, что он не хочет, чтобы Пак чувствовал себя некомфортно, или же все-таки его действительно не колышет то, что Чимин гей? — Потому что… я не знаю, потому что я гей, — пытаясь связать свои мысли, тихим голосом говорит Чимин, — Я имею в виду… что, если… что, если я начал испытывать к тебе чувства после такого большого количества проведенного рядом с друг другом времени? — Пак сглотнул. Он знал, насколько это был смелый шаг с фразой реальной ситуации в гипотетическом контексте. Но он должен был знать мнение Чонгука. Другого выхода просто не было, — Разве это… не знаю, не сбивает с толку… не пугает тебя? Он почувствовал какое-то движение под головой и сразу же понял, что Чонгук просто пожал плечами. — Не знаю, — ответил телохранитель, — Мм… я мог бы спросить тебя о том же самом, не так ли? Чимин нахмурился, пребывая в замешательстве. — Спросить меня о чем? — Не испугал бы я тебя, если бы у меня появились чувства к тебе? Сердце Чимина в ту же секунду забилось вдвое быстрее, заставляя его чувствовать разрывающее изнутри чувство. Чонгук только что сказал, что у него тоже могут быть чувства к Паку? Чонгук — гей? У парня всегда складывалось впечатление, что Чон натуральнее любого натурала, но если его слова сейчас что-то значили… был ли он традиционной ориентации на самом деле? Может быть, он был настолько продвинутым человеком и пытался показать Чимину, насколько прогрессивным он может быть? Может быть, он просто успокаивал страхи Пака, не давая тем срываться с цепей? Но сказанное самим Чимином было правдой, сформулированной в гипотетической форме… Что, если… Что, если Чонгук сделал то же самое? Чимин сглотнул. Он не смог дать адекватного ответа. Единственное, что он смог сделать — безмолвно покачать головой. Рука телохранителя подтянула его ближе, а сам он тяжело выдохнул. — Тогда и меня бы это тоже не испугало. В ту ночь Чимин так и не смог заснуть рядом с Чонгуком.               — Войдите! Чимин нервно переминался с ноги на ногу прежде, чем открыть большую дверь из красного дерева и заглянуть в кабинет. — Эм… пап? У тебя найдется пару минут на разговор? Отец сразу же поднял взгляд в очках для чтения с документов на сына. — Чимин, — тихо проговорил он, явно удивленный тем, что увидел Пака. Он положил стопку бумаг на стол и снял очки, выпрямляясь в кресле, — Я думал, у тебя скоро начнутся промежуточные экзамены? Что ты здесь делаешь? — затем, с широкой улыбкой и гоготом, отец продолжил, дабы не ставить сына в неловкое положение, — Не то, чтобы я не рад был видеть тебя! Чимин улыбнулся, неловко скрещивая руки на груди. — Да… я просто тут подумал, что было бы неплохо заскочить к вам на ужин. Мама все уговаривала меня навестить вас после… ну, ты знаешь. Отец грустно улыбнулся, поднимаясь с кресла. — Да, знаю, — сказал он, направляясь к сыну. Как только он подошел, то сразу обнял Чимина, прижимая к себе, — Как ты? — О… я в порядке, — слегка улыбнувшись, сказал Пак. Он посмотрел на свои заживающие ранки на руках. Они хоть и быстро заживали, но оставляли после себя слабые розовые пятна на коже. Он, правда, был в полном порядке, но, если бы его отец все-таки знал детали его спального соглашения со своим телохранителем, то, он, скорее всего, был бы менее взволнован, — Знаешь… это просто… учеба. Отец натянуто улыбнулся. — Чимин, — тихо сказал он, — Ты же знаешь, о чем я. Его мать тогда все-таки настояла на встрече с психотерапевтом, чтобы помочь Чимину разобраться с ситуацией в его голове. Насколько бы Пак изначально ненавидел стигму, он в итоге обнаружил, что посещение оказалось удивительно полезным. Странным — это да, но, тем не менее, оно каким-то образом немного помогло ему. Так что, Чимин знал, что имел в виду его отец. Он не был идиотом. Он просто… не хотел обсуждать это. — Я действительно в порядке, — настаивал парень, — За исключением нескольких изменений в охране и того, что Тэхен теперь постоянно цепляется ко мне. Но это помогает мне вернуться к нормальной жизни, — его отец кивнул, уже желая что-то сказать, но Пак опередил его, — У меня отличные оценки по всем предметам за этот семестр. — Ты молодец! — гордо похлопал его по спине мужчина. — Ну, — продолжал говорить Пак с легким вздрагиванием от неожиданности, — за исключением… линейной алгебры? В смысле, у меня четверка по ней… но я не уверен, что оценка изменится. — Все будет хорошо, — спокойно сказал его отец, стараясь не быть услышанным посторонними, хотя их и не было в кабинете, — Я президент, и я никогда не использовал в своей работе математический анализ. — Ничего, если я скажу об этом профессору? — с улыбкой фыркнул Пак. Его отец, посмеявшись, поднял руки вверх, делая безучастное выражение лица. — Я буду все отрицать! Чимин засмеялся, а затем последовал за отцом в другую часть комнаты. Отец уселся в кресло, оставив диван напротив свободным для Пака. — Присаживайся, — подтолкнул он жестом сына. Он положил ногу на ногу и улыбнулся, когда Пак спокойно сел на предложенное место, — Что у тебя на уме, сынок? Чимин сглотнул, опускаясь осторожно на мягкий диван. — Да… — тихо сказал он, пытаясь собраться с духом и найти в себе силы сказать то, что он планировал, — Понимаешь ли… я хотел поговорить с тобой. Отец любезно улыбнулся ему. — Это… ну, я подумал, что тебе следует знать об этом. Я имею в виду… это ни в коем случае не является чем-то плохим. По крайней мере, я так думаю, но… ты же президент, верно? Так что все, что мы считаем не плохим, может в итоге оказаться плохим, потому что ты лицо страны, да?.. Так что… — Пак сглотнул, закусывая нижнюю губу и глядя на отца. Он продолжал улыбаться. Чимин действительно ненавидел это. Он точно знал, что конкретно делал его отец. Это был один из его «приемов», как он объяснял ранее. Всякий раз, когда у него была деловая встреча с важными лицами, он намеренно слушал, не перебивая собеседника. Он даже сказал Паку однажды, что это отличная стратегия, которую он использовал в своем нынешнем положении, чтобы заставить другую политическую партию сказать больше, чем они, возможно, собирались с самого начала. И теперь он применял его на Чимине. И Чимин был зол, потому что это срабатывало. — Хорошо, понимаешь… думаю, мне просто нужно сказать об этом, я… так сказать, просто сорвать ненужную обертку, и… — Чимин покачал головой, вздыхая и приводя свои мысли в порядок, — Пап, я гей. Отец оставался непреклонен в своей невыразительности, ожидая больше слов от сына. — Я не хотел им становиться, я просто родился таким, — продолжал в спешке Чимин, надеясь, что его отец не был достаточно невежественным, чтобы иметь предубеждения в своей голове. Тем не менее, он счел необходимым упомянуть то, за что держался четыре года, — И, если ты беспокоишься о предвыборной кампании, то ты должен быть спокоен на этот счет. Я ни с кем не встречался, не ходил в ночные клубы и не ходил туда, где любой мог использовать мою ориентацию, чтобы шантажировать тебя. И я не буду этого делать, — добавил Пак, встряхивая головой и отчаянно размахивая руками, — Точнее, я имею в виду… я не буду делать этого перед выборами. Может, после того, как ты выйдешь на второй срок, если ты посчитаешь это наилучшим вариантом. Отец поднял руку, останавливая Чимина и наконец начиная говорить. — Чимин, — отрезал он, нахмурив брови, — Ты действительно думал все это время, что я буду настолько бессердечен по отношению к своему сыну из-за положения своей работы? Пак поднял голову и уставился на отца. — Чимин, — сказал мужчина, чуть склоняясь вперед, — я люблю тебя. И это означает, что я буду любить тебя любым. Мне все равно, кого ты выберешь: женщину или мужчину. Я буду любить тебя в любом случае. Ты понимаешь это? Парень в то же мгновение почувствовал, как в уголках его глаз начали скапливаться слезы, а горло сжиматься. — Ты… ты правда так думаешь? — Чимин почувствовал острую необходимость прояснить положение дел, — Я имею в виду… ты не против, что я… что я гей? — Конечно, я не против, — он встал и обошел журнальный столик, разделяющий ранее их, а затем уселся рядом с сыном на просторном диване. Он обнял парня за плечи, прижимая к себе, — Ты мой сын. Это означает, что я всегда буду на твоей стороне. Даже если на кону будет моя работа. Поверь мне, — продолжал он сарказмом, — как бы я не любил свою работу, она иногда сдавливает мне мозг. Чимин рассмеялся сквозь непроизвольно текущие слезы. Он приподнялся и сразу потянулся вперед, крепко обнимая отца. — Я тоже тебя люблю, папа, — прошептал Пак, прижимаясь к родителю. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так сильно прижимался к папе. За исключением простой руки на плече, они оба были не склонны к тесным физическим контактам большую часть времени. — Во всяком случае, я чувствую себя ужасно из-за твоих чувств. Ты ведь не можешь жить своей жизнью, пока я посиживаю здесь, — ослабив хватку, продолжил его отец, — Я думал, что ты просто хотел держать многие вещи в секрете от матери и меня, потому что ты не был готов рассказать нам. Я понятия не имел, что ты жертвуешь своим счастьем ради моей предвыборной кампании. Чимин растерянно отстранился. — Что? Я… как ты узнал? Отец вздохнул, смотря куда-то в пол. — Покушение на тебя, которое случилось несколько недель назад, — ровным тоном произнес мужчина, — Я знал, почему ты был целью. — Ты знал? Но… — голос Чимина затих, как только он вспомнил свой разговор с Чонгуком: он обещал ничего не рассказывать отцу. Он передумал после того вечера? — Твой телохранитель… Чон Чонгук, — прервал его мысли отец, — Видимо, он устроил неплохую взбучку своему боссу. — А… взбучку? — Кажется, он стал защищать тебя, — начал объяснять мужчина. — Когда Служба Безопасности получила то анонимное письмо с угрозой в свои руки, Чонгук прямо сказал своему боссу, что он самостоятельно справится с ситуацией и что им не следует уведомлять меня о содержании, поскольку это связано с чем-то личным, что относится к тебе и то, о чем ты еще тогда не сказал, — отец хмыкнул, а затем продолжил, — Несмотря на просьбы, его босс связался со мной. Я уверен, он не сказал об этом самому агенту. Я был осведомлен о содержании того письма. Конечно, — кивнул он сам себе, — я рад, что настоял на том, чтобы Чонгук продолжил работать с тобой. Его босс хотел уволить его по причине скрытия материалов от заказчика. Я рад, иначе бы он не был там в тот вечер и не защитил бы тебя. Разум Чимина затуманился. Он пытался обработать всю информацию, которую вывалил на него отец, но не мог физически. Чонгук устроил целую сцену перед своим начальством? И в процессе этого чуть ли не лишился работы? Почему он так самоотверженно защищал Чимина? Или еще лучше, зачем он устроил такое, явно понимая, что его могут попереть с поста телохранителя за скрытие личных данных сына от его же отца? Чимин почувствовал тот же ритм сердца, на который оно перешло прошлой ночью рядом с Чонгуком. — Похоже, он хочет завоевать твое доверие, — вывел его из транса отец. — Да, — без колебаний ответил Пак, — Да, я уже доверяю ему. — Ну, тогда, похоже, он отлично справляется со своей работой, — удовлетворительно улыбнулся мужчина, — Могу ли я тебе напомнить о том, как ты тогда взъелся от одного упоминания о добавлении дополнительной безопасности на твою сторону? Чимин закатил глаза, при этом тепло улыбнувшись. — Как хочешь.