The President's Son

— Чонгук. Чимин почти что ахнул, будучи совершенно ошеломленным его присутствием. Конечно, Чонгук был рядом с Чимином каждую ночь в качестве телохранителя, но они оба упорно отказывались признавать присутствие другого, если это не было необходимо для безопасности парня. Пак действительно сделал все, что в его силах, чтобы избежать любого контакта с Чонгуком в течение нескольких недель. Даже когда он был просто вынужден разговаривать — например, как тем вечером после финального экзамена, — он отвечал коротко и максимально по делу, чтобы не падать в эту пропасть снова и снова. Но сейчас, когда Чонгук буквально вырос из ниоткуда по ту сторону порога, неожиданно и без приглашения, Чимина это действительно застало врасплох. Он даже не должен был быть на дежурстве — сейчас смена Юнги. Пак чувствовал, что не готов справиться с такого рода ситуацией. Тот купол, который Чимин себе выдумал и под которым спрятался от всего хренового в жизни, разрушился на мелкие кусочки, потому что Чонгук тут. Вот он, живой, невредимый и совершенно настоящий. Во всяком случае, несколько-недельная нехватка общения с Чоном сказалась тут же: он весь такой красивый, в обычном костюме и галстуке, с уложенными волосами. Как тут устоять? По привычке, Чимин мгновенно потянул рукава толстовки, натягивая их по самые пальцы. — Я думал, ты ушел с дежурства больше часа назад? — явно смущаясь, спросил парень, — Что ты до сих пор делаешь здесь? Выражение лица Чонгука оставалось неизменным. — Твои родители знают? Чимин царил в каких-то своих эмоциях, пытаясь осмыслить его слова. — Знают о чем? — О твоих отношениях с Хосоком. Ах. Кусочки пазла внезапно собрались воедино. Так вот, что имел в виду Хосок. Поблагодаришь меня позже. Чимин выдохнул: до него начало доходить, что конкретно сейчас происходит. — Поэтому ты до сих пор торчишь здесь? Потому что Хосок был со мной? — спросил Чимин саркастическим тоном. Прошел почти что месяц с того момента, как они поцеловались, как Чонгук сбежал от него. И сейчас он был здесь. Снова. Но на этот раз Чимин не хотел отпускать телохранителя так просто. Он приоткрыл дверь пошире, поглядывая на Чонгука. — Ты и правда хотел поговорить со мной сейчас? — спросил Чимин, — Или предпочтешь снова сбежать? Чонгук стиснул челюсти, отчего желваки начали заметно двигаться. Он упорно смотрел на несуществующую точку над головой Чимина, пытаясь понять, стоит ли ему заглатывать столь очевидную наживку. Но, возможно, Чон не видел настолько очевидного — он сделал шаг внутрь комнаты, а дверь за ним закрылась. — Твои родители не должны оставаться в неведении, — сделал замечание телохранитель, — Они должны знать, что у тебя кто-то есть. В смысле… представь, если кто-то посторонний узнает об этом, а уже через час в новостях будут горячие заголовки. Не думаю, что они обрадуются. Чимин сделал несколько шагов и выдохнул, направляясь к кровати. — Мои родители знают, что я гей, — спокойно сказал Чимин, усаживаясь на край. Эта новость привела Чонгука в тупик. — Ну, — он засунул обе руки в карманы, обрабатывая информацию, — Ладно. Но они все равно должны знать, что ты с кем-то встречаешься, так? Может им, не знаю, потребуется провести более тщательную проверку Хосока прежде, чем это зайдет далеко? Чимин нахмурил брови. — Я думал, это твоя работа. Чонгук сглотнул, избегая зрительного контакта. — Да. Конечно, моя. Но я имел в виду… в смысле… Пак выдохнул, наконец решившись сжалиться над бедным телохранителем. — Я не встречаюсь с Хосоком, окей? Я к нему ничего не чувствую. Чонгук глянул на него с недоверием в глазах. Он что, издевается? — Эй, очевидно же, что у него есть чувства к тебе! Ты же видел… нет, он поцеловал тебя перед уходом! — Чон начал повышать тон голоса и это уже больше смахивало на недовольство. Он решил сказать Чимину всю так называемую правду, — Мне, конечно, жаль, но он явно что-то к тебе да чувствует. Ты должен держаться от него подальше. — Он сделал это специально, чтобы взбесить тебя, — спокойно, будто это ну совершенно очевидно, объяснил Чимин. Он отвел обе руки на кровать, облокотившись на них, а ноги скрестил одну на другой, с любопытным выражением лица склоняя голову вбок, — Но реальный вопрос, который ты обязан задать себе и ответить себе же, — почему же его план так блестяще сработал. Чонгук молча уставился на Чимина. Пак понял, что ждать незачем, поэтому сам начал все раскладывать по полочкам. — Лично я вижу все так: я поцеловал тебя, а ты сказал мне, что хочешь быть просто друзьями. Теперь, как правило, — продолжил Чимин, — наступил тот момент, когда ты начал держать максимальную дистанцию между нами, так как полностью осознал, что я влюблен в тебя, верно? Но это не то, что на самом деле имеет смысл, — Чимин немного наклонился вперед, а интенсивность его голоса увеличилась, — Ты решил, что быть друзьями — это лучший из всевозможных вариантов, поэтому старался изо всех сил быть душкой и встречался со мной в нерабочее время. А потом… ты поцеловал меня. И убежал, проигнорировав все мои слова. Порочный круг, ага? Чонгук начал терять свою стойкую хватку. Его закаленная годами жесткая позиция, казалось, сама теряла стойкость и сдавалась, оставляя Чона наедине с его эмоциями. Чимин заметил сразу же: его привычная, уверенная поза изменилась. — Я знаю, что у тебя есть чувства ко мне, — уверенным голосом произнес Пак, — но ты все время отталкиваешь меня, — Чимин проглотил нарастающее раздражение, запирая его где-то далеко и надолго, — Теперь ты постоянно твердишь мне о том, с кем я могу встречаться, а с кем — нет. Но ты уже успел продемонстрировать свои романтические помыслы тринадцатилетнего мальчика. Да, может быть, я и неопытен, — Пак выдохнул, а затем продолжил, — но в этой ситуации у меня в два раза больше здравого смысла, — Чимин сузил взгляд, сканируя телохранителя, — Отсюда и вопрос: что дает тебе право решать за меня? На мгновение Чимин подумал, что Чонгук будет отнекиваться, скажет, что Паку, не знаю, надо проверить зрение и ему все кажется. Он думал, что Чон скажет, что Чимин интерпретировал все совершенно неверно. Но произошла вещь, которую Чимин ожидал меньше всего. Чонгук сказал правду. Чонгук сжал руки в кулаках, пытаясь найти хоть небольшой источник силы, чтобы быть более мужественным, но он выдал лишь тихое: — Я напуган до чертиков. Чимин моргнул. Что же. Это было неожиданно. Гнев Чимина испарился в одну секунду. Он посмотрел на нервное состояние Чона, чувствуя вину за сказанное. — Что? Чонгук поднял одну руку, запуская пальцы в волосы и сжимая их. — Я сказал, что я… — он сглотнул, оглядывая комнату так, будто их кто-то сможет услышать, — мне страшно, — он стыдливо покачал головой. Он вообще не верил, что говорил это, — Кто-то пытался убить тебя прямо перед моими глазами, Чимин. Моя обязанность — убеждаться в том, что ты возвращаешься целый и невредимый, в безопасности, домой ежедневно. А после всего, через что мы прошли вместе, что произошло, просто… у меня не было времени, чтобы что-то уладить, думать о чем-то… Это правда плохо: иметь чувства к своему клиенту, не говоря уже о том, что этот клиент — член президентской семьи. Но даже тогда, ты… — Чон выдохнул в отчаянии. Он устало потер глаза, пытаясь придумать следующие слова и придумать их так, чтобы они были логичны, нежели то, что он сказал до этого. Но вдруг, он опустил руку, — Я имею в виду… я не гей, Чимин. — Ты не… — нахмурился Чимин, пытаясь понять, что сказал Чонгук, — …ладно? — В смысле… я не был им раньше. Не был… знаешь… — Чонгук пытался объясниться, активно жестикулируя руками, — …с другими парнями. — Так ты… би? Чонгук покачал головой: ему самому-то себя понять трудно. — Я не знаю, — проговорил телохранитель, — Я никогда ничего не испытывал к парням в принципе. Были только женщины… — он слабо указал в сторону Чимина, — …и ты. Чимин почувствовал, как что-то кольнуло в груди. — Хорошо, значит… ты просто чиминосексуален? Быстро переводя взгляд на Чимина, Чонгук заметил его крошечную улыбку. Чон, наконец, расслабленно выдохнул, а затем тихо посмеялся над его вопросом, который сумел разрядить обстановку в комнате. Он кивнул головой, соглашаясь с подобным видом ориентации. Да, это больше всего подходит. — Да. Что-то типа того. Пак выждал небольшую паузу. Он выдохнул, а затем встал с кровати и пересек комнату. — Слушай, — уверенно сказал он, — мне все равно, как ты себя называешь. Ты можешь быть кем угодно: геем, би или даже кем-то посередине. Я просто… — Чимин подходил до тех пор, пока он не смог протянуть руку и коснуться Чонгука. Он протянул руку вперед, хватаясь за запястье Чона. Какое было облегчение: он не оттолкнул, — Я просто хочу быть с тобой, — прошептал Чимин, поглядывая в темно-янтарные глаза телохранителя, — Я хочу проводить с тобой время, говорить с тобой о всякой всячине, обнимать тебя, целовать тебя, касаться… — Чимин остановился, переводя дыхание, — Если ты этого не хочешь, просто скажи мне, я пойму. Но если ты имеешь желание, то… я очень надеюсь, что ты тоже всего этого хочешь. Чимин сглотнул прежде, чем поставить окончательный ультиматум. — Но если у тебя все же нет желания, тогда ты просто обязан дать мне пространство, — он грустно улыбнулся, — Ты не можешь говорить, что не хочешь быть со мной, а затем снова пытаться контролировать мою личную жизнь. Ты не сможешь сделать так снова. Глаза Чонгука наполнились страхом, но взгляд он не отводил, стойко держась. — Но что, если то, что есть между мной и тобой — ошибка? — прошептал телохранитель, боясь говорить слишком много из-за страха разрушить все то, чем наполнилась атмосфера в комнате, — Что, если мы попробуем, и это поставит под угрозу твою жизнь? — спросил он, — Я хочу быть с тобой. Хочу проводить с тобой каждую минуту, целовать тебя и все остальное, чего хочешь и ты. Я, правда, хочу этого, — Чонгук в конце концов взял на себя инициативу, хватая Чимина и притягивая его к себе ближе, — Но я не могу рисковать твоей жизнью. Я не буду ей рисковать. Сердце Чимина содрогнулось на словах Чонгука, переходя в новый ритм. — Тогда… — Чимин сделал паузу, выдыхая, — Мы подождем. Хватка Чона на руке Чимина усилилась. — Так будет куда лучше, — настаивал Чимин, полностью используя свой голос и не давая эмоциям показаться, — Мой отец… у него еще один год работы. В смысле, — он быстро поправил себя, — еще один, пока его не переизберут. Но все-таки, — он прошел мимо этой довольно значимой детали, не давая на ней остановиться никому из них, — я могу подождать. Я буду ждать, если ты скажешь мне сделать это, — глаза Чимина заблестели. Он не хотел ждать: он хотел быть с Чонгуком сейчас. Но если ожидание в конце будет означать то, что Чон сможет оставаться рядом с ним, то он был готов сделать это, — Пожалуйста. Просто попроси меня подождать тебя, Чонгук. Чонгук сделал шаг вперед, касаясь тыльной стороной ладони щеки Чимина. — Но я не хочу больше ждать, — спокойным, тихим голосом сказал телохранитель, — Я так устал от этого. На Чимина обрушилась волна облегчения. Если бы не Чонгук, то ноги бы точно подкосились. — Мы могли бы… установить наши собственные правила? — с интересом предложил Чонгук, — Как… только профессиональные взаимоотношения, пока я на смене. Чимину было слишком легко перейти к этой идее, несмотря на разлившееся в его животе чувство вины. — Хорошо, — мгновенно согласился он. Чимин переместил руки на плечи Чонгука, оглаживая пальцами ткань пиджака, — И… я никому не скажу об этом. Даже Юнги и Тэхену. — Тэхен твой лучший друг, — нахмурившись, сказал Чонгук, — Тебе… тебе не кажется это несправедливым? — Я сделаю это, — непреклонно ответил Чимин, — Если это значит, что я получу тебя взамен… — Пак сглотнул и кивнул себе, — я сделаю это. Чонгук уставился на него. — Не думаю, что это того стоит. — Эй, ну-ка притормози здесь, — оборвал его Чимин, — Это мое решение, ладно? Ты рискуешь своей работой ради меня, так что меньшее, что я могу сделать взамен, это держать секрет втайне от своего лучшего друга. Это стоит того, если ты будешь рядом, — Чонгук покачал головой, собираясь что-то сказать, но Пак тут же перебил его, — Еще раз тормози. Это тоже мое решение, окей? Я выбираю быть с тобой, — парень приблизился, — так просто позволь мне сделать это. Чонгук медленно опустил голову, соприкасаясь лбом со лбом Чимина, чувствуя тепло и успокоение. — Так… мы действительно сделаем это? — выдохнул он, — Ты нормально к этому относишься? Чимин проглотил свое эгоистичное желание подчинить себе Чонгука в этом вопросе. В любом случае, оба должны были жертвовать. — А ты? — Тебе абсолютно точно не стоит рисковать, — сказал Чон без колебаний, а затем улыбнулся, — Плюсы перевешивают минусы, ты же знаешь. Чимин отстранился, а затем склонил голову, утыкаясь носом в грудь Чонгука, отказываясь давать ему возможность видеть широкую улыбку на его лице. Он знал, что сейчас пытался сосредоточиться на собственном непреодолимом желании быть с Чонгуком. Он совершенно не мог остановить свои фантазии, чтобы оценить настоящую ситуацию. В глубине души он понимал, что это может быть одной из самых величайших и грубейших ошибок, но отказывался признавать это. Чимин был эгоистом, прося Чонгука рисковать своей работой ради отношений. Юнги предупреждал, что если кто-то узнает, Чон никогда больше не сможет работать в этой сфере. Возможно, Чимин сможет понять жертву Чонгука завтра, но сегодня… Сегодня Чимин чувствовал себя полным эгоистом. — Ладно, хватит с этим, — Чонгук, наконец, первый закончил эту тему, пытаясь перевести тему на что-то более беззаботное, — Ты выпускаешься завтра. Чимин отступил, отрывая голову от груди Чонгука. Пак гордо кивает. — Со всеми почестями, — самодовольно говорил он, — Как и должен выпускаться сын президента. Чонгук улыбнулся самодовольной, но явно взволнованной мосе Чимина. Он положил руки на плечи Пака, заставляя того отпустить его. — Тогда мне… наверное, стоит оставить тебя в покое на сегодня. Ты же должен будешь встретиться с родителями утром. Тебе не нужно рано вставать? — Нет, — пробормотал Чимин, — В смысле… да, мне нужно будет рано встать, но я не хочу, чтобы ты уходил, — Пак взглянул на лицо Чона, где уже появлялась ухмылка, — Просто… — Чимин откашлялся, а затем продолжил, — понимаешь, завтра будет просто куча народу. Вся эта пресса, СМИ, родители, фотографии… Я просто обязан выглядеть лучше, чем обычно! Но как я смогу выглядеть лучше, если я не смогу спокойно спать? Чонгук размышлял над его словами, а после сделал шаг вперед. Руки, что были ранее на плечах, сместились: одна опустилась вниз, переплетая с парнем пальцы, а другая поднялась вверх, касаясь щеки Чимина. — Ты всегда выглядишь хорошо, — усмехнулся он, — И все это значит…? Пак улыбнулся ему в ответ. — Ты можешь оставаться столько, сколько захочешь, — но тут же Чимин вспомнил слова Чона о страхе, поэтому сделал шаг назад, освобождая пространство между ними, — Мы могли бы… посмотреть фильм, — продолжил парень, нервно сжимая пальцами края толстовки, — Или просто поболтать немного? — О… эм, — Чонгук сразу же переместил руки в карманы, удивляясь внезапной смене настроения Чимина, — Гм… Окей. Если это то, чего ты хочешь. Чимин пожал плечами. Он вдруг почувствовал себя неуютно в крошечной комнате общежития. — Это просто… я знаю, все это… ну знаешь, быть с мужчиной… что-то новое для тебя и все такое… Нет, знаешь, технически, это ново и для меня… я просто не хочу… — Пак выдохнул, а затем продолжил, — Просто, понимаешь, тот факт, что я парень, волнующий тебя куда больше, чем что-то еще, все еще витает тут. Чон в непонятках моргнул, смотря на Пака. — Думаешь, меня волнует, что ты парень? — Да? Я думал… разве ты не об этом говорил? Что ты никогда не был с парнем и тебя это беспокоит? — Меня беспокоило это, — быстро поправил его Чон с ухмылкой, — а вообще мне было изначально все равно на тот факт, что ты парень. То, что меня действительно беспокоило — это то, что мои чувства были к тебе настолько сильны, что я даже не задумывался о твоем поле. — Оу, — Чимин посмотрел на Чонгука широкими, словно совиными глазами, — Оу. — Итак, если ты просишь меня посмотреть с тобой фильм из-за того, что думаешь, что делаешь благородную вещь, сохраняя дистанцию между нами, или из-за того, что ты думаешь, что я не смогу справиться с чем-то физическим в отношении тебя, то ты просто обязан знать о… Чимин незамедлительно приблизился к нему, хватаясь за шею младшего и сокращая расстояние между их губами в мгновение. Непоколебимого Чонгука заткнули поцелуем, как забавно. Чимину надоело отсиживаться на заднем сидении машины своей жизни. Ему действительно хотелось взяться за руль. Он устал жертвовать своим счастьем ради остальных. На этот раз, его сердце требовало пожертвовать хоть чем-то для себя. Он хотел Чонгука. Чонгук внезапно попятился назад, не выдерживая такого напора. Одна рука инстинктивно коснулась талии Чимина, сжимая ее пальцами, а другая пыталась нащупать стену позади себя. К тому времени он уже успел прислониться к ней спиной. Пак же крепче прижимается к телу Чона, чувствуя, как закипает кровь в венах. — Чимин, — Чон пытался отдышаться между поцелуями, но Чимин продолжал упорно и требовательно целовать его, прижимая Чона к стене своим телом, соприкасаясь с его бедрами своими, — Блять, — телохранитель сдался, просто прислоняясь к стене и опуская обе руки на бедра Пака, притягивая его ближе, — Когда ты стал настолько напористым? Наступила долгая пауза после вопроса, но Чимин тут же разрушил ее, вновь возобновляя требовательный поцелуй. Он поднес руку к шее Чонгука, чтобы тот ни в коем случае не смел отстраняться, ведь Пак собрался углубить поцелуй. Пак чуть толкнулся вперед, призывая телохранителя приоткрыть рот, а затем наконец углубил поцелуй с помощью языка. Зубы сталкивались друг с другом, а языки танцевали в бешеном танце, борясь за господство. По истечению нескольких настолько горячих моментов, они начали задыхаться от нехватки воздуха, но не желая останавливаться на длительное время. Не в силах больше терпеть такого недостатка кислорода, Пак отстранился, утыкаясь лбом в плечо Чона и переводя дыхание. Чимин был опьянен вкусом Чонгука. Он не был в состоянии сосредоточиться на чем-то еще. Когда глаза Чона медленно открылись, он перевел взгляд на опухшие, красные губы старшего, а затем на его глаза. Чимин гордо ухмыльнулся: кажется, он произвел огромное впечатление на парня. — Наболело все это сдерживание, знаешь, — запоздало ответил Чимин на вопрос Чонгука, — Это иногда делает немыслимые вещи с парнями. Чон приподнял бровь, явно забавляясь с такого ответа. — Я вижу, — затем, Чонгук медленно скользнул пальцами с бедер Пака к его талии, подразнивая прикосновениями сквозь одежду, — Не могу решить, нравится мне это или нет. — Оу? — Чимин неосознанно игрался с волосами на затылке Чонгука, иногда оттягивая их, — Как это? — Мне нравится напористый Чимин, — размышлял Чонгук, не стесняясь, — Он горячий. Проблема в том, — продолжил он с задумчивым взглядом, — я сам, типа, очень напористый, — он снова взглянул на губы Пака, облизываясь, — Не могу справиться со своим желанием бороться за господство. Возбуждение пронзило тело Чимина при словах Чона. Он старался сохранять спокойствие. Он даже подумал, что ему удалось убедить телохранителя в своем спокойствии, но дрожащий выдох тут же его выдал. Чонгук хитро улыбнулся. — И тебе нравится это. — Нет, — ответил Чимин. Чертовски неубедительно, Пак. — Да, тебе нравится, — игриво сказал Чонгук. Его руки теперь уже расположились под толстовкой Чимина, нежно оглаживая его живот пальцами и пробираясь ими же к талии. — Нет, — упорно продолжал Чимин. Но тут же Пак сглотнул, чувствуя, как он становится ближе к кровати. — Прекрати сопротивляться, — сказал Чонгук. Он склонил голову, нарушая зрительный контакт, и коснулся губами шеи, начиная уверенно целовать ее, продолжая медленно вести парня к кровати — Все, что ты хочешь, так это то, чтобы я бросил тебя на кровать прямо сейчас, не так ли? Ну же, скажи, что я не прав, прелесть. Чимин резко выдохнул. Его тело почти что сразу же отреагировало на бурные фантазии: сердце бешено заколотилось, а румянец тут же появился на щеках и шее, выдавая его с потрохами. — Нет, — прошептал он слабым, но все еще уверенным голосом. По правде говоря, он так сильно этого хотел, но не хотел признаваться Чону и сдаваться. Но когда он почувствовал горячее дыхание на коже своей шеи, по его спине пробежал табун мурашек. Чимин быстро задумался, а мог ли он вообще думать про доминирование. — Да, — Чон очередной раз отстреливается. Он провел кончиком носа по сонной артерии Чимина. Телохранитель слабо улыбнулся, когда почувствовал то, как сглотнул Чимин, — Я прижму тебя к кровати собой, — дразнил он с внутренним восторгом. Он знал, как влияет на парня, — Я буду держать твои запястья, чтобы ты не имел никакой возможности прикоснуться ко мне, — Чонгук тихо усмехнулся, приподнимая голову и касаясь губами мочки старшего, — Но самое приятное знаешь что? Ты будешь умолять меня о большем. Чимин громко выдохнул, чувствуя, как сочетание слов и сталкивание с кроватью позади себя сделали свое дело. Он решил не тратить попусту время, притворяясь, что именно под его контролем вся ситуация. Чимин схватился за пиджак Чона, резко дергая его на себя и повалив их обоих на кровать. Был небольшой смех от всей ситуации, потому что Чонгука это забавляло. Но Пак тут же вытянул шею и поднял голову, коротко чмокая Чона в губы. Он улыбнулся: Чон явно разделял его энтузиазм. Ноги Пака немного свисали с кровати, а у Чонгука был действительно свирепый вид, ведь он нависал сверху, и это было просто вау. Так бы вам сказал Пак. Чонгук молча сжал запястья Чимина, как и обещал, держа их над его головой. Чимин резко вдохнул, как Чон немного отстранился, поддерживая небольшое расстояние, чтобы как следует рассмотреть раскрасневшееся лицо Чимина. — Я же говорил, тебе нравится это. Чимин и не пытался больше сопротивляться. Но он знал, что может сделать, чтобы добиться того, чего желал изначально. — Раздевайся. При виде румяных щечек Чонгука, Чимин почувствовал, как вся инициатива медленно переходит к нему. — Ч-что? — тихо спросил Чон. — Я сказал тебе раздеться, — потребовал Чимин, — Я бы и сам сделал это, но, как видишь, мои руки немного заняты. Чимин почувствовал горячее дыхание Чона на своем лице, так как тот приблизился к нему. — Вот же ж черт тебя подери, — пробормотал он, широко раскрыв глаза, глядя на честное и открытое выражение лица парня, — Тебе действительно так нравится доминировать, ага? Чимин не потрудился ответить. Вместо этого, ему удалось выбраться на свободу — Чонгук, само собой, не стал бороться, — и завалить Чона на кровать, седлая его бедра. Он попытался опустить себя, чтобы продолжить поцелуй, но Чон прервал его, самостоятельно приподнимаясь навстречу. Он уместил обе руки на бедра Пака, держа его неподвижно, но Чимин же пытался пойти против него. — Тише, — вздохнул Чонгук, успокаивая старшего. Это не помогло ему в тот момент, зато Чон понял лишь одно: сейчас он сам себе не принадлежит. Чимин заерзал, а телохранитель сделал толчок бедрами вверх, — Я не могу… Чимин… Пак совершенно не обращал на него внимания, потянувшись к его пиджаку и сорвав несчастную одежду с крепких плеч. К тому времени, Чон уже успел освободиться от него и выбросить куда подальше на пол. — Черт возьми, — выругался он, снова укладывая Пака на кровать. На этот раз он прижался тазом к бедрам Чимина, заставляя его наконец простонать, — Позволь мне… позволь мне насладиться этим, Чимин, — Чон тяжело дышал, опаляя горячим дыханием кожу Пака на шее, пока сам парень проводил пальцами по крошечным пуговицам на белой рубашке телохранителя, без колебаний расстегивая каждую, — Нам не нужно торопиться. Я хочу… я хочу… — Чего ты хочешь? — прошептал Чимин. Он игрался с уже не железными нервами Чонгука, пробираясь руками под рубашку и аккуратно снимая ее с крепкого тела младшего, откидывая ее куда-то между кроватью и стеной, — Я сделаю все, что угодно. Его слова сломили решимость Чонгука, заставив его тихо простонать прежде, чем начать разбираться с одеждой парня. Каким-то образом, благодаря, конечно же, совместным усилиям, им удалось быстро снять с Чимина как толстовку, так и футболку под ней. Нетерпение сделало их такими и одежда, почему-то, была в этом виновата. Бедная футболка оказалась под кроватью на полу, а чуть позже с края кровати к ней присоединилась толстовка. — Пожалуйста, — прошептал Чимин убитым голосом. Он почувствовал, как теплые руки Чонгука медленно скользнули вниз по его груди, ненадолго останавливаясь на сосках и уделяя им немного внимания, а затем продолжая свой путь прямо к штанам старшего, — О, Святая дева Мария, — тихо простонал Чимин, приподнимая бедра, чтобы быть ближе, ближе к рукам Чона. Чонгук быстро расстегнул их, запуская руку внутрь. Они оба выдохнули от внезапно нахлынувшего тепла. Дыхание Чимина мгновенно сбилось, а Чонгук прижался губами к груди парня, пребывая в восхищении от картины, которая была перед его глазами. — Какой же ты красивый, — сказал Чонгук, горячо выдыхая на чувствительную кожу Пака. Его язык скользнул меж губ, а затем начал оставлять мокрые дорожки на груди Чимина. — Ну же, — умолял Чимин, извиваясь под тяжелым телом Чонгука. Он вновь толкнулся бедрами навстречу ладоням телохранителя, одновременно перемещая собственную руку на крепкий торс младшего. Еще немного, совсем немного… Внезапно дверь распахнулась. Крики заполнили маленькое помещение. — Никому не двигаться! Федеральные агенты! — Не двигаться! Никому не двигаться! Глаза Чимина раскрылись в удивлении. На мгновение он почувствовал, как Чонгук инстинктивно сжал руки вокруг Чимина при внезапном волнении. Однако, как только они оба поняли, что внезапное вторжение в принципе и не было угрозой, да и вообще, это были агенты Чимина, Чон сразу же отцепился от Пака, перемещаясь на другую сторону кровати. Чимин последовал его примеру, схватив подушку, чтобы быстро прикрыть расстегнутые штаны. — Что вы здесь забыли? — раздраженно вскрикнул Пак, когда полдюжины вооруженных людей заполнили его и без того маленькое пространство. Юнги возглавил весь этот сброд, быстро передвигаясь к Чимину и вытаскивая его из постели, совершенно не заботясь о внешнем виде парня. — Крылья у нас, — сказал он кому-то в свое запястье, перемещая Пака к двери, — Ведем в безопасную зону. — Какого хера? — Чимин посмотрел через плечо на кровать, где он только что был. Он в шоке наблюдал за тем, как два его телохранителя осматривают комнату, а другой хлопал по его штанам руками — по единственному предмету одежды, который был на нем! — Подождите… да остановитесь же вы! — Чимин боролся, чтобы выбраться из хватки Юнги. Второму агенту пришлось подключиться, потому что ситуация стала из ряда вон выходящей и Пак не слушался. Ноги Чимина были практически над землей, когда они выводили его из комнаты. Дойдя до двери, парень изо всех сил схватился за нее, не давая оттаскивать себя дальше, — Чонгук! — Сэр, Вам нужно пройти в безопасную зону, — ответил Юнги тихим, ровным голосом, — Это наш протокол. — Протокол для чего? — требовательным голосом спросил Пак. Он чувствовал, как чуть ли не плевался огнем от злости. Он наблюдал, как один из телохранителей вытащил наручники, а затем быстро закрепил их на запястьях Чонгука, — Эй… как ты думаешь, какого хуя ты делаешь? — закричал Чимин. Он прекрасно понимал, что в коридоре наверняка скопилась толпа людей из-за ситуации, создавшейся вокруг него. Но это было последнее, о чем думал Чимин, — Отпусти его! Наконец, Юнги перестал оттаскивать Пака, видимо осознав ситуацию. Несмотря на то, что он не тащил его дальше, Мин все еще крепко держал парня. — Чимин, — начал медленно телохранитель, — ты… ты нажал на кнопку тревоги, так? — Что? — Чимин в замешательстве перевел взгляд на Юнги, — Нет! Не нажимал я ни на какую кнопку. Я был… Голос затих, когда они оба перевели взгляд на покрывало на кровати. Крошечная кнопка выпала из кармана Чимина и лежала практически в центре. Красный свет продолжал мигать в том самом месте, где он только что стонал имя Чона. — Ох, Боже, — Чимин покраснел от осознания того, что произошло, подняв обе руки и прикрывая ими лицо. Он услышал тихий вздох Юнги, который пришел к точно такому же выводу. Мин отпустил руку Пака, возвращаясь в комнату. — Ложная тревога, — сказал он сначала в запястье, а затем повторил чуть громче для людей, что прижимали Чона лицом к стене. Чимин нерешительно убрал руки с глаз, уставившись на сцену, что разворачивалась перед ним, — Отпустите его, — добавил Юнги, кивая на наручники на Чонгуке. Чимин тихо выдохнул, когда мужчины, держащие Чонгука около стены, наконец сняли с него наручники, обнажая красные царапины вокруг каждого запястья. Он попытался приблизиться к телохранителю, но Юнги крепко сжимал его плечо, в то время как другие мужчины не торопились возвращаться на свой первоначальный пост. Повисло молчание, — чертовски неловкое молчание — а затем мужчины отпустили Чонгука без каких-либо извинений и вышли из комнаты. Чимин упорно пытался признать, что они просто делали свою работу, считая Чона — угрозой, но кровь кипела в его жилах, потому что они относились к Чонгуку — одному из своих коллег, — как они относятся к мерзавцам с ножами или пистолетами. Юнги был единственным, кто остался. Он стоял между парой в центре комнаты, руками уперевшись в бедра, а его глаза были устремлены на пол. Он оставался неподвижным до тех пор, пока последний человек не покинул комнату, осторожно прикрыв за собой дверь. Услышав, как раздался щелчок, подтверждая закрытость двери, Юнги перевел свой прищуренный взгляд на Чимина. — Я же говорил тебе, — тут же выплюнул Мин, — Я тебе говорил не связываться с ним, не так ли? Я же, блять, говорил тебе! Чимин виновато сглотнул. Человек, стоявший перед ним, был не просто телохранителем. Человек, стоявший перед ним, был его хеном. — Я знаю, хен. Прости. — Ты же сказал мне, что между вами ничего нет, — обвинительным тоном произнес Юнги, — Ты врал мне, Чимин. — Я не врал тебе, — запротестовал Чимин. Он сделал шаг вперед, чтобы объясниться, но сразу же опустил руки на джинсы, когда те принялись соскальзывать с его талии. — Твою ж мать, — почти что зарычал Юнги. Он поднес пальцы к переносице, сжимая ее и закрывая глаза, — Застегни свои штаны, Чимин. Чимин сразу же послушно застегнул штаны, как и ему сказали, наблюдая краем глазом за тем, как Чонгук сделал то же самое на противоположной стороне комнаты. — Хен, — Чимин снова попытался привлечь внимание Юнги. Он стоял перед ним с умоляющим выражением лица, — Я ничего не скрывал, правда. Мы… Чонгук и я… это произошло случайно. Правда. — Ты думаешь, это сейчас действительно имеет значение? — отрезал Мин. Он опустил руки и прикрыл глаза, а когда почувствовал, что можно их открыть, то так и сделал, и продолжил говорить, — Ты хоть понимаешь, в какую ситуацию ты меня втянул? Ты же знаешь, что я должен сделать. Каждое мгновение разговора с Чонгуком за последний час вспыхивало в голове Чимина, наполняя его страхом. Все опасения внезапно вылезли наружу. — Пожалуйста, — умоляющим тоном произнес Пак, хватаясь за оба запястья Юнги, — Никому ничего не говори. Я не хочу, чтобы у Чонгука были проблемы. Это моя вина — не его. — Чимин, — вздохнул Чонгук. Чимин посмотрел на него, а тот лишь пожал плечами, накидывая на них белоснежную, помятую рубашку, и начиная ее застегивать, — Ты не можешь просить его лгать ради тебя. Чимин проигнорировал сказанное Чоном, возвращаясь к Юнги. — Этого больше не повторится, — говорил он. Голос был покрыт отчаянием, когда он встретил проницательный взгляд Юнги, — Мы будем осторожнее в будущем. Никто не узнает. — О, да? — Юнги буквально бросил ему вызов с саркастической улыбкой, — И что ты, интересно, собираешься делать со всеми агентами, которые были в этой комнате буквально две минуты назад, скручивая вас? — Хей, — встревает Чонгук, направляясь к Юнги, — Не разговаривай с ним в таком тоне. Юнги закатил глаза, продолжая говорить. — Ты действительно думаешь, что они никому не скажут, Чимин? — Я… я поговорю с ними, — тут же начал импровизировать Чимин. Он закусил губу, формулируя не особо хорошую идею, — Они поймут, — заверил он, — Я заставлю их понять. Чонгук продолжал одеваться в полной тишине. Чимин смотрел на него, жуя нижнюю губу и чувствуя, как волнение нарастает с каждой секундой. — Сдайся, — твердо сказал Юнги. Затем, впервые с тех пор, как они пересеклись сегодня, Юнги грустно выдохнул, явно сопереживая всему этому, — Мне очень жаль, малыш. Я должен доложить на него. Все кончено. — Нет… нет, еще ничего не кончено, — резко возразил Чимин. Он посмотрел на Чонгука, чтобы придать себе уверенности, но, — Еще ничего не кончено, — непреклонно повторил он. Его мозг, кажется, начинал догонять их положение, понимая, что Чонгук натягивает пиджак и явно не собирается здесь оставаться. — Чонгук, — тихо сказал Чимин. Его хватка на руке Юнги ослабла и потянулась к Чону, но телохранитель лишь молча заправлял рубашку, — Ты уходишь? Чонгук решительно продолжал смотреть в пол, направляясь к своей обуви, что была отброшена в другой угол комнаты ранее. — Да, — просто ответил он. Он надевал обувь, не заботясь о ее внешнем виде, быстро и резко. — Куда ты пойдешь? Чонгук затягивает галстук на шее прежде, чем наконец наладить зрительный контакт с Чимином. — Исправить все то, что натворил. Юнги вздохнул, кидая строгий взгляд на младшего. — Не будь идиотом, Чонгук. — Я вернусь, — непреклонно ответил Чонгук, подходя к Чимину. Он преодолел расстояние между ними за мгновение, а затем коснулся рукой шеи Чимина, оставляя на его губах легкий, но уверенный поцелуй. Он отстранился слишком неожиданно, решительно поглядывая на ошеломленное выражение лица Чимина, — Я все исправлю. Обещаю. Все, что мог сделать Чимин — молча кивнуть. Он мечтал поверить словам Чонгука, в то время, как все его страхи и сомнения в счастливом будущем со скрежетом выбирались из своих клеток.