Левый берег

Веки упорно не хотят подниматься, но противный звонок будильника не оставляет парню никакого выбора. Еле выпутавшись из одеяла, Чанёль подходит к своему рабочему столу и недовольно морщится, выключая будильник. Почему телефон лежит здесь, если он его всегда кладет под свою подушку, чтобы не вскакивать так по утрам? — Оу, чёрт, — шипит, увидев, что до начала рабочего дня ровно час. Пазл в голове быстро собирается воедино; остатки сна исчезают мгновенно, оставляя после себя неприятное ощущение суровой реальности, и он едва не рычит от бессильной злобы — чёртов Хвамён переставил его будильник, чтобы он опоздал и получил нагоняй. В доказательство своей догадки парень видит сообщение «не опоздай =*» от отчима. — Засунь этот поцелуй себе знаешь куда?.. Ровно в восемь часов парень сидит на своем месте и переводит дух — такси попало в пробку, и ему пришлось бежать две остановки, чтобы не опоздать. Чанёль включает свой ноутбук, проверяет почту. Пусто. Обычно Бэкхён пишет ему какие-нибудь указания по работе на день или просит зайти к нему в кабинет, чтобы уже лично всё объяснить. Спустя пару минут у парня возникает непонятное нарастающее беспокойство — он тянется к телефону, чтобы посмотреть, не написал ли ему кто-нибудь, и, о боги, оказывается прав. Господин Бён, 08:02 «Чанёль, зайди ко мне в кабинет» Господин Бён, 08:07 «Я начинаю злиться, Чанёль» Господин Бён, 08:11 «Штраф, Чанёль» Паника, неожиданно накрывшая парня, заставляет его подскочить со своего стула и за пару мгновений под удивленные взгляды сотрудников покинуть рабочее место. Сердце готово остановиться, когда он стучит по лакированному дереву и слышит приглушённо-холодное «войдите». — Здравствуйте, господин Бён. Извините, что не сразу пришел, не думал, что вы напишете мне на телефон, — голова опущена вниз, а голос пропитан искренним сожалением. Ну не знал он, что вице-президент может написать ему на телефон, а не на почту, как обычно! — Доброе утро, Чанёль, — мужчина поворачивается к вошедшему Паку, и голос его уже не такой холодный, как когда он разрешил ему войти. Он стоит у панорамного окна, сложив на груди руки. Лучи рассветного солнца красивыми бликами играют в темно-русых волосах Бэкхёна, от чего создаётся впечатление, будто у того что-то вроде нимба над головой. — Садись. Ёль проходит до белого дивана и как-то неуверенно садится на его краешек; в сторону мужчины даже не пытается посмотреть, потому что это выше его сил. Во-первых, тот выглядит как и всегда бесподобно, а во-вторых, в голове всплывают воспоминания вчерашнего дня о том, что… вице-президент компании, господин Бён, дядя Сехуна… фетишист. Да ещё и явно недовольный из-за игнорируемых сообщений фетишист. Чанёль давится от своих мыслей и начинает безудержно кашлять, хватаясь одной рукой за подлокотник, другой хлопая себя по груди. Он не слышит, как к нему подходит мужчина, потому что хриплый кашель, вырывающийся из груди, отвлекает слишком сильно. Даже слезы выступают на глазах, отчего становится совсем херово. Неожиданно парень чувствует едва ощутимое прикосновение к своему плечу, от чего сразу дергается в противоположную сторону, больно врезается в подлокотник и едва не падает на пол, чудом усидев на месте. Чанёль во все глаза, словно испуганный щенок, смотрит на наклонившегося к нему Бэкхёна, который замер с протянутой рукой, и хочет как последняя малолетка просто убежать в туалет, лишь бы не трогали и не видели. Какой же позор… Мужчина, слегка удивленный реакцией парня, возвращает к себе протянутую руку и поджимает губы, но ничего не говорит. — Изв-извините, — Пак, наконец, успокаивается и прокашливается, чтобы его голос стал прежним, и виновато смотрит на вице-президента. — Я вас не заметил. — Забудем, — Бэкхён под удивлённый взгляд парня садится рядом на диван, сохраняя дистанцию. Не хватало ещё, чтобы парень в обморок хлопнулся от переизбытка эмоций. — Мне иногда удобнее писать на телефон, так что впредь следи и за этим, чтобы мне не приходилось тебя ждать. — Хорошо, простите, — сдавленно бормочет Чанёль и замолкает, покорно потупив взгляд. Ему очень хочется спросить про штраф… Может, это была шутка? Исподтишка посмотрев на мужчину, парень огорченно вздыхает — навряд ли это была шутка. Бэкхён совершенно не выглядит, как человек, понимающий в юморе. Если только не в чёрном, разумеется. Парень не опускает взгляд, встречаясь с глазами напротив, и невольно сравнивает то, как они сидят рядом друг с другом. Хочется невесело усмехнуться: господин Бён сидит достаточно расслабленно, но при этом уверенно. Плечи, обтянутые белой рубашкой поверх черной водолазки, расправлены; серьезный прямой взгляд неизменно устремлен на Чанёля, который вот-вот расплавится под ним. Ёль не хотел бы увидеть их со стороны, потому что он выглядит очевидно жалко на фоне мужчины. — Собрание перенесли на час, поэтому я бы хотел, чтобы ты вставил важную статью в презентацию, пока есть время, и отдал готовый вариант Еын, — парню, честно, сложно сосредоточиться, когда Бэкхён сидит так близко; его четко очерченные губы привлекают слишком много внимания, а запах одеколона так и вовсе сводит с ума. — Да, конечно, я вас понял, — тараторит Ёль, когда пауза уже порядком затянулась. Как вице-президент может быть к нему таким терпеливым? Он же постоянно тормозит, краснеет и вообще ведёт себя непрофессионально. А, Сехун же сказал дяде, чтобы он относился к нему помягче… — Замечательно, — парень видит, как взгляд мужчины останавливается где-то в районе его шеи. — Почему ты без галстука? — М-м, понимаете… — несмело начинает Чанёль, даже не зная, что бы и придумать. Не сказать же, что противный отчим, как дитё малое, переставил его будильник, и парень совершенно забыл про удавку, думая лишь о том, как бы не опоздать. Бэкхён не поверит, да и совсем уж дураком считать его будет. — Я… не люблю галстуки, вечно ощущение, будто они меня душат, поэтому… вот. — Как по-взрослому, — усмехается вице-президент, но не сердится. — В общем, ты понял, что от тебя требуется. Сейчас принеси мне кофе, будь добр, а я тебе пока отправлю на почту документ, по которому ты отчитаешься в конце рабочего дня. Ты всё успеешь, не смотри так. Чанёль сдержано кивает, хотя отчаянно хочет спросить, почему именно он должен это делать? Почему Еын не может принести кофе мужчине? Его секретарша, черт возьми. Почему с того раза, как он впервые принёс ему то растворимое нечто, господин Бён теперь каждый раз гоняет его до бариста, игнорируя наличие Еын? Это не в его компетенции, вообще-то! — Если ты продолжишь сидеть, то ничего не успеешь и я разозлюсь. Иди, Чанёль. Парень вскакивает с места и спешит за дурацким кофе. Может, ему опять растворимого навести, чтобы позлить мужчину? Тогда Бэкхён ему его за шиворот выльет, парень уверен. Лучше не рисковать и просто поспешить, чтобы всё успеть. \\\\\ Рабочий день тянется неимоверно долго. Чанёль еле доживает до обеда, потому что устаёт думать о вице-президенте, который никак не хочет выходить из его головы. И вроде бы нашел из-за чего париться — ну, гей и гей, с кем не бывает, но нет! Это же Бён Бэкхён! Сехун вчера так распалялся, какой его дядя потрясающий человек, как он умело ведет бизнес, как хорош в разных видах спорта и вообще — талантливый человек талантлив во всем, как говорится. Где-то отдаленно парень понимает, что ему глубоко плевать на ориентацию мужчины, его напрягает и смущает одно: «папочка». Чанёль каждый раз краснеет, когда мысленно произносит это слово, и испытывает неоднозначные эмоции на этот счет. Это слишком… пошло для него? Каждый раз после таких рассуждений парень не теряет надежды разложить все в своей голове по полочкам и прийти к общему знаменателю. В такие моменты он неизменно на пару минут тупо зависает и становится недееспособным абсолютно. За едой у него получилось немного отвлечься, потому что обедает он неизменно с Еын, которая всегда что-то говорит и обожает, когда ее слушают, не перебивая. Чанёль хорошо делал вид, что заинтересован ее болтовней, которая, по его мнению, была абсолютно бессмысленной и неинтересной. Вице-президента парень видит, когда уже возвращается за свое рабочее место. Ни на кого не взглянув, мужчина проходит до своего кабинета с убийственно холодной аурой, от которой мурашки пробегают у всех присутствующих. Чанёль нервно закусывает губу, понимая, что собрание директоров прошло не совсем гладко. Стоит дверям в чужой кабинет закрыться, как все работники разом выдыхают с облегчением и возвращаются к своей работе. Всё оставшееся время парня не отпускает мысль, что он где-то напортачил и кошмарное настроение Бэкхёна — его заслуга. Когда до конца рабочего дня остаётся около двадцати минут, внимание Чанёля привлекает хлопнувшая дверь в кабинет вице-президента. Еын с полными слёз глазами стремительно пробегает мимо парня, направляясь в сторону уборных. Посочувствовать бедной девушке парень не успевает, потому что теперь сам в этом нуждается: телефон вибрирует, оповещая о входящем сообщении. Простое «Зайди ко мне», а в горле пересыхает, и ноги начинают мелко подрагивать. Схватив приготовленные проверенные документы по результатам деятельности «CBXX», по которым он должен сейчас отчитаться, Чанёль медленно, желая отсрочить свою смерть, плетётся к кабинету вице-президента. Как известно, от смерти не убежишь, а от злого Бён Бэкхёна так и подавно. Чанёль сидит на диванчике, прожигаемый чужим взглядом, и увлеченно рассматривает свои пальцы. Мужчина уже привычно стоит в полутора метрах от него, опираясь бедрами о край стола, а в руках сжимает принесенные Ёлем документы. Как они только не загорелись ещё, парень искренне недоумевает. Напряженная тишина угнетает, но Пак покорно ждет, когда вице-президент всё внимательно прочитает и скажет о возможных недочетах. — Чанёль, — парень аж дергается, когда слышит свое имя, и неуверенно поднимает голову, пытаясь выдержать пристальный взгляд Бэкхёна, что удается ему не очень хорошо. — Тебя что-то тревожит? — в голосе проскальзывает едва уловимое беспокойство. — Н-нет, с чего вы взяли? — взгляд мужчины мгновенно становится более жестким, а челюсти на пару мгновений так сильно сжимаются, будто он едва сдерживается, чтобы не обругать сейчас парня последними словами. Будь Чанёль щенком, непременно поджал бы хвост и спрятался под каким-нибудь стулом. — Не ври мне, — вице-президент не повышает голос, видно, что все-таки держит себя из последних сил, но документы, сжимаемые сильными пальцами, безнадежно испорчены из-за хватки мужчины. — Ты сегодня работал отвратительно. Где ты, по-твоему, находишься? На работе. Будь добр выполнять ее хорошо, чтобы мне не приходилось краснеть на собрании, читая не ту статью, которую я попросил тебя вставить. Здесь, — Бэкхён показательно пару раз трясет помятыми документами, — тоже ошибка на ошибке. Ты сегодня вообще что-нибудь полезное для компании сделал? Чанёль перестает дышать, вжимает голову в плечи и не может в данной ситуации сказать ничего, кроме тихого «извините меня». Ему ужасно стыдно, ужасно неловко, ужасно совестно и просто ужасно. — Уходи, — вице-президент последний раз разочарованно смотрит на парня, у которого сердце болезненно сжимается от одной мысли, что он подвел его, отворачивается от него и возвращается в свое кресло, делая вид, будто он уже один в кабинете. Пак медлит, хочет еще раз извиниться, но понимает, что бессмысленно сотрясать воздух, когда Бён в таком настроении, и лучше ему действительно сейчас просто уйти. Впервые он покидает кабинет Бэкхёна в конце рабочего дня молча, не попрощавшись с мужчиной. Придя домой, он сразу проходит в свою комнату, игнорируя обеспокоенный взгляд матери, которая вышла его встретить. Он в который раз злится, что на его двери нет замка, потому что побыть одному, зная, что никто не сможет побеспокоить, сейчас просто необходимо. Такая мелочь, как отсутствие замка, становится последней каплей для Чанёля, и он, осев на край своей кровати, утыкается лицом в ладони и беззвучно плачет. Слезы крупными каплями текут из его глаз, стекают по ладонями, но ему все равно. Он сейчас отпустит весь негатив, приведет чувства в порядок и продолжит жить дальше, будто этой короткой слабости не было. — Чанёль, дорогой, — теплые ладони матери скользят по спине, притягивая в свои объятия. Парень не сопротивляется, позволяя единственному родному человеку, который у него остался, утешить себя и отгородить хотя бы на чуть-чуть от кошмарного взрослого мира, в который порой так не хочется возвращаться.

***

На следующий день Чанёль выглядит так, будто неделю глушил себя алкоголем. Лицо бледное и чуть припухшее, губы искусаны, а глаза красные настолько, что смотреть больно. Почти всю ночь он не спал, просто лежал под одеялом, а слезы не переставая стекали к вискам, высыхали, неприятно стягивая кожу, а потом всё по новой, стоило ему подумать о вице-президенте или о всём дерьме, что случилось в его жизни за последнее время. Когда парень спускается завтракать, мать едва слышно охает, а Хвамён решает впервые в жизни тактично промолчать, продолжая кушать, и не акцентирует особого внимания на внешнем виде Ёля. У всех бывают тяжелые дни. Приехав на работу за десять минут до начала рабочего дня, парень второй раз за всё время, пока он здесь работает, встречает вице-президента у лифта. Правда, сейчас мужчина ждёт его не один, рядом стоят две женщины, увлеченно между собой разговаривающие, но так даже лучше. — Здравствуйте, господин Бён, — тихо произносит парень, молясь, чтобы лифт поскорее приехал. — Доброе утро, Чанё…ль, — мужчина на мгновение осекается, когда поворачивается в его сторону. Парень видит, что вице-президент в легком замешательстве от его вида, хотя сейчас всё уже далеко не так плачевно, как когда он проснулся. Чанёль хочет отвернуться от Бэкхёна, который слишком пристально всматривается в его лицо, поджав губы, но стоически терпит. Когда лифт приезжает, мужчина таки отворачивается от Пака и первым в него заходит. Больше в сторону парня он не смотрит, хотя пара вопросов на языке всё же вертится. Но не озвучивать же их при посторонних женщинах, правильно? Сегодня Чанёль смог откинуть все посторонние мысли и работал действительно хорошо, так, как нужно делать это всегда: переделал вчерашние документы, несколько раз перепроверил на наличие ошибок, отнес их Бэкхёну, который, вчитавшись, не нашел к чему придраться и похвалил его. Парень, честно, пропустил похвалу мимо ушей. Это не скрылось от мужчины, который думал, что тот хоть смущенно улыбнётся ему, что ли. — Принеси мне карамельный фраппе, пожалуйста, — парень скользнул по мужчине нечитаемым взглядом и молча кивнул. Опять ему делать работу секретаря, что ж такое-то. И всё. Вплоть до конца рабочего дня Чанёль ходит как в воду опущенный, ни с кем особо не разговаривает и очень напрягает этим некоторых сотрудников. Кому, в конце концов, понравится наблюдать то ли парня, то ли живого трупа, на которого Ёль сейчас походит как никогда. Хорошо только то, что всю работу он сделал сегодня как надо и с первого раза. \\\\\ Чанёль нерешительно заглядывает в кабинет вице-президента, удивляясь, почему дверь к нему не закрыта. Он еле заставил себя сейчас принести выполненный отчет о проделанной за день работе, в последний момент едва не свернув в сторону выхода. Мужчина сидит в своем кресле, потирает переносицу и явно пытается что-то осмыслить. Чанёль даже с такого расстояния чувствует, как напряжен Бэкхён, поэтому решает, что лучше ему все-таки не мешать мужчине и молча убраться. Только он делает шаг назад, как вице-президент переводит на него пронзительный взгляд, заставляя всё внутри парня мгновенно сжаться. Не проходит и пары секунд, как чужой взгляд смягчается, и господин Бён жестом указывает на диван: — Проходи. Чанёль подходит к столу, игнорируя предложение сесть, говорит, что принес отчёт, и, положив его на край стола, стремительно направляется на выход, не дожидаясь какой-либо реакции от мужчины. — Я сказал, что можно уйти? Пак замирает уже стоя в дверях, понимает, что дальше сдвинуться без разрешения Бёна просто не может. Ещё один штраф получить совершенно не хочется, поэтому он собирает всё своё мужество, чтобы повернуться к мужчине и спросить: — Можно… мне выйти, господин Бён? — Нет, нельзя. Садись, разговор есть, — непреклонно произносит вице-президент, и парню ничего не остается, кроме как закрыть дверь в кабинет и послушно пройти до дивана. Мужчина неотрывно следит за каждым чужим движением, держа перед лицом скрещённые в замок пальцы. — Я сделал что-то не так? — понуро спрашивает Ёль, пытаясь вспомнить, не успел ли он сегодня натворить дел, за которые его можно было бы сейчас задерживать. — Я знаю, что ты был в том магазине. Шпион из тебя так себе, — Чанёль шокировано замирает, не зная, как реагировать на слова мужчины, который так спокойно ему это сказал. Ещё чуть-чуть, и парень умрет на этом диване. — Я не хотел придавать этому значения, потому что не видел в этом смысла, считая, что ты воспримешь всё, как взрослый человек, — Бэкхён щурит глаза. — …но ты теперь шарахаешься от меня по всему офису. Один работник даже спросил, не измываюсь ли я над тобой, — от последнего предложения мужчина невесело усмехается. Чанёль молчит и разглядывает свои пальцы, не в силах что-то сказать. Он корит себя за излишнее любопытство, в который раз думая, что лучше бы шёл в тот раз своей дорогой и сейчас жил бы спокойно. Он не смеет осуждать людей, которые имеют фетиши. Ну, нравится его начальнику, что его называют «папочкой», что тут поделать. Ёлю вот яйца нравится не дожаривать — тоже своеобразное извращение в глазах некоторых людей… Боже, сравнил жопу с пальцем, конечно. — И-извините меня, господин Бён. Я… Это случайно вышло, честно. Я никому не расскажу, что вам нравятся… Бэкхён встаёт из-за стола, неспеша обходит его и опять опирается бедрами о край, складывая руки на груди. На лице у мужчины легкая заинтересованность тем, что там сейчас себе под нос лепечет парень. Встретившись с вице-президентов взглядом, Чанёль замолкает, не смея ещё что-то произнести. В голове мысли только о том, что его уволят сразу, как закончится этот разговор. — Я ненавижу такие ситуации, но объясню тебе всё, чтобы в дальнейшем на работе ты не думал о том, что тебя касается в последнюю очередь, — мужчина выглядит уставшим. Он не меньше Ёля хочет просто уехать домой и отдохнуть, но всё же почему-то решил задержаться ради этого разговора. — Мне, как ты уже понял, нравятся парни. Я это не скрываю, но и не афиширую. Не нужно быть гением, чтобы понять, что ты думаешь, будто мне нравятся малолетки, называющие меня «папочкой». Чанёль слегка морщится на последнем слове, но продолжает внимательно слушать. — Я уверен, ты слышал, как меня тогда назвал Джисон. Но хочу тебя заверить, что это чисто его инициатива так меня называть. Я не сторонник этого… кинка? Но так как ему нравится так ко мне обращаться, я не против, — хоть голос у вице-президента и спокойный, парень замечает, что тому всё же слегка не по себе от их разговора. Конечно, они знакомы чуть больше недели, их отношения никогда не должны были выйти за рамки «начальник» и «подчиненный», а сейчас, отчасти по вине Чанёля, они узнают друг друга намного ближе, чем оба того хотели бы. — То есть… вашему парню нравится обращаться к вам как к… «папочке»? Извращение какое-то… — Чанёль заливается краской, что произнес это слово вслух. Да еще и при вице-президенте. — Он не мой парень, — качает головой Бэкхён и, заметив вытянувшееся от удивления лицо Чанёля, нехотя поясняет. — Мне нравится тратить на него свои деньги, ему нравится получать дорогие подарки. Я даже догадываюсь, что помимо меня у него есть другой спонсор, но мне некогда проверять эту информацию — И как вы к этому относитесь? — Нормально. Я за защищённый секс и не жду от отношений с Джисоном чего-то большего, вроде любви до гроба. Я в эту сентиментальщину даже не верю, — как похоже на вас, думает Чанёль и едва заметно улыбается. Теперь, зная, что Бэкхён просто гей, парню становится как-то легче. — Извините, что влез не в своё дело, такого больше не повторится. — Да уж, постарайся, — усмешка на мгновение искажает красивые губы, но потом мужчина, вспомнив о чём-то, вмиг становится серьезным. — И раз уж ты общаешься с Сехуном, думаю, ты прекрасно понимаешь, что он никогда не должен узнать об этом. — Разумеется, я буду держать ваш… секрет в тайне, — покорно заверяет Чанёль и выдерживает пристальный взгляд мужчины. Ёль думает, что скорее сломает себе хребет, чем решит подставить мужчину и растрепать его секрет. Он больше не хочет почувствовать на себе разочарованный взгляд Бэкхёна, от которого вчера так заныло в груди. — Какой послушный мальчик, — довольно произносит Бэкхён, ухмыляясь. Он видит по серьезной мордашке парня что ему можно доверять. — Можешь идти домой, Чанёль.