Левый берег

Стоит звоночку лифта капризно звякнуть, как все сотрудники финансового отдела поворачиваются на резкий звук, желая увидеть, кто же этот «везунчик», опоздавший уже на целый час от начала рабочего времени. Им всем до безобразия хочется поглумиться над человеком, с которого вице-президент спустит семь шкур и с привычным удовольствием скажет излюбленное: «штраф». Чанёль незаинтересованно кидает в сторону лифта мимолетный взгляд, нехотя отрываясь от работы, потому что повисла неестественная тишина — никто даже по клавиатуре не клацал, было слышно лишь чью-то твёрдую поступь, эхом отдающуюся о плитку пола. Брови парня непроизвольно ползут вверх, когда он видит, что этим опоздавшим является сам вице-президент. Мужчина твёрдым шагом направляется к своему кабинету, игнорируя нерешительные приветствия сотрудников, которые провожают его поражённо-изумленными взглядами. Чанёль буквально кожей ощущает исходящие от вице-президента мощные флюиды напряжения, когда тот проходит мимо его рабочего места, смотря точно перед собой. Парень не решается поздороваться с ним, боясь ненароком привлечь чужое внимание, да и страх попасть под горячую руку слишком велик. Он провожает быстро удаляющуюся фигуру мужчины, мысленно гадая, что могло случиться у него с самого утра, что тот одним взглядом сейчас может остановить целый поезд. Стоит Бэкхёну скрыться в своём кабинете, хлопнув дверью, как все работники облегчённо выдыхают и переглядываются между собой, строя какие-то предположения касательно его опоздания и странного поведения. Чанёль, разумеется, в этом участия не принимает и возвращает всё своё внимание на монитор компьютера. Когда он перечитывает одно предложение пятый раз, а смысла понять так и не может, Ёль обессилено накрывает лицо ладонями, делая глубокий вдох. Все мысли занимает вице-президент, и как бы он ни старался не думать о нём, беспокойство скручивает все внутренности в тугой узел, не давая сосредоточиться на работе. Да, он вчера признался себе, что влюблён в мужчину, но что дальше? У их отношений заведомо нет никакого будущего, а значит он должен попытаться «утихомирить» свои чувства, пока не стало слишком поздно. Он элементарно не подходит Бэкхёну, не достоин быть с ним и претендовать на него. Он самый обычный парень, ничем не примечательный, а вице-президенту нужен лучший. Чанёль отнимает руки от лица, складывает их в замок и по-прежнему смотрит невидящим взглядом в монитор, не замечая, что глаза начинают слезиться из-за того, что он подолгу не моргает. Он опять утопает в самобичевании, совершенно не контролируя этот процесс. Когда он представляет, что у него с Бэкхёном могло бы что-то получиться, в голове сразу возникает образ Сехуна, и совесть незамедлительно даёт Чанёлю удар поддых, сжирая с потрохами. Ему хочется надрывно реветь, потому что он не ожидал от себя, что привяжется к этим двоим так сильно за такой короткий срок, а в одного ещё и безответно влюбится, как в дешёвой мелодраме, без единого шанса на счастливый финал. Почувствовав, как пальцы отчаянно вцепились в подлокотники рабочего кресла, а зубы болезненно впились в нижнюю губу, Чанёль обречённо думает, что он неудачник. Потому что, несмотря на осознание своей никчёмности, он не может отказаться ни от Бэкхёна, ни от Сехуна. Он чёртов эгоист. «мне необходим перерыв,» — думает парень, смаргивая влагу, чувствует металлический привкус во рту и неприятную ноющую боль. Лучше бы только физическую. \\\\\\ — Привет, — Пак заглядывает в приёмную Еын, с облегчением находя девушку за своим рабочим местом. Ким поднимает на него чуть удивлённый взгляд, но быстро исправляется и приветственно улыбается, жестом приглашая войти. — Ты по рабочему вопросу или…? О! — девушка подскакивает со своего места, счастливо улыбаясь. Чанёль давит смущённую улыбку и протягивает ей шоколадное мороженное. То самое, которое она нахваливала ещё в первый день их знакомства, когда проводила мини-экскурсию по компании. Это что-то вроде взятки за время, что он у неё отнимет. — Спасибо, Чанёль-и! Парень заливается краской ещё больше и садится на диванчик, переключая всё внимание на мороженное, которое уже неприятно обжигает холодом его ладонь. Ким, по-прежнему довольно улыбаясь, устраивается рядом. — Только вторник, а меня уже как будто бульдозер переехал, — сетует Чанёль, шурша обёрткой. Он сминает её в одной ладони, а другой удерживает палочку с мороженным. — И не говори, — согласно качает головой девушка. — Я сегодня едва не опоздала на работу, такая рассеянная с утра была, ужас! Парень аккуратно откусывает глазурь, которой покрыто всё мороженное, и блаженно прикрывает глаза, чувствуя, как она тает во рту. Как вкусно и сладко. Девушка продолжает говорить, как с утра чуть не спалила своё любимое платье, что из-за этого ей пришлось в срочном порядке искать подходящую блузку к светло-бежевой юбке и… в общем, типичные женские проблемы, заключает Чанёль, не имея ни малейшего понятия, чем отличается «сливочный» цвет от «жемчужно-белого». Растянуть удовольствие с мороженным получается плохо, потому что оно необычайно быстро начинает таять, и парню приходится очень постараться, чтобы съесть его, не закапав брюки и не отморозить ротовую полость. Откинувшись на спинку диванчика, впервые позволяя себе так расслабиться перед девушкой, Чанёль радуется, что сейчас его беспокойство касательно вице-президента и Сехуна поутихло. Ненадолго, скорее всего, но тоже неплохо. Он в меру поддерживает разговор с девушкой так, чтобы по большей части говорила она. Его это успокаивает. — Ты запачкался, — Ёль рефлекторно тянется к уголку правой губы, на который показывает девушка пальчиком, но получает лёгкий шлепок по руке. — Стой, у меня есть салфетка. Еын быстро возвращается к парню с салфеткой и, когда тот протягивает к ней ладонь, качает головой. Аргументировав, что ей лучше видно, она наклоняется к Чанёлю, который от удивления даже забывает выпрямиться, чтобы той было легче до него дотянуться, и продолжает опираться о спинку диванчика. Сглотнув, когда лицо девушки оказывается необычайно близко, а глаза сами собой норовят соскользнуть в приоткрывшееся декольте, Чанёль втягивает носом фруктовый аромат чужих духов, молясь, чтобы это поскорее закончилось. Это же дело пары секунд, чего она так долго? — Чанёль! — на парня будто выливается ушат ледяной воды, когда он слышит разъярённый голос вице-президента, что стоит в дверях и сверлит замершую пару тяжёлым взглядом. Еын, неловко ойкнув, отскакивает в сторону и сгибается в поклоне, но мужчина на неё даже не смотрит. — Почему ты не на своём рабочем месте и я опять вынужден ждать, когда ты соизволишь ответить мне? — внутри Чанёля всё холодеет от тона Бэкхёна, но стоит тому перевести взгляд на побледневшую девушку, на которую он несомненно собрался спустить всех собак, парень, не успев подумать, встаёт и загораживает её собой. — Чанёль… — предупреждающе, но Ёль не шевелится, считая своим долгом защитить девушку. Она на какое-то время своей компанией подарила ему такое необходимое умиротворение и помогла отвлечься от плохих мыслей; он не может дать Бэкхёну сорваться на неё. — Извините, господин Бён, это полностью моя вина, — мужчина беспристрастно смотрит ему в глаза, чувствуя, как невыплеснутая злость готова вот-вот обрушиться на парня. Сжав челюсти едва не до скрипа зубов, он ждёт объяснений, которые, он уже заведомо знает, его не удовлетворят. — Я зашёл по рабочему вопросу и отвлёк Еын… — глаза Бэкхёна сужаются и режут не хуже ножа. — То есть, Ким Еын, от работы. Я буду полностью с вами согласен, если вы дадите мне условный штраф. Я его заслужил. Чанёль низко кланяется и боится смотреть на вице-президента, но сделать это приходится. Бэкхён по-прежнему стоит в дверях; в его глазах по-прежнему плещется едва контролируемая ярость; он по-прежнему напряжён до безумия. Парню становится дурно от вновь накатившего беспокойства за мужчину, потому что он так и не знает причину его ужасного настроения с самого утра. — Возвращайтесь к своей работе. Живо! — мужчина разворачивается и стремительно уходит, оставив дверь в приёмную открытой. Чанёль оборачивается к понуро стоящей девушке и ободряюще ей улыбается. Обошлось малой кровью. Еын дарит улыбку в ответ и говорит, что им лучше вернуться к своей работе, а поговорить они смогут и в обед. Согласившись с ней, Ёль покидает кабинет, бесшумно закрыв за собой дверь. \\\\\\ Ближе к обеду, когда перед глазами уже стоят бесчисленные графики и цифры, Чанёль мечтает лишь об одном — покушать и не уснуть за рабочим местом. Не думать о Бэкхёне было сложно, и парень дважды порывался зайти к нему под глупым, но единственно допустимым, предлогом: «Хотите кофе?». Но смелости всё же не хватало, да и здравый смысл орал, что он дурак и такими темпами никак не избавится от ненужных чувств. Только Пак отодвинул от себя телефон, как он завибрировал и игриво мигнул фонариком, оповещая о новом уведомлении. Чанёль не успевает помолиться, чтобы это был кто угодно, кроме вице-президента, как глаза быстро пробегаются по уже привычному «Зайди ко мне». Весь запал в парне пропадает мгновенно, но он всё же заставляет себя подняться со стула и на автопилоте, чтобы не передумать в последний момент, идёт к кабинету вице-президента. Привычно постучавшись, втайне надеясь, что его не услышат, он уже через пару мгновений стоит в кабинете, нерешительно переминаясь с ноги на ногу под прищуренным взглядом мужчины. Радует, что Бэкхён уже не выглядит злым, только недовольным. Мужчина сидит в кресле перед своим ноутбуком, потеряв к нему всякий интерес, обратив всё своё внимание на вошедшего парня. Холодный взгляд пробирает до мурашек, и Чанёль буквально ощущает, как его чёрная рубашка на спине под пиджаком начинает неприятно липнуть к коже. Что уж говорить о пальцах, которые он неосознанно заламывает, и нижней губе, что вот-вот — и опять начнёт кровоточить. — Чанёль, перестань трястись, я тебя не съем, — мужчина криво усмехается и на пару секунд прикрывает глаза, будто у него неожиданно заболела голова. У Ёля сердце сжимается, когда он видит вице-президента таким уставшим и вымотанным, хотя тот и приходит быстро в себя, возвращая сосредоточенный вид. Отточенным движением приподняв левую руку, чтобы рукав чёрного пиджака и манжета рубашки не мешали, Бэкхён переводит взгляд на наручные часы, что-то быстро прикидывая в голове. — Ты же помнишь, что вчера согласился со мной пообедать? «Я помню, что как раз-таки не соглашался,» — уныло думает Чанёль, не зная, как отказать мужчине. — Не было такого, — произносит неуверенно, будто сомневается, а не согласился ли он действительно вчера на предложение вице-президента. Вдруг его память подводит, а? — Молчание — знак согласия, — весомый аргумент, ничего не скажешь. — Я не думаю, что это будет правильно… — с явным сомнением в голосе, произносит парень. — Я обычно обедаю с Ким Еын, и будет… достаточно неловко, если нас… с вами увидят вместе. — Чанёль, я тебе как будто не пообедать предложил, а руку и сердце сразу, — фыркает Бэкхён, а парень заливается краской и лепечет себе под нос извинения, начиная нервничать ещё больше. — Нет ничего такого в том, что мы сходим пообедать вместе, — словно обращаясь к ребенку, произносит мужчина и думает, что в каком-то роде именно ребёнка он и уговаривает. Великовозрастного, правда, но неважно. — В следующий раз можем позвать с собой Ким Еын, если ты захочешь. «Такого не будет,» — думают оба, и на какое-то время повисает тишина. Бэкхён смотрит, как у парня активно работают мыслительные процессы, и уже готов вновь поторопить его, но слышит негромкое насквозь пропитанное неуверенностью «я согласен» и облегчённо выдыхает. В противном случае он бы, наверное, пригрозил штрафом парню, наплевав, что выглядело бы это совершенно не по-взрослому. — Хороший мальчик, — не скрывая довольной ухмылки, произносит Бён, поднимаясь из-за стола, и, взяв с собой лишь телефон, направляется к Чанёлю, который смотрит на него словно подбитый щенок. В самое сердце. — Пойдём. — Не называйте меня так, — серьёзно произносит парень, отводя взгляд в сторону, когда мужчина оказывается в полушаге от него, и, не дожидаясь его реакции, первым выходит из кабинета. Чувствуя на себе чужой внимательный взгляд, Чанёль пытается сделать максимально непринуждённый вид, приближаясь к лифту, но удаётся ему это из рук вон плохо. Весь отдел уже опустел, и было вдвойне неловко идти один на один с вице-президентом, который явно хотел что-то сказать, но пока что сдерживался. В напряжённом молчании они спускаются на первый этаж, где Бэкхён, бросив сухое «за мной», кивает в сторону выхода из компании и идёт к нему, не дожидаясь младшего. Парень послушно плетётся следом, поджимая губы и смотря исключительно себе под ноги. Выйдя на крыльцо, Чанёль не замечает, что мужчина остановился, и налетает на него сзади, ударяясь подбородком о чужой затылок. Парень отскакивает в сторону и тут же начинает извиняться и кланяться, спрашивая, всё ли в порядке. — Чанёль, всё хорошо, ты же неспециально, — Бэкхён дарит успокаивающую улыбку и кладёт свою ладонь чуть выше локтя парня, слегка сжимая, чтобы тот точно поверил, что всё в порядке. — Иди рядом, а не сзади, будто мой телохранитель, вот и всё. Ёль пару раз глупо хлопает глазами, осознавая, что на него не сердятся, даже наоборот, подбадривают. Он опускает взгляд вниз, смотрит, как чужие пальцы по-прежнему крепко держат его руку, и как-то отдалённо осознает, что прикосновение затянулось. — Красивое кольцо, — говорит первое, что пришло в голову, парень, разглядывая украшение из белого золота, что красуется на указательном пальце мужчины. — Спасибо, брат подарил, — Бэкхён наконец возвращает к себе руку и кивает куда-то в сторону. — Давай поспешим, я голодный. \\\\\ В кафе очень уютная атмосфера, играет ненавязчивая музыка и пахнет чем-то сладким. Чанёль бы насладился всем этим сполна, если бы мог расслабиться хоть на секунду перед вице-президентом. Они устроились на втором этаже за столиком у окна напротив друг друга. Посетителей было достаточно мало, что странно, учитывая обеденное время и то, что кафе находится в центре всегда оживлённого Сеула. Парень скользнул взглядом по рукам мужчины, обтянутым белой рубашкой, который сейчас изучает принесённое меню, и переводит взгляд на недалеко стоящую вешалку, на которой висят их пиджаки. В кафе достаточно тепло, и он последовал примеру старшего, тоже оставаясь в одной чёрной рубашке. — Ты уже что-нибудь выбрал? — Бэкхён смотрит на задумавшегося парня, который тихо бурчит, что ещё нет. — Тут очень вкусные пирожные с заварным кремом и малиновые чизкейки, — мужчина видит, что парень совершенно не знает, что лучше выбрать, нервно перелистывая меню. Ну какой милый, боже. — Чанёль, возьми вот это, тебе понравится. Меню, что держал парень, мужчина забирает и кладёт на стол. Пак удивлённо и чуть смущённо наблюдает, как Бэкхён, смотря на меню вверх тормашками, находит какой-то десерт и указывает на него пальцем. — Хорошо, — увидев, что десерт состоит из молочного шоколада и маршмеллоу, он тут же соглашается. — Тогда всё, я определился с заказом. Спасибо за помощь. Через семь минут им приносят их заказы, и первым делом Ёль тянется к чашке с дымящимся чаем. Приготовившись сделать глоток, он зачем-то поднимает взгляд на вице-президента и давится, обжигая кончик языка, встретившись с его пристальным взглядом. — В-вы чего? — Бэкхён вопросительно поднимает брови. — Смотрите на меня так, будто у меня что-то на лице. — Извини, ты просто милый, — легко отвечает мужчина, а у Чанёля дыхание спирает, и он не знает, как реагировать. Рука невольно тянется к галстуку и ослабляет его в надежде, что дышать станет легче. Этого, разумеется, не происходит. — Не говорите так, — почти жалостливо лепечет парень, потому что ну как ему может разонравиться мужчина, если он такое говорит? Пусть лучше отчитывает каждый день и злость срывает, ей-богу, но не это. — Всё-то тебе сегодня не нравится, — Бэкхён цокает языком наигранно недовольно, но уголки губ сами по себе тянутся вверх. — Если ты милый, я буду тебе это говорить. — Звучит как приговор, — тихо сопит Чанёль и отламывает ложечкой небольшой кусок принесённого десерта преувеличенно сосредоточенно. Он чуть не мажет мимо рта, когда слышит тихий смех вице-президента и смущённо отводит взгляд на окно. — Странный вы сегодня. На пару минут оба замолкают, смакуя свои десерты. Пак думает, что отныне всегда будет доверять выбору мужчины, и, если он его ещё раз позовёт сюда, то парень непременно согласится. — Удивился, что я опоздал и был не в духе? — «Не в духе» — мягко сказано, — кивает парень и выдерживает зрительный контакт с Бёном, ненавязчиво намекая, что хотел бы узнать, почему тот опоздал и был злой с самого утра. Мужчина пару секунд молчит, отламывает ложечкой от своего большого малинового пирожного очередной кусочек и, только съев его, спокойно отвечает: — Джисон с утра приехал выяснять отношения и вывел меня своей упёртостью. Он совершенно не хочет принимать тот факт, что наши отношения закончены, — в голосе слышно холод, а брови старшего непроизвольно сводятся к переносице от неприятных воспоминаний. Чанёль чувствует, как в волнении забилось его сердце; садится на мягком диванчике ровнее и пристально смотрит на вице-президента. — А… почему вы решили прекратить? — любопытство накрывает парня, и тот, кажется, задерживает дыхание в ожидании ответа мужчины. Банально, но он хочет услышать что-то вроде «потому что меня интересуешь ты». — Ох ты ж блин, — тихо вырывается у Чанёля, и тот заливается краской от того, что посмел допустить такую шальную мысль. Такого просто не может быть. Или… он выжидающе смотрит на мужчину. Его глаза уже начинают слезиться от того, что он редко моргает. — У меня наконец нашлось время проверить, с кем он встречается помимо меня, а одним из пунктов нашего условного договора было не встречаться с кем-то на стороне, — кривая усмешка искажает губы Бэкхёна, и в его глазах начинают блестеть недобрые огоньки, от которых по спине парня бегут мурашки. — Я не даю поблажек и вторых шансов, и он это прекрасно знал, но всё равно пытался всё отрицать. Люди в его возрасте уже должны иметь голову на плечах и нести ответственность за свои поступки. Чанёль кивает как болванчик и думает, какой же этот Джисон придурок, раз не ценил такого мужчину и посмел ему изменять. А насчёт возраста… по виду, если он хорошо его запомнил, парень выглядел где-то его возраста, если не младше. — А сколько ему лет? — Тридцать один в прошлом месяце исполнилось, — парень поражённо смотрит на вице-президента, не веря в услышанное. Да он же теперь, блин, вообще по всем фронтам проигрывает и совершенно точно не подходит мужчине. Где он, двадцатидвухлетний вечно краснеющий парень и, как оказывается, тридцатилетний мужчина? На разных берегах, чёрт возьми! — Чанёль, ты побледнел… Парень ничего не отвечает, молча колупается в остатках своего десерта и делает из него непонятное нечто. Как тут не побледнеешь, когда все твои тайные надежды и мечты разбиваются о стену? — Давление упало, — вяло отвечает парень, очень сильно жалея, что всё-таки согласился пойти с вице-президентом. Вкусный доселе десерт кажется приторной отравой, и Чанёль едва сдерживается, чтобы не перевернуть тарелку, как последняя истеричка. Он даже не испытывает угрызений совести, что соврал про давление, а то что бы он должен был сказать? «Извините, я просто слишком сильно расстроился, что всё-таки не имею ни единого шанса быть с вами»? — Ёль поджимает губы и отодвигает от себя тарелку с развороченным десертом. Наелся. Сполна. — Чанёль, чтобы давление поднялось, нужно съесть что-нибудь сладкое или хотя бы выпить кофе, — мужчина смотрит на свой чай и переводит взгляд на тарелку младшего — молочный шоколад, конечно, не так действенен, но тоже сойдёт. — Чанёль, скажи «ам!» Парень тупо смотрит на то, как вице-президент, чудом найдя кусочек покрупнее, направляет на него ложку с пирожным, и переводит взгляд с десерта на мужчину и обратно. — Вы меня совсем ни во что не ставите? — Ёль складывает руки на груди и хмуро смотрит на старшего. — Я, по-вашему, совсем ребёнок? — Ну, сейчас ты насупился совсем не как взрослый парень, — по-доброму усмехается мужчина, и Чанёль волей-неволей не может дальше хмуриться. — А теперь съешь уже эту штуку, на нас люди косятся. Младший быстро оглядывается по сторонам, действительно замечая пару заинтересованных происходящим между ними людей. Он чувствует, как начинают гореть его уши. — Если бы вы не решили так сделать, на нас бы не косились, — деланно недовольно бурчит парень, но, заметив, как сжимаются чужие губы в тонкую линию, быстро подаётся вперед и съедает свой десерт, непроизвольно причмокнув губами, когда отпускал ложку. Вице-президент мгновенно смягчается и одобрительно кивает головой; Пак по глазам видит, как тот немо произносит «хороший мальчик». — Дальше я сам справлюсь. Ёль забирает свою ложку из чужих рук и уже опять готов душу продать за этот вкуснейший десерт. Бэкхён пьёт остывший чай, явно пряча улыбку за чашкой. — Вы часто здесь бываете? — набирается смелости спросить парень, потому что слишком неловко сидеть в тишине и чувствовать на себе чужой взгляд. — Я тут впервые, если честно, — вице-президент подцепляет ложечкой большую ягоду малины и отправляет её в рот, неспеша смакуя и любуясь смятением на лице младшего, у которого забавно округлились глаза. — Я обычно заказывал отсюда на дом. Не люблю сидеть в кафе, но… — Бэкхён взглядом обводит со вкусом подобранный интерьер, — здесь весьма атмосферно. Я не пожалел, что пришёл сюда с тобой. — Я почему-то думал, что вы всегда обедаете с другими вице-президентами. Поймут ли вас, если узнают, что вы обедаете с простыми сотрудниками? — Чанёль, мне не требуется чьё-то одобрение и совершенно не волнует мнение посторонних. Тебе неловко со мной? «ахиреть. вы только заметили?!» — Да не то чтобы, — уклончиво отвечает парень, крайне заинтересованно разглядывая здание компании из окна кафе, а когда решается мельком взглянуть на Бёна, видит, как тот пытается сдерживать улыбку, тоже смотря немного в сторону. — Зачем спрашивали, если знаете, что да? — Так «да не то чтобы» же было, — передразнивает Бэкхён, веселясь с реакции Ёля, который пытается выглядеть невозмутимым, но заалевшие щёки выдают его с головой. — Я хочу, чтобы ты перестал трястись, когда видишь меня, и больше находился в моменте, чем в своих мыслях. Понимаешь, о чём я? — нет, но парень кивает и пытается сосредоточиться на лице мужчины, чтобы хотя бы создать видимость, что он его внимательно слушает. Всё его внимание так или иначе переходило на губы мужчины и родинку над ними, которую он до этого не замечал. Так очевидно смотреть на определённую часть лица было бы некрасиво и нетактично, а мысль попытаться расфокусировать взгляд Чанёль тут же отметает, потому что не горит желанием предстать перед вице-президентом с глазами аля «один на вас, другой на Кавказ». Парню приходится нарочито медленно скользить взглядом по чужому лицу, чаще всего, разумеется, останавливаясь на глазах. — Я понимаю, что это непрофессионально с моей стороны в какой-то степени, но ты друг Сехуна, и из-за этого у меня к тебе несколько иное отношение, чем к другим сотрудникам, — Бэкхён анализирует свои слова, понимает, что сказал немного не то, что собирался, но исправиться уже нет возможности. Чанёль возмущён до ярких всполохов негодования на дне тёмных зрачков. — Из-за того, что я друг Сехуна? — повторяет он слова старшего, а обида захлёстывает с головой. — То есть, вы хотите сказать, что вы мне не доверяете; считаете, что я при удобном случае и с выгодой для себя расскажу Сехуну, что вам нравятся парни? Вы поэтому пригласили меня в кафе? Поэтому у вас ко мне «несколько иное отношение, чем к другим сотрудникам»? Парень прикусывает губу и впервые смотрит так враждебно на вице-президента, что тот мешкает с ответом, не представляя, как объяснить возникшее недоразумение. Бэкхён попросту не привык попадать в такие ситуации, он обычно собран и всегда знает, что следует сказать, но от изучающего взгляда парня по своему лицу его мысли спутались, и он сказал то, что сказал. Этой паузы достаточно, чтобы Чанёль успел накрутить себя ещё больше и возненавидеть тот день, когда впервые переступил порог «CBXX». — Ча… — мужчина тянется к ладони парня, но замирает, услышав, как его кто-то зовёт: — Бэкхён! — Ёль поджимает губы, складывает на груди руки, чтобы его теперь не могли коснуться, и продолжает сверлить старшего тяжёлым взглядом. Хотел взять за руку, но передумал? Или для друга племянника это слишком большая честь?! — Мы не договорили! Чанёль оборачивается на создавшего столько шума человека с недовольным видом и, не удержавшись, закатывает глаза, потому что к ним стремительно приближается Джисон. Заебись. Только этого здесь не хватало. Это что, сюжет дурацкой дорамы, что всё оборачивается так? Рыжеволосый уверенно подходит к их столику, но смотрит исключительно на Бэкхёна, терпение у которого быстро исчезает. Пак разглядывает худого невысокого мужчину, которому на вид всё равно не дал бы больше двадцати четырёх, и прикусывает губу. Сука. Он идеален, если так посмотреть: стройный, привлекательный, видно, что следит за собой и знает себе цену. Чанёль невольно сравнивает его с собой и раздражается ещё больше: у него губы не бантиком, нос не такой аккуратный, волосы ублюдочно вьются и уши торчат. «как меня земля, блять, носит» — Мы с тобой всё выяснили, и говорить нам больше не о чем. Уходи, — стальной голос мужчины приводит Ёля в себя, и он с неким самодовольством переводит взгляд на ничуть не смутившегося рыжеволосого. — Я пришёл к тебе на работу, а мне сказали, что видели, как ты уходил с каким-то парнем в кафе через дорогу, — зло шипит Джисон. — Ты так быстро нашёл мне замену? И кого? — он резко оборачивается на напряжённого и не менее злого Чанёля и брезгливо кривит губы. — Этого ребёнка? — Джисон, — предостерегающе произносит Бэкхён, одним взглядом заставляя того замолчать и поджать губы. — Ты пришёл ко мне на работу, тем самым в очередной раз нарушив наш договор. Сейчас ты ведёшь себя не как мужчина, а истеричный ребёнок, и смеешь ещё тыкать в Чанёля, — Джисон, услышав чужое имя, поворачивается к парню и с непонятным блеском в глазах тянет к нему руку, очевидно, чтобы вцепиться в волосы или схватить за воротник рубашки. — Нельзя! — обращаясь словно к собаке, рычит мужчина и встаёт из-за стола, тут же оказываясь в полушаге от бывшего, который мгновенно выпрямляется и готов ловить любое слово. — Не показывайся мне больше на глаза, понял? — Но… Бэкхён, нам же было х-хорошо вместе, — парень хватает Бёна за руку и заглядывает тому в глаза, до последнего надеясь на прощение. — Я был не прав, но давай забудем?.. Чанёль, наблюдая за развернувшейся картиной, где уже оба бывших любовника смотрят друг на друга и ведут молчаливый диалог между собой, понятный только им, отсчитывает пять секунд. Когда за это время ничего не меняется, парень встаёт из-за стола, решив, что больше терпеть не намерен. — Господин Бён, обед уже закончился. Не задерживайтесь сильно, — парень не ждёт никакой реакции со стороны мужчины, — он даже не уверен, услышал ли его Бэкхён, — и быстро покидает кафе. «вот и платите за меня, вам же нравится всё держать под контролем и чувствовать себя главным. в жизни больше с вами за один стол не сяду!» — зло думает Ёль, широким шагом направляясь к компании. \\\\\\ Вернувшись к работе, Чанёль ненадолго отвлекается, пока к нему не подходит Еын спросить, где он обедал. Парень быстро сочиняет красивую ложь, в которую девушка верит, и вскоре она уходит к себе. До конца рабочего дня он полностью игнорирует сообщения вице-президента зайти к нему, хотя их не так много: около шести, наверное. Было бы что-то срочное, он бы и подошёл, а так, Ёль чувствует, он хочет попытаться объясниться за произошедшую ситуацию в кафе. А оно ему надо? Конечно, нет. Он сделал выводы. Когда до конца рабочего времени остаётся пара минут, парень видит новое письмо на почте и нехотя открывает его. Бён Бэкхён. «Забери свой пиджак, будь добр.» Чанёль тихо ругается, мысленно отчитывая себя за опрометчивость. Красиво уйти смог, а забрать свои вещи нет? Позор. Идёт к кабинету мужчины с видом, будто его приговорили к расстрелу, и даже, как сам считает, испытывает нужные эмоции обречённости и принятия. Дверь оказывается слегка приоткрытой, будто только его и ждала. Пак молча заходит внутрь и тут же находит взглядом вице-президента. Тот стоит, о чём-то глубоко задумавшись, привычно опираясь бёдрами о край стола, а в руках держит чанёлев пиджак. Закрывая за собой дверь, парень постарался хлопнуть сильнее обычного, чтобы наверняка привлечь чужое внимание. И получилось. Когда он обернулся, морально готовый столкнуться с чёрными глазами, не прогадал опять, пересекаясь с мужчиной взглядами. — Я за пиджаком, господин Бён, — нетерпеливо нарушает тишину парень, желая поскорее убраться из этого кабинета. — Чанёль, я тебе отдам его, только когда ты меня выслушаешь. И не смотри так, это не займёт много времени, — парень закусывает губу, обдумывая, так ли будет странно, если он сейчас развернётся и уйдёт, а домой вернётся без любимого пиджака? — Чанёль, мы расстались, — голос у вице-президента усталый, и только потому что парень не привык его таким слышать, он решает задержаться. Уйти он может в любой момент, ибо дверь прямо за его спиной, потяни — откроется. — Джисон побил посуду, нахамил всему персоналу и едва не разбил окно. Я это говорю к тому, чтобы ты понимал, что несмотря на свой возраст, он ведёт себя как гормонально нестабильный подросток без должного воспитания. Он безосновательно назвал тебя ребёнком, поведя себя в высшей степени некультурно и просто желая разозлить. Когда плохо ему, он хочет, чтобы остальным было ещё хуже. — Это всё? Я могу забрать пиджак? Бэкхён смотрит в глаза младшего, пытаясь понять его эмоции, но из-за расстояния между ними и только естественного освещения из окна получается это весьма плохо. Мужчина направляется к Ёлю, не разрывая зрительного контакта, и останавливается на приемлемом расстоянии где-то в метре от парня. — Я отношусь к тебе не так, как к остальным сотрудникам, не потому, что ты друг моего племянника, а потому что это ты, понял? — серьёзным тоном произносит мужчина, следя за реакцией парня на свои слова. Чанёль чувствует, как его сердце заходится в бешеном ритме, а кончики ушей начинают гореть. Его рот слегка приоткрывается, и он пару мгновений обескураженно смотрит на невозмутимого Бэкхёна, на лице которого не проскальзывает и тени улыбки. — Что вы имеете в виду? — парень чувствует себя как на качелях, не успевая следить за своими чувствами и эмоциями. То он злой и готов всё крушить, то лепечет как влюблённая малолетка. И так по нескольку раз на дню. Сколько можно уже? — Пища для размышлений тебе на ночь, — у Ёля почву из-под ног выбивает, когда он видит, как ему подмигивает Бэкхён, растягивая губы в довольной улыбке. — А сейчас подержи пиджак, я должен исправить это безобразие. Парень не успевает сообразить и как-то среагировать, как в его руках появляется пиджак, а вице-президент оказывается просто чертовски непозволительно близко. Чанёль смотрит на него сверху вниз и боится вздохнуть, потому что в голову лезут такие мысли как «сейчас поцелует», «поцелуй его первым!» и «это твой шанс!». Ёль перестаёт дышать, впиваясь пальцами в ткань своего пиджака, когда ощущает почти невесомое прикосновение к своей груди. Он хочет поддаться эмоциям — закрыть глаза и инстинктивно потянуться к губам мужчины, но не может заставить своё тело шевелиться. — Чанёль, дыши, пожалуйста, — негромко произносит Бэкхён, на мгновение поднимая взгляд на младшего. Парень смотрит на макушку вице-президента, продолжая чувствовать прикосновения в районе груди, и когда запоздало осознаёт, что с ним делают, пытается отшатнуться в сторону. Полоска галстука ощутимо натягивается на его шее, а мужчина, цокнув языком, вновь поднимает на него голову. — Что не так? «да всё не так! вице-президенты не завязывают галстуки своим работникам!» — Вы не обязаны… — Я много чего не обязан, но если я этого хочу, что ты мне сделаешь? — Бэк делает очередной шаг к парню и вновь берёт в руки два конца галстука, которые он уже успел распутать, не отказав себе в удовольствии при этом мимолетно коснуться чужой груди через ткань рубашки. — Уверен, ты никогда не завязывал «элдридж», но на чёрном галстуке он будет смотреться превосходно. Чанёль молчит, всё ещё не до конца осознавая, что целоваться вице-президент к нему не лез, а он сам себе опять невесть что напридумывал, едва не совершив огромную ошибку — поцеловать первым. Боже, да Бэкхён бы, наверное, ему челюсть сломал за такую вольность. Скосив взгляд на сосредоточенного мужчину, парень думает, что впервые так близко видит его лицо. Мечтает, чтобы этот момент, когда они так близко стоят друг к другу, длился вечно. А Бён тем временем пытается не намудрить с выбранным узлом и сам себе до конца не может объяснить, почему выбрал именно такой, а не какой-нибудь простой. Почему он сейчас пытается заплести сложносочиненный узел из четырнадцати, если он не ошибается, этапов, когда мог бы завязать классический из пяти и отпустить парня? Да Чанёль его через час развязывать будет, когда вернётся домой, в конце-то концов. Мужчина на мгновение отвлекается, поднимает голову на младшего, смотрит в бездонные карие глаза и думает, что несколько минут, пока он стоял к нему так близко и пытался вспомнить, как завязывать тупой узел, стоили каждой своей секунды.