Левый берег

Тихо шипя от боли, Чанёль тянет за пластырь на лице и кидает его в раковину. Губа выглядит вполне сносно, не считая лёгкого фиолетового оттенка в месте, где она треснула. Со скулой дела обстоят значительно хуже — гематомой впору освещать маленький город, и болит, зараза, отдавая тупой болью по всей левой стороне лица. Точно придётся брать у мамы тональник, потому что в таком виде его даже на крыльцо компании не пустят. Постучавшись в спальню взрослых, Ёль осторожно открывает дверь, несколько боязливо заглядывая внутрь. Он не может знать наверняка, в каком настроении они сейчас находятся после вчерашней ссоры, а попасть под горячую руку с утра пораньше хочется меньше всего. К счастью, в светлой комнате, залитой утренним светом, только мать — наносит лёгкий макияж, сидя на мягком пуфике перед столом с различной уходовой косметикой; она совершенно не замечает зашедшего в комнату сына. Задумавшись о чём-то, наносит на губы тонким слоем помаду, и только когда парень негромко кашляет, пытаясь привлечь её внимание, женщина вздрагивает, вмиг вытягивается как струна и замирает на пару мгновений. Чанёлю это не нравится. — Доброе утро, мам… Я тут… — А, Чанёль, что слу… боже, что с твоим лицом?! — на лице матери искренний шок, потому что её сын не дрался, кажется, с младших классов — и тот был единственным случаем. Парень подходит ближе, заверяет, что всё в порядке и что ему нужно тональное средство, потому что на работе появиться в таком виде будет… не комильфо. — Садись, я всё сделаю. Пак послушно садится на застеленную постель, неловко улыбается и ждёт, когда мать быстро закончит свой макияж и потом поможет замаскировать последствия вчерашней встречи с Джисоном. Он быстро оглядывает комнату и думает, что присутствием Хвамёна здесь этой ночью и не пахнет. Осторожно спрашивает, где сейчас отчим. — Он в гостиной спал. Сейчас, наверное, завтрак готовит. Я его с утра не видела и пока что не хочу. Благо, сегодня ночная смена… — женщина поворачивается к сыну с натянутой улыбкой, в одной руке сжимая тональное средство, а во второй спонж и пудру. — Ты вчера слышал, да? — Да, немного, — Чанёль отодвигается чуть влево, чтобы уступить побольше места матери, что садится вполоборота к нему. Женщина видит обеспокоенный взгляд сына и спешит его заверить, что всё хорошо и что ему не о чем переживать — ссоры между взрослыми тоже происходят. Парень поворачивается левой стороной, чтобы маме было удобнее дотянуться. На какое-то время повисает молчание, Ёль чувствует осторожные прикосновения мягкого спонжа к своему лицу и искренне надеется, что он не будет выглядеть странно с тональным средством на лице. Как-то запоздало он задаётся вопросом, а подойдёт ли ему этот тон вообще? — Я надеюсь, ты хоть победил и надрал задницу тому, кто тебя ударил? — едва слышно произносит женщина; это больше мысли вслух, но парень слышит и поражённо поворачивается к ней, забывая о своих глупых переживаниях — всё-таки мама, наверное, разбирается во всём этом и не стала бы наносить на его лицо средство, разительно отличающееся от его цвета кожи. — Что так смотришь? Разумеется, я буду болеть за тебя в любом случае, даже если это драка. Чанёль чуть смущённо улыбается: он, честно говоря, не ожидал поддержки и готовился к несколько другой реакции. Но так приятно осознавать, что родной человек за тебя, да ещё и помогает привести себя в божеский вид. Парень благодарно льнёт к женской руке, когда мама осторожно, боясь причинить боль, проводит кончиками пальцев вдоль скулы, где уже если особо не вглядываться, можно и не догадаться о наличии гематомы. Ёль смотрит прямо в глаза напротив — точно такие же, как и у него, — и одним взглядом благодарит за помощь, поддержку и заботу. Ему смертельно не хватает вот таких моментов рядом с кем-то близким, когда он может почувствовать себя в безопасности и на своём месте. — Давай спускаться завтракать, родной, — нежно улыбаясь, произносит мама и, проведя по волнистым волосам сына, встаёт с дивана. Настроение обоих становится умиротворённым и каким-то разнеженным. Ровно до момента, пока они не спускаются на кухню, где за столом с недовольным видом сидит Хвамён. Улыбка у Чанёля сразу меркнет, и он направляется сразу к холодильнику, показательно не здороваясь с мужчиной и игнорируя приготовленные им панкейки. — Что, увидели меня, и улыбаться расхотелось? Вы продолжайте, чего на меня внимание обращать, пф-ф, — Ёль закатывает глаза, потому что ожидал чего-то подобного от отчима. — Дорогой, не говори ерунды, — по голосу матери слышно, как она натянуто улыбается, и от этого парню становится тошно. Хорошее настроение бесследно улетучивается, оставляя вместо себя раздражение и тихую агрессию. Завтрак проходит в напряжённом молчании, хотя Хвамён пару раз и вставляет фразы о том, что Чанёль на него странно косится. Когда парень в очередной раз на это лишь фыркает и с видом «мне что, делать больше нечего», закатывает глаза, мужчину это вконец распаляет, и чтобы не сорваться, он, громко хлопнув дном пустой чашки по столу, уходит наверх. — Ненавижу его, — тихо шипит парень, прикрывая глаза. — Чанёль! — мать тут же его одёргивает и расстроенная встаёт мыть посуду, потому что кусок в горло теперь точно не лезет.

***

Лучший способ отвлечься от плохих мыслей — занять себя работой так, чтобы даже время пролетало незаметно. Чанёль настолько усердно исправляет статью, что не замечает ничего и никого вокруг. Сотрудники отдела кидают в его сторону многозначительные взгляды, а одна женщина даже приносит ему кофе. — Спасибо, — без тени улыбки благодарит парень, скептично смотрит на принесённый кофе из автомата и думает, что предпочёл бы сейчас выпить чая. С капелькой антидепрессантов. Минут через двадцать, когда кофе уже окончательно остывает, а Ёль к нему так и не притронулся, парень таки решает сходить до бармена и заказать себе чай. Сохранив на ноутбуке всё, что успел сделать, он не спеша направляется к лифту. Все мысли невольно возвращаются к гадкому Хвамёну, который одним взглядом сегодня прикончил Чанёля пару раз так точно. А когда тот отказался ещё и на работу вместе ехать, парень видел, как был напряжён мужчина и явно сдерживался, чтобы не ударить его пару раз ближайшим камнем. — Ты за кофе мистеру Бёну? — бармен, протирая до блеска начищенный стакан, доброжелательно улыбается подошедшему Ёлю. Кроме них в этом крыле здания сейчас никого нет. Оно, собственно, и понятно — до обеда ещё полтора часа, и все усердно работают, чтобы потом без задержек отправиться на законный перерыв. Ну, а Чанёль просто решил, что может себе позволить отойти на пару минуточек. Кто ему что сделает? Отогнав от себя интригующие мысли с прямым участием Бэкхёна о том, что бы он сделал, узнай, что парень сейчас прохлаждается, Пак заторможено здоровается с барменом, неловко машет ладонью. — Нет, мне просто неожиданно захотелось чая, — парень садится на высокий стул, складывая перед собой руки в замок. Он уже знаком с этим парнем достаточно долго (всё-таки каждый день приходит за кофе для вице-президента), но особого дружелюбия к нему не проявляет, потому что помнит, как тот в его первый рабочий день продинамил. Джинхёк, конечно, извинился на следующий же день, как его увидел, но сейчас, когда настроение Чанёля на нуле, он ворошит в себе все прощённые обиды. — Сейчас будет кое-что получше, — Джин, быстро оценив настроение парня, многообещающе подмигивает ему и скрывается на кухне, сказав напоследок, что скоро вернётся. Ёль думает, что обошёлся бы и чаем, но покорно ждёт; достаёт телефон и пару секунд гипнотизирует иконку с непрочитанными сообщениями — их уже двое. И оба, разумеется, от Бэкхёна. Только второе свежее, получено буквально пару минут назад, и парень, разумеется, не заметил его совершенно. «Игнорировать моё сообщение не очень красиво с твоей стороны, но я прощу тебя, если ты принесешь мне медовый раф с: » Чанёль пару раз глупо хлопает глазами и не может понять — мужчина опечатался или реально поставил в конце смайлик? Может, палец соскользнул? Ёль хочет написать что-то в ответ, но его окликает вернувшийся Джинхёк, и он блокирует телефон, убирает его во внутренний карман пиджака. Бармен сияет своей белозубой улыбкой и выглядит донельзя довольным собой — в руках держит стандартный стаканчик для кофе с пластмассовой чёрной крышечкой. — Что смотрел? — Приготовь, пожалуйста, медовый раф для господина Бёна, — Ёль берёт в руки закрытый стаканчик, который почему-то холодный, и с недоумением переводит взгляд на бариста, но тот лишь подмигивает и говорит, что так надо. — Это хоть можно пить на работе? — парень подносит стакан к носу, слышит, как о стенки картона стукаются кубики льда, пытается уловить запах чего-то спиртного, но ничего подозрительного не чувствует — корица и имбирь заглушают остальные ароматы. — Если меня уволят, я приду по твою душу, — делает несмелый глоток и едва не выплёвывает всё на барную стойку под смех Джина, который, только лично запечатлев чужую реакцию, принимается готовить кофе для вице-президента. — Что это?! — Корейский пунш, очень вкусный вообще-то, если ты попробуешь нормально. — Это алкоголь, Джин, а я на работе. Ты представляешь себе, как я теперь буду работать? — Через пару минут как ты выпьешь, лёгкое похмелье уже уйдёт, а ты будешь бодр и свеж! Пей и не ной, Чанёль. Я для кого старался? — Ещё даже обеда не было… — начинает было Ёль, но встретившись с прищуренным взглядом брюнета, быстро меняет своё мнение. — Не смотри так, пью я, пью, — парень медленно смакует пунш и думает, что это, в каком-то роде, всё-таки отличная идея — наливать что-то алкогольное в несуразные стаканчики для кофе. Никто ведь и не догадается никогда, что ты там пьёшь. Может, винище хлещешь, а может, и правда кофе наслаждаешься. На лице Ёля расплывается улыбка от забавных мыслей, и Джинхёк, заметив изменения парня в лучшую сторону, улыбается в ответ. — Вот раф для мистера Бёна, — Чанёль оставляет опустевший стакан с пуншем в сторону и встаёт, чтобы немедля отнести кофе вице-президенту. Чувствует приятную лёгкость во всём теле, уже такую непривычно забытую, что от этого улыбка становится только шире. — Если ты так ему улыбнёшься, он тебя сразу повысит в должности. — Ерунду не говори, — смущённо фыркает Чанёль и, взяв поднос с чашкой кофе, на ходу бросает. — До встречи. Пока парень идёт до кабинета господина Бёна, лёгкое похмелье сходит, ровно как и улыбка с его лица. Мысли, которые беспокоили его до выпитого алкоголя, опять наваливаются и теперь с новой силой бьют по сознанию. Только к противному отчиму теперь невольно прибавились мысли о вице-президенте, о выяснении отношений с которым парень сейчас был не готов думать совершенно. Дверь в кабинет приоткрыта, но Чанёль всё равно стучится, потому что улыбающийся смайлик ещё не гарантирует его безопасность и абсолютно не придаёт смелости, и только услышав разрешение войти, спокойно заходит внутрь. Бэкхён, к удивлению парня, сидит на диване, закинув правую руку на спинку, и выглядит максимально непринуждённо, когда произносит, на мгновение повернувшись в его сторону: — Садись, — мужчина чему-то слегка улыбается, но парень не разделяет с ним веселья совершенно. Чанёль в шоке, что выбора у него как такого и нет: если он сядет слева от Бэкхёна, где достаточно свободного места, — всё это, очевидно, пойдёт не по плану старшего, а если сядет справа, то будет слишком близко к нему, потому что оставленного места дай боже хватит, чтобы не касаться старшего, когда он устроится рядом. — Ну же, Чанёль, — в голосе проскальзывают едва заметные стальные нотки, и только они заставляют парня подчиниться и подойти к кожаному дивану, чтобы осторожно присесть рядом. С правой стороны, разумеется.  — Ваш кофе, мистер Бён, — парень поворачивается корпусом к мужчине, протягивает поднос с чашкой кофе, но тот одним взглядом просит поставить его на невысокий журнальный столик перед ними. Ёль, чувствуя неприятное напряжение, выполняет молчаливый приказ мужчины и возвращается обратно — буквально вжимается в подлокотник, чтобы увеличить между ними расстояние, и садится неестественно прямо, потому что боится, что, если обопрётся спиной или плечом о спинку дивана, рука Бэкхёна его коснётся. Он абсолютно не готов сейчас к их разговору, который старший, очевидно, планирует завести, и искренне надеется, что по его виду заметно, что явно не сегодня… Бён, видя, как напряжён парень, сам становится серьёзнее, и приподнятое доселе настроение быстро притупляется; он поворачивается корпусом к младшему и убирает руку со спинки дивана, чтобы не нервировать того лишний раз. Почему Чанёль выглядит так, будто его в тёмном переулке зажал маньяк с битой? — Чанёль, что-то случилось? — парню максимально неудобно, что старший находится так близко — их ноги почти касаются друг друга, а когда тот на мгновение подаётся чуть вперёд, в его сторону, чтобы принять более удобное положение и сесть полубоком, Ёль совсем уж вжимается в подлокотник. — С чего вы взяли? — Бэкхён недоуменно смотрит на парня, мол, серьёзно? От него же каждый день молодые парни шарахаются. — Тебе неловко со мной? Ты можешь мне рассказать о том, что тебя тревожит. Если это Джисон, я могу разо… — начинает было мужчина, положив руку на плечо младшего — он отчего-то посчитал, что тому от прикосновения станет лучше, но его на полуслове обрывает Чанёль: — Нет, нет, нет, что вы! — парень ненавязчиво убирает с себя чужую ладонь, прекрасно видя, как Бэкхёну это неприятно — он хотел как лучше, подбодрить его, в его жесте не было никакого подтекста, в конце-то концов. — Тогда что не так? — вздыхает мужчина, показательно складывает на груди руки и непонимающе хмурит брови. Если дело не в Джисоне, то в чём? — Я тебя чем-то обидел вчера? «ну так, в душу плюнули слегка, а отчим своей истерикой любезно добил» — Я не думаю, что на рабочем месте стоит обсуждать личные вопросы, — быстро бормочет Чанёль, а заметив, как начали темнеть у старшего глаза, спешит добавить: — Вы ни в чём не виноваты. «вы же мне не давали никаких обещаний и надежд» — Я тебя совсем не понимаю сейчас, — качает головой Бэкхён, устало прикрывая глаза. Он с таким нетерпением ждал тут на диване парня, как у подростка даже ладони вспотели, а в голове пролетели тысячи сценариев их возможного диалога. Вплоть даже до отпечатка чужой ладони на своей щеке, что хоть и маловероятно, но имеет место быть. Но Чанёль… видимо, стоит ещё подождать. — Возвращайся к работе. Парень видит, что мужчина явно задет его поведением и даже не смотрит в его сторону, когда он поднимается с дивана и готов уже уйти. Ёль молча кланяется, чувствует подступившую к горлу вину и без лишнего звука покидает кабинет. \\\\\\ Вернувшись вечером домой, Чанёль, морально вымотанный, едва успевает раздеться, прежде чем упасть лицом в подушку и провалиться в сон. Просыпается в одиннадцатом часу, когда вспышка телефона мигает прямо в глаза. Ещё не до конца проснувшись, он думает, что это сообщение от Бэкхёна, и с лёгким волнением включает телефон, щурясь от яркого света экрана. Пришедшее сообщение оказывается дурацкой рекламой, и Ёль тяжело вздыхает, мол, серьёзно? Он проснулся из-за спама? Даже не из-за смс-ки вице-президента? Чанёль выключает телефон и прикрывает глаза, хочет вновь уснуть, но мысли о мужчине теперь слишком отвлекают. Если так подумать, Бэкхён всегда писал первым, а парень ему за всё время ответил один или два раза. Парень прикусывает нижнюю губу, чувствуя лёгкое смущение. Он ведь действительно лишний раз даже «хорошо» не отправлял! А ведь это была бы прекрасная возможность завести диалог. — Боже, я такой дурак, — скулит Ёль, накрывая лицо ладонями и с силой проводя ими вниз, оттягивая кожу. Ноет постоянно и обижается на мужчину, что тот к нему холоден, а ведь сам ничуть не лучше! После сегодняшнего в кабинете он бы на месте старшего больше ему не написал вообще никогда. Эта мысль сильно пугает парня. Нащупав рядом с подушкой телефон, он открывает диалог с Бэкхёном и на пару секунд задумывается над тем, что можно написать ему в столь поздний час. Думает, что, наверное, стоит написать ему утром, а то вдруг мужчина сейчас отдыхает или занят своими делами… но смелость у Чанёля — явление краткосрочное, и нужно пользоваться моментом, пока он не откинул телефон в сторону, забив на всё. «Здравствуйте, господин Бён! Я хочу извиниться перед вами за сегодняшнее. Простите, если мое настроение как-то задело вас, я не хотел причинять вам неудобства.» И только отправив сообщение, Ёль понимает, что слишком уж официально его написал. С одной стороны, так правильно, потому что он его подчиненный, но с другой… ну да, они же друг другу никто. Только приунывший Чанёль хочет выключить телефон, как получает ответ от Бёна и едва не подпрыгивает на месте от радости, переворачиваясь на живот. В предвкушении зажмурившись и пару раз ударив ногами по кровати, чтобы выпустить накатившие эмоции, он читает сообщение. «Добрый вечер, Чанёль. Я не в том возрасте, чтобы легко обижаться на разные мелочи, так что не переживай.» Парень вновь грустнеет, потому что понимает ответ от вице-президента так, будто разные мелочи — это он, и обижаться, а, следовательно, и во что-то ставить его совершенно не стоит. Следом приходит другое сообщение, и Ёль читает его только потому, что не вышел из диалога и оно уже отмечено как прочитанное. «В смысле, я действительно до сих пор обеспокоен твоим подавленным настроением в компании, но раз ты решил мне не рассказывать, значит, ты сам справляешься с ситуацией. Ты же уже взрослый мальчик ;) » О боже, господин Бён, взрослые мальчики так не краснеют от простых смс-ок. Широкая улыбка расплывается на губах парня от осознания того, что мужчина отправил второе сообщение, чтобы он не понял первое не так. Значит, он не хочет его задеть и обидеть. — Ой… — лепечет Чанёль, видя, что уже пару минут читает два сообщения от вице-президента, а в ответ ничего не набирает! А ведь обоим прекрасно видно, что другой сейчас онлайн! «Вы меня смущаете, но мне очень приятно, что вы за меня беспокоитесь.» — обоже, это же не будет расценено как флирт с его стороны? Ёль начинает стирать сообщение, но неожиданно его правую руку сводит, и телефон едва не падает из рук — он успевает крепко вцепиться в него, но тут же давится облегчённым выдохом, когда видит, что нечаянно нажал пальцем на значок телефона в верхнем правом углу. — Чанёль? — голос у вице-президента, доносящийся из динамика, не менее удивлённый (приятно удивлённый), а парень тупо смотрит на телефон в руках и не знает, что нужно делать. Боже, таким неудачником он себя давно не чувствовал. Хотя рядом с мужчиной он всегда чувствует себя первым человеком на Земле. С конца. — А- эм… Извините, я сл-случайно нажал, телефон падал, а палец соскользнул… вот. Простите меня, — сбивчиво объясняется парень, прижимая телефон к уху и не веря, что разговаривает сейчас с Бэкхёном. — Случайно, значит, — вице-президент, похоже, не верит, и парень может поклясться, что тот сейчас ухмыляется, сидя где-нибудь… в своём кабинете? Все ведь занятые люди вечера проводят сидя перед отчётами, ага. На самом деле Чанёль просто боится представить себе, где сейчас может находиться мужчина и чем заниматься — его фантазия из искорки разожжет такое пламя, что он просто откинется прямо на своей кровати. — Раз отвлёк меня, то расскажи что-нибудь. — О-ой, я вас отвлёк… Извините, я не хотел! До свидания, простите, что отвлёк, — парень уже начинает тыкать вразнобой по экрану, лишь бы поскорее сбросить вызов, но нечаянно включает громкую связь и шарахается в сторону, едва не падая с кровати, от смеха Бэкхёна. — Я читал книгу, Чанёль, а ты позвонил во время кульминационного момента. Теперь она уже мне не так интересна, как разговор с тобой. Расскажи что-нибудь. — О-о, эм, ну, — очень содержательно начинает младший, даже близко не представляя, что хочет услышать мужчина. О том, как он на велосипеде учился кататься? Или о том, как у него вышла аллергия на всё лицо и опухли уши от медовика пару месяцев назад? — Я сегодня выполнил всю работу, приготовил отчёты на завтра… Эм, это не то, наверное, да? Задайте наводящий вопрос, пожалуйста, о том, что хотите услышать. — О работе я бы хотел разговаривать сейчас меньше всего, поэтому… Ты позаботился о себе, когда пришёл домой? В смысле, ты намазал синяк кремом, чтобы он быстрее прошёл? — Нет, я сразу уснул… — Что, даже не поел? — парень тихо угукает. — Ата-та, Чанёль, ты уже взрослый мальчик, а позаботиться о себе должным образом так и не можешь. — Сейчас сброшу звонок с вами и пойду ужинать, — в шутку огрызается Ёль, но мужчина по ту сторону молчит, и младший думает, что тот, очевидно, не понял юмора. — Я пошутил, господин Бён. — Я не настолько стар, чтобы не понимать, когда кто-то шутит. Просто ты иногда слишком неожиданно язвишь, и это меня озадачивает. И нет, не смей извиняться сейчас. Мне нравится, что хотя бы иногда ты можешь расслабиться в моей компании и показать свои настоящие чувства. Хотя бы через звонок, если не при личной встрече. — Думаете, я свои настоящие чувства показываю, только когда огрызаюсь? — Чанёль негромко смеётся, энергично мотая ногами в воздухе. — И вообще, почему вы всегда меня называете мальчиком? — Ну ты же не девочка, — резонно отвечает вице-президент. — А теперь иди, пожалуйста, поужинай, потому что завтра на работе я рассчитываю увидеть тебя в хорошем расположении духа. Приятного аппетита, Чанёль, хорошего вечера. — Спасибо, господин Бён. До свидания, — парень завершает вызов и утыкается лицом в подушку, потому что осмыслить, что секундой назад законченный разговор — не помутнение его сознания, очень сложно. Через какое-то время Чанёль вовсю вертится у плиты, пытаясь не сжечь яичницу, которая будет прекрасным дополнением к тостам. Телефон лежит на кухонном столе, и парень постоянно поворачивается в его сторону, чтобы проверить, не написал ли ему чего вице-президент. Очень хочется ещё раз случайно его набрать, потому что по телефону разговаривать гораздо проще, хоть и непривычно. Взяв тарелку с приборами в одну руку, а в другую телефон, который скоро уже должен потечь по ладони парня от его гипнотизирующего взгляда, Ёль направляется к себе в комнату. Выйдя из кухни и оказавшись в прихожей, парень слышит звук открывающейся входной двери и видит странно вошедшего отчима. Хвамёна всё это время не было дома, что ли? Странно, Чанёль думал, что тот тоже дома. — Стой! — грубый голос заставляет парня остановиться и обернуться, не дойдя пары шагов до лестницы, ведущей наверх. — Чего тебе? — мужчина, явно под градусом, скидывает обувь так, что один ботинок отлетает на пару метров вперёд, ударяясь о шкаф, где висит верхняя одежда. Чанёль в омерзении кривит губы, потому что ненавидит видеть ужравшихся в хлам людей, которые всегда ведут себя как животные. А неприязнь лично к Хвамёну только сильнее раздражает парня от чужого вида. — Ты! Моя! Проблема! — заплетаясь в своих ногах и пытаясь стянуть с плеч мешающий пиджак, старший направляется к парню. Когда Ёлю ударяет запах перегара в нос, он хочет просто развернуться и уйти, но реакция пьяного отчима быстрее — хватает за руку парня, в которой он держит так старательно приготовленный ужин, и дёргает в сторону. Тарелка выскальзывает из пальцев Пака и отлетает в сторону, ударяется о стену и разбивается на несколько крупных осколков, а еда некрасивым дополнением ложится рядом. — Ты что делаешь, придурок?! — Чанёль отбрасывает в сторону чужую руку, отчего Хвамён опасно пошатывается, но, вновь сконцентрировав взгляд на парне, опасно скалится. Парню становится страшно от вида неконтролирующего себя мужчины, и он хочет поскорее убраться к себе в комнату. — Сейчас я научу тебя разговаривать со старшими, — отчим наотмашь бьёт парня по лицу ладонью, отчего у того на пару мгновений темнеет в глазах от боли, и Ёль делает непроизвольно пару шагов назад к лестнице, слепо пытаясь нащупать перила, чтобы не споткнуться и не упасть. Держась ладонью за левую щеку, которая и так ныла после удара Джисона, а теперь словно полыхает огнём, парень шокировано смотрит на ополоумевшего отчима, который явно не отдаёт отчёта ни своим словам, ни тем более действиям. — Я не разрешал уходить! — Хвамён хватает заторможенного парня за волосы, притягивает обратно к себе и какое-то время смотрит ему в глаза — любуется тем, что они заполнены слезами, но раздражается сильнее, что они не стекают по его щекам. — Если я скажу тебе «сдохни», ты либо сдохнешь, либо я убью тебя, понял? Чанёль начинает реально бояться мужчины, но и дать отпор не может — страх сковал всё тело, не даёт пошевелиться и даже вздохнуть лишний раз. Он с силой сжимает в правой ладони телефон и совершенно не знает, что ему нужно предпринять, чтобы всё это прекратилось. — Отпусти меня… — еле выговаривает парень, чувствуя вставший в горле ком. Хвамён опять даёт пощечину, а затем бьёт кулаком в солнечное сплетение. Чанёля гнёт пополам, изо рта вылетает слюна, а шум быстро бьющегося сердца оглушает так, что он теряется в пространстве, едва не падает плашмя на пол, но руки отчима не дают этого сделать, возвращая в вертикальное положение. — Я разрешал говорить? Я разве сказал «хочу услышать твой голос, Чанёль-и»?! — мужчина вновь хватает парня за волосы и словно провинившегося щенка, тычет вниз, насколько это позволяет сделать амплитуда его сгибаемой в локте руки. Из ослабевших пальцев Чанёля выпадает телефон, смачно ударяясь о паркет, и Хвамён, резко потянув за волосы парня вверх, пытается сфокусировать внимание на упавшем гаджете. — Ненавижу, когда ты показательно утыкаешься в свой сраный телефон, будто это достаточно веская причина, чтобы игнорировать меня! Отчим придавливает телефон ногой к полу, а затем отпинывает его со всей силы в ближайшую стену, натягивая сжатые в кулаке волосы парня до того, что в глазах у Ёля уже темнеет не на пару секунд, а слёзы крупными каплями стекают по щекам. — Ты мне никогда никаким сыном не станешь, и будет замечательно, если ты решишь свалить по своей воле отсюда, понял? — выплёвывает мужчина, наконец отпускает волосы и напоследок даёт подзатыльник парню, что тот едва не падает. — Пошёл отсюда. Ёль по памяти, ничего не видя перед глазами из-за непрекращающихся слёз, поднимается наверх и сначала заваливается в ванную. Закрывается изнутри и борется с огромным желанием просто сползти по двери и разрыдаться в голос; доходит до раковины, включает тёплую воду и дрожащими руками умывает лицо, левая сторона которого просто адски горит от пощёчин. В голове абсолютно пусто, будто какой-то белый шум заполнил все мысли, а действия выполняются чисто на автомате. Когда парень возвращается к себе в комнату, он с абсолютно ничего не выражающим лицом укрывается одеялом с головой и лежит так, как ему кажется, бесконечно долго. Когда Чанёль проваливается в сон, он даже не предполагает, что буквально в центре Сеула, в одном из элитных жилых комплексов, один мужчина ждёт ответа на свои сообщения, увидеть которые младшему теперь не представится возможным как минимум до утра.

***

Ночью парень поспал, может, часа три от силы. Уже где-то в пять утра он просто лежал и пытался осмыслить произошедшее вчера вечером. Хвамён слетел с катушек и перешёл все дозволенные рамки. Нужно будет рассказать об этом маме сразу, как они увидятся. А увидеться они должны уже сегодня вечером — она вернётся со смены днем, а Чанёль очень поспешит домой после работы, чтобы приехать раньше отчима. Прикоснувшись кончиками пальцев к левой стороне лица, Ёль морщится от неприятных ощущений и проклинает отчима последними словами. Подняться с кровати не составляет труда, потому что чем раньше он встанет, тем меньше будет вероятность пересечься с Хвамёном. Времени, благо, ещё много, поэтому он спускается на первый этаж, осторожно, боясь ненароком разбудить отчима. Убрав разбитую тарелку и разбросанную по полу еду, Чанёль несколько минут пытался оживить свой телефон, который, похоже, не выдержал жестокого обращения с собой и помер, испустив вчера вместе с треском стекла свой последний вздох. Затем парень привёл себя в относительный порядок в душе и направился в комнату взрослых, которая сейчас пустовала (Хвамён уснул в гостиной прямо в брюках и расстёгнутой рубашке), чтобы вновь нанести тональное средство на лицо. Получилось это у парня, конечно, не так хорошо, как у его мамы, но итог всё равно лучше того, что было до. В компанию парень приезжает, наверное, самым первым — чуть сонные охранники удивлённо на него смотрят, даже пропуск не просят, и Ёль спокойно поднимается в свой отдел, который, очевидно, пустует. Ещё даже полвосьмого нет, а он уже на рабочем месте. И он соврёт, если скажет, что буквально сбежал из дома так рано не потому, что не хотел встретиться с отчимом. Страх, что тот и в трезвом состоянии может причинить ему боль, пугал до трясущихся пальцев и бешено бьющегося сердца. Без телефона совсем тоскливо, а с рабочего ноутбука парень не собирается делать ничего, что не касалось бы работы. Оперевшись щекой о кулак, Чанёль проваливается в дрёму и приходит в себя, только когда его кто-то легонько тормошит за плечо. — Чанёль? — парень с неохотой разлепляет глаза и переводит сонный взгляд на потревожившего его человека. — Чанёль, пойдём ко мне, я помогу тебе. Заодно расскажешь, когда подраться успел. Еын мягко улыбается и, дождавшись, когда парень послушно встанет, первая направляется к своей приёмной, чтобы открыть ее. Чанёль плетётся следом, фокусируя всё внимание на светло-розовом тренче девушки, пояс которого выгодно подчёркивал её тонкую талию. Усадив парня на диванчик, она ставит чайник и, пока он закипает, вооружается какой-то косметикой и поправляет неумелый макияж Ёля. — Подрался в клубе значит, — девушка аккуратно поворачивает чужое лицо из стороны в сторону, пытаясь понять, всё ли хорошо замазала. — Ну, ты же надавал противнику по заднице? — Моя мама что-то похожее спросила, — Чанёль неловко улыбается, чувствуя прикосновение прохладных пальцев к своей левой скуле. Так же приятно, как вчера это делала мама. — Мы же женщины, — широко улыбается Еын, а её глаза мило щурятся. — Всегда переживаем за вас, непутёвых таких. До восьми часов они сидят в приёмной, пьют чай и разговаривают на отвлечённые темы. Чанёль расслабляется, испытывает безмерную благодарность к девушке и обещает себе впредь быть более внимательным к ней. Раньше он общался с ней, потому что никого другого не было, и всегда вполуха слушал её истории, не ценил почти. Дураком был. Еын слишком хорошая девушка, чтобы так пренебрежительно к ней относиться. — Тебе пора возвращаться за своё рабочее место, — девушка отставляет в сторону их опустевшие чашки и, улыбаясь смотрит на Ёля, который слегка краснеет от её искренне радостного выражения лица. Только он благодарит её за помощь и предложенный чай и уже начинает вставать, как она неожиданно садит его обратно. — Стой, у тебя смазалось. Еын осторожно отворачивает лицо парня чуть в сторону и, почти не касаясь кожи, проводит большим пальцем вдоль скулы, убирая скатавшуюся косметику, чтобы она вновь легла как надо. — Еын, ты всё при… — голос вице-президента обрывается на полуслове, как и сердце Чанёля, которое падает в пятки; он вмиг выпрямляется на месте, а затем медленно оборачивается на вошедшего мужчину. Парню неловко так, будто Бэкхён застал их с девушкой за чем-то неприличным. Старший между тем быстро берёт свои эмоции под контроль, сильнее нужного сжимает документы в руках и переводит требовательный взгляд за парня, на своего секретаря. — Ты приготовила всё для собрания? — Здравствуйте, господин Бён, — парень нерешительно и неловко улыбается, но вице-президент и бровью не ведёт, скупо кивает на приветствие, обращая всё внимание на Еын. Девушка встаёт, находит какие-то документы на столе, быстро всё проверяет и говорит, что да, всё готово в лучшем виде. — Молодец, тогда в одиннадцать в конференц-зале, — щёки девушки покрывает лёгкий румянец, и она переводит взгляд в документы — редко можно услышать похвалу от господина Бёна, и от того она приятна вдвойне. — А ты, Чанёль, сейчас же в мой кабинет. Ёль недоуменно хмурится, когда мужчина, не дожидаясь его, резко уходит, и пытается понять, где он успел напортачить. Вроде вчера завершили общение на хорошей ноте, а рабочий день только начался, и он просто не мог сделать что-то не так. Не было времени даже. Оказавшись в кабинете вице-президента, который уже успел устроиться в своём кресле, Чанёль не собирается говорить что-то первым — на удивление спокойно проходит до дивана и непринуждённо на нём устраивается. Он чувствует напряжение, исходящее от мужчины, но подавляет в себе волнение, потому что уверен, что не сделал ничего, за что его могут сейчас начать отчитывать. Парень ждёт, стойко выдерживает взгляд мужчины и теряет дар речи, меняется в лице, когда вице-президент произносит: — Почему ты игнорируешь мои сообщения? — Бэкхён смотрит пристально, готовый зацепиться за любую эмоцию на лице младшего, если тот попытается ему соврать. — Какие сообщения? — парень непонимающе склоняет голову набок, озадаченный вопросом, но быстро вспоминает, что его телефон безнадёжно сломан и он теперь в принципе не может ни с кем связаться. Рабочий день только начался, получается, старший написал ему что-то ещё вчера вечером? — Вы мне что-то ещё писали? — Да, и я бы хотел узнать, почему ты так редко проверяешь свой телефон. — Я его вчера разбил… — Чанёль неловко улыбается, смотрит чуть в сторону и лихорадочно пытается придумать более-менее приближенную к правде ложь, потому что говорить, что его избил Хвамён и именно он виноват, что теперь парень без телефона, ну как-то не очень. — Когда мы договорили с вами, я пошёл за едой, а на лестнице пропустил ступеньку, нечаянно выронил телефон, и он больше не включается. Мне жаль, что так вышло. Я вас не игнорирую, господин Бён, правда. — Разбил? — мужчина с явным неверием смотрит на парня, который нервно сглатывает под пристальным взглядом старшего. — Если это правда так, то всё в порядке. Извини, что так набросился. — А что вы мне ещё написали? — не может не полюбопытствовать Ёль, слегка краснея. Бэкхён видит реакцию парня и то, что тот ждёт чего-то особенного, и не может не ухмыльнуться. — По работе я тебе написал, Чанёль, по работе. — Господин Бён! — парень впервые повышает голос, чем порядком удивляет Бёна, да и самого себя тоже. — Взрослые мальчики не дуются, Чанёль, — в чёрных глазах мужчины так и пляшут черти. — Может, в конце дня и расскажу. Но тебе придётся хорошо поработать и успеть всё выполнить, договорились? — Будто я хоть раз выполнил что-то не до конца, — недовольно сопит Пак, закатывая глаза. — Я всё сделаю в лучшем виде, господин Бён, и вам придётся мне рассказать. Мужчину забавляет серьёзность намерений младшего, и он с улыбкой на губах обещает, что выполнит свою часть их сделки. Он будет с нетерпением ждать конца рабочего времени. \\\\\\ Во время обеда Чанёль заходит за Еын, и они вместе идут в кафетерий. Только дойти им так и не удаётся, потому что стоит им только зайти в кафетерий, как перед парнем появляется Хвамён и, смерив его надменным взглядом, приказывает идти за ним. Девушка хочет возмутиться, но Ёль её останавливает и говорит, что всё в порядке и что он скоро вернётся, а она пускай пока займёт место. Пак хочет верить, что для неё осталось незамеченным то, как дрогнул его голос и как он обтёр вспотевшие ладони о бёдра одним нервным движением. Чанёль, чувствуя, как всё внутри скручивает от страха и напряжения, следует за отчимом в сторону туалетов. Хвамён предусмотрительно проверяет все кабинки на наличие случайного «слушателя», и убедившись, что их никто не потревожит, подходит почти вплотную к младшему, нависает сверху. — Чанёль, мне почти жаль насчёт того, что случилось вчера, я себя не контролировал. Я не пытаюсь оправдаться, потому что я давно хотел отлупить тебя, но признаю, что переборщил. Всего этого бы не произошло, если бы твоя мать согласилась завести нашего общего с ней ребенка, но она не хочет. Ты же прекрасно понимаешь, что я тебя никаким сыном воспринимать никогда не буду, ровно как и ты меня отцом, поэтому, будь добр, прикуси свой язычок и не болтай лишнего при ней. — Как насчёт того, чтобы свалить из нашей семьи? — парень абсолютно серьёзен и смотрит так, что любому другому человеку стало бы жутко, но Хвамён лишь криво улыбается, качает головой. — Если мои чувства к твоей матери нельзя назвать любовью, то сильной симпатией так точно. Она замечательная и бла-бла-бла, не буду распинаться, но Чанёль, — парень дёргается назад, когда рука отчима взметается вверх и, к шоку младшего, абсолютно привычно опускается на его макушку. Ёль чувствует, как липкий страх сковывает всё его тело, когда мужчина наклоняется к его лицу, замирая в жалких сантиметрах от него. — Я недавно понял, что мне нравятся и парни тоже. Чанель думает, что самое время выносить его вперёд ногами, потому что так сильно он давно не охуевал. Парень стеклянными глазами смотрит на мужчину, пытается понять, относится ли к нему последняя фраза, но шестерёнки усердно не хотят крутиться. В итоге он скидывает с себя чужую руку и едва не выбегает из мужского туалета, напрочь забывая о том, что в кафетерии его ждёт Еын, почти переходит на бег направляясь обратно в финансовый отдел. Где ему ещё можно скрыться? Приятные мысли о том, что они с вице-президентом могли бы наконец разобраться сегодня во всём в конце рабочего дня, отодвигаются на второй план, потому что всё крутится вокруг противного Хвамёна. Чанёль даже не чувствует голода, спокойно досиживает до шести вечера и только с сообщением на почту вспоминает, что обещал зайти к Бэкхёну. — О, Чанёль, — мужчина поднимает взгляд от каких-то документов в руках и откладывает их в сторону, стоит парню влететь в его кабинет. — А постучаться? Бэкхён не злится, говорит это даже каким-то игривым тоном, но Ёль замирает на месте и непонимающе хлопает глазами. До него чертовски медленно доходит то, что он забыл постучаться и бесцеремонно вломился в чужой кабинет. Мужчина видит, как тот сразу поникает, выглядит виноватым и спешит сказать, что это сейчас не важно — рабочее время закончилось буквально две минуты назад. — Иди сюда, — старший подзывает парня к столу, а стоит тому подойти, сам встаёт на ноги. Бэкхён одёргивает пиджак, слегка нервно облизывает губы и не может скрыть так и норовящую расползтись довольную улыбку. Чанёль в замешательстве хмурится, потому что предчувствие так и говорит, что сейчас что-то, да случится. Мужчина искренне надеется, что сейчас настроение парня улучшится, нет, он в этом уверен! Он на мгновение наклоняется, берёт в руки небольшой пакет с логотипом «CBXX», который младший не мог увидеть из-за стола, и протягивает его Чанёлю. — Открой, это тебе. Парень недоверчиво косится на протянутый пакет, осторожно берёт его под внимательным взглядом мужчины и, заглядывая внутрь, убеждается в своём плохом доселе предчувствии — внутри небольшая коробочка, обтянутая какой-то фиолетовой лентой. Поняв, что там лежит телефон, Чанёль тут же протягивает пакет обратно мужчине. — Я не могу это принять, господин Бён. Парень хочет заскулить от того, насколько униженным этим вроде бы бескорыстным действием он себя чувствует. Полный непонимания взгляд вице-президента, который ожидал совершенно другой реакции, усугубляет. Мужчина складывает руки на груди, всем видом давая понять, что пакет в руки не возьмёт. — Чанёль, это подарок, а их не возвращают. Чек я выкинул, поэтому если ты всё же попытаешься мне его вернуть, знай, этот телефон окажется рядом с ним, — звучит достаточно грубо, и парень раздражается, что его мнение совершенно не важно для мужчины. Ёль поджимает губы, потому что взгляд у Бэкхёна такой, будто он в случае отказа отнюдь не в мусорку выкинет телефон последней модели, вышедшей в этот Новый год, а как минимум заставит парня съесть его. — Вы меня купить пытаетесь? — Чанёль впивается взглядом в вице-президента, потому что в его глазах сейчас все выглядит именно так. Взрослые дяди не дарят плохо знакомым мальчикам такие дорогие подарки, если не хотят от них получить плату в виде их же самих. У парня весьма устоявшееся мнение на этот счёт. — Боже, Чанёль, что? — Бэкхён выглядит настолько обескураженным, что парень невольно чувствует вину за свои резкие слова, но вместе с тем, он ведь сказал то, что думает? Пак упёрто молчит, поджав губы. — Откуда такие мысли в твоей голове? — «если тебе будет проще, то…» — Это подарок от компании, а не лично от меня. Ты наш сотрудник и должен быть всегда на связи в случае какой-либо непредвиденной ситуации. Во время собрания мне срочно понадобились результаты об утилизации бракованных запчастей для машины, которые мог сказать мне только ты, но у тебя, соответственно, не было телефона. На собрании был гендиректор, и это была его идея, чтобы я подарил тебе телефон от нашей компании. Будучи нашим сотрудником, будет правильнее, если ты будешь пользоваться телефоном нашей фирмы. — Хотите сказать, гендиректор, узнав, что у меня нет сейчас телефона, сам предложил всё это? Вы меня за дурака держите? А если у сотрудника трубу в доме прорвёт, вы ему другой дом предоставите? — Не дом, конечно, но жильё на необходимое время, пока он не устранит возникшую проблему, компания предоставит, — Бэкхён с каждым словом парня раздражается всё сильнее, но старается держать себя в руках. — Поэтому прими, пожалуйста, телефон. Ты должен всегда быть на связи. Чанёль с явным сомнением опускает взгляд на телефон, несуразно обвязанный ленточкой, и думает, что что-то вице-президент ему всё-таки не договаривает. Парень понимает, что на любой его выпад тот найдёт веский аргумент и в итоге всё равно заставит принять «подарок от гендиректора». Нужно просто признать своё поражение. В который раз. — Спасибо за телефон, господин Бён, — покорно благодарит Ёль, низко кланяясь. — С зарплаты я выплачу всё до последней воны. Мужчина хмурится, но на непреклонный взгляд парня ничего не говорит. Если тому так легче, пусть будет так. У Бэкхёна достаточно власти, чтобы Ёль получал «стимулирующие» тогда, когда старший этого захочет. Повисает напряжённая тишина, Чанёль выразительно смотрит на мужчину взглядом «можно я уже уйду?», а Бэкхён чувствует, что нужно что-то сказать ещё. Что-то он забыл… О! — Я надеюсь ты выполнил всю работу, потому чт-… — Господин Бён, — парень обрывает старшего на полуслове и непривычно холодно произносит. — Я не готов сейчас услышать ваш ответ, поэтому давайте повременим с этим. До свидания, хорошо вам добраться до дома. Ёль кланяется и покидает чужой кабинет, сжимая ручки пакета с логотипом их компании. Как он хочет его выбросить вместе с телефоном в ближайшую мусорку, боже, даже ладони чешутся. Сидя в такси на заднем сидении, Чанёль смотрит на новенький смартфон в ладони, и навязчивая мысль, что его элементарно пытаются купить, пусть она и беспочвенна, сжирает изнутри. Он радуется, что завтра выходные, и у него достаточно много времени, чтобы всё обдумать, но чтобы понять вице-президента, ему не хватит и жизни, кажется. В прихожей его встречает мама, выходит из кухни, вытирая руки о полотенце — что-то готовила, — и приветственно целует его в щёку. Только Чанёль успевает сказать «здравствуй», как сзади женщины появляется отчим и предостерегающе щурится на парня, давая понять, что он всегда рядом. — Скоро будет готов ужин, иди переодеваться, — беззаботно произносит мама, абсолютно не замечая, как напрягся её сын с появлением в прихожей отчима. — Поспеши, Чанёль, — мужчина пугающе скалится, а парень затравленно думает, что даже у себя дома он теперь не в безопасности.