Левый берег

— Ты что, чёрт возьми, творишь с моим сыном?! — Э-это… — почувствовав, что отчим отстранился от него, тут же начиная нести какую-то ерунду, Чанёль еле находит силы дрожащими руками натянуть обратно спущенное с себя бельё с брюками, но дальше ноги предательски подгибаются, и он оседает на пол. Он почти не видит из-за застилающих глаза слёз силуэт матери, его бьёт крупная дрожь, но он прекрасно слышит её взбешённый, срывающийся на крик голос: — Я задала вопрос, сукин сын! — Хвамён по-прежнему стоит в полушаге от сидящего и зарёванного парня, пытается объяснить, активно жестикулируя, что это не то, о чём можно было подумать. — По-твоему, я слепая?! Руки от него убери! — парень шарахается в сторону от отчима сразу, как тот разжимает руку на его плече, попытавшись поставить его на ноги, чтобы уверить жену, что всё в порядке, и на подкашивающихся ногах бросается к матери. — …Боже, милый, он же не успел?.. Не успел же? — Ёль отрицательно мотает головой, чувствуя, как чужие тонкие пальцы быстро утирают ему слёзы. Он пытается прекратить поток слёз, но из груди то и дело вырываются рваные всхлипы, причиняющие сильный физический дискомфорт. Голова болит и кружится, ему всё сложнее воспринимать действительность, чувствует, что ещё чуть-чуть, и он потеряет сознание. — Я бы ему ничего и не сделал! Дорогая, ты не так поняла! — Заткнись, — взбешённо рычит женщина в сторону Хвамёна, не отпуская лицо сына из ладоней. Убедившись, что его постепенно прекращает пробивать дрожь, а взгляд становится более осмысленным, она аккуратно подталкивает парня в сторону выхода из кухни. — Поднимись в свою комнату, милый. — Я-я не оста-авлю тебя с ним, — Чанёль цепляется за руки матери, но та настойчиво расцепляет его пальцы, заверяя, что всё будет хорошо. — Пожалуйста, поднимись в свою комнату, я к тебе скоро приду, дорогой. Пак переводит взгляд на нервничающего мужчину, который не замолкая что-то бубнит в своё оправдание, но его никто не слушает, и пока нехотя идёт до лестницы, несколько раз оборачивается на взрослых, чтобы убедиться, что с его мамой всё будет в порядке. Только Ёль скрывается на втором этаже, как Хвамён бросается к своей жене в попытке схватить её за руки и разжалобить слёзными извинениями, что он всего лишь, из самых лучших побуждений, разумеется, хотел проверить, всё ли в порядке с младшим. Женщина отступает назад, смеряет мужа презрительно разгневанным взглядом и, достав свой телефон, быстро набирает кому-то сообщение, вскоре откидывая его в сторону, на кухонный стол. — Ты хочешь сказать, что мне показалось, будто твои пальцы почти что оказались в моём сыне?! — взгляд темнеет от едва контролируемой злости, она медленно начинает наступать на мужчину, заставляя того не глядя пятиться назад. — Не ты, похотливый ублюдок, прижимался к нему сзади, да?! — Хвамён сглатывает, не знает, куда деваться, когда упирается спиной в стену между холодильником и окном. Женщина подходит вплотную, смотрит снизу вверх из-за небольшой разницы в росте и хватает мужа за горло футболки, резко притягивая к себе, чтобы, клокоча от бешенства, прошипеть прямо в лицо. — Не ты, ошибка людского рода, был возбуждён, когда тёрся о моего испуганного сына, да?! — тонкие пальцы обхватывают чужую шею, вдавливая обратно в стену так резко, что мужчина звучно ударяется затылком и тихо шипит от боли. — Заткнись. Ты думал, это сойдёт тебе с рук? Думал, что раз я столько времени провожу на работе, то ни о чём не узнаю? Вспоминай, сукин сын, кем работает мой бывший муж, и начинай молиться, потому что я затаскаю тебя по судам и с живого не слезу, ясно? \\\\\ Чанёль сидит на краю своей кровати и невидящим взглядом смотрит в пол. Прошло уже по меньшей мере полчаса, а мать к нему так и не поднялась, как и никакого шума с первого этажа он не услышал. Он хочет спуститься, чтобы убедиться, что всё в порядке, но элементарно не может заставить себя встать с кровати. Слезы прекратили идти, только когда он оказался в своей комнате, в мнимой безопасности от всего происходящего. Кожу лица неприятно стянуло из-за высохших слёз, а глаза наверняка сейчас такие красные, что можно было бы смело идти кого-нибудь пугать на Хэллоуине. Парень бы точно собрал все сладости со своим внешним видом. Внутреннее состояние гораздо хуже внешнего, Пак чувствует, насколько он разбит из-за произошедшего и как апатия с каждой минутой всё увереннее заключает его в свои объятия, что не выбраться. Он не знает, что им движет, когда он таки находит в себе силы встать на отсиженные ноги, едва не рухнув обратно на кровать, и спуститься вниз. До него доходят чужие голоса, доносящиеся из гостиной словно через толщу воды, он ничего не понимает, а когда замирает в дверном проходе, кажется, готов поприветствовать свой нервный срыв. — Ох, Чанёль, милый, прости… я только хотела к тебе подняться… — первой замечает стоящего в проходе парня мать, потому что сидит на диване лицом в сторону выхода, а мужчина перед ней, наоборот, сидит спиной, и узнать о бесшумном появлении Ёля никак не мог. — Что он здесь делает?! — плечи мужчины, обтянутые чёрным пиджаком, едва заметно вздрагивают от резкого тона младшего, и тот незамедлительно поворачивается в его сторону, не отпуская из своих рук дрожащие женские ладони. — И тебе здравствуй, сын, давно не виделись… — И ещё столько бы не виделись, — мгновенно ощетинившись, выплёвывает парень, смотря в точно такие же тёмные глаза, как и у него самого. — Мам… — Я попросила его приехать, милый. Хвамёна сейчас дома нет, не волнуйся, — женщина встаёт с дивана, мимолетно, но с огромной благодарностью во взгляде, проводит ладонью по плечу бывшего мужа, отчего Чанёль мгновенно плотно стискивает зубы, ничего не понимая, и подходит к своему сыну, заключая того в крепкие объятия. — Чанёль, теперь всё будет хорошо. Твой отец всё уладит, и этот мерзавец получит по заслугам сполна. Скажи, он раньше… уже пытался с тобой такое сделать? — парень молчит, ненавистным взглядом прожигая мужчину. Тот перестал быть ему отцом, когда впервые посмел изменить его маме. — Чанёль? — Ёль не хотел бы этого говорить при посторонних, но так как мать ждёт ответ сейчас, всё-таки выдыхает едва слышное «да». — О, боже… Мужчина, до этого сидевший на диване, резко поднимается и, сжимая ладони в кулаки, негодующе шипит: — Ты его мать, несёшь за него ответственность! Как ты могла раньше не заметить, за какого ублюдка вышла замуж, с кем жила под одной крышей?! — В первый раз она тоже не заметила, — низко рычит Чанёль, заставляя старшего в искреннем шоке замолчать. — Не смей повышать на неё голос, понятно?! — парень крепче прижимает к себе охнувшую от неожиданности женщину. Ситуация с Хвамёном невольно отходит для него на второй план, потому что сейчас в паре метров от него стоит, пожалуй, самый неприязненный человек, которого он слишком привык ненавидеть. — Милый, он прав… я должна была быть внимательнее. Если бы не я, тебе бы не пришлось переживать весь этот ужас. Прости, что я вышла замуж за Хвамёна… — Ты не виновата… что тебе в мужья попадаются одни уроды. — Пак Чанёль! Выбирай выражения! — одёргивает сына мужчина, зло сверкая глазами. — Ты не можешь появляться в нашем доме, словно ничего не было, и командовать. Я тебя, чёрт возьми, пять лет не видел и рассчитывал, что до конца моей жизни ничего не изменится. — Чанёль, милый, не ругайся, — умоляет мать, сжимая пальцами края чужой футболки. — Ты сейчас на эмоциях, ещё не отошёл от потрясения, пойдем на ку… нет, поднимайся к себе в комнату, а я сейчас принесу тебе воды с успокоительным, — парень переводит возмущённый взгляд на мать, и та тут же исправляется, что принесёт ему обычной воды. Последний раз бросив в сторону отца полный ненависти взгляд, Ёль разворачивается и уходит. В миллионный раз злится, когда заходит в свою комнату, что у него на двери нет замка. Ему так необходимо сейчас почувствовать себя в безопасности, а как это сделать, когда в любой момент к нему может кто угодно войти? Обессилено упав на кровать, Чанёль чувствует, как слёзы вновь подступают к его глазам. Он сейчас так хочет оказаться в квартире своего мужчины, в его объятиях. «я ему не расскажу. у меня даже язык не повернется…» \\\\\ До самого вечера Ёль не выходит из своей комнаты. Мать пару раз заглядывала, чтобы убедиться, что с ним всё не так плохо, и спокойно уходила, давая сыну время и пространство побыть одному. Только в первый раз, когда она принесла воды, она задержалась у Чанёля, чтобы попытаться тому втолковать, что его отец — не враг народа, и так грубо вести себя с ним не стоит. Парень мгновенно оскалился, выплёвывая, что человека, посмевшего изменить его маме, он за своего отца никогда больше не примет. У него его теперь просто нет. — Милый, даже я не злюсь на твоего отца, что он так поступил. Скажу больше, это было лишь вопросом времени, — парень удивлённо хлопал глазами, не понимая, к чему клонит мать. — Я всё время на работе, дома появляюсь сейчас так же редко, как и раньше. Он не выдержал… твой отец хотел того, что я не могу дать ему в том количестве, которого он заслуживает. Мы же с ним разошлись без ссор и скандалов, неужели не помнишь? — Я помню, как тебе было плохо! На тебе лица не было, ты вообще привидение напоминала! — Спасибо, милый, — усмехнувшись, цокнула женщина. — Разумеется, мне было плохо, потому что развод — дело нелёгкое, но и мучить друг друга мы уже не могли. Чувств между нами никаких не было, когда мы разводились и он уходил в другую семью, только облегчение и принятие, что так будет лучше. Прости, что этот разговор состоялся так поздно, я не думала, что ты настолько его ненавидишь и представляешь наш развод в таком свете. Как жена, но, что важнее, как мать, я провалилась, — Чанёль, замотав головой, подсел ближе на кровати к своей маме и крепко её обнял, громко всхлипывая. — Мне очень жаль, милый. Стоит ли говорить, что теперь в его голове никак не могут успокоиться мысли касательно отца. Думать о нём по-прежнему хочется в последнюю очередь, потому что и так произошло слишком много всего для одного дня. Ёль достаточно рано собирается ложиться спать, когда ещё нет одиннадцати часов, но морально он так выжат, что мечтает как можно скорее оказать в горизонтальном положении. Едва он устраивается на подушке, как телефон, лежащий недалеко от ладони, подпирающей голову, начинает звонить. Бэкхён. Прикусив губу, парень смотрит на входящий вызов и совсем не собирается его принимать — ждёт, когда мужчина посчитает, будто тот занят, и сам сбросит. Как только это происходит, Чанёль, чувствуя некую вину за то, что так бессовестно проигнорировал старшего, и вовсе выключает телефон, убирая его подальше от подушки. Если Бён начнёт ему писать сообщения, парень не уверен, что сможет и дальше продолжать делать вид, что ничего не замечает. Поэтому, накрывшись одеялом с головой, Ёль старается не думать ни о чём, что может нарушить его только-только восстановившееся душевное равновесие. Собирать себя по кусочкам ему предстоит ещё долго, но какое-никакое начало уже положено.

***

В воскресенье Чанёль просыпается по-прежнему разбитым — он полночи не мог уснуть, думал обо всём, что его тревожит, и совершенно не смог выспаться. Первым делом разблокировав телефон, он видит несколько сообщений от Бэкхёна и кучу от Сехуна, который просит позвонить ему сразу, как появится возможность. Делать нечего, думает парень, вставая с кровати, и направляется в сторону ванной, попутно набирая другу. — Чанёль! — привыкший к тишине, Ёль дёргается от громкого голоса друга, едва не влетает в косяк двери. — Если переходить сразу к делу, то не хочешь сегодня съездить со мной развеяться? Я так соскучился по местным клубам, не представляешь. — Э… чего? — переспрашивает парень, закрывая за собой дверь в ванную. Он ещё плохо соображает после пары часов беспокойного сна, а О хочет, чтобы он уже принимал какие-то решения. Даром, что тот ничего не знает о произошедшем и не догадывается, в каком отрешённом состоянии Чанёль сейчас находится. Друг повторяет своё предложение уже более спокойно, заодно спрашивая, всё ли у того в порядке, потому что голос какой-то странный. — Не выспался, — честно признаётся парень, смотря на своё унылое отражение в зеркале над раковиной: лицо опухшее, потому что ночью опять плакал, губы потрескались, и в целом вид такой помятый, что хочется просто вернуться в комнату и продолжить лежать. Но и предложение выпить весьма заманчивое. — В клуб хочешь сходить, говоришь? — Да! — весело отзывается Сехун, понимая, что друг уже согласился. — В полдевятого подойдёшь к моему дому? — Пак безразлично соглашается, понимая, что придётся сейчас очень постараться, чтобы привести себя в божеский вид. — Здорово, тогда договорились. А сейчас, — друг нервно сглатывает, а его голос становится тише. — Я буду звонить дяде… так страшно идти к нему домой, он же с порога за уши оттаскает… Но я соскучился по Монрёну, поэтому придётся быть мужиком, да… — Ничего он тебе не сделает, хотя, может, и поругается сначала. — О, ты его уже так хорошо знаешь? — Чанёль прикусывает нижнюю губу и мысленно даёт себе затрещину, чтобы лишнего не болтал. — Ну, учитывая, тот случай, когда он отобрал у тебя телефон, думаю, всё так и будет. Не будет же он жесток с любимым племянником, который недавно пострадал? — По своей невнимательности, — не может не вставить парень, а друг начинает отфыркиваться и всё отрицать. — Ладно-ладно, это те твои знакомые странные, не умеющие нормально изъясняться по-английски… Да понял я, понял… Увидимся, Сехун! Пак, улыбаясь, откладывает телефон в сторону, думает, как же сильно он успел соскучиться по другу, и принимается снимать с себя одежду, чтобы сходить в душ. После него он начинает хотя бы выглядеть как человек, и от этого настроение самую малость, но поднимается вверх. Успев только обтереть полотенцем тело, парень слышит, как ему опять кто-то звонит. Закрепляя полотенце на бёдрах, он подходит к туалетному столику, уже зная, кто это может быть, и оказывается прав. Бэкхён. Неожиданно занервничав, Ёль прочищает горло, прежде чем ответить своему мужчине: — П-привет? — Как мило с твоей стороны не проигнорировать мой звонок в очередной раз, — парень сжимается от недовольного тона старшего и пыхтит слова извинения. — Чанёль, что-то случилось? Мне сейчас позвонил Сехун, сказал, что скоро придёт ко мне, а перед этим упомянул, что вы сегодня собрались пойти в клуб. — Ничего не случилось, — поджав губы, врёт парень. — Я собирался тебе позвонить, но Сехун опередил меня, и да, мы пойдём с ним сегодня в клуб. Ты против? — Почему же, вовсе нет, — по голосу слышно, что мужчина всё же недоволен. — Зайдёшь ко мне, прежде чем отправиться в клуб. — Ну, могу, но может лучше в понедельник увидимся… — Я не спрашивал, Чанёль, — хмыкает Бэкхён в своей манере. — До встречи, — и сбрасывает, оставляя парня недоуменно хлопать глазами. Да кто так поступает?! Парень раздосадованно отбрасывает выключенный телефон в сторону на туалетный столик и, ворча от недовольства на старшего, идёт к себе в комнату, чтобы переодеться в чистую одежду. Времени до вечера ещё предостаточно, поэтому Ёль делает всё неспешно — сушит волосы, сразу укладывая их, чтобы потом не заморачиваться, спускается завтракать и минут десять не может выбрать между кофе и чаем. Мать, наблюдая за нелёгким выбором сына, собирается сама сделать ему кофе, чтобы не мучился, но тот и вовсе решает ничего не пить за завтраком — убирает свою кружку в навесной шкафчик и садится напротив неё с одинокой вафлей на тарелке. Женщина протягивает ему бутылку с шоколадным топпингом, но Ёль лишь мотает головой, говоря, что ему и так неплохо. После они переходят в гостинную, разговаривая о работе, о том, что Чанёлю проходить практику осталось чуть больше месяца. Тему Хвамёна оба обходят стороной, хотя мать и говорит вскользь, что сегодня вечером к ним домой опять зайдёт отец парня, чтобы помочь с бракоразводным процессом и выбить для отчима максимальное наказание за содеянное. Чанёль в ответ говорит, что вернётся сегодня домой поздно, скорее всего ночью. Мать неодобрительно хмурится, переживая, как бы чего не случилось с сыном, но не просит того остаться дома, понимает, что тот уже в том возрасте, когда к её словам можно только прислушиваться, а не беспрекословно подчиняться. \\\\\ Ровно в полвосьмого Чанёль звонит в квартиру своего мужчины, поборов в себе неожиданно вспыхнувшее желание повредничать и проигнорировать его просьбу — хотя скорее приказ — заехать к нему. Он действительно пару раз собирался написать старшему, что не успеет к нему зайти, но желание увидеться с ним всё же перевесило. — Приве-ет, — младший осекается на приветствии, когда Бэкхён открывает ему дверь, приглашая войти в свою квартиру. — Что… — Пройди для начала, а потом уже скажи, как тебе, — хмыкает мужчина, довольный чужой реакцией. Чанёль мгновенно оказывается рядом и, всё ещё удивлённо моргая, проводит ладонью по подстриженным волосам вице-президента, покрашенным в чёрный цвет, тихо спрашивая, когда тот успел. — Вчера вечером. Непривычно? Непривычно это мягко сказано, потому что раньше у Бэкхёна были медно-русого цвета волосы, которые парень с лёгкостью мог стянуть в кулаке. Ёль проводит пальцами по выбритому виску мужчины и улыбается, что теперь у них похожие прически, почти одинаковые, если быть точнее, но у Пака волосы уже успели немного отрасти. — Тебе очень идёт, — вице-президент улыбается в ответ, притягивает Чанёля в свои объятия, чтобы поцеловать, но тот ощутимо вздрагивает и выставляет вперёд руки, не давая мужчине приблизиться к себе ещё больше. — Чанёль? — старший вздёргивает одну бровь, не понимая беспокойства парня в своих руках. — Я… это… опоздать боюсь, вот. Ты меня увидел, я тебя тоже, поэтому я пойду, хорошо? Мне пора… — бессвязно лепечет Ёль, убирая с себя чужие руки. Он прекрасно понимает, что выглядит и ведет себя при этом странно, но ему стало так неожиданно страшно, когда ладони Бэкхёна, казалось бы, привычно сжали его бока, притягивая к себе, что его тело среагировало быстрее, чем он сам успел сообразить. Чанёль помнит другие прикосновения к себе, и даже понимая, что перед ним не ублюдок отчим, не может сейчас позволить кому-то так касаться себя. — Стоять, — жёстко припечатывает Бён, стоит парню развернуться и ринуться на выход из его квартиры. Тот замирает, уже почти взявшись ладонью за ручку двери. — Повернись, — младший повинуется, виновато смотрит на своего мужчину, пока тот критичным взглядом проходится по его одежде, сложив на груди руки. Джинсы слишком обтягивают, рукава на лёгкой светлой рубашке сильно закатаны, также пуговиц много расстёгнутых, а под низом что, нет майки или футболки? Чанёль, совершенно такого не ожидая от вице-президента, терпеливо выслушивает чужие причитания касательно своего внешнего вида и искренне охуевает, когда слышит твёрдое «ты никуда не едешь». Кажется, мужчина подумал, что младший попытался так спешно покинуть его квартиру из-за своей одежды, которую даже с натяжкой нельзя назвать вызывающей. Вообще нет, он в похожем за продуктами ходит. Вид такого категорично настроенного Бэкхёна почему-то веселит парня, и он, едва сдерживая улыбку, применяет тяжёлую артиллерию: приблизившись к мужчине и задавив в себе на корню вновь начавший появляться страх, Ёль обнимает его, целует в щёку и привычно ластится, вскоре понимая, что ему как и прежде комфортно с вице-президентом. Спустя некоторое время старший с неохотой сдаётся и, попросив своего мальчика подождать его, уходит в свою спальню, вскоре возвращаясь оттуда с простой белой футболкой. — Надень под рубашку, — Чанёль хочет поспорить, но быстро решает этого не делать. От него же не убудет, а его мужчине, судя по всему, так будет спокойнее. Когда парень начинает застёгивать пуговицы на рубашке, одетой поверх заправленной футболки, старший наставительно произносит. — Много не пей, не больше бутылки пива, — Пак опять хочет возмутиться, уже действительно собирается, но Бэкхён его опережает. — Хотя лучше вообще не пей. — Чай закажу, — огрызается парень, закатывая рукава рубашки, но мужчина ему на полном серьёзе одобрительно кивает. — Я же несерьёзно… — беспомощно. — Сехуну я уже сказал, чтобы в одиннадцать он был у себя дома. А ты должен быть у меня, хорошо? — Чего? Но сейчас уже восемь, пока мы доберемся туда, обратно… нам там два часа посидеть и разойтись? — Ёль не хочет ругаться, но старший как-то уж слишком обеспокоен их походом в клуб. Им с Сехуном не вчера восемнадцать исполнилось, они взрослые парни, чтобы их так опекать. — Выпорю, — Бэкхён ощутимо, но аккуратно сжимает бока младшего и коротко целует того в губы, быстро отстраняясь. — Если кто-то будет приставать к тебе, я его найду и оторву место, которым он думал. — Всё будет хорошо, — парень успокаивающе улыбается вице-президенту и гладит его по напряжённому плечу, целует в щёку. — Я тебе доверяю, Чанёль. Не заставь меня поседеть раньше времени. \\\\\ Сехун при встрече душит в объятиях и едва не расцеловывает друга в щёки — тот, смеясь, ловко уворачивается и запрыгивает в такси, рассчитывая, что при постороннем человеке друг будет вести себя поскромнее. Зря надеялся, потому что у О напрочь отсутствует чувство неловкости, и водитель, пока везёт друзей по указанному адресу, едва не крестится, думая, что за неадекватная парочка геев сидит сзади и пытается осквернить его кожаный салон. Ему не видно — да он и не присматривается особо, боится, — что Чанёль усердно пытается держать веселящегося Сехуна на расстоянии, а тот так и норовит дотянуться до друга, чтобы затискать его. Пак, конечно, тоже соскучился, но что за тактильные маньяки ему достались — что Бэкхён, что Сехун… последний так вообще как в попу ужаленный вертится, но и рассердиться на него не получается. Слишком милый в своей непосредственности. — Кстати, вот, — водитель такси максимально напрягает зрение, чтобы увидеть в зеркало заднего вида, что пытается всучить рыжий парень своему… любовничку? Определенно. — Я долго выбирал, этот оказался самым красивым. Как тебе? — мужчине становится плохо, он уже думает, что сзади него один другому предложение делает. Затаив дыхание, он ждёт восклика «да, согласен!», но слышит лишь слова благодарности и замечает, что телячьи нежность опять повторяются, судя по движущимся силуэтам в зеркале. Чанёль заинтересованно рассматривает кожаный браслет с парой металлических бусин, который помог ему застегнуть на запястье друг, и благодарно тому улыбается. Они сидят сзади плечом к плечу и негромко переговариваются о чём-то, даже не подозревая, что водитель такси дал им своё благословение на счастливое совместное будущее. В итоге получив огромную скидку за проезд и пожелания всего наилучшего в жизни, парни, удивлённые щедростью мужчины, искренне благодарят его и идут к клубу, у входа в который собралась уже большая очередь. Но Сехун не был бы собой, если бы не знал всех и вся — стоит им подойти к охранникам клуба, как те без лишних слов расступаются, пропуская друзей внутрь. Ёль везде следует за другом, протискиваясь сквозь людей и стараясь никого лишний раз локтем не задеть, в то время как О идёт напролом, попутно здороваясь со своими знакомыми и не очень людьми. Отовсюду орёт музыка, на танцполе группа подвыпивших подростков едва не оргию демонстрирует во всей красе, что Пак стесняется лишний раз смотреть в их сторону. Облегчённо выдыхает, когда Сехун кивает на их зарезервированный столик и спешит устроиться за ним. «если бы бэкхён увидел, что тут творится… он бы и поседел, и отодрал нам с сехуном уши, запретив до конца жизни посещать клубы. хорошо, что он не видит этого» — Я уже договорился насчёт всего, включая алкоголь и кальян, так что нам просто нужно немного подождать, — перекрикивая музыку, сообщает друг, и Чанёль расслаблено откидывается на мягкую спинку диванчика. Он абсолютно не привык к таким местам — мало того, что чувствует себя лишним, так ещё и понимает, что растеряется сразу, как только О решит от него отойти. Через пару минут приносят два кальяна и стаканы, наполненные алкоголем. Пак уже понимает, что к Бэкхёну он вернётся далеко не трезвым, но совершенно об этом не жалеет и даже близко не хочет задумываться о последствиях, когда, чокнувшись с другом, выпивает сразу половину ярко-малинового коктейля. Громкая музыка совершенно не мешает Сехуну делиться своими впечатлениями о поездке и рассказывать то, что он оставил для личной встречи. Чанёль же откровенно напивается, почти не слушая друга, который немногим отстаёт от него в опустошённых бокалах и шотах. Спустя два коктейля и три шота Пак уже чувствует нереальную лёгкость во всём теле и лёгкий шум в голове — сидит, улыбаясь, и кивает другу, видя только как у того губы шевелятся, а звук уже не доходит до парня. Затянувшись кальяном, Сехун улыбается не менее пьяно и счастливо Ёлю и каким-то образом утягивает того с собой на танцпол. К той самой оргии из выпивших подростков, которые принимают новых участников с распростёртыми объятиями. Чанёль только и успевает убирать с себя чужие руки и уворачиваться от каких-то очень любвеобильных девушек, норовящих поделиться с ним своей слюной. Долго он не выдерживает, даже невольно немного трезвеет, пока пытается отбиться от подростков, и, выхватив друга из рук одной девушки, ведёт его обратно за их столик. Но дойти спокойно не получается, Сехуна перехватывает какой-то красивый высокий парень, которого О достаточно быстро узнаёт и представляет Чанёлю как своего давнего знакомого, бывшего одноклассника. Пак безынтересно кивает незнакомцу, чьё имя даже не удосужился расслышать, и собирается продолжить свой путь, но друг его удерживает на месте и, обращаясь к бывшему однокласснику, предлагает объединиться компаниями, ведь так будет веселее. Донхван — тот самый высокий и красивый парень, отводит двух друзей на второй этаж, где уже давно расположилась его компания. Сехун с Чанёлем быстро вливаются в компанию из трёх парней и четырёх девушек, но Пак может поклясться, что знакомый его друга усердно пытается его споить, предлагая выпить слишком часто. Хун каким-то образом устраивается между девушек, напротив Ёля, рядом с которым сидит Донхван и, невинно улыбаясь, не даёт чужому стакану опустеть. Когда парень понимает, что ему уже скорее плохо, чем хорошо от выпитого, он просит нового знакомого остановиться, небрежно взмахнув рукой, и достаёт свой телефон, чтобы посмотреть время. Близится к одиннадцати, а значит им с Сехуном пора начинать собираться. Чанёль, несмотря на степень выпитого, всё равно рассчитывает к назначенному времени вернуться к своему мужчине, чтобы не заставлять того волноваться. Пока Донхван что-то ему рассказывает, Ёль поднимается на ноги, его сильно шатает, но он держится и говорит О, что им пора уходить. Друг, утопаемый в женском внимании, совершенно против такого расклада и вскакивает с места, едва парень отходит от стола на пару шагов. Утягивает слабо сопротивляющегося Пака обратно на диванчик к бывшему однокласснику и сам садится рядом, что теперь другу так просто из-за стола не выбраться. Все как раз собрались играть в бутылочку, а Чанёль решил уйти на самом интересном. — Минут двадцать с тобой посидим и поедем, — заговорщицки шепчет О на ухо парню. — Дядя всё равно не узнает, во сколько мы вернёмся, будь уверен. «конечно, не узнает…» — тяжело вздыхая, думает Ёль и незаинтересованно наблюдает, как одна из девушек вращает пустую бутылку. На что хоть играют-то? На желание? На правду или действие? Чанёль настолько плохо соображает от выпитого, что залипает на одной точке и далеко не сразу понимает, что кто-то сзади хлопает его по плечу. Подняв взгляд на Сехуна, но наткнувшись только на корпус его телефона, парень догадывается, что тот как всегда всё снимает в сториз, и, показав другу язык, медленно оборачивается назад. Донхван, — если его вообще так зовут, Ёль уже не уверен, что помнит правильно, — оказывается непозволительно близко к его лицу и, обхватив ладонями щёки, целует. Взрыв смеха и улюлюкивания со стороны мгновенно приводит Пака в чувства, и он, взбесившись в одно мгновение, бьёт обнаглевшего парня точно в нос, затем вскакивая с места. Алкоголь вперемешку с адреналином в крови бурлит, Чанёль смотрит, как у парня начинает идти кровь, и тот явно очень медленно это осознает, непонимающе хлопая глазами. Сехун, заснявший всё это в сториз, мгновенно трезвеет, ойкает и, схватив застывшего на месте друга за руку, на полном ходу тащит его за собой на выход, буквально сбегая, попутно крича слова извинения бывшему однокласснику. Ну он же приличный, все дела. — Бегом, бегом, его друзья боксом занимаются, Чанёль, шевели булочками, — тараторит О, выталкивая друга из клуба. Тот едва не спотыкается, но Сехун вовремя успевает придержать и тащит его до ближайшего замеченного такси, пару раз нервно оглядываясь назад. Водитель от пассажиров не в восторге, но в принципе чего он ожидал, припарковавшись напротив клуба. Буркнул только, как бы невзначай, что сменит маршрут на лес сразу, как только один из них посмеет запачкать его салон содержимым своего желудка, а так больше и слова не сказал. Сехун во избежании подобного казуса опускает со стороны друга окно, чтобы того не укачало, и аккуратно устраивает чужую голову у себя на плече. — Тебя же не тошнит? Чанёль, скажи, что нет? — шёпотом спрашивает О, опасливо косясь в сторону пугающего водителя. Тот, который их вёз к клубу, тоже был странным, но хотя бы не пугал и про лес ничего не говорил. Пак, чувствуя, как всё его тело горит от выпитого алкоголя, а из окна дует ледяной ветер, тихо произносит, что всё в порядке, и прикрывает глаза на пару минуточек. Боль в кулаке заметно притупляется опьянением — Ёль боится даже подумать, что мог сломать тому парню нос, пытается успокоить себя, что тот сам виноват, раз полез целоваться к нему без разрешения. «нужно было слушаться бэкхёна и никуда не ехать,» — грустно думает Чанёль и как раз чувствует вибрацию своего телефона. Аккуратно, чтобы Сехун не увидел, смотрит, кому что от него надо, и едва не икает, когда видит девять пропущенных вызовов от своего мужчины, несколько сообщений и полдвенадцатого времени. — «я могу начинать молиться, похоже. мне пизда.» Так получается, что друг настаивает на том, чтобы сначала довезти до дома Пака, которому, попрощавшись к Сехуном, приходится в срочном порядке ловить другое такси и ехать к дому Бэкхёна, морально готовясь, что тот не в лучшем расположении духа. «мой личный апокалипсис,» — невесело хмыкает парень, когда второй раз за день звонит в чужую дверь. Ему страшно представить, как сильно от него пахнет выпитым алкоголем, и ему уже заранее очень стыдно перед мужчиной. Даже дверь в этот раз распахивается перед младшим как-то агрессивно… или тот себе надумывает, но анализировать это времени нет. Бэкхён перед ним стоит в домашней одежде, злой и сонный. — Никаких, нахуй, клубов больше, ты понял меня?! — рычит он, сверкая глазами, и, несколько грубо взяв парня за руку, затягивает в свою квартиру. А то бы тот так и продолжил стоять на площадке, не решаясь войти. — Бэкхён, — почти скулит Чанёль, поднимая раскаянный взгляд на вице-президента, который и бровью не ведёт, продолжая выглядеть холодно и равнодушно. Ёль, очевидно, воспринимая сейчас чужое поведение острее, чем обычно, в силу выпитого алкоголя, в одно мгновение сбрасывает с ног кроссовки и тянется к мужчине, повисая у того на шее. Ему так ужасно стыдно за тот поцелуй в клубе, в голове отчаянно крутится мысль, что он предал своего мужчину. А ведь тот, прежде чем его отпустить, сказал, что доверяет ему… — Прости, — тихо всхлипывает Пак на ухо старшему, чувствует, как губы начинают трястись, но он держится. Бён какое-то время молчит, успокаивающе гладит парня по спине, крепко прижимая к себе, и слушает его тихое бурчанье — тот не прекращает извиняться. Мужчина злится на многое: на то, сколько выпил его мальчик; на то, что они с Сехуном порядком там задержались и присоединились к какой-то сомнительной компании, но больше всего его, разумеется, злит то недоразумение, потянувшее свои губы к его Чанёлю. Порадовало вице-президента только одно… — Ну, удар у тебя хороший, — Ёль вздрагивает и отстраняется от мужчины, а тот лишь усмехается и притягивает парня к себе обратно. — Посмотрел сториз у Сехуна, тот ведь каждый шаг снимает. — А он всё верит, что тебя нет в соц сетях, — бурчит младший, обхватывая Бёна поперёк туловища и, наконец, свободно вздыхая. — Прости меня, хорошо? Коктейли так дали по мозгам, что я на время выпал из реальности, а потом тот парень… боже, мне так стыдно! — Идём, мы не можем тут вечно стоять. Бэкхён, взяв парня за руку, уводит того за собой в спальню, где помогает ему переодеться. Он помнит, как в пятницу Ёль позаботился о нём, и сейчас действует также аккуратно и терпеливо по отношению к своему мальчику. Когда вице-президент принимается за чужую ширинку, Пак обхватывает его лицо ладонями и, смотря прямо в глаза, спрашивает, насколько сильно тот злится. Мужчина видит, как у парня слезятся глаза, поэтому быстро и спокойно отвечает, что совершенно не злится — это не совсем правда, но Чанёль верит и привстаёт с дивана, помогая стянуть с себя джинсы. Затем Бён отправляет младшего в ванную умыться и почистить зубы, чтобы не так сильно пахло выпитым алкоголем. Пока тот приводит себя в порядок, Бэк убирает чужую сложенную одежду в сторону и сам раздевается, готовясь к долгожданному сну. Стоит мужчине подумать, что Чанёля как-то долго нет, а он уже устроился на своей половине кровати, как дверь в спальню нерешительно приоткрывается, и младший, по-прежнему снедаемый виной, в пару мгновений оказывается рядом, под одеялом, крепко прижимаясь к чужому телу. Устроившись в чужих объятиях, он вновь просит у Бэкхёна прощения, раскаянно заламывая брови. Свет в комнате ещё не выключен, поэтому мужчина видит, насколько его мальчик действительно обеспокоен этим, и решает, что пора бы поставить точку в этой ситуации. Он не злится на Ёля, ведь его поцеловали против воли, но парень всё равно готов ещё тысячу раз попросить прощения. — Я люблю тебя, Чанёль, все хорошо, — тихо шепчет вице-президент, ласково проводя ладонью по мягким волосам парня. Тот отчётливо слышит и, всё ещё будучи не очень трезвым, начинает всхлипывать, утыкаясь в чужую шею носом и сильнее сжимая Бёна в своих объятиях. — Ну же, милый, прекращай. Я не злюсь, правда… уже совсем-совсем, — как к маленькому обращается старший, теряясь от чужих слёз. Он пытается отстраниться, чтобы посмотреть Ёлю в лицо, но тот не даётся, продолжая шмыгать носом. — …Я от счастья, — между всхлипами лепечет парень, поясняя свою реакцию растерянному мужчине. — Я тоже тебя люблю, Бэкхён. Очень сильно и только тебя.