Левый берег

Заходя в свой дом, Чанёль отклоняет третий за последние несколько минут звонок от вице-президента и, снимая обувь в прихожей, и вовсе блокирует мужчину. Он же сказал ему, что они поговорят завтра, зачем пытаться это сделать сейчас, когда они гарантированно разругаются только больше? Ёль мечтает сейчас в тишине и спокойствии поужинать и проснуться завтра, осознавая, что произошедшее сегодня было всего лишь кошмарным сном, каким-то наваждением. «я такой наивный, ужас, » — усмехается, неожиданно повеселев со своих мыслей. — «первые проявления шизы пошли, супер». — Чанёль, дорогой? — парень пугается, когда из кухни выходит его мать, приветственно ему улыбаясь. Он почему-то думал, что она сегодня работает в ночную смену, и не ожидал застать её дома. — Твой отец здесь, иди к нам, — женщина подзывает к себе сына ладонью и, прежде, чем тот успевает отказаться, скрывается за дверным проёмом, буквально не оставляя тому выбора. Пак нехотя плетётся на кухню, понимая, что ещё больше его сегодняшний день испортить уже просто невозможно. Подумаешь, встретится с отцом, которого до сих пор не простил и не принял, потому что слишком привык ненавидеть. После разговора с мамой Ёль попытался взглянуть на их ситуацию под другим углом, как взрослый, а не испуганный неожиданным разводом родителей парень, но факт остаётся фактом — отец изменил, будучи ещё в браке. Он жил на две семьи — после встреч со своей будущей женой он как ни в чём не бывало возвращался домой, обнимал ничего не подозревающего сына, играл, весело проводил с ним время и, разумеется, говорил, что любит. Чанёль ненавидит его за всю ту фальшь, которой было пропитано его детство, но не может не признать, что былой бурной реакции мысли об отце в нём больше не вызывают. Наверное, разговор с мамой имел толк, хоть времени, чтобы всё осмыслить, у него ещё и не было. — Чанёль, здравствуй, — отец, стоит парню зайти на кухню, начинает вставать из-за стола, чтобы подойти и пожать ему руку, но Ёль на чужое приветствие лишь скупо кивает и негромко произносит «сиди». — По какому поводу ты пришёл к нам в такое время? — он садится напротив родителей, складывает перед собой руки в замок и требовательно поднимает бровь, не собираясь церемониться и делать вид, что рад чужому присутствию. Пак видит разложенные на столе угощения, кружки с почти допитым чаем и то, как непозволительно близко они сидят рядом друг с другом, почти соприкасаясь плечами. — Я приехал сразу после работы, раньше освободиться не мог, — Чанёль ловит на себе взгляд матери, умоляющей быть снисходительнее. — И, собственно, я здесь из-за того ублюдка. За нанесение телесных повреждений и насилие ему светят каторжные работы сроком до десяти лет, либо денежный штраф в размере до пятнадцати миллионов вон. Я договорился на встречу со своим хорошим знакомым, которому завтра ты дашь показания и всё расскажешь. Надеюсь, ты сможешь отпроситься со своей практики на один день, потому что тянуть с этим нельзя. — Отпрошусь, — кивает, даже близко не представляя, какую причину будет говорить Бэкхёну. Он мог бы, конечно, написать Еын… но это может ещё больше сказаться на их отношениях с вице-президентом. — Я сегодня видел Хвамёна в компании, кстати, — родители мгновенно напрягаются, впиваются в парня выжидающими взглядами. — Мы прошли мимо друг друга, успокойтесь, пожалуйста. — Да как тут можно успокоиться! — всплёскивает руками женщина, не находя больше слов, чтобы описать то, что она чувствует в последние дни. Только Ёль хочет протянуть руку через стол, накрыть задрожавшие пальцы мамы своей ладонью, как его опережает отец. — Боже… — Чанёль во все глаза смотрит, как мать, начав тихо всхлипывать, укладывает голову на плечо бывшего мужа, а тот приобнимает её и говорит, что всё будет хорошо, они со всем справятся. «я чего-то явно не понимаю в этой жизни» — Если это всё, что ты хотел сказать, то тебе пора уходить, — помрачнев, негромко произносит парень, прожигая отца колким взглядом. — Жена, наверное, заждалась, — без яда в голосе не обходится. — Ты прав, — абсолютно спокойно кивает мужчина и, легонько похлопав ладонью по женскому плечу, последний раз говорит своей бывшей жене, чтобы та успокаивалась. Затем, уже явно вознамерившись встать из-за стола и покинуть бывший дом, Пак мешкается, остаётся на месте и, будто собравшись с духом, произносит то, на что ему долгое время не хватало смелости. — Чанёль, у тебя, кстати, есть брат… — Что? — саркастично вздёргивает бровь Ёль, понимая, что сегодняшний день всё больше становится похожим на шоу из какого-то цирка. — Не помню, чтобы мама второй раз рожала. У меня нет никакого брата. Когда мать уходит провожать явно уязвлённого, но старающегося этого не показывать отца, Чанёль поднимается в свою комнату. Снять костюм хочется до осточертения, как и попытаться сделать вид, что событий этого дня никогда не было. Переодевшись в домашние вещи, парень садится на край своей кровати и смотрит на телефон в ладонях. Он бы ни за что сегодня не стал звонить Бэкхёну, если бы этого не требовали обстоятельства, и он правда не знает, как об этом рассказать своему мужчине. Ёлю кажется, словно вся тяжесть мира легла ему сейчас на плечи, и он сомневается, что у него хватит сил справиться со всем происходящим, при этом не уйдя в депрессию и не разругавшись со всеми, кого он знает. — Восемь пропущенных и пять проигнорированных сообщений, он же меня убьёт, — невесело усмехается Пак, разблокировав телефон. Зависнув ещё на пару минут над включенным экраном, парень пугается, когда видит очередной входящий вызов от старшего, который на этот раз не принять просто нельзя. — Бэкхён?.., — радуется, что голос не дрожит. — О, ты ответил, какая честь, — младший поджимает губы, сразу перехотев о чём-либо говорить. — Постарайся мне сейчас объяснить, что с тобой сегодня происходит, я очень этого жду, — отчитывающий и требовательный голос Бёна заставляет невольно вжать голову в плечи, хотя мужчина сейчас даже не рядом. Он, чёрт возьми, в центре города, за кучу километров от него сейчас, и всё равно каким-то образом умудряется заставить ладони парня вспотеть и внутренне напрячься, что становится тяжело дышать. — Я… завтра не выйду на работу. — Почему? — обескураженно спрашивает старший, явно растерявшись от чужого заявления, и парень не успевает вставить и слова, как Бэкхён продолжает. — Из-за того, что мы поругались? Чанёль, это не веская причина, чтобы пропускать… — голос заметно становится мягче, и парень не может сдержать про себя смешка. Кажется, Бён принял это на личный счёт и подумал, что их отношения под угрозой. — Нет, не поэтому, — обрывает чужие неверные домыслы парень. — Мне нужно съездить по делам с отцом, не знаю, насколько это затянется, — вполне ожидаемо мужчина тут же спрашивает, не хочет ли тот ему рассказать, куда он поедет по делам. — Ну… в отделение полиции, как я понял, — закусив губу, невнятно произносит младший и напрягается, когда Бён замолкает на несколько мгновений и не задаёт очевидный вопрос «зачем?». Просто сразу рубит с плеча своей интуицией. — Скажи мне, что это никак не связано с Хвамёном и его увольнением, — до боли прикусив губу, Чанёль молчит, и это красноречивее любых слов для вице-президента, который, про себя прокляв ублюдка отчима последними словами, с шумом втягивает в себя воздух, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. — …Мы завтра об этом поговорим? — парень негромко отвечает согласием. — Милый… я сейчас не знаю, о чём думать, правда. Позвони мне завтра, когда закончишь со своими делами, я заберу тебя. — Ты ещё будешь работать, не стоит, — мягко произносит младший, не желая, чтобы ради подобной ерунды мужчина пропускал работу. — Чанёль, позвони мне завтра, когда закончишь, я тебя заберу, — с нажимом повторяет Бэкхён, и парень уже не возражает, соглашается, понимая, что переубедить старшего не получится. На некоторое время оба замолкают, не знают, что ещё сказать друг другу, чтобы не заканчивать разговор, но вскоре Пак находит тему, которую хотел бы сейчас обсудить со своим мужчиной. Он сейчас уже успокоился — повлиял разговор с Бэкхёном, — но его всё ещё злит, когда он вспоминает, как вице-президент буквально полтора часа назад агрессивно вёл себя со своим родственником. — Кстати, насчёт твоего брата… — парень ложится на бок, подпирает голову согнутой в локте рукой, а телефон кладёт рядом с подушкой, ставя вызов на громкую связь. — Вы с ним сильно поругались, когда я ушёл? — мужчина неоднозначно мычит, заставляя Ёля тяжело вздохнуть. — Всё было хорошо, мы просто разговаривали. — Я это уже понял, — Бён чуть медлит с ответом. — Просто… я сорвался раньше с собрания, а когда приехал, увидел, насколько ты бледный стоишь перед ним, уставший, да и глаза у тебя были на мокром месте… Я сразу подумал, что он сказал тебе что-нибудь плохое, обидел как-то, и поэтому сорвался на него. — Переживал за меня? — Постоянно, — тут же легко произносит старший, заставляя парня невольно улыбнуться. Впервые за вечер. — У меня выступили слёзы, когда он сказал, что мы пренебрегаем Сехуном, встречаясь за его спиной. Думаешь, это так?.. — голос у младшего невольно становится ниже и почти срывается в конце, из-за чего он тут же закашливается, прочищая горло. Надеется, что мужчина не придаст этому особого значения или вовсе не заметит. Бэкхён понимает, что чувствует сейчас его мальчик, затронув эту непростую тему, и он прекрасно услышал по его голосу, как сильно тот расстроен и обеспокоен, и ему искренне жаль, что они сейчас так далеко друг от друга и он не может полноценно оценить чужое состояние и нормально утешить. — Милый, мы же с тобой прекрасно знаем, что это не так. Он, как отец, просто слишком переживает за сына и думает, что если Сехун узнает о… моих предпочтениях, то может сильно разочароваться во мне… — Сехун любит тебя, — не может не вставить Чанёль, перебив мужчину. — Я знаю, — голос Бэкхёна теплеет, он точно сейчас улыбается. — Поэтому я думаю в последнее время над тем, чтобы зайти издалека и рассказать ему, что женщины меня никогда особо не привлекали. Потом уже, исходя из его реакции, можно было бы думать над тем, как рассказать ему о нас. Разумеется, только если ты готов к этому шагу. — Как к такому можно быть готовым, — тихо вздыхает Чанёль с сожалением, что в отличие от своего мужчины, он не обладает такой смелостью. — Милый, это явно не телефонный разговор, поэтому давай об этом поговорим, когда будем вдвоём, хорошо? Сегодня был непростой день, поэтому давай сейчас отдохнём, приведём чувства в порядок, а завтра… с новыми силами в новый день. — Ты прав, — соглашается младший, едва заметно улыбаясь. Почувствовав, что рука начала затекать, он переворачивается на другой бок и перекладывает телефон. Браслет, подаренный другом, ощутимо впивается в кожу, съехав вниз, и Ёль подрагивающей левой рукой еле как расслабляет кожаный ремешок, чтобы он стал посвободнее. — Ты сегодня не поедешь в спортзал? — Я перенёс тренировку на два часа, скоро поеду. Спорт всё-таки хорошо помогает очистить мысли и снять стресс. «поприседать, что ли…» — думает Чанёль и невольно фыркает от смеха: чтобы снять весь свой стресс, ему придётся приседать минимум до утра. — … Хочешь как-нибудь составить мне компанию? — парень почти не раздумывая бросает «можно», не ожидая, что вице-президент тут же скажет, что сегодня договорится на какой-нибудь день со своим тренером, когда народу в спортзале будет поменьше. Ёль, слегка занервничав, что не готов вот так быстро идти и позориться своей почти что нулевой спортивной подготовкой, мягко намекает на это Бэкхёну, говоря, чтобы тот не торопился договариваться с тренером, вот прям совсем не торопился. — Ты же бегаешь по утрам иногда, так что явно не развалишься, не преувеличивай. — Я бегаю раз в месяц и потом до следующего ничего не делаю, — приоткрывает завесу своей спортивной жизни Чанёль и млеет, услышав из динамика приятный смех старшего. Настроение под конец разговора поднимается у обоих, что даже завершать вызов не хочется совершенно, но приходится — мужчине пора собираться в зал, а Ёль категорически против, чтобы тот разговаривал с ним, будучи за рулём. — До завтра, Бэкхён.

***

На следующий день, почти к часу дня, Чанёль покидает отдел полиции в смешанных чувствах. Ему пришлось в подробностях рассказывать о случившемся в субботу, заново вспоминать пережитый ужас. От начала и до самого конца, не отходя от младшего дальше, чем на пару метров, рядом всегда находился отец и как мог пытался поддержать сына. Парню это было необходимо, и он искренне благодарен родственнику за участие и за то, что он не давал своему знакомому давить на него, осаждал того всякий раз, стоило ему начать торопить Ёля, что каждый раз сбивало с мыслей. Чанёль, честно говоря, не помнит, на каких документах ставил свою подпись, но так как рядом был отец и всё контролировал, он относительно спокоен. Парень словно перенёсся в детство, когда кто-то из родителей водил его по врачам и отвечал на все вопросы о самочувствии, а сам он смущённо молчал и вообще не хотел контактировать с тётями в белых халатах. Вот и сейчас Пак через раз что-то из себя выдавливал, кидал беспомощные взгляды на отца и подолгу собирался с духом, чтобы ответить развёрнуто на все заданные вопросы. До этого момента он усердно пытался забыть произошедшее и убедить себя, что это произошло не с ним. Спустившись по крыльцу, Ёль первым делом достаёт из заднего кармана джинс телефон и только собирается позвонить Бэкхёну, чтобы попросить того забрать его к себе как можно скорее, как неожиданно видит входящий вызов от Сехуна. Первую мысль — сбросить вызов, он тут же отметает и, смахнув пальцем вправо, отвечает другу. — Чанёль, ты не представляешь, за рулём какой малышки я сейчас еду! Тебе такая и не снилась! — восторженно и очень громко, чтобы перекричать музыку в салоне, сообщает парень, наверняка улыбаясь сейчас до ушей. — У тебя же нет прав, — неуверенно произносит Пак, начиная потихоньку идти по тротуару вперёд, желая поскорее отойти от полицейского участка. — Да и машины у тебя тоже не было. — Это не мешает мне уметь ездить, — самодовольно хмыкает О, не расслышав последнюю фразу парня, и делает музыку значительно тише. — Ты сейчас на работе? Не хочешь устроить перерыв и прокатиться со мной? — Нет, не на работе, я у… — Чанёль, быстро оглядевшись по сторонам, объясняет своё местоположение, и Сехун тут же отзывается, что скоро будет, так как недалеко находится. — Не торопись, — успевает сказать, прежде чем друг сбрасывает вызов. Увидев историю вызовов, парень вспоминает, что вообще-то собирался позвонить Бэкхёну, пока его не отвлёк О. Прикусив губу, он думает, как теперь сказать мужчине, что он может не забирать его, ведь тот вчера был так непреклонен. Чувствуя вину, Ёль набирает вице-президенту, надеясь, что успеет с ним договорить прежде, чем приедет друг. Благо, Бён отвечает почти сразу. — … Привет, не отвлекаю? — неуверенно и осторожно начинает младший, нервно постукивая носком кроссовка по асфальту. — Милый, прости, гендиректор решил провести внеплановую встречу, я не смогу тебя сейчас забрать, — парень слышит раздражение в чужом голосе и то, как Бэкхён свободной рукой что-то быстро листает, возможно, пытается найти какие-то затерявшиеся документы. — Всё прошло нормально? — Чанёль расплывается в улыбке, что даже сейчас мужчина беспокоится о нём, поэтому спешит ответить, что всё прошло очень хорошо, пусть это и не совсем правда. Он просто не хочет, чтобы старший переживал за него на собрании, не мог сосредоточиться на работе и лишний раз нервничал. Позже, когда они встретятся, он обязательно всё ему расскажет, просто не сейчас. — Я могу вечером забрать тебя к себе? — неожиданно спрашивает старший, и Ёль не может не ответить согласием, потому что очень сильно хочет увидеться. — Всё, тогда до вечера, малыш. Поперхнувшись воздухом, Пак только хочет возмутиться, что он никакой не малыш, потому что это обращение его смущает гораздо больше, чем когда Бэкхён называет его своим мальчиком, как вызов уже завершён, а в паре метров от него паркуется Сехун на дорогой иномарке. Опустив тонированное стекло, друг приветственно машет рукой и поторапливает Чанёля, чтобы тот быстрее перебирал ножками. «меня убивает ваша семья,» — устраиваясь на кожаном кресле, думает парень и только захлопывает дверь, как друг сразу жмёт на газ и машина подрывается вперёд. — Сехун, блять! — шокировано вскрикивает Ёль, не успев даже пристегнуться, как уже оказывается вжатым в спинку кресла. — Не переживай, меня дядя учил ездить, — улыбаясь, отмахивается рыжеволосый, а у Чанёля начинает дёргаться правый глаз. — Зацени, как она плавно разгоняется, это же просто пушка, — восторгается друг, любовно похлопывая одной ладонью по рулю. — … Я тебе меня подрежу, щенок, — самодовольно хмыкает парень, смотря на машину из соседней полосы, которая хочет его обогнать, хотя дорога впереди практически пустая. — Догони, придурок с купленными правами. — У тебя их вообще нет… — вставляет Пак, в душе плача, что друг не ушёл далеко от своего родственника и ездит ещё хлеще, чем вице-президент, попутно успевая обругать каждого выделывающегося водителя. Бэкхён хотя бы не ругается, когда ему кто-то не нравится на дороге, хотя, возможно, про себя и говорит пару ласковых. — Это мелочи жизни, Чанёль, — отмахивается рыжеволосый, немного сбавляя скорость, чтобы его друг перестал так трястись. — У меня хорошая реакция. — Куда мы хоть едем? — обречённо вздыхая, спрашивает парень, постепенно расслабляясь — перестаёт так сильно впиваться в дверную ручку, норовя её оторвать. — Сейчас отвезём эту малышку к дому моего знакомого, который, собственно, и попросил об одолжении, а там посмотрим. Ты чего, кстати, не на работе сегодня? — О, ну, с отцом по делам ездил, поэтому взял на сегодня отгул. — Отцом? — недоверчиво переспрашивает парень, бросая быстрый взгляд на Пака. — Ты вроде говорил, что не общаешься с ним. — У меня была безвыходная ситуация, — поджав губы, отвечает Чанёль и, прежде, чем друг успевает спросить что-нибудь ещё, задаёт ему встречный вопрос, почему тот сейчас не на работе. — Я попросил в больнице продлить мне больничный, сказал, что голова каждый день болит, одним обезболивающим и питаюсь, и мне поверили. Не хочу возвращаться на практику к тому ленивому придурку, я же не мальчик на побегушках, чтобы по каждой его прихоти подрываться. Хочешь кофе, сходи и сделай, блин, зачем меня-то просить об этом, будто я его секретарь. Правда же, Чанёль? — О… ну, да, конечно, — кивает Ёль, неловко умалчивая, что вот уже два месяца стабильно носит кофе его родственнику, пока друг, следя за дорогой, с каждым мгновением распаляется всё больше и больше, вспоминая своего начальника последними словами. Чанёль поддерживает парня, так же считая, что тому досталось не лучшее место практики, и слушает О до самого конца, пока тот не выговорится полностью. Через некоторое время, уже начав подъезжать к нужному району, парни встают в пробку. Сехун недовольно цокает языком, останавливаясь почти впритык к тонированному Мерседесу, укомплектованному по самое не хочу. — Это же сколько нужно было вложить денег в машину, — впечатлённо присвистывает парень, рассматривая красавицу перед собой. — Даже у твоей сестры есть Мерс, а у тебя нет, — с улыбкой подкалывает друга Ёль, будучи абсолютно равнодушным к машинам, а тот наигранно дуется и шлёпает его ладонью по ноге. — Не хочешь сдать на права в ближайшем будущем? — Да можно бы, — положив подбородок на сложенные на руле руки вздыхает О. — Как раз давно засматриваюсь на одну машину дяди. Он уже на ней давно не ездит, а продавать, судя по всему, не собирается. — А сколько всего у… господина Бёна машин, побоюсь спросить? — парень видел только две, и сейчас у него ощущение, что у вице-президента в подвале дома целый автопарк. Друг, взлохматив рыжую челку, задумывается на пару мгновений, а потом говорит, что семь так точно будет. — Обалдеть, и куда ему?.. — Без малейшего понятия, поэтому надеюсь забрать одну его малышку себе когда-нибудь. Отец навряд ли согласится купить, скорее напряжёт работать в его компании и зарабатывать на машину от воны до воны, а я так не хочу… О, наконец-то, — Сехун замечает, что машины начинают потихоньку ехать вперёд, и так же медленно прибавляет газу, чтобы сократить образовавшееся расстояние до Мерседеса. — …Блять, ты куда лезешь?! — парень выкручивает руль влево, пытаясь уйти от машины, водитель которой решил, что Сехун пропустит его вперёд с какого-то перепуга, и впечатывается правой передней фарой в бампер еле плетущегося Мерса, который мог бы уже давно отъехать и подальше, так как пробка начала стремительно рассасываться. — Твою мать, Боже, блять, мне конец… Парень глушит свою машину, но боится выйти из неё, чтобы оценить нанесённый ущерб. Водитель, попытавшийся подрезать Сехуна, уже благополучно уехал вперёд. Оба парня с шумом сглатывают, когда из Мерседеса, агрессивно распахнув дверь, выходит огроменный мужик в чёрной косухе. Ему бы впору на байке разъезжать, больше бы… по стилю подошло. Сехун, откровенно боясь этого амбала, первым выходит из машины на негнущихся ногах, а следом за ним и Ёль, не собираясь бросать друга в беде. Мужчина, оказавшийся на полголовы выше и шире парней раза в три, взбёшенно орёт, едва не брызжа слюной, куда смотрел рыжеволосый, что посмел влететь в него. У незнакомца раздуваются ноздри, а на шее стремительно набухают вены, как он орёт на посеревшего Сехуна, уменьшившегося на глазах от шока и страха. Мужчина не скупится на крепкие выражения, выплескивает все свои эмоции, считая парня полностью и безоговорочно виноватым, не желая даже слушать чужой едва слышный лепет. — Звоните своим родителям, опекунам, хоть кому, — зло выплёвывает мужчина, устав сотрясать воздух. — Я пока вызову полицию. — Н-нет, давайте без полиции, пожалуйста! — чуть ли не в унисон восклицают парни. — Пожалуйста, давайте уладим всё… более простым и быстрым способом, — Сехун заискивающе улыбается мужику, хоть у него и скручивает все внутренности от страха, что тот сейчас его элементарно прихлопнет за такую наглость. Но деньги, ясное дело, любят все, и, едва не сплюнув парням под ноги, громила нехотя кивает. — Живее звоните, — нетерпеливо приказывает незнакомец и отходит в сторону, чтобы ещё раз взглянуть на полученный ущерб и заодно не слышать, как парни будут мотать сопли на кулак. — Позвонить отцу или дяде?.. Кто хуже? — Сехун не может совладать с дрожью в голосе, кидает беспомощный взгляд на Ёля, который, поёжившись от страха думает, что кто угодно будет лучше Бэкхёна в данной ситуации. Да и тот на собрании сейчас должен быть, так что господь уберёг от разноса. — Звони отцу, — бросает парень другу и открывает свои скудные контакты. Звонить маме, беспокоить её и просить разобраться с этим угрожающим бандитом совесть не позволяет, поэтому остаётся единственный вариант. Ёль набирает номер, который несколько лет до этого момента находился у него в чёрном списке и который он навряд ли бы разблокировал, если бы этого не требовала нынешняя ситуация. — …Блин, он не отвечает, придётся дяде звонить, — цокает языком Сехун, обречённо вздыхая, а Пак, пытаясь скрыть свою нервозность, отворачивается от друга в сторону. Сглатывает ком в горле, когда слышит искренне удивлённый голос своего отца. — Чанёль? — Мне нужна твоя помощь, — без лишних слов и промедлений говорит парень, прикусывая нижнюю губу. До этого момента он считал, что лучше удавится, чем решит позвонить ему и о чём-то попросить. Отец, поняв, что случилось что-то крайне серьёзное, просит скинуть ему адрес местонахождения и подождать немного, пока он доберётся. Завершает вызов Чанёль со вздохом облегчения, потому что понимает, что его отец скоро разберётся со всем, а их с Сехуном гарантированно не упекут за решётку. Повернувшись к другу, парень видит, насколько тот бледный смотрит на погасший телефон в своей ладони, и сам невольно чувствует пробежавший холодок по спине. Если приедет Бэкхён, то сядут на попу все, включая амбала. Через пару минут, устав мозолить глаза о повреждение своей машины, водитель Мерседеса подходит к парням и, по-прежнему метая взглядом молнии, спрашивает, дозвонились ли они. Мужчина очевидно давит, считая, что он в выигрышном положении перед двумя молодыми парнями, и позволяет себе явно лишнего, когда вновь начинает красочно выражаться о том, какие они люди неумелые, без серого вещества в черепной коробке, и как сильно он хочет пожать им шеи руки, чтобы в ближайшем будущем они и карандаш не смогли держать. Чанёля коробит от мужчины не меньше, чем Сехуна, на которого выливается значительно больше словесного дерьма, так как он был за рулём и несёт всю ответственность за случившееся. — … Вы хоть представляете сколько стоит моя малышка? Вам придётся несколько жизней расплачиваться за неё, придурки, вы это понимаете? В глаза мне смотри, эй!.. — только мужчина замахивается рукой, чтобы отвесить подзатыльник вжавшему голову в плечи Сехуну, как парней загораживает из ниоткуда взявшийся отец Чанёля и припечатывает незнакомца ледяным взглядом. — Руки свои при себе попридержите, если хотите решить всё как можно скорее, — Ёль вздрагивает от сурового тона своего отца и видит, как водитель Мерса тоже стушевался от внезапного появления взрослого мужчины перед собой. Сехун, между тем, подёргав друга за край рубашки, чтобы обратить на себя внимание, одними губами произносит «вау», кивая на Пака старшего. Он крайне впечатлён родственником друга, который в чёрном деловом костюме выглядит так солидно и дорого, что равнодушным навряд ли бы кто-то остался, взглянув на такого мужчину. — Вы уже вызвали полицию? — П-понимаешь, — Чанёль впивается в предплечье родственника и быстро шепчет тому на ухо, что полицию вызывать крайне нежелательно, потому что у Сехуна нет прав. Также, переведя дух, он добавляет, что мужик вроде как согласен расстаться с ними полюбовно за деньги, полностью компенсирующие ущерб. — Хорошо, я тебя понял, — Пак накрывает ладонью дрожащие пальцы сына, ободряюще их сжимает и, бесстрастно смотря на водителя Мерса перед собой, обращается к другу Чанёля, просит, чтобы тот рассказал ему, что случилось, как и почему. Сехун начинает запальчиво объяснять, что какой-то недалёкий водитель попытался встать перед ним, хотя достаточного места для такого манёвра не было, что все доказательства есть на видеорегистраторе. Ёль просто кивает, подтверждая чужие слова, а незнакомец с протараненной машиной закипает от бешенства с каждым словом парня всё больше, потому что он уверен, что это пустые оправдания. — Нужно посмотреть запись видеорегистратора, — непоколебимо говорит Пак, ни один мускул на его лице не дрогнул с тех пор, как он здесь появился. На видео чётко видно попытку какого-то водителя втиснуться перед Сехуном, из-за которого, собственно, и случилось столкновение, и отрицать обратное теперь у хозяина Мерса элементарно не получается. Он, скрепя сердце, признаёт, что виноват уехавший водитель, но извиняться перед парнями за своё поведение даже не думает, напротив, говорит, что теперь точно нужно вызывать полицию, чтобы они нашли виновного в происшествии человека. Сехун бледнеет от одного упоминания о полиции, и ему становится совсем нехорошо, когда он, повернув голову чуть в сторону, замечает своего дядю, стремительно приближающегося к ним. Даже издалека становится понятно, насколько тот напряжён и взбешён происходящим. Чанёль, словно почувствовав потяжелевшую атмосферу, выглядывает из-за плеча отца и тут же невольно вжимает голову в плечи, как и друг, потому что оба в красках представляют, какой разнос их ждёт в недалёком будущем от мужчины. — Дядя… — тихо лепечет Сехун, когда вице-президент останавливается перед ним, красноречиво вздёрнув одну бровь. — Вас выдернули прямо с работы?.. — спрашивает отец Чанёля, пытаясь привлечь чужое внимание, устремлённое пока что только на своего племянника. Убедившись, что с тем всё в порядке, просто испуган, Бён переводит взгляд на высокого мужчину, который какого-то чёрта приобнимает его мальчика, а затем бегло осматривает и Ёля, окончательно убеждаясь, что из парней никто не пострадал. Какое облегчение. — Я отец Чанёля, Пак Минхёк, — Бэкхён не теряется ни на секунду, скупо кивает, представляясь, и крепко пожимает протянутую ладонь. Вот уж он не думал, что сегодня выпадет возможность познакомиться с отцом своего парня. Да и при каких прекрасных обстоятельствах, ммм, загляденье. — А вы…? — Бён поворачивается к хмурому незнакомцу. — В меня врезался ваш племянник, вы только посмотрите, что он наделал!.. — мужчина отходит чуть в сторону, указывает ладонью на вмятину и повреждённую заднюю панель так, словно у него сразу половину машины смяло. Бэкхён едва не закатывает глаза от утрированности происходящего, хочет сразу спросить «сколько?», но понимает, что если бы дело было в деньгах, то навряд ли бы всё так затянулось. — Дядя… — Сехун цепляется за предплечье родственника, едва не плачет, как хочет рассказать, что это не его вина, а того урода, который попытался его подрезать, но Бэкхён бросает на него строгий взгляд и просит не вмешиваться. Парень мгновенно поникает ещё больше, ему до жути обидно, что родственник так холоден с ним, в то время как отец Чанёля, несмотря на непростые отношения с сыном, не перестает периодически проводить ладонью по его спине, подбадривая. И на самого Сехуна мужчина ни разу даже недовольно не взглянул! — Чанёль, сядьте пока в мою машину, — негромко произносит Пак, увидев состояние рыжеволосого, и вкладывает в ладонь сына ключи от своей машины. Поймав на себе нечитаемый взгляд Бэкхёна, пробирающий до мурашек, младший на ощупь хватает друга за запястье и спешит скрыться с ним в автомобиле своего отца, забравшись на задние сиденья. Парень не может перестать думать о том, насколько сейчас зол вице-президент, и может лишь строить догадки касательно этого, кидая быстрые взгляды на напряжённый мужской силуэт, попутно пытаясь убедить Сехуна, что взрослые во всём разберутся, всё уладят. Между тем, атмосфера между мужчинами начинает понемногу накаляться. Теперь ни отец Чанёля, ни водитель Мерседеса, ни тем более Бэкхён, не пытаются скрыть своего раздражения из-за всего происходящего. Бён прожигает взглядом незнакомца, умудряясь свысока смотреть на того, будучи на голову ниже, и спрашивает у мужчин, к чему те пришли, пока его не было. — Мы посмотрели запись на видеорегистраторе, ваш племянник ни в чём не виноват, — не считая отсутствия прав. — Если бы не водитель другого автомобиля, ничего бы не произошло. Но так как мы решаем всё без полиции, компенсировать ущерб будем мы, предлагаю вам, — уже обращаясь к водителю Мерседеса, — съездить в сервис и потом предоставить мне чек, — Минхёк отточенным движением достаёт из кармана пиджака свою визитку и протягивает её мужчине, пострадавшему из-за неудачных стечений обстоятельств — парня без прав и какого-то придурка, решившего, что его пропустят вперёд. — Постойте, — вице-президент накрывает визитку ладонью, не даёт мужчине её взять. — Я думаю, вы и сейчас можете назвать сумму, которую хотели бы получить за причинённый ущерб. Зачем ждать чек из автосервиса, правильно? — водитель Мерседеса, не без довольной улыбки, кивает и только хочет озвучить кругленькую сумму, как Бён опять его прерывает. — Но, — голос становится жёстче, а взгляд тяжелее. — Прежде всего, объясните, почему эти двое, — Бэкхён едва заметно кивает в сторону машины, — такие запуганные? — мужчина заметно тушуется, что подтверждает догадки вице-президента: тот был явно не любезен с парнями, пока не приехал Минхёк. — … Точно, — отец Чанёля опускает руку с визиткой. — Когда я подошёл, вы, кажется, собирались ударить Сехуна… — Что вы собирались?! — тут же разгневанно шипит Бён, в считанные секунды теряя самообладание и желая придушить этого здоровенного мужика голыми руками или, как минимум, хорошенько его ударить, сломав челюсть. Вице-президент сдерживается только из-за того, что парни, сидящие в машине и наверняка наблюдающие сейчас за ними, занервничают сильнее от завязавшейся драки и тут же выскочат к ним на помощь. Только это помогает ему сдержаться — приблизившись к мужчине, он выплёвывает ему в лицо. — Если не хотите проблем, сейчас же уезжайте отсюда и восстанавливайте свою машину за свои деньги. Попробуете потом связаться с полицией, и я найму лучших адвокатов… — Я адвокат, кстати, — не может не вставить Пак, на мгновение обратив внимание посеревшего мужчины на себя. Бэкхён кидает на Минхёка короткий взгляд через плечо, мол, сейчас? Серьёзно? — Подводя итог, — прочистив горло, продолжает Бён. — Просто убирайтесь отсюда. Человек, поднявший руку на того, кто слабее — мусор. Парни, разместившись на задних сиденьях, с искренним непониманием наблюдают за тем, как водитель Мерседеса, отчего-то поменявшись в лице, что-то говорит мужчинам и, быстро дойдя до своего автомобиля, уезжает, словно ничего не было. Бэкхён с Паком ещё стоят, что-то обсуждают, даже улыбаются друг другу, что порядком удивляет Чанёля, затем крепко жмут друг другу руки, и отец Ёля направляется к ним, в машину. Только мужчина устраивается за водительским местом, парни сзади наперебой спрашивают, что произошло, как они всё решили. — Ну, всё закончилось вполне мирно, он даже отказался от денег, — спокойно улыбаясь, произносит Пак, заводя машину. — Сехун, твой дядя сказал, что останется пока что здесь и дождётся эвакуатора. Я развезу вас сейчас по домам, поэтому попрошу тебя вбить свой адрес в навигатор. Чанёль, прикусив нижнюю губу, грустно смотрит на своего мужчину через боковое стекло и жуть как хочет сейчас выскочить к нему, крепко обнять и искренне извиниться за случившееся безрассудство. Ему невыносимо больно сейчас уезжать, оставляя Бёна одного до конца разбираться с тем, что они с другом натворили. До дома О они доезжают в полной тишине. Прощаясь, Сехун несколько раз низко кланяется отцу друга, выражая свою искреннюю благодарность за оказанную помощь, и после, кинув быстрый взгляд на Ёля, пересевшего вперёд, одними губами произносит, что позвонит ему вечером. Затем, в такой же полной тишине, мужчина довозит Чанёля до его дома. Но прежде, чем сын бросает слова прощания и берётся за ручку двери, старший осторожно произносит: — Я рад, что ты мне позвонил, — парень поворачивается к отцу, до последнего не ожидая, что он с ним заговорит. — У меня не было другого выбора, — спокойно, пытаясь казаться безразличным, пожимает плечом младший. — Спасибо за поддержку с утра и помощь сейчас, но с этого момента давай постараемся свести наше общение к минимуму. Надеюсь, вскоре оно станет таким же, как на протяжении пяти прошедших лет, — возможно, со стороны парня достаточно жестоко это говорить после того, как отец заступался сегодня за него и помогал, но он по-прежнему не собирается подпускать мужчину к себе ближе, чем простого знакомого. Вот наладятся у них отношения, а он потом опять на несколько лет пропадёт, наплевав на чувства сына. Ёль на такое не согласен и не готов заново собирать своё израненное сердце по кусочкам. — Чанёль, не будь таким, — мягко произносит мужчина и хочет взять сына за руку, но тот вовремя её отдёргивает, начиная раздражаться. — Я не хочу прекращать наше общение. — Ты должен был осознавать, что потеряешь, когда изменял маме, — безразлично хмыкает парень и выходит из машины, напоследок громко хлопнув дверью. \\\\\ Проходит по крайней мере полчаса, за которые Ёль успевает переодеться, попить воды и понервничать, сидя в гостиной, прежде чем слышит звонок в дверь. Он буквально первым делом, стоило оказаться дома, написал подрагивающими пальцами Бэкхёну «приедешь ко мне?», на что почти сразу получил положительный ответ. Чанёль торопливо семенит из гостиной в прихожую, едва не поскальзывается в коридоре, а открыв входную дверь, запинается о порог, налетая на опешившего мужчину с объятиями. Глаза сразу начинает пощипывать от подступивших слёз, и младший, громко всхлипнув, первым делом просит прощения у Бёна, прижавшись к его щеке своей. — Милый, давай хотя бы зайдём в дом, — вице-президент отстраняет от себя парня, успокаивающе ему улыбается и, взяв за ладонь, заводит в прихожую, будто не Ёль здесь хозяин. Чанёля пугает чужое спокойствие и лёгкая улыбка на губах, поэтому, только Бэкхён закрывает дверь и поворачивается вновь к нему, как парень осторожно спрашивает, опустив голову и сжимая чужие пальцы чуть сильнее. — Ты… сейчас сильно злишься? — Я бы хотел сейчас злиться на вас с Сехуном за ваше необдуманное поведение, но я слишком рад, что вы не пострадали и целы, — честно отвечает мужчина и оказывается тут же заключённым в крепкие объятия своего мальчика. Тот, едва не повиснув на чужой шее, зацеловывает вице-президента в щёку, не зная, как ещё выразить то, насколько он рад это слышать. — Чанёль, то что я не злюсь, не значит, что я сейчас тебе ничего не скажу по поводу произошедшего, ты же это понимаешь? Парень немного остраняется от мужчины и согласно угукает, заметно поникнув от того, что его сейчас наверняка будут отчитывать словно маленького ребёнка. Они, возможно, это с Сехуном и заслужили, но всё равно как-то странно в их возрасте осознавать, что тебя сейчас будут ругать. Мотнув головой в сторону, Ёль просит следовать за собой в гостиную, чтобы не продолжать разговор в прихожей. Сев рядом друг с другом на диване, Чанёль невольно складывает брови домиком, из-за чего у Бэкхёна просто язык не поворачивается начать его отчитывать за необдуманное поведение. Вся его строгость просто куда-то улетучилась, оставляя лишь неимоверную усталость из-за пережитого стресса. Вздохнув, что, кажется, он становится слишком мягким перед младшим, вице-президент берёт чужую ладонь в руки и несильно её сжимает. — Я правда сейчас уже не злюсь, но когда я сорвался с собрания и ехал к вам, нарушая все дорожные правила, что вообще есть, я был просто в бешенстве, — голос абсолютно ровный, — …из-за вашего опрометчивого поведения и из-за страха, что вы могли серьёзно пострадать. Сехун, когда мне позвонил, не смог даже двух слов нормально связать, пролепетал что-то про дорожную аварию, страшного мужчину и просто попросил побыстрее приехать, сбросив вызов, — вице-президент делает паузу, вновь прокручивая в воспоминаниях момент со звонком от племянника. Он ещё никогда в жизни так некрасиво не уходил с собрания — резко поднявшись, бросил всем собравшимся, включая гендиректора, «извините, нужно срочно отъехать» и едва не вылетел из конференц-зала, как торопился. Впервые он почти бежал по компании до своего кабинета, чтобы взять ключи от машины, а затем проклинал лифт, что так медленно спускался, стараясь не представлять самое страшное, что обычно приходит людям в голову при слове «авария». — Извини, что заставили тебя так переживать. Я и не думал, что Сехун так плохо объяснит тебе положение нашей ситуации, но мы правда были сильно напуганы тем мужиком, — парень приближается к Бэкхёну ближе, обнимает того поперёк туловища и укладывает голову на плечо. Руки вице-президента тут же ложатся ему на спину, крепче прижимают к себе. — Тот ублюдок успел вас обидеть, пока не приехал твой отец? — его всё ещё внутри колотит от злости, что тот мужик собирался ударить его племянника. Боже, если бы он это увидел собственными глазами, водитель Мерса до конца жизни не смог бы больше держать в руках палочки для еды. — Нет, он просто сильно орал, а ты видел его габариты… Как у вас получилось с ним так договориться, что он даже от денег отказался? — Он был не в том положении, чтобы что-то требовать. Если хватило денег на такую машину, то хватит, чтобы заплатить за неё и в автосервисе, не беспокойся об этом, — парень выдыхает негромкое «ладно», понимая, что большего мужчина ему не расскажет. — А теперь, собственно, я хотел бы узнать, какого чёрта вы оказались в той машине, — Чанёль отстраняется от старшего, виновато на него смотрит и объясняет, что знакомый Сехуна попросил того об одолжении, и так сложились обстоятельства, что друг забрал его после полицейского участка, раз он был не на работе. Чтобы Бэкхён не сильно злился на племянника, парень в его защиту говорит, что он действительно хорошо и аккуратно водит (не считая момент, когда хочет кому-то утереть нос своим мастерством, но об этом вице-президенту знать необязательно), и если бы не водитель, решивший попробовать встать перед ними, ничего бы не произошло. — У него нет прав, Чанёль — всё. Уже только из-за этого он не имел права садиться за управление машины и подвергать вас опасности, — строго произносит Бён, нахмурившись. Он понимает безрассудство племянника, вечно пребывающего в поисках приключений, но его парень-то куда? — Он нарушил закон, повредил две машины и мог элементарно не справиться с управлением. О чём ты думал, когда садился к нему? — По-твоему, я не должен был садиться к нему? Чтобы он уехал и в одиночестве выслушивал крики того мужлана? — Нет, сейчас я рад, что вы были вдвоём, — спокойно отвечает Бэкхён. — Но лишь потому, что никто из вас не пострадал, — уточняет. — Тебя не смутило отсутствие у Сехуна прав? — Я больше напрягся, когда он сказал, что ты учил его водить, — честно отвечает Чанёль и не может сдержать лёгкой улыбки, когда видит, как вытягивается лицо Бёна от недоумения. И сказать тому нечего, потому что был за ним такой грешок. — В общем, — прокашлявшись, чтобы вернуть себе былое самообладание, говорит мужчина. — Впредь, пожалуйста, предупреждай меня, если почувствуешь, что встреча с Сехуном закончится чем-то… таким. Боже, почему вообще каждая ваша встреча всегда полна событий? — парень пожимает плечами, виновато улыбаясь. — Никогда не думал, что отношения станут причиной моей ранней седины… — Бэкхён, — одёргивает старшего Ёль, шуточно шлёпая того по коленке. Затем подаётся вперёд, целует мужчину в уголок губ и отчётливо произносит. — Я тебя любым любить буду. Вице-президент в ответ улыбается, нисколько не сомневаясь в искренности чужих слов. Раньше он бы хмыкнул и забыл, если бы ему подобное сказал кто-то из его бывших, но Чанёль не они, и его слова имеют вес. — Это очень приятно слышать, — негромко смеётся мужчина. — Как насчёт поехать ко мне? Или ты хочешь остаться дома? — Ну, мы же вчера планировали поехать к тебе, так что я сейчас возьму некоторые вещи и можем ехать. Можешь пока осмотреться здесь, ты же у меня впервые, — парень встаёт с дивана, окидывает взглядом гостиную, надеясь найти что-нибудь интересное вроде фотоальбома, чтобы Бэкхён не скучал, пока он будет собирать свой узелок. В итоге вице-президент поднимается за парнем в его комнату, с интересом рассматривает небольшое, но уютное пространство, пока Чанёль топчется перед шкафом. Мужчина подходит к рабочему столу младшего, на котором рядом с ноутбуком аккуратной стопочкой сложены тетради для учебы, с любопытством открывает самую верхнюю и быстро пробегается взглядом по нечитаемому почерку. Пак, заметив, что старший притих, оборачивается на него через плечо, попутно снимая с вешалки белую рубашку, в которой завтра пойдёт на работу. — Это тетрадь по китайскому языку. — Почерк у тебя совсем непонятный, но одни высшие баллы стоят, это как? — Бэкхён возвращает тетрадь на место, оглядывает стол на наличие ещё чего-нибудь интересного. — Я вообще-то лучший в группе по китайскому, — оскорбившись, бурчит парень, а поймав на себе вопросительный взгляд Бёна, взявшегося за дверцу в столе, благосклонно кивает, разрешая заглянуть туда. — Сплошные учебники и конспекты, жуть какая, — огорчённо вздыхает вице-президент, явно желая найти что-то более интересное, нежели учебники по экономике. Даже завалявшегося презерватива нигде нет. Чанёль случаем не монахиня? — Ты порно-журналы, что ли, ищешь? — сложив вещи в спортивный рюкзак, спрашивает парень. — Да, а то у меня складывается впечатление, что я совратил святого, — Бэкхён приходит к выводу, что комната его мальчика чиста и непорочна. — Зачем мне порно, — закатывает глаза Ёль, когда к нему подходит мужчина с примиряющим «не злись», — если у меня есть ты, — вице-президент растягивает губы в довольной усмешке и, притянув парня к себе за талию, неторопливо сминает чужие губы в поцелуе. \\\\\ Когда они приезжают в квартиру Бэкхёна, ещё нет даже пяти часов, но младший говорит, что он очень голодный, — всё-таки ничего не ел с самого утра, — и предлагает заказать еду на ужин. Бён ничего против не имеет, поэтому, коротко поцеловав парня в щёку, просит его этим заняться, пока он отойдет позвонить кому-то по работе. Чанёль, переодевшись в домашние штаны и футболку, быстро заказывает им еду и, чуть подумав, набирает Сехуну, потому как они всё равно созвонились бы чуть позже. Друг отвечает спустя несколько гудков и первым делом Ёль спрашивает, как он. — Кошмарно, из-за произошедшего я чувствую себя просто кошмарно, — голос у друга такой убитый, что Ёль теряется, не знает, как того подбодрить. — Дядя отдал машину в сервис и завтра с ней уже всё будет в порядке, но боже-е, как мне стрёмно перед ним, моим приятелем и тобой. Чанёль, в следующий раз сразу давай мне пощёчину, если почувствуешь, что всё может обернуться подобным образом… — Сехун ещё долго выговаривается ему, несколько раз извиняется, даже шмыгает носом, оглушая Пака, но тот всё слушает и старается поддержать парня, убеждая, что всё уже хорошо. — …Думаю, дойти до дяди сейчас, лично извиниться. Да и чувствую я, как он отчитать меня хочет… — Эм… — парень едва мимо стула не садится, растерявшись. — Т-ты уверен, что он сейчас не занят на работе, например? Он же сорвался с неё, и наверняка сейчас у него есть из-за этого проблемы… — Он же вице-президент, не парься из-за этого, — шмыгнув носом, отмахивается Сехун, явно вознамерившись в ближайшее время выдвинуться к родственнику в гости. — И всё же, может, если ты сейчас придёшь, а он совсем без настроения, вы только больше поругаетесь? — Чанёль готов передушить себя на месте, как ненавидит себя за то, что сейчас отговаривает друга приходить к собственному дяде домой по той простой причине, что он, Ёль, уже тут. — Возможно, ты прав, — чуть подумав, произносит Сехун. — Да, думаю ему нужно остыть после сегодняшнего, чтобы он за уши меня не оттаскал сразу, как увидит. Спасибо, Чанёль, — парень про себя молится, чтобы О не говорил ничего после, но тот продолжает. — Ты настоящий друг, — с таким теплом, что у Пака выступают слёзы, и он до крови прикусывает себе губу. — … Ладно, мне пора за Наён идти, до скорого, Чанёль. Ещё раз спасибо, что выслушал и поддержал. Парня хватает на жалкое «угу», и только вызов оказывается завершён, как он отбрасывает телефон на кухонный стол и спешит в ванную, чтобы умыться. — Чт… — младший проносится мимо Бэкхёна, только вышедшего из спальни, и захлопывает за собой дверь, закрывая её на замок. Ёль дрожащими руками умывается холодной водой, чувствует, как у него трясутся губы и безостановочно текут слёзы. Он ненавидит себя за то, как обходится с лучшим другом, и то что было сейчас — край для него. В чувствах бьёт по краю раковины кулаком и невольно громко вскрикивает, не ожидая такой сильной боли. Опускается на пол, прижимая к груди пульсирующую тупой болью руку, и беззвучно плачет, думая, какой он безобразный человек и что он не заслуживает таких людей в своей жизни, как Сехун и Бэкхён. Чанёль слышит, как к нему осторожно стучится старший, обеспокоенно спрашивает, что произошло, но парень продолжает сидеть, глотая слёзы, откинув голову на настенную плитку. Проходит по крайней мере пятнадцать минут, прежде чем парень более-менее успокаивается и находит в себе силы подняться с холодного пола. Умыв припухшее от слёз лицо, Ёль, шмыгая носом, насухо вытирает лицо полотенцем и не знает теперь, как показаться вице-президенту на глаза. Заставил опять беспокоиться за себя, который раз за последние несколько дней! Бэкхён, ожидаемо, стоит сразу за дверьми — только парень выходит из ванной, как тут же натыкается взглядом на мужчину, который не мешкая ни секунды, заключает того в объятия. Младший утыкается носом в чужую шею, а в пальцах сминает ткань домашней футболки на спине Бёна, чувствует, как его опять начинает потрясывать, и новая волна слёз вот-вот готова впитаться в мужскую одежду. — Чанёль, пойдём на кухню, ты попьёшь чаю и сразу успокоишься, хорошо? — мужчина успокаивающе гладит парня по спине, целует в висок. — Ну же, пойдём, после травяного чая тебе станет легче, обещаю. То ли у Бёна волшебная трава для чая, то ли он незаметно добавил в кружку успокоительного, но выпив горячий напиток под внимательным наблюдением мужчины, Ёль и правда чувствует некое облегчение. Объяснять свою короткую истерику не хочется совершенно, но Бэкхён явно этого ждёт — пододвигает кухонный стул к парню и садится напротив него, осторожно беря чужие ладони в свои. Вздохнув, Чанёль говорит, что позвонил Сехуну, выслушал того, после чего испугался, когда тот сказал, что собирается вскоре зайти к Бэкхёну, чтобы извиниться. Объясняет, что почувствовал себя последней мразью… — мужчина, нахмурившись, несильно сжимает чужие ладони в своих, чтобы Ёль не смел так говорить о себе, совершенно не ожидая, что тот болезненно сморщится и ойкнет. Повернув руку Пака к свету, вице-президент видит покрасневшее ребро ладони и, неодобрительно цокнув, подносит её к своим губам, целуя. Чанёль тает от чужой заботы — этот поцелуй заставляет сердце в груди забиться чаще, а слёзы в который раз подступить к его глазам. — Ты слишком замечательный, — улыбается сквозь слёзы парень и, закусив губу, какое-то время молчит, пытаясь привести чувства в порядок — абсолютно механически начинает крутить здоровой рукой браслет на правом запястье. Бэкхён, понимающе улыбнувшись, гладит младшего по голове и, сказав не торопиться, берёт со стола пустую кружку и отходит налить Ёлю ещё чая. Выпив и её, Чанёль куда спокойнее продолжает свой рассказ, хотя голос его и подводит под самый конец, когда он вслух цитирует друга, те слова, из-за которых его тут же накрыло — «ты настоящий друг». — Я не могу так больше, давай расскажем Сехуну о нас, — мужчине больно смотреть в покрасневшие и заплаканные глаза своего парня, он понимает, что тот воспринимает всё гораздо более остро, чем он, в силу своего характера и возраста. — Хорошо, в выходные, чтобы не после работы, соберёмся здесь и расскажем ему о нас, — младший несмело улыбается, кивает, согласный с таким планом. — Не переживай так сильно, предугадать реакцию Сехуна, конечно, сложно, но он точно не возненавидит нас, — Ёль улыбается заметно менее натянуто и, чуть помолчав, решает, что раз уж начал вечер откровений, так хоть доведёт его до конца, рассказав своему мужчине всё, что его тревожит. — Ты же хотел знать, почему я сегодня пропустил работу и ездил в отделение полиции с отцом, и как это связано с Хвамёном, — Бэкхён мгновенно меняется в лице, не ожидая, что парень захочет за один вечер обсудить две такие непростые темы. Но раз он начал, мужчина не будет его останавливать, потому что предчувствие чего-то очень плохого просто сгрызает его изнутри после вчерашнего телефонного разговора. — В субботу, когда я уехал домой, пока ты ещё спал… кое-что произошло, — Чанёль упускает некоторые подробности, потому что видит по сменяющимся эмоциям на чужом лице, что того, что он говорит, и так слишком. Рассказывать попытку изнасилования сотруднику полиции и своему любимому мужчине — это, конечно, разные вещи, но испытывая моральное истощение, парню даётся это относительно легко. Вице-президент, когда его мальчик заканчивает говорить, какой ужас он пережил пару дней назад, а он, блять, этого не знал и не догадывался, готов прямо сейчас поднять все свои связи и найти ублюдка Хвамёна, чтобы лично выбить из него всё, что только можно. От зубов до души. — Всё… хорошо, — неуверенно тянет Ёль, видя, каким вдруг отстраненным стал мужчина. — Он ничего не успел мне сделать… — Я вчера видел этого выродка с тобой, он смотрел на тебя и усмехался, Чанёль. Он ошибается, если думает, что ему всё это сойдёт с рук и он отделается одними каторжными работами. Такие люди не должны жить… Теперь младший идёт наливать Бэкхёну чай, попутно и себе добавляя полкружки. Чтобы чуточку отвлечься, он заглядывает в свой телефон, чтобы проверить, когда там привезут уже еду и оказывается, что она уже пятнадцать минут как доставлена и давно стоит за дверью, оставленная курьером. Есть теперь никто из них не хочет, Ёль убирает еду в холодильник и возвращается за кухонный стол к старшему. Так они сидят ещё около получаса, большую часть времени просто пребывая в своих мыслях. Бён вспоминает своих немногочисленных знакомых в полиции, но даже так думает, что вскоре Хвамён не то что ходить, говорить и ползать не сможет. Мужчина проконтролирует. — Пойдём в гостинную, — негромко зовёт младший, вырывая Бэкхёна из своих мыслей. Мужчина берётся за протянутую ладонь и покорно следует за ним. Весь оставшийся вечер они проводят каждый в своих мыслях: сидят на диване, рассевшись по разным углам, и смотрят в телевизор, даже не понимая, что там показывают. За поздним разогретым ужином они уже перебрасываются парой фраз, но всё равно, до самого отхода ко сну находятся в какой-то прострации. Чанёль, прижимаясь щекой к чужой обнажённой груди, о чём-то негромко рассказывает вице-президенту, больше для того, чтобы просто заполнить тишину, пока Бён привычно гладит его по спине. — …Милый, — парень замолкает, прерванный старшим, и поднимает голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он не обижается, что тот его перебил, в принципе понимает, что последние несколько минут говорил чисто для себя, а мужчина и не слушал его вовсе. — Я понимаю, почему ты не захотел мне рассказывать о произошедшем в субботу и почему предпочёл держать это всё в себе, но больше так делать не нужно, хорошо? У тебя есть я, ты можешь полностью положиться на меня и довериться мне. Мы с тобой встречаемся, и я хочу знать, если тебя что-то беспокоит, тревожит или расстраивает. Я бы хотел узнавать это немного раньше, прежде чем ты устанешь всё терпеть и держать в себе. Чанёль, я хочу, чтобы ты не боялся делиться со мной тем, что, как тебе почему-то кажется, должно отдалить нас друг от друга. Напротив, проживание таких непростых жизненных моментов только укрепит нашу связь, позволит стать ближе, а если ты будешь молчать до последнего, пытаться справиться со всем самостоятельно, то это только отдалит нас и появится недоверие друг к другу. Губы младшего трогает полная благодарности улыбка, и он, положив ладонь на чужую щёку, чувствуя пробившуюся под вечер и покалывающую руку щетину, прижимается к тёплым губам Бэкхёна своими, целуя со всей любовью, которую он испытывает к своему мужчине. — Спасибо, — для Чанёля слова, произнесённые старшим, что он понимает, почему тот не рассказал ему о случившемся раньше, очень многое значат. — Я обещаю впредь не доводить себя до такой крайности, когда эмоции через край, но мне может понадобиться на это время. Не потому, что я тебе не доверяю, а потому что это по-прежнему слишком ново для меня: знать, что кому-то небезразлично то, что со мной происходит, — мужчина понимающе улыбается — сам в такой же ситуации, но с Чанёлем не хочется по-другому, как с его бывшими, например. С Ёлем всё как-то слишком по-особенному, старший бы ни за что в жизни не хотел потерять такого парня, как он. — Мы с этим справимся, — целуя младшего в подбородок, обещает Бэкхён.