Левый берег

Вот и настал долгожданный момент, который ещё пару месяцев назад многим студентам казался чем-то очень далеким и в некотором роде нереальным: выпускной, вручение дипломов. Одни из самых лучших лет жизни — так, во всяком случае, любят утверждать преподаватели, — прошли одним мгновением и оставили после себя непонятное послевкусие. Чанёль не понимает, рад ли он, что через пару минут будет держать в руках свой красный диплом, ради которого столько учился, в сложные периоды часто забывая про сон и еду, выживая на энергетиках и успокоительных. С одной стороны, конечно, немного грустно расставаться с местом, где ты проводил столько времени, но сейчас Ёль странно спокоен, почти безразличен к суете вокруг себя. Он лишь выдавливает из себя вежливую улыбку, когда к нему подходят одногруппники, желая о чём-то поговорить или сфотографироваться вместе на память, и хочет, чтобы всё это поскорее закончилось. —Как… удручает, — бормочет себе под нос парень, наблюдая за тем, как прямо перед ним его сокурсницу обнимают родители, подбадривая и улыбаясь так искренне, что становится даже немного завидно. Девушка то и дело вытирает небольшим платочком слёзы, громко шмыгая носом, а другой рукой бережно прижимает к груди небольшой букет цветов, которые принято дарить выпускникам. Чанёль отворачивается, чтобы не видеть эту трогательную сцену, и думает, что сам в какой-то мере виноват, что у него сейчас по-другому: стоит в полном одиночестве и ждёт, когда уже откроют вход в аудиторию-амфитеатр университета, чтобы наконец-таки провести церемонию вручения дипломов. Мама собиралась взять на сегодня выходной, чтобы проводить Ёля и так же, как и все родители, поддержать своего ребёнка, но тот отказался, сказав, что это самый обычный день, ничем ни разу не особенный, как многие почему-то считают. Также два дня назад ему позвонил отец, чтобы поинтересоваться, не против ли будет парень, если он его сопроводит в такой важный день. Это был первый их разговор после того, как Чанёль признался, что он гей, и для младшего слова родителя действительно много значили — он почти расплакался от осознания, что мужчина, кажется, не ненавидит его за ориентацию и не собирается прекращать с ним общение. Отказать отцу было действительно сложно, но тот не стал настаивать и просто предложил встретиться на следующий день. Неважно, что это будет только середина недели, — Минхёк готов взять отгул и отменить все свои планы по работе, чтобы увидеться с сыном и провести наконец-то с ним время, как нормальный родитель со своим ребёнком. От такого предложения Чанёль не мог отказаться и, смаргивая неожиданно набежавшие слезы, сказал, что в среду они непременно встретятся. Единственный, кого не удалось отговорить приехать — Бэкхён. Мужчина даже слушать не стал доводы своего парня, сказал, что приедет, и поставил этим точку в их разговоре. Ёль для вида надулся и взял с вице-президента слово, что до обеда тот будет в компании, потому что торчать с ним несколько часов перед началом церемонии абсолютно бессмысленно и неинтересно. Но вот время подступает к часу, через пару минут толпа из выпускников и их родителей уже хлынет в празднично украшенный зал, а Бёна всё ещё нет, и на сообщения он не отвечает. Настроение опускается, а нервозность стремительно возрастает. — Смотри, куда идёшь, — зло шикают со стороны, когда Чанёль вместе со всеми пытается зайти в аудиторию, двери которой мгновение назад распахнулись, и теперь все присутствующие могут слышать торжественную музыку, от которой у студентов бегут мурашки от предвкушения и еле сдерживаемого волнения. Парень оборачивается, чтобы посмотреть, кого нечаянно сильно задел плечом, и, встретившись с тяжёлым взглядом Сехуна, смотрящего ему прямо в глаза, тут же теряется, забывая все слова, даже элементарное «прости». Ёль отворачивается, не в силах выдержать зрительный контакт с бывшим лучшим другом, и думает, что нужно как можно быстрее протиснуться куда-нибудь дальше или уйти в сторону, чтобы не находиться с ним так близко и не испытывать судьбу, но деваться некуда — люди вокруг слишком плотно стоят друг к другу, и нужно ждать, когда до них дойдёт очередь и кто-то из ответственных за мероприятие преподавателей не укажет им, куда пройти и сесть. Парни стоят рядом друг с другом абсолютно молча, никто из них больше не делает попытки посмотреть в чужую сторону. Оба вздыхают с облегчением, когда преподаватель разделяет их на разные ряды, но прежде чем разойтись, они-таки перекидываются полными сожаления взглядами, совершенно не ожидая, что синхронно повернутся друг к другу. Первые несмелые улыбки быстро тают, когда их начинают поторапливать люди сзади. Упущенный момент не вернуть; то, что они собирались сказать друг другу, теперь кажется совершенно неуместным, поэтому парни предпочитают сделать вид, словно ничего и не было. Чанёль проходит за своим одногруппником на второй ряд, старается контролировать каждый свой шаг, чтобы случайно не наступить тому на край мантии, которая надета сейчас на каждом выпускнике. Парень невольно хмурится от воспоминаний, что едва не забыл написать в администрацию университета, чтобы арендовать эту самую мантию, совсем забегавшись с дипломом. Когда-то он мечтал её примерить, представлял, как его будет распирать от гордости в тот момент, когда он с важным видом пройдёт в ней за своим красным дипломом, но сейчас Паку глубоко плевать на эту тряпку, которую завтра, как и весь поток, пойдёт возвращать в администрацию и из-за которой сейчас совершенно не видно его новый красивый костюм. Спустя несколько долгих минут начинается-таки вступительная речь ректора, которая особо сентиментальных людей трогает до глубины души. Чанёль, прекрасно зная этого человека, всегда желавшего впихнуть его в каждое мероприятие, которое только могло подвернуться, с нескрываемым удовольствием думает, что теперь его участь достанется кому-то другому. По сравнению со своими одногруппниками, Пак сделал действительно много для университета. В приоритете для него, несомненно, была последующая выгода, ведь быть узнаваемым человеком перед ректором и всем педсоставом не так-то просто, если тебя помнят не из-за каких-нибудь скандалов и отрицательных моментов. А у Ёля была самая лучшая репутация, которую, наверное, только видели стены этого учебного заведения. Парень остаётся абсолютно спокоен до того момента, пока ректор не начинает вызывать к себе в центр на площадку, украшенную по периметру цветами и шариками, чтобы вручить долгожданные дипломы. Когда Чанёль слышит свои имя и фамилию, его неожиданно охватывает страх сцены, и выходить, пробираясь через толпу сидящих студентов, ему уже совершенно не хочется. Поднимается на полном автопилоте, когда его едва ощутимо щипает за ногу рядом сидящий парень, шёпотом говоря: «Не нервничай». Как можно не нервничать, когда на тебя смотрит под двести человек? Искренне пытаясь выглядеть менее напряжённым и более дружелюбным, Ёль выходит к ректору, который первым делом крепко пожимает ему руку, а потом, поколебавшись, даже обнимает. Получив в руки свой диплом, парень смотрит на него как на восьмое чудо света и пропускает мимо ушей небольшую речь-похвалу касательно своих заслуг перед университетом. Отмирает он, только когда мужчина обнимает его за плечи и просит улыбнуться фотографу, который быстренько начинает делать кадры, пытаясь удачно запечатлеть этот момент. Чанёль, прижимая к груди свой диплом, окидывает взглядом всех присутствующих взрослых, расположившихся выше выпускников, надеясь заметить среди них одного конкретного человека. «нашёл» Бэкхён стоит в самом верху, недалеко от входа в аудиторию, в окружении чьих-то родителей и близких, и с улыбкой смотрит только на своего мальчика, испытывая сейчас чрезмерную гордость за него. Младший наконец-то легко улыбается, расслабляясь из-за оказываемой поддержки, которую дарит ему Бён одним своим присутствием, и в приподнятом настроении возвращается на своё место, не заметив, что порядком задержался рядом с ректором. После церемонии вручения общей традицией и устоявшимся обычаем является всем дружненько перейти во двор университета, чтобы сделать на его фоне красивые общие фотографии на память. Чанёль старается разглядеть во впереди идущей толпе вице-президента, но тот сам его находит, стоит ему выйти на улицу. Мужчина, появившись откуда-то сбоку, за руку утягивает младшего чуть в сторону и первым делом вручает один из двух небольших аккуратных букетиков. Второй, точно такой же, не стоит и гадать, предназначается Сехуну, с которым Бёну ещё не представилась возможность встретиться. — Спасибо, что пришёл, — парень очень хочет обнять Бэкхёна, но пока вокруг них столько людей, среди которых есть племянник его мужчины, он не позволит себе этого сделать. — Н-нет, нет, стой… — Я не могу обнять своего потрясающего парня и поздравить его с окончанием учёбы? Милый, я всё могу, — старший аккуратно заключает в объятия Ёля, который достаточно быстро перестаёт барахтаться в его руках и смиренно замирает, наслаждаясь их близостью. — Мне этого не хватало, — честно признаётся парень и, мимолетно поцеловав Бёна в щёку так, что со стороны совершенно непонятно, что именно он сделал, Чанёль отстраняется на полшага назад. — Если ты не против, я бы хотел поскорее отсюда уехать. Я могу подождать тебя в машине? — Вот уж нет, я ещё не сфотографировал тебя на фоне цветочков и цветочки на твоём фоне, — развернув младшего, Бэкхён аккуратно подталкивает скуксившегося парня в сторону, куда ушли все его одногруппники. — Двигай ножками, давай-давай. Когда вице-президент замечает где-то вдалеке своего племянника рядом со своим братом, Чанёль, проследив за его взглядом, кивает в сторону, где никого нет, и говорит, что подождёт его там. Едва не поцеловав по привычке Пака в благодарность за понимание, мужчина обещает скоро вернуться и быстрым шагом направляется в сторону своих родственников. Парень провожает его взглядом, но, чтобы не выглядеть странно, отворачивается, когда Бэкхён-таки доходит до своих близких. Через некоторое время Бён возвращается не один, а со своим братом, который достаточно тепло поздравляет Ёля с «окончанием этого ада». Хоть и чуть нервно, но парень улыбается на подобную фразу, взглядом пытаясь ненавязчиво найти Сехуна. — Он отошёл к своим друзьям, — легко поняв, кого ищет его мальчик, произносит вице-президент. — Раз ты тут, — обращается к своему брату, протягивая ему свой телефон. — Сфотографируй нас, пожалуйста. Чанёль заливается краской, пихает Бэкхёна локтем в бок, бурчит, что фотографироваться ни за что не будет, но мужчина прибегает к запрещённому приёму, сыграв на эффекте неожиданности: несильно шлёпает парня по попе, и тот чудесным образом замирает на пару долгих мгновений, за которые Квансу успевает сделать несколько хороших снимков с улыбающимся младшим братом и его опешившим парнем. Затем, когда Ёль успокаивается, а краска с лица немного сходит, его под руки уводят две одногруппницы для совместного фото всей их группы. Парень оборачивается на Бэкхёна с немой мольбой спасти его, но тот лишь пожимает плечами, улыбаясь, и одними губами произносит: «Веселись». Одногруппники, ничего не зная о ссоре между парнями, ставят Чанёля рядом с Сехуном, который заметно напрягается из-за чужого присутствия рядом с собой и пренебрежительно фыркает, замечая у того в руках идентичный его собственному букет. Ну, впрочем, парень и не сомневался, что дядя приехал сюда ради Пака, а не ради него. — Сехун… — неуверенно начинает Ёль, пока его одногруппники ещё собираются все вместе, но совершенно не знает, что должен сейчас сказать. — Я, кажется, говорил тебе, чтобы ты не смел даже пытаться со мной заговорить, — зло шипит парень, мгновенно взвившись. Он хотел, он правда собирался сегодня поговорить с Паком и наконец-то сказать, что не против их отношений с его дядей, но… увидев их вместе пару минут назад, понял, что до конца ещё не простил ни одного из них, и выше его сил и собственных принципов будет соврать, что это не так. Проглотив ком обиды, вставший поперёк горла, Чанёль выдерживает рядом с парнем ровно две минуты, за которые их успевают сфотографировать лишь один раз, после чего, извинившись, прощается со всеми и уходит к Бэкхёну, который по-прежнему стоит со своим братом и над чем-то вместе с ним смеётся. Прерывать их, конечно, не очень хочется, но младший больше не собирается здесь задерживаться ни на одно мгновение. — …Теперь мы можем ехать? — мужчина хочет спросить, что случилось, раз настроение у парня вновь бесследно пропало, но Ёль, уже поклонившись его брату на прощание, стремительно идёт на выход с территории университета в сторону переполненной парковки. Вице-президенту ничего не остаётся, кроме как последовать за ним, махнув Квансу на прощание ладонью. — Мы же ко мне? — уточняет Бён, когда спустя некоторое время ему нужно решать: ехать прямо или сворачивать в правую полосу. — Да, не хочу к себе, — устало выдыхает парень, прислоняясь виском к прохладному стеклу машины. Через пару минут старший в очередной раз осторожно интересуется, что его так расстроило и может ли он что-то с этим сделать. — Думаю, Сехун меня никогда не простит. Перед церемонией мы с ним столкнулись, и мне показалось, что он хочет мне что-то сказать, но потом, когда мы стояли рядом для совместной фотографии, он… вполне ясно дал понять, что ничего уже не вернуть. Бэкхён, не сводя глаз с дороги, находит руку Ёля и сжимает её в своей, понимая, что слова сейчас будут излишни. Он не может дать ему ложных надежд, что когда-нибудь Сехун до конца примет их отношения и всё будет как прежде. Возможно, будет, а возможно, останется как сейчас. В квартире у старшего Чанёль первым делом идёт в спальню, чтобы переодеться. На ходу стягивая с плеч мантию, он еле сдерживается, чтобы не швырнуть её бесформенным комком на пол, ведь всё равно клининг её потом постирает и отпарит, когда найдёт. Затем, почувствовав лёгкий голод, он заглядывает на кухню, где не находит ничего, что могло бы его заинтересовать. Но, тем не менее, сделав два кофе, он переходит в спальню для гостей, куда ушёл Бэкхён, чтобы немного поработать. Ёль не хочет мешать мужчине, поэтому, молча поставив на край стола кружку с горячим кофе, собирается сразу уйти, как неожиданно Бён берёт его за руку и усаживает к себе на колени. Парень даже вскрикнуть не успевает. — Твоё счастье, что я не опрокинул на себя кофе, — произносит младший и от греха подальше отставляет свою кружку на стол. — Прости, не заметил её в твоих руках, — вице-президент крепче обнимает своего парня, прежде чем спросить, как у того настроение сейчас. Чанёль, обняв мужчину одной рукой за плечи, отвечает, что его по-прежнему нет, но всё в порядке. — Как насчёт сходить поесть мяса через пару часов? — старший зацеловывает линию челюсти Ёля, рассчитывая, что тот хотя бы после этого улыбнётся, но парень лишь начинается елозить на его ногах и ворчать, что ему щекотно. — Мы же можем здесь поужинать, давай не пойдём… — накрыв чужие губы ладонью, Пак заламывает брови и упрашивающе улыбается мужчине, совершенно не желая сегодня выходить до конца дня на улицу. — Сегодня особенный день, и его обязательно нужно завершить на хорошей ноте, — настойчиво произносит Бэкхён, убрав от себя ладонь младшего, но стоит тому подозрительно прищурить глаза, почувствовав в его предложении какой-то подвох, как Бён мгновенно меняет тактику. — Нет, ну, если ты не хочешь поесть вкусного мяса и выпить со мной, то хорошо, останемся дома. Ты приготовишь нам своё коронное блюдо из хлопьев и молока, и… — Ладно, понял я, понял, — сразу сдаётся Чанёль, не готовый в очередной раз слушать про хлопья. Такими темпами они ему уже скоро разонравятся. — Поедим мяса, вместе выпьем, всё, как ты скажешь будет, доволен? — Абсолютно, — широко улыбается мужчина и целует своего мальчика в подставленную щёку. ///// В том, что вице-президент однозначно что-то задумал, Ёль окончательно убеждается, когда тот одевается слишком прилично для какого-то уличного ресторанчика, где велика вероятность забрызгать свою одежду маслом или каким-либо соусом. Чанёль выразительно смотрит на светло-голубую рубашку, в которой собрался идти мужчина, и ещё выразительнее смотрит на его синие джинсы, молча намекая, чтобы тот оделся попроще, но Бён отмахивается, говоря, что то, как он оделся, и так проще некуда. — Скажи честно, мы кого-то ждём? — подперев подбородок ладонью, спрашивает младший, когда они уже расположились с мужчиной в ресторанчике за прямоугольным столом друг напротив друга. Пак в принципе не очень любит сюрпризы, а сейчас, когда у него и так настроение не очень хорошее, он и вовсе переживает, что Бэкхён мог приготовить что-то… в своём масштабном стиле. А разочаровывать его своей реакцией, которая сейчас, возможно, выйдет достаточно скудной… Ёль не хочет. Будет чувствовать себя виноватым, если испортит настроение ещё и мужчине. Вице-президент поднимает голову на своего парня, перестав читать меню, и, переведя взгляд чуть в сторону, за чужое плечо, смотрит на выход из ресторанчика, к которому Чанёль сидит спиной. Мимолетно улыбнувшись, заметив тех, кого они уже некоторое время здесь ждут, Бён ненавязчиво просит младшего обернуться назад, а сам возвращается к нелёгкому выбору еды и напитков. Парень, немного занервничав, нерешительно оборачивается через плечо, чтобы посмотреть, кто там пришёл, и не может сдержать неожиданно широкой улыбки, когда видит Чунмёна с Еын. — Чанёлли! — радостно восклицает подруга, чем пугает немногих посетителей ресторана, и, распахнув руки для объятий, спешит к парню, который едва успевает встать из-за стола, чтобы поймать Ким. — Поздравляю с окончанием университета! — крепко стиснув младшего в объятиях, девушка целует Пака в щёку, оставляя на его коже едва заметный след своей помады. Чанёль моментально краснеет, начинает благодарить за поздравления, которые Ким не прекращает ему говорить, и облегчённо выдыхает лишь тогда, когда её аккуратно отодвигает в сторону Чунмён. — Спасибо, — парень смущённо улыбается, принимая два небольших букета из рук заместителя, один из которых от Еын, и пожимает ему руку. — Я рад вас видеть. — Господин Бён нас вчера пригласил, — девушка не может прекратить улыбаться, у неё такое замечательное настроение, словно это она сегодня закончила университет и получила красный диплом. Она выглядывает из-за плеча Чунмёна, пока тот произносит поздравления, и, чтобы удержать равновесие, кладёт одну руку ему на бок так, словно для неё это абсолютно привычное дело. — …Он даже в шутку сказал, что уволит меня, если я не приду, — у заместителя настроение тоже замечательное. Ёль старается так очевидно не таращиться на руку мужчины, накрывшую ладонь Еын. Он очень хочет спросить, что это значит и правильно ли он всё понимает, но решает повременить с расспросами, потому что боится ляпнуть что-то не то. — Я не шутил, — все трое поворачивают головы в сторону Бэкхёна, непринуждённо отпивающего воду из стакана. Переведя на них такой же выжидающий взгляд, мужчина выдерживает небольшую паузу, прежде чем позволяет себе рассмеяться с чужих серьёзных лиц. — Ну, конечно я пошутил, я же, вообще-то, самый добрый человек среди вас. — И самый скромный, — беззлобно язвит Чанёль, впервые за вечер улыбаясь не натянуто, и, сев рядом с Бёном, легонько шлёпает его по бедру. — Ты уже всё выбрал? За время, которое им несут еду и алкоголь, Ёль успевает рассказать друзьям о том, как проходила церемония вручения дипломов. Бэкхён, хоть и лично присутствовал, всё равно внимательно слушает своего мальчика и, когда тот заканчивает, говорит, что у него есть видео всего процесса. — Что у тебя есть?.. — младший очень удивлён, потому что не видел, чтобы мужчина его снимал, пока он был на сцене. Еын, несмотря на то, что ей всё ещё немного неловко находиться с вице-президентом в нерабочей обстановке, молча протягивает к нему ладонь, желая своими глазами посмотреть, как всё происходило. — Я брата попросил всё заснять, — подмигивает Чанёлю старший и между тем передаёт Ким свой телефон. Ему также немного некомфортно, но он очень старается выглядеть непринуждённым, ведь, судя по всему, с этого момента они теперь будут частенько собираться вчетвером. — Ты выглядишь так, будто тебя приговорили к смертной казни, — делится своим впечатлением Чунмён, смотря видео вместе с Еын. Девушка мгновенно шикает на мужчину, чтобы тот не говорил глупостей, но в душе с ним согласна — парень не выглядит особо счастливым, пока его обнимает за плечи ректор, скалясь в объектив камеры. — О, когда ты заулыбался, ты нашёл взглядом Бэкхёна, я прав? Чанёль, цокнув языком, не хочет комментировать этот момент, потому что смущается, и придвигается чуть ближе к своему мужчине, переплетая под столом их пальцы вместе. Пока видео не закончилось и на них не обратили внимание Кимы, вице-президент на мгновение прижимается губами к виску Ёля, целуя. Ответственными за приготовление мяса оказываются Бэкхён и Еын, проиграв в «камень-ножницы-бумага», а чтобы им было удобнее, Чунмён пересаживается к младшему, меняясь с Бёном местами. Девушка выглядит теперь несколько растерянной и напряжённой, сидя рядом со своим боссом, и поэтому первая предлагает выпить, поднимая свой стакан, надеясь, что алкоголь поможет ей быстрее расслабиться. Ёль морщится, когда отпивает соджу, потому что не привык к чему-то столь крепкому, а старших это забавляет, и заместитель даже шутит, что они ребёнка спаивают, хлопая парня по плечу. — Этот ребёнок однажды столько шотов текилы за раз выпил, что у тебя бы сердце не выдержало от одного только взгляда на это, — Чанёль мгновенно краснеет от слов своего мужчины и быстрее, чем успевает подумать, пинает его под столом в ногу, чтобы он даже не вспоминал тот случай. Но старший, ухмыляясь, выразительно смотрит на парня, чтобы тот до конца вспомнил тот вечер, когда они впервые поцеловались, и, когда Пак уже готов провалиться сквозь землю от смущения, вице-президент ненавязчиво переводит тему. — Милый, в твоём университете есть какие-нибудь традиции, которым следуют студенты? — пока Ёль пытается привести свои мысли в порядок, на помощь ему приходит Ким. — О, в моем была странная традиция, хотя, наверное, больше всё-таки просто обычай… — неожиданно начинает Еын, привлекая всё мужское внимание к себе. — В общем, перед каждой сессией все группы потоков начинали охоту на многострадальный цветок в горшке нашего заведующего кафедрой старичка-одуванчика, который каждый раз пытался спрятать его подальше ото всех. С каждой сессией на голове у бедного мужчины оставалось все меньше волос, как и у его любимого цветочка листьев. Хоть традиция и максимально бредовая, и откуда пошло, что этот цветок приносит на экзаменах удачу, тоже непонятно, но было весело. — Бедный заведующий кафедрой, — улыбается Ёль, уже чувствуя, как понемногу начинает пьянеть. Он с утра опять ничего не ел и выпил соджу буквально на голодный желудок. — У меня вроде бы нет никаких традиций в университете, всегда всё спокойно было. — Как скучно, — с сожалением цокает Бэкхён, а Еын и Чунмён кивают, соглашаясь, из-за чего парень обиженно дует губы и, сложив на груди руки, спрашивает, какая же традиция была у него в университете. Мужчина не может сдержать улыбку, вспоминая свою учебу в Америке и, сначала положив младшему на тарелку несколько кусочков мяса, рассказывает. — В моём университете была традиция в полночь перед получением диплома пробежаться голым до центрального фонтана и, чтобы точно всё прошло гладко, прыгнуть в него. — И ты это сделал? — неверяще хлопает глазами Чанёль, опешив от слов вице-президента. — Я похож на больного? Из всей группы я один на следующий день не мотал сопли на кулак и не чихал каждые несколько секунд, разнося бациллы. И ещё на всех фотографиях в тот день я выглядел лучше всех, — не без гордости произносит Бэкхён, улыбаясь, в то время как его парень и Еын пытаются смеяться не сильно громко, чтобы не привлекать лишнего внимания к их компании. — А в моём университете каким-то образом каждый год снимали главные ворота с петель, но я не уверен, что это можно считать традицией. Вандализм какой-то, — пожимает плечами Чунмён, не ожидая, что это ещё сильнее рассмешит Ёля с девушкой. — Вы что, с одного глотка опьянели оба? Еын отрицательно мотает головой, хотя её скулы непривычно ярко-розового цвета говорят об обратном, как и выразительно блестящие глаза. Ким откровенно залипает, любуясь хихикающей девушкой, которая, выпив ещё немного, начала давать указания Бэкхёну, как ему следует резать мясо, чтобы оно быстрее готовилось. Непривычные командные нотки в её голосе забавляют всех, даже Чанёля, пытающегося заесть выпитый алкоголь салатом с мясом, которое ему заботливо накладывает на тарелку вице-президент. Бён, ещё ни разу не пьяный, пытается следовать всем указаниям своего секретаря, но получается у него всё равно не так, как того хотела бы Ким, поэтому вскоре она отнимает у мужчины из рук ножницы со специальными щипцами для гриля и наглядно показывает, как нужно резать мясо. — Понял? — неожиданно переходит на неформальное обращение девушка, даже не замечая этого, а вице-президент, с самым серьёзным выражением лица, на которое сейчас только способен, кивает ей, благодаря за показанный мастер-класс. Через полтора часа среди них нет никого трезвого. Чанёль лежит на плече заместителя, который неустанно подливает ему в стакан соджу, и краем уха слушает его истории про свою университетскую жизнь, больше внимания уделяя парочке напротив. Неловкость между Бэкхёном и Еын спала окончательно, и сейчас мужчина очень увлечённо полушёпотом рассказывает заинтересованной девушке о чём-то на ухо, попутно закатывая рукава на своей рубашке, чтобы не мешали. Ким уже давно красная от выпитого алкоголя, но держится бодрячком: предельно сосредоточенно слушает вице-президента и периодически что-то ему быстро отвечает, получая одобрительные, но заторможенные кивки от старшего. Ёль напрягается, когда они оба одновременно переводят свои далеко не трезвые взгляды на него, перестав что-то обсуждать, а затем, просканировав его, возвращаются к разговору, как ни в чем не бывало. Парень, само собой, собирается возмутиться и только выпрямляется, чтобы спросить, какого фига, как Чунмён вкладывает в его ладонь заново наполненный стакан и ненавязчиво возвращает чужую голову к себе на плечо. В таком положении Чанёлю возмущаться совершенно не хочется. Расходиться не хочется никому. Будучи пьяными, все прониклись друг к другу ещё большей симпатией, чем прежде, но и времени уже слишком много, чтобы продолжать. Чунмён в какой-то момент говорит, что няня, с которой он оставил своего сына, уже скоро должна будет уйти домой, и после этого все как по команде начинают собираться, вставать, пытаться сообразить, в какой стороне находится выход из ресторанчика. Через пару минут Ёль, прижимая к груди два слегка помятых букетика, машет на прощание Еын с заместителем, которые решили вместе поехать на такси, а рядом с ним стоит Бэкхён и даже почти не шатается, что удивительно после количества выпитого им алкоголя. Они с мужчиной решают дойти до квартиры вице-президента пешком, чтобы немного протрезветь и проветриться на свежем воздухе. — Мне показалось, что они держались за руки, пока шли до такси? — шёпотом спрашивает младший, когда машина с их друзьями начинает отъезжать. — Не показалось, — мужчина берёт Чанёля за свободную руку, переплетая их пальцы, и, слегка потянув того в сторону, призывает младшего начать уже двигаться к дому, а не продолжать стоять и смотреть на дорогу. Не отпуская руки друг друга, они неспеша идут по полупустой улице Сеула, делятся впечатлениями о прошедшей встрече, и парень несколько раз благодарит Бёна за то, что тот устроил для него такой сюрприз. Действительно замечательный сюрприз. — Я очень рад, что у тебя поднялось настроение, — Бэкхён поворачивает голову в сторону, чтобы видеть профиль своего мальчика, и улыбается шире, когда тот также поворачивается к нему. — Оно у меня поднимается от одной только мысли, что я встречаюсь с тобой, — мужчина сражён чужим пьяным подмигиванием, тихо смеётся с такой редкой кокетливой стороны своего парня и, недолго думая, притягивает его к себе для поцелуя. В силу выпитого алкоголя Чанёля сейчас даже близко не заботит, что они целуются с вице-президентом посередине улицы, прямо на виду у парочки редких прохожих. — Я сделаю всё, чтобы ты был самым счастливым, — негромко, со сбитым дыханием произносит Бэкхён в губы младшего, который и так счастлив каждое мгновение, проведённое рядом с ним. — Быть ещё счастливее, чем есть сейчас, будет уже просто неприлично, Бэкхён, — переполняемый чувствами к своему мужчине, парень аккуратно гладит его по щеке, зная, что у того в груди сейчас сердце бьётся также быстро, как и у него. — Я люблю тебя.