Демоны на двоих

Бессильно сев за рабочий стол, давно знакомого, изученного кабинета за все семь лет обучения, Гермиона позволила себе достать книги из запретной секции, отвлекаясь от тяжелой и напряженной работы профессора. Сложно было назвать первый день удачным, особенно часто слыша смешки со стороны учеников, когда она забывает собственные слова и не может сформулировать грамотную мысль от волнения, что особенно сильно волновало ее и не менее слабо раздражало. Все вышло нудно — заученные фразы из книжки звучали, как монотонный голос Спейпа, и не менее заикающаяся на каждом новом предложении, как профессор Квиррел. Преподавать, как это делала Минерва МакГонагалл — предел ее мечтаний, и в конце урока Грейнджер поддалась собственной слабости, начав читать теорию из книги, рассказывая о заклинании. Выбранные книги, в которых была большая вероятность найти нечто подобное описанию слухов о монстре — ничего не выявилось, даже зацепки или вразумительного изложения о подобном существе. Задерживаясь почти допоздна, Гермиона пришла к выводу, что ей стоило найти того профессора, который оказался свидетелем, а не играться в «испорченный телефон», где слухи доносятся с собственным фантастическим добавлением литературной изобретательности в этой ужасной истории. Складывая книги в сумку, девушка накидывает на плечи мантию, отправляясь в библиотеку. Ступая по темным коридорам с ярким светом на конце волшебной палочки, Гермиона задумалась о перспективе позаимствовать у Гарри карту Марадеров, что точно облегчило бы ее жизнь и даже помогло наблюдать за действием в школе. Тихо проскальзывая через тяжелые деревянные двери библиотеки, она подходит к запретной секции, на двери которой был открыт замок. Грейнджер тут же посеяла вокруг себя тьму, отменив заклятие «люмоса», с осторожностью потянув на себя высокие железные двери. Девушка точно знала, что перед выходом из библиотеки закрыла замок и даже проверила… А завидев сейчас в конце секции едва уловимый, тусклый свет, она напряженно сощурилась. Конечно, профессорам можно было наведываться в секцию этой тайной части библиотеки, но совсем было неожиданным встретить тут кого-либо в столь поздний час, которому бы стало интересно на ночь заглянуть в запретную секцию библиотеки. Девушка решительно отложила книги на первую поверхность стола, уверенней держа палочку перед собой, скользя взглядом по полутьме среди высоких полок с книгами, за которым скрывался едва уловимое освещение. — Вы решили со мной забавляться детской литературой? Я что, по вашему, похож на полного идиота? — злостно шептал голос, тихий, но чем ближе девушка подходила к освящению, тем четче ей слышались посторонние голоса. — Это должно помочь! Вы сказали, что доверяете мне, а я знаю свое дело! — шептал второй, грубо, будто сквозь зубы. — Неужели? Черная магия никогда не исчезнет без подобного заклинания! А это что — сказки? Небылицы для детей! — послышался грохот книги, когда она полетела в сторону Грейнджер, пугая девушку до испуганного громкого выдоха. Прикрыв рот рукой, она в два шага зашла за стеллаж с книгами, прижимаясь к книжным полкам. Из последнего ряда секции выглянул мужчина, осмотрев темный пустынный холл. — Как, по вашему мнению, тут оказалась книга со сказками? И будьте тише, очень нежелательно, чтобы нас тут заметили в тандеме с подобными книгами! — вновь послышался шепот. — Несусветная ересь и чушь — эти сказочки! Избавиться от черной магии можно только черной магией, и не кормите меня этой ложью. Я знаю, что говорю! — Знаете, но не понимаете! Если вы наложите подобное и сильное заклинание — это приведет к смерти! Что вам дороже жизнь или шалости студентов? Грейнджер, не в силах стоять на месте, решила тихо обойти стеллаж с другой стороны, намереваясь понять, кто беседовал за широкой полкой с книгами. Девушка едва не дрожала от ожидания так скоро раскрыть тайны Хогвартса и тех самых участников преступления. — Если эти детишки навсегда заткнуться — я буду только рад! Вы хоть знаете, какого это быть таким? Так и хочется наслать на них непростительное проклятье за подобные выходки! Поэтому я совсем не могу дать точного ответа на ваш вопрос, и мне никого не жалко, — сердился второй, тяжело дыша, и не желая слушать доводы первого. — Вы не такой человек. Для всего нужно время, и все изменится, как и вы, — смягчился голос мужчины, — в этой секции точно хранятся заветные нам чары. Просто нужно больше времени. Грейнджер подкрадываясь на носочках, осторожно стает за углом стеллажа, с точной аккуратностью выглядывая из-за угла, широко раскрывая глаза от увиденного в свете тусклой лампы. — Ничего не изменится. Если только я не обращусь к темной магии. Это не так сложно, следует только точно подобрать компоненты и провести ритуал, — обыденно пожал плечами профессор, указывая на инструкцию в одной книге из большой кучи других. — Я уверен в своих силах, Сальвадор, — Драко закрутил головой в стороны, впервые выпрямившись на стуле, оглядев углы стеллажа. Он будто чувствовал себя под взглядом карих глаз, из-за чего хмуро кивнул своему другу, что им следует убираться отсюда. Но мракоборец не прекращал отговаривать профессора от дурной затеи. — Смеетесь надо мной, мистер Малфой? Вы только посмотрите на ингредиенты! Кровь единорога, чешуя русалки, яд акромантула, редкие растения и камни… Вы быстрее убьете все вокруг живое, чем правильно приготовите и выживете после такого ритуала! — противился узнанный Гермионой мракоборец, который сложил руки на груди, устало опираясь на стеллаж, пока Драко несколько зло хлопнул книгой по столу, заставляя своего собеседника вздрогнуть. — Вы спятивший. — Возможно. Так вы мне поможете? — Убить вас? Весьма заманчивое предложение, — усмехнулся мракоборец, оглядываясь по сторонам, увидев кивок головы своего друга в сторону выхода библиотеки и понял все по жесту. Сальвадор Вальтори явно почувствовал, как его сердце чуть затрепыхалось, когда Малфой всеми доступными ему жестами показал, что библиотека сейчас прячет еще одного слушателя между книжными стелажами. — Хорошо, давайте поговорим об этом завтра, за пределами школы. Опасно обсуждать подобное, особенно с последними событиями, — тихо, едва разборчиво заговорил мракоборец. — Что есть, то есть, — согласился профессор, вставая из-за стола, взмахом палочки закрывая все книги и складывая в три ровные стопки. — У меня возник новый вопрос: знаете ли вы такое заклинание, чтобы на мгновенье заколдовать единорога и без вреда взять пару капель его крови вне нарушения закона и вреда себе?.. Оба мужчины стали удаляться, подхватив тускло-светящий старый фонарь, шепчась, направляясь к выходу. Как только Гермиона услышала приглушенное «алохомора» и скрежет замка, она не менее насторожено подошла к столу, рассматривая особенно интересующие ее книги. Девушка осмотрелась по сторонам, обнаруживая на столе фонарь, поджигая внутри него свечу невербальной магией, а лишь уверенным жестом взмахом палочки. Свет тут же помог девушке осмотреть название старинных фолиантов. Вытаскивая третью книгу с низу, ту самую, которую так любознательно осматривал и обсуждал Малфой с мракоборцем, она прочитала название: «Проклятья умерших. Пособие ритуалов смерти». Грейнджер раскрыла книгу, быстро листая, только успевая читать страшные проклятия, названия со словами смерти, а так же жуткие рецепты приготовления зелья. Только от подобных слов о смерти, ей казалось, что на голове шевелятся волосы от потрясения. Она не совсем понимала, что должна была найти, и для чего эта книга профессору зельеварения и мракоборцу из Министерства, но точно знала — все самое страшное происходящее в Хогвартсе — по вине двоих заговорщиков, ведь не чем иным подобное назвать никак нельзя! Гермиона присаживается на стул, решив внимательней изучить темную литературу, вспоминая отрывки рецепта зелья, о котором говорил мужчина. Она точно знала, что найдет его, понадобится только немного больше времени и внимательности, особенно больше времени на рассуждения и догадки, уже объективные обвинения Малфоя-младшего в заговоре против школы Хогвартс… Девушка настолько внимательно читала фолиант, что совсем не замечала пристально следящих за ней серых глаз за углом библиотеки издали, где был виден едва уловимый силуэт любопытной Грейнджер склонившейся над книгой. — Она следила за нами? — тихо интересуется мужчина, медленно натягивающий на голову капюшон от мантии. — Грейнджер? Не думаю. Она только фанатик пыльных книг. Предполагаю, что случайно заметила свет из секции. На мою память излишне любопытная девица, — усмехнулся Малфой, довольно нервно, ведь ему совсем не нравилось думать о том, что в ее довольно умную голову могут прийти разгадки о его ночных тайнах. — Там довольно много разных пособий, — констатировал профессор, но совсем неуверен в своих словах. — Девушка очень умна, думаешь, не догадается? — нервно расспрашивает Малфоя мракоборец. — Если узнает МакГонагалл… — Не паникуй раньше времени, — покачал головой профессор. — Я придумаю, как сбить ее со следа и укоротить такой длинный любопытный нос, который она пихает, куда не следует. И ты мне поможешь. — Твои идеи просто безрассудны. Она — героиня войны, и не нам с тобой с ней тягаться в магии, — недовольно заключил мужчина, не веря своим ушам. — Нам магия не понадобится. Только отвадить ее от разгадок чужих тайн и немного осадить. Ну или… для начала найти общий язык, если ее руки посмеют присвоить мою книгу. Грязнокровка крайне… недоедлива, — едко комментирует Малфой, едва отрывая свой взгляд от девушки за столом. — Пойдем, нам больше нечего тут делать.

***

На новый день своего преподавания, девушка подготовилась и отнеслась к подбору материала внимательней, игнорируя завтрак в столовой рядом с надменным профессором зельеварения. Грейнджер всегда была настойчивой и очень упрямой девушкой, в особенности во внезапных перепалках с противным Малфоем, иногда ее поглощала слепая ярость, которая заставила ее ударить кулаком по лицу зазнавшегося парня еще на третьем курсе обучения. Раньше это все были лишь школьные проблемы, подростковый возраст… Но Гермиона Грейнджер никогда не забудет, как Гарри спас жизнь этому хорьку, а в замен этот трус побежал к своему папочке по первому приказу. Их седьмой курс вышел из ряда вон выходящих, и она пылала ненавистью к этому выросшему молодому мужчине, а сейчас ей было безразлично. Ей не хотелось участвовать в перепалках, неконтролируемой агрессии и чувствовать ненависть. Она старалась избегать его, и с горечью отвергала тот факт, что утром она не пришла только из-за окружения профессора зельеварения, а просто была занята. Второй день преподавания прошел крайне спокойно, и даже можно было заметить успехи. Девушка ожила, начав читать лекции и подготавливать младшие курсы к новым заклинаниям на практике, пока только учением слов, взмахов и объяснения невербальной магии. В обед девушка значительно задержалась за учебником из запретной секции, всматриваясь в тот тайный рецепт ритуала о коем была вчера речь между Малфоем и Мракоборцем. Было жуткое название с предостерегающей информацией о смерти, но не более вразумительного ответа для чего была написала подобная магия. — Мисс Грейнджер, — послышался грубый голос из-за спины, отчего девушка тут же захлопнула книгу, сложив поверх пергамент, медленно поворачиваясь назад, нервозно пряча фолиант. — Я думаю, вы не возразите побеседовать со мной, — холодный и почти скользкий голос этого надменного парня едва не приносил с собой неприязнь девушке. — Снова хотите испортить себе предобеденный аппетит, мистер Малфой? — успокоившись, ровно произнесла Грейнджер, ставая спиной к столу, закрывая собой беспорядок из пергаментов. — Мне казалось, что мы пришли к одному общему выводу — не мешать друг другу, — она пристально стала наблюдать, как профессор медленно шагнул в просторный кабинет, не спеша изучая аудиторию. — У меня не был испорчен аппетит — только неохота продолжать подобную тему, а вашу резкость и дерзость можно списать на наши прошлые неудавшиеся отношения в школе, не так ли? — неприятная усмешка скрасила его губы, пока он плавно придвинулся к просторному окну, опираясь плечом на холодную стену, держась на довольно большом расстоянии. Он оперся на камни, задумавшись, потирая свой подбородок. — Это вполне обосновано, и я прощаю вас за доставленный мне дискомфорт за столом, мисс Грейнджер, — язвительно заметил Малфой, борясь утолить эту адскую жажду и произнести заветное «грязнокровка», доставить ей не меньшей ярости и помешательства, что она вчера проделала с ним. Гермиона не сразу ответила, находясь в прострации от наглости своего худшего, за все времена Хогвартса, коллеги по работе. — Прошу вас заметить, что я не приносила свои извинения в ваш адрес, мистер Малфой. Совсем не трудно повторить мои вчерашние рассуждения о вас, насчет чего я мнения не изменила и даже не изменю, — бесстрастно прокомментировала девушка, душа в себе слова о том, что она догадывается о его темных проделках, участвуя в посиделках с мракоборцем за темной магией. Прикрыв глаза, Малфой с раздражением понимает, что подобные светские разговоры никогда не обеспечат ему желанную украденную книгу, которая совсем внезапно испарилась из запретной секции библиотеки. — Черт с тобой, Грейнджер. Просто верни то, что взяла, — требует стальной голос. Ему нужна была эта книга, нужен был рецепт, ритуал, и он слишком сильно зависел в своей мании от подобной черной магии, обращаясь к ней за помощью в личных целях. — Уходи, Малфой, — требовательно произнесла девушка, буравя взглядом ненавистного ей парня. — Эта литература никак не связана с исчезновением детей, и до твоего досконально развитого ума эта мысль должна была прийти еще этой ночью, — несдержанно прошипел светловолосый профессор, сунув руки в брюки, раскрывая свою зеленую мантию. Его глаза сузились, а скулы дрогнули, словно он сдерживал себя от оскорблений через силу воли. — Этой ночью ты затевал нечто противозаконное, и говорил не менее о скандальных темах. Как думаешь, в Министерстве оценят твое неравнодушие к такой магии? Он тяжело выдохнул, стараясь не схватить свою волшебную палочку, заклинанием подвешивая девушку верх ногами, оставив на добрые пару часов с заткнутым ртом. Ему не нравилось обсуждать подобную тему, но и книга должна была помочь в личном деле, и если начать уже сегодня, к следующему понедельнику может выйти нечто стоящее и осчастливить его впервые за эти долгие мучительные года. — А как ты думаешь, Грейнджер, что ты можешь Министерству рассказать обо мне? Показать книгу, которую рассматривал профессор со своим давним другом? Может, отберешь моих пару грубых слов в адрес учеников? А может, ты окунешь в омут памяти Министра, показав, как необъективно мыслишь? Ты никогда не отличалась сообразительностью в жизни, гряз… — запнулся профессор, но не менее быстро себя исправил: — …Грейнджер, ты только зубрила сухие фразы на пергаменте. Признайся, ты провалила вчерашний день — весь Хогвартс гудит о твоем занудстве и непрофессионализме, — Малфой действовал решительно, стараясь уколоть ее словом, и как можно сильнее, глубже, чтобы она ощутила ту каплю боли, что приносит ему чертово преподавание среди этих зазнавшихся детишек, что было исправительной работой и обязательным пунктом в его выговоре на суде — помогать школе Хогвартс за прошлые деяния. — Я знаю, что ты замышляешь, Малфой. И поверь мне, теперь, я не оставлю тебя в покое, — яростно процедила девушка. — И соизволь покинуть мой кабинет, у меня много дел. Малфой усмехнулся, расправляя руки, из-за чего его мантия шелохнулась, а когда он опустил руки ровно вниз, в правой уже виднелась волшебная палочка в зажатых бледных пальцах. — Тебе стоит обратить внимание на то, Грейнджер, что если я был бы похитителем или убийцей, я бы не старался отыскать заблудившуюся студентку с монстром в лесу, и уже тем более не жертвовал собственной жизнью, — он говорил почти монотонно, сказав это, как констатация факта, не более того. И внезапно девушка усмехнулась, но с настороженностью отмечая оружие в руках чертового слизняка. — Как ты жалок, Малфой. Присваивать себе храбрость и отвагу другого профессора — ничтожно. Ты всегда был трусом, мальчишкой, который извечно жалуется своему папочке. Я не верну тебе книгу, более того, в ближайшее время я отправлю ее в Министерство, в бюро, где досконально проверят этот предмет на наличие посторонней защитной магии, — угрожающе осадила девушка своего давнего недруга, заставляя его пылать от злости. — Ты будешь шокирована, когда подтвердишь мои слова, Грейнджер. А эта книга останется в Хогвартсе, — заверил ее Малфой, приподняв палочку, и как только Гермиона отреагировала на это движение одобрением дуэли, направляя на него свою волшебную палочку. Она отстраненно наблюдала за медленным передвижением профессора. — Но… так и быть, я уступлю. Буду солидарен с тобой сейчас, а в будущем солидарна ты со мной. — Что? — ошеломленно переспросила Гермиона, невольно приподнимая брови в недоумении, замечая, как профессор прячет палочку обратно в мантию. — Когда наиграешься с фолиантом, верни его на место, и осведомь меня о результатах в бюро расследований тайной магии. Больно мне интересно узнать тайные тайны. Но, не смотря на то, что я считаю твою логику невообразимо глупой, предлагаю забыть о небольшом недоразумении. Малфой, заметил замешательство девушки, которая отчаянно пыталась за своей спиной спрятать нужную ему книгу, удовлетворенно наслаждаясь тем фактом, в какой нелепой ситуации окажется она в итоге. Это книга для антимагии, и в ней не смогут найти ничего тайного — Малфой был в этом точно уверен. А пока он сможет подождать, особенно, если финал будет столь ироничным. Она очередной раз сможет всем доказать о своей беспомощности, когда нет ни Гарри Поттера, ни даже Рона Уизли. — А теперь, может, пообедаем? Я могу провести тебя до столовой, побеседуем на счет правильного преподавания и теории, я знаю, что ты в этом нуждаешься, — внезапно поинтересовался профессор, едва не накаляя все чувства девушки, которая боролась не то с яростью, не то с диким раздражением. — Никогда. — Рано или поздно ты проголодаешься, Грейнджер, и я обеспечу для тебя теплый прием и беседу за совместным столом. Всего хорошего в твоих начинаниях. Стерва, — добавил себе под нос профессор, не торопясь удаляясь из аудитории, оставляя за спиной явно потрясенную девушку. Он добился ее сомнений, ее недоверия к его персоне и сомнений на счет его тайн, которые она отчаянно будет подтверждать любыми методами, и придет в яростное огорчение и понимание того, что Малфой был прав.

***

— Профессор МакГонагалл! — окликнула Грейнджер директора следующим утром, спустя несколько проведенных уроков на младших факультетах. Женщина разговаривала со студентом-старостой Гриффиндора, как всегда наставляя его о порядке среди школьных дворов. Девушка больше натянула на себя свою черную мантию, содрогаясь от уличного морозного холода. — О, мисс Грейнджер, вы решили прогуляться перед занятиями седьмых курсов? — Минерва заторопилась, возвращаясь под каменные навесы. — Если вы о чем-то срочном или важном… — Да, если позволите, директор, — качнула головой Гермиона, оглядываясь вокруг. — Я тут подумала и поняла, что Министерство Магии повело себя очень распущено, когда не поблагодарило профессора, спасшего студентку. Это было очень храбро, и я уже договорилась с Министром о вознаграждении дипломом профессора с небольшим подарочным сертификатом в магазине магии, — быстро затрепетала девушка, следуя за директором внутрь школы. — Это… Очень любезно с вашей стороны, мисс Грейнджер. Я никогда не думала, что враждебность между факультетами может пропасть, особенно в вашем случае, — усмехнулась женщина, поправив старую конусную шляпку, здороваясь направо и налево со своими студентами. — К тому же, эту часть можно сделать официальной — организуем преподавательский банкет на выходных. Вы хотели что-то еще, мисс Грейнджер? — директор развернулась, встав перед девушкой. Она куда-то торопилась и Грейнджер едва заставляла себя не стыдиться тому, как настырно остановила директора. — Да, на самом деле, мне неудобно об этом говорить… Но, я все еще не знаю, кто этот благородный профессор. Хотелось бы лично пожать ему руку, — Гермиона небрежно пожала плечами. Минерва сузила глаза, чуть помедлив, ступила ближе на шаг к девушке. Она почти склонилась к ней, словно не хотела, чтобы их разговор слышал кто-либо еще. — Я думала, вы должны быть уже в курсе подобных событий, — переспросила директор. — Так вышло, что я стала лишь слушателем сплетен, — Гермиона непроизвольно глянула за директрису, улавливая яркий платиновый цвет волос. Малфой только что остановился у противоположной стены, став разговаривать с одним учеником из Слизерина. Это был самый не подходящий момент для кареглазой девушки. Грейнджер тут же почувствовала, как в ее груди разгорается огонь раздражения и неприязни к этому профессору и даже врагу. Девушка еще тем вечером передала фолиант в Министерство, но пока еще не получила результатов, что кажется, ее волновало с начала ночи. — Что же, я не знаю кто и что вам говорил, мисс Грейнджер… Но могу подтвердить, что этот человек действительно храбрый и благородный. Вам стоит поблагодарить профессора зельеварения — Драко Малфоя за то, что он один из профессоров, что помогают школе во благо, а не в корысть, — Минерва неудовлетворенно заметила на лице девушки удивление, а затем хмурость. — Мой вам совет, мисс Грейнджер, перестаньте быть необъективной. И мне казалось, что именно вы развеяли миф о вражде с другими факультетами. — Только не Слизериун, — огорченно проговорила девушка, до сих пор не веря своим ушам, в недоверии уставившись на спину профессора зельеварения. — Но я не отказываюсь от своих слов. Такой поступок стоит… Большого внимания и благодарности, даже если это Малфой. Мне нужно идти, профессор, спасибо за беседу, — Гермиона развернулась и зашагала в полную противоположность Малфою, полна негодования. Ей не верилось. Она противилась принимать такую правду. Она не понимала, как этот надменный и лицемерный парень может чем-то пожертвовать, и не своей личной вещицей, а жизнью во спасение другого человека. А Малфой внимательно проследил, как девушка с рыжими волосами вихрем сбегала из такого тесного перекрестка коридоров. Усмешка поразила его уста быстрее, чем он смог сообразить, когда явно понимал, что именно она решила обсудить с МакГонагалл, которая задержала внимание на нем пару долгих секунд после разговора с Грейнджер, предупреждающе взглянув на него кошачьими глазами. — Так, что вы хотели, профессор Малфой? — переспросил студент. — Уже не так важно. И кстати, мистер Грейвс, вы уже подготовили эссе на предмет Защиты от темных искусств? — поинтересовался Малфой, пытаясь сдерживать внутри себя ликование и первенство перед этой новоиспеченной профессоршей, что даже не умела находить общий язык со студентами во время лекций. — Кажется, сейчас у вас лекция у профессора Грейнджер. — Д-да, подготовил, — неуверенно сказал юноша. — Что-то не так? — более серьезно поинтересовался профессор. — Профессор Грейнджер задала еще не пройденную тему. Сложную. Не каждый учебник содержит подобную информацию, к тому же там она только поверхностная, — грустно объяснил парень. — Какая же это тема? — уточнил профессор. — Старинные легенды и мифы о кентаврах со времен их зарождения. О них есть много фактов, но это не легенды. Профессор Грейнджер дала четко понять, что должно быть в эссе, и, по-моему, она его не примет, — Алан почесал свой затылок. — А так-то она классная. Нудная, но красивая, правда? Она не похожа на других профессоров, — студент заметил, как взгляд профессора все еще исследовал развивающуюся мантию едва не бегущей Гермионы. Он увидел заинтересованность своего любимого профессора зельеварения в той, к которой приглядывалась и шептала вся школа волшебства. — Мистер Грейвс, я думаю, что вы хотите на мой урок подготовить эссе по трем легендарным смертным зельям. Вся информация в библиотеке, — усмехнулся Малфой, переводя взгляд на своего студента, что смел так выразительно хамить, к тому же совсем неумело. — Но я, на самом деле, не хочу, — удивился Алан. — Я не спрашивал, не так ли? — профессор Малфой обошел студента, который лишь раздраженно фыркнул, последовав вслед за Гермионой Грейнджер.

***

Грейнджер с волнением открыла конверт из Министерства, в котором было совсем неутешительно заключение Бюро расследований. Фолиант вернули, и он вновь был на ее рабочем столе, что ей совсем не нравилось. Обычная старая книга с темной магией. — Единорог, акромантул… пару капель… — она вновь решила перелистать книгу, ища подобный ритуал, подпирая кулаком свой подбородок. Скучающе зевая, девушка только сейчас взглянула на настольные часы, которые уже показывали полночь. Гермиона очередной раз понимала, что задание Министра казалось с каждым днем крайне сложным и с неожиданными препятствиями. А именно сейчас ее живот лениво заурчал, ведь девушка ела только обедом на кухне. Тогда у нее получилось совсем незаметно для сварливых домовиков стащить ломтик шарлотки и стакан тыквенного сока. После того, как Грейнджер спросила у Минервы о храбром герое спасшего ребенка из Запретного леса, то тут же решила избегать его, даже не пытаясь здраво ответить на этот вопрос — почему именно. Но она себя ненавидела за то, что ошиблась с предположением. Злилась вдвойне, когда поняла, что этот храбрый профессор никто иной, как Драко Малфой. «Серьезно? Драко Малфой? Я быстрее поверила бы в воскрешение Волан-де-Морта, чем в то, что этот заносчивый хорек спасет кого-нибудь ценой своей жизни!» Спрятав книгу глубоко в полках, запирая заклятием книжный шкаф, девушка решила вновь посетить кухню. Совсем тихо выходя из кабинета, девушка настороженно оглядывает одинокие коридоры школы, в тусклом свете. Ее аккуратные шаги доносились на весь коридор с цокотом невысокого каблука. Портреты возмущенно морщились, просыпаясь от крепкого сна, иногда сварливо говоря в след идущей девушки. Гермиона, не обращая внимание на подобные замечания, думала только о еде, поспешив. Когда Грейнджер свернула за последний угол и показалась широкая дверь на кухню, она обрадовано и легко вздохнула, торопливо направляясь к ней, тихонько и медленно открывая их. Внутри была тьма, такая густая, что даже с больших окон мало что можно было увидеть — сегодня луна была за черными тучами. Заклятие из волшебной палочки вылетело моментально в потолок, где появились маленькие яркие комочки света, напоминающие множество чарующих светлячков. Осветив себе дорогу к широкому столу, она обнаружила оставшуюся еду от ужина, которой был покрыт весь стол. Домовики часто оставляли еду на столе до утра, не то для голодных профессоров, не то для себя — это было крайне не ясно. Но думать об этом долго не понадобилось — была еда и был голодный желудок требующий плотно и поздно поужинать. Девушка поспешно садится, одергивает свою теплую и жаркую мантию, которая не позволяла вольно двигаться за столом, особенно с широкими свисающими рукавами. Оставшись в строгой черной юбке и рубашке из одного комплекта, она уютно разместилась на стуле, магией волшебной палочки подтягивая приглянувшиеся блюда со стола. В воздухе повисло пару тарелок, затем кувшин с соком медленно наполняющий стакан. Она внимательно колдовала, удерживая магический порядок и даже несколько критично поглядывая на парящие тарелочки, которые иногда переваливались со стороны в сторону. — Не поздно ли для ужина, профессор Грейнджер? — интересуется холодный голос из-за угла, а моментом позже магия растворяется, обрушивая посуду с едой на стол, разбиваясь и падая на пол оглушительным грохотом. Девушка съежилась, резво повернувшись в сторону к дальним столам для готовки, обнаруживая самодовольного профессора зельеварения, в тусклом угле и едва видным силуэтом. — Малфой! — возмущенно вскрикнула девушка, чувствуя, как сжалось ее сердце от испуга. — Сюда сейчас сбежится половина школы, — нервно пролепетала девушка, уже намного тише, стараясь наложить на тарелки обновляющие чары. — Не правда, Грейнджер. Я наложил чары тишины прежде, чем ты сюда залетела вихрем, отбивая ритм каблуков и разбивая посуду. Ночью себя следует вести тише, особенно на кухне. Домовики такие противные… — язвительно заявил профессор, отпивая холодное молоко из стакана, наблюдая из угла за девушкой, которая тяжело вздохнула, нервно возвращая заколдованные тарелки на стол. — Что ты делаешь на кухне? — раздраженно спросила девушка, взяв засохший тост с хрустом его кусая. Ее голод был настолько сильный, что девушку даже не смутило присутствие Драко Малфоя поблизости. — Жду тебя, Грейнджер. Ты все еще не вернула книгу в запретную секцию, — заметил Малфой, — и более того ты избегаешь меня. Это выглядит очень странно, когда профессор не является в столовую, а питается на кухне, не находишь? — Я сказала тебе ранее, что не хочу обедать с тобой за одним столом, — фыркнула девушка, запивая тост соком. Малфой слез с высокой столешницы, удерживая в одной руке стакан молока, а во второй черный шоколад, ступив к столу, не спеша присаживаясь, под яркими огоньками, за один стол с девушкой. — Я так страшен, что в тебе пропадает аппетит, когда я ем с тобой за одним столом? — удивленно спрашивает Драко, откусывая кусочек шоколада и запивая холодным молоком, испытывающее глядя на девушку, которая с тяжестью проглотила пищу. — Скорее мне противно твое общество, чем когда-либо я смогу испытать к тебе страх, Малфой. К тому же, фолиант останется при мне, пока я не пожелаю его вернуть в запретную секцию, — заявила девушка, усмехнувшись тому, как парень нахмурился, ожесточенно посмотрев на собеседницу. — Но, как мне известно, это обычная книга без секретов, не так ли? — недоверчиво переспросил профессор. — Я не отдам ее только потому, что ты что-то задумал, и я в этом уверена! — покачала головой девушка, подтягивая к себе тарелку с нарезанными фруктами. — К тому же вместе с мракоборцем вы что-то утаиваете. И я дам тебе время, чтобы ты сам мне все рассказал, лично, а не в суде Министерства, Малфой. Малфой откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, загадочно долго рассматривая девушку. Ему казалось она такой… не такой, как раньше. Ведь тогда Гермиона Грейнджер была такой… сухой, можно сказать безвкусной, скучной, надоедливой, так сильно раздражала своей правильностью… А сейчас она будто осмелела, стала женщиной, к тому же очень не предсказуемой и не преступной. Но той идиотской идеей — не появляться в столовой школы — она лишь смешила и заставляла думать о ней, как о капризном ребенке. Малфой знал манеры за столом, умел быть вежливым, и совсем не любил, когда за столом она вела себя подобно невеже, или вовсе не приходила из-за своих моральных принципов. Это же глупо. — Ты всегда носишь блузки с расстегнутым воротником? На мой взгляд, в пределах школы — это плохой тон, — парень, расправил плечи, боле уверенней глядя на девушку с другого конца стола, приподняв подбородок, ожидая ответа Грейнджер на его провокацию. А ответа не последовало, когда она тяжело жевала необходимую ей пищу, стараясь не опускать взгляд на свой расстегнутый воротник, что всегда сдавливал ее горло, если все пуговицы были застегнуты. — Если ты ищешь подход к моему расположению — все очень просто, Малфой. Твоя тайна в обмен на фолиант. Остальные темы для разговора придержи в своей голове, — аппетит уже начал пропадать, но девушка решила доесть ломтик сыра. — Профессор должен вести себя подобающе, а не ходить с расстегнутым воротником и… небось, в магловской юбке? Знаешь ли, тут другие правила этикета, чем в Министерстве. Разве в твоем гардеробе не имеется ведьмовской одежды? — продолжил Малфой. О, ему нравилось это недовольство на ее лице, такое презрение и особенно негодование происходящего. Хотя, Малфой, как истинный ценитель женской красоты совсем не отрекался от подобной одежды, но и не утратил момента поддеть девушку и заявить о ее несуразном виде. — Кстати, как доверенное лицо Министерство я бы хотела услышать очень увлекательную историю твоего геройства в Запретном лесу. Я должна знать подробности. Все. Особенно, что именно ты делал у леса в такой подходящий момент. — Юбка ниже колена, Грейнджер, примерно на две ладони, а в лучшем случае прикрывающая щиколотки — вот, что значит подобающий вид. Твою неподходящую одежду сложно не заметить даже под зимней мантией. И мне тяжело скрывать тот факт, что ты на самом деле выглядишь не так отвратно, как раньше... Но, будь добра, соответствуй правилам школы, иначе слухи о твоем легкомысленном преподавании разлетятся не только на старших курсах, но и на младших, — едкодобавил Малфой, отвратительно насмехаясь над Гермионой, которая не сводила глаз с самодовольного профессора. — Тебе не кажется, что мы беседуем о разных вещах? — сердито переспросила девушка. — И я никогда не буду выглядеть неподобающе перед учениками. — Да, и именно поэтому Алан Грейвс оценил тебя по пятибалльной шкале, как здравомыслящий молодой парень, оценивая взглядом женщину в подобной одежде. — Хватит, Малфой. Я знаю, что ты ждал меня тут увидеть и намеренно испортить мой аппетит, в очередной раз. Но ни фолианта, ни тем более разрешение на посещения запретной секции — тебе больше не доступны. К тому же, если говорить о подобающей одежде — сними этот отвратительный зеленый оттенок и стань носить нейтральный цвет. Со стороны это выглядит как подхалимство и потакание факультету Слизерин, — спровадила девушка, вставая со стула, накидывая на плечи мантию, недовольно уловив на себе заинтересованный взгляд Малфоя и его… Улыбку? «Не любишь зеленый цвет? Только из-за факультета? Что за стереотипы, Грейнджер? Хотя, это довольно интересно, даже увлекательно. Однако стоит опасаться ее любви к тайнам, ведь это умная ведьма на мою память» Малфой решил действовать и действовать так, чтобы остудить ее пыл к его персоне, а может и быть нейтральным к ее неожиданному появлению в Хогвартсе. Может, тогда они будут не обращать друг на друга внимание, что на руку Драко. — Доброй ночи, профессор. — Так значит, ты хочешь знать, что было той ночью? — громче переспросил Драко, наблюдая, как девушка поджимает губы и недоверчиво глядит на него. — Я расскажу тебе прямо сейчас, а уже утром я хочу найти книгу в библиотеке. — Ты должен мне рассказать, зачем тебе подобная литература, а не о встрече с монстром и кентаврами, — отметила девушка. — Если ты так сторонишься черной магии, я могу раскрыть секрет моего друга — мракоборца, кто он и чем занимается — это, как по мне, весомый козырь против меня, но не более того, — ставит свои условия Драко, усмехнувшись. — Сейчас или уже в Министерстве, Грейнджер. К тому же обстоятельства не столь важны, чтобы поить меня зельем или применять чтение мыслей. Кто знает, может, я совру? — Может, ты и сейчас мне соврешь. Как я удостоверюсь в твоих словах, когда я до последнего считаю тебя причастным ко всему происходящему? — она пронизывала его своими сверкающими карими глазами, не понимая, на кой-черт ему именно эта книга. — Сейчас, Грейнджер, или никогда, — повторил профессор. — Хорошо, — она села обратно на стул. — Но учти, если твои слова окажутся лживыми — ты отправишься тут же на полный допрос в суд, а фолианта тебе больше никогда не видать, — предупредила девушка. Перспектива узнать человека, что помогает Драко Малфою — манила ее, к тому же это очень весомый очевидец того, что делал, и будет делать в будущем этот парень. — Справедливо, — равнодушно пожал плечами Малфой. — Теперь слушай меня внимательно, Грейнджер… И весь его рассказ она не перебивала, внимательно следила за его глазами, жестами, словами, которые могли как-то имитировать ложь. Но Грейнджер спустя пять минут уже верила, мысленно разбираясь в этой запутанной, непонятной истории, молчаливо слушая его тихий низкий голос. На секунду она вспомнила, как ее папа рассказывал подобным голосом ужасные истории, когда они семьей отправлялись на уикенд в лесную чащу. Тогда было страшно, а сейчас пугающе реалистично. Она понимала, что Малфой рассказывает подобную историю из реальных событий, что было на самом деле ужасно. В детстве она всегда знала, что папины истории лишь выдумка, полет фантазии, не смотря на то, как он умел хорошо имитировать разные голоса и снижать голос до полушепота, делая момент устрашающим. — Эй, Грейнджер, ты меня слушаешь? — профессор нахмурился, когда заметил ее пристальный взгляд, на такой стеклянный, что будто она глубоко-глубоко задумалась. — Слушаю, — растеряно кивнула Гермиона, обдумывая услышанное. — Мне надо в библиотеку, — девушка тут же встрепенулась, поднялась на ноги, разумно оценивая ситуацию и глядя на это со стороны. Малфой шокировано приоткрыл рот. — В полночь? — недоверчиво переспросил профессор. — В Хогвартсе царят сейчас строгие правила и одному ходить по коридорам — неразумно, Грейнджер. Совсем никто не понимает происходящего и нужно сторониться любого одиночного передвижения в ночи. Девушка усмехнулась, поправив мантию. — Ты всегда был трусом, Малфой. К тому же Хогвартс охраняют двадцать четыре часа в сутки, — язвительно заявила Гермиона, с вызовом глядя на парня, сузившего глаза. — Я тебя провожу, Грейнджер, к тому же, мне тоже любопытно знать, что ты сможешь отыскать в библиотеке. Я причастен к этой истории, и не один час раздумывал над словами Кентавра, — он поднялся вслед за девушкой, которая с нескрываемым удивлением покачала головой. Но это было ей на руку. Он был очевидцем, и, похоже, досконально помнил каждую минуту той ночи, что облегчало поиск определенных книг в библиотеке. «Ладно, возможно он прав. Никто не знает, проникало ли это чудовище в Хогвартс, и что оно такое. К тому же, кажется, Малфой не так глуп, но достаточно противен, когда ведет себя, как последний осел» — Хорошо. Ты поможешь мне в поиске определенной литературы, — согласилась девушка. — Грейнджер, не перегибай палку. Я только провожу тебя, как это делают джентльмены, и утолю свое любопытство твоим умозаключением. Не более того, — рассмеялся профессор, даже не намереваясь представить то, что будет искать нечто подобное в библиотеке снова. Два дня он потратил в пустую сидя там каждый вечер до глубокой ночи. Это будет занятно — понаблюдать затем, что сможет сделать бывшая гриффиндорская заумная выскочка. — Ты мне противен, — сердито процедила Гермиона, разворачиваясь и став держать путь в библиотеку.

***

Малфой сидел в широком кресле, удобно устроившись с закинутой ногой на ногу, крутя в длинных пальцах свою волшебную палочку, пристально следя за тем, как Гермиона Грейнджер отыскивает что-то в выбранной стопке книг. — Повтори слова о монстрах, что говорил Кентавр, Малфой, — попросила девушка, оставляя палец на строчках книги, повернувшись к профессору, который все это время не отрывал внимательного взгляда от ее волнистых рыжеватых волос, что переливались в свете лампы. — Мертвецы восстали из земли… Провидец — чудовище. Утерянная звезда освещает Лес. Венера утром и вечером приносит несчастья. Умирают жители леса, — тяжело повторил Малфой, сморщив лоб, задумываясь. — Все не так сложно, как казалось, — заключила девушка, поглядывая на несколько открытых книг. — Мне кажется то, что ты видел — это и есть восставшие мертвецы, в этом есть сложность их убить — они уже мертвы, — подумав, она встала с места, подойдя к полке из книг и разглядывая их названия. — Разве нет определенной магии, которая бы убила их? — уточнил Малфой, отслеживая действия девушки. — Похоже они под крепкой защитой. Они — не главная угроза леса. Если это мертвецы, то существует нечто иное — еще одно чудовище. Ты об этом не задумывался, Малфой? — спросила Грейнджер, стащив с полки старую потертую библию мира. — Хочешь сказать, что они питаются и живут за счет иного существа? — он встал с кресла, не спеша подойдя к девушке, где она листала очередную книгу. — И не только. Эти мертвецы не существуют — это нечто новое, созданное злом, то, чего на самом деле в природе не существует — помнишь уроки об искусственном зарождении? И мне кажется, я знаю, что сидит в Запретном лесу, — она положила еще одну открытую книгу на широкий длинный стол. — Это твое предположение или окончательный вердикт? — раздраженно переспросил парень. Он провел здесь много часов наедине с книгами, но так и не достиг положительного успеха. А Грейнджер в библиотеке не более часа и у нее уже появилось какое-то умозаключение по поводу этого происшествия. — Ты не хочешь сначала выслушать меня, а затем насмехаться, Малфой? — она подняла карие глаза, в которых едва не читалась угроза. — Я слушаю тебя, Грейнджер, — он также подошел к столу, замечая пять разных книг совершенно из разной литературы. — Утерянная Заря. Венера. Несчастье утром и вечером. Неужели тебе это не о чем не говорит? — удивилась девушка. Малфой нахмурился. — В разных уголках мира это имя звучит по разному, но всегда это нечто влечет за собой ужас, зло, несчастья… Его называют по разному, Малфой, но здесь он принял свое похождение из небес, определяя себя Зарей — планетой Венерой. А эта планета олицетворяет… — Люцифера, — додумался парень, чьи брови взлетели вверх. Он был шокирован этой догадкой, которая была раскрыта изначально. — Да, верно, — девушка улыбнулась проявлению ума Малфоя. — В этих книгах его восхождение звучит по-разному. Но теперь у нас есть какое-то предположение происходящего. К тому же, только зло может породить зло подобное тому монстру в лесу, — Грейнджер поджала губы. — Но я не совсем понимаю, как Дьявол мог выбраться из ада, взломав все печати. И совсем непонятно зачем ему дети. Кентавр рассказал о своих потерях, но дети… — Если сводить все к библейским приданиям, то я, кажется, догадываюсь о его нужде, — Малфой взял библию, рассматривая ее толстую обложку. — Дети — это не только плоть, но и совсем юная, свежая, незапятнанная в грехах душа. Они чистейшие создания. Причем волшебники, неопытные, необученные, но в их крови — волшебство, и возможно это вызывают зависимость. Может, он питается ими, как если бы Волан-де-Морт пил кровь единорога в прошлом? Гермиона отступила на шаг назад, удивленно глядя на Малфоя. — Это очень разумная теория, к тому же реалистичная. Дьявол действительно питается душами. Но если это так… Значит пропавшие студенты живы? — она волнительно сминала руки. — Возможно, но тебе не кажется странным, что он решил забрать новую душу? Если прежние дети больше не могут подпитывать его голод своей душой, то вероятней всего они уже мертвы. Поэтому он решил покушаться на новую студентку, — высказал свою новую теорию Малфой, замечая, как бледнеет лицо девушки, которая садится на стул. — Значит, мне их уже не спасти… — подавленно произнесла Гермиона, чувствуя, как ее глаза щипают подступающие слезы. — Это только мое предположение, Грейнджер. Попридержи свою скорбь. Мы об этом Венере знаем мало, тем более о его планах. Кстати, уже второй час ночи. Предлагаю обсудить завтра твои планы по поиску этой нечисти, — говорит Малфой, поправляя галстук. — К тому же у тебя глаза краснеют от усталости и недоедания. — Я не верю в то, что сейчас слышу от тебя, Малфой, — с неким недоверием, но с милой улыбкой проговорила девушка, внимательно присматриваясь к парню с растрепанными платиновыми волосами. Он был не менее уставшим. — Неужели ты из тех, кто судит по внешней обертке, Грейнджер. Вот уж никогда не подумал бы, — он свысока взглянул на своего бывшего недруга из гриффиндора, отмечая, как ее щеки залил легкий румянец и нежная улыбка. — Прекрати, это совсем не так. Ты мне здорово помог, и я могу предположить, что было бы не плохо, если бы мы сработались в этом непростом деле, — она поправила волосы, ожидая положительного ответа. — Только если ты начнешь ходить обедать за преподавательский стол, — рассмеялся Малфой. — Иначе до разгадки этой тайны ты физически не доживешь. А я не менее любопытен, чем ты. К тому же вести такое сложное расследование самому не просто. — Ты же понимаешь, что это тайна, и никому не сдует знать об этом расследовании, верно? Если произойдет утечка информации, а информатором будешь ты — понесешь судебное наказание в Министерстве, — предупредила девушка, складывая книги левитацией. — Я никогда не был многословен, — безмятежно пожал плечами профессор. — Провожу тебя к главной лестнице. Так безопасней. — Конечно безопасней, особенно, когда замок оснащен мракоборцами… — прошептала Гермиона, но решительно встав и ступив на выход. — Особенно с мракоборцами с которыми я дружу, Грейнджер, никогда не забывай о деталях, — язвительно заметил профессор, не упустив момента услышать раздражительный вздох профессора по Защите от темных искусств.