Демоны на двоих

Гермиона Грейнджер присела за стол, резче и быстрее чем обычно, не давая возможности Малфою вновь отодвинуть ее стул, не смотря на то, что он встал намеренно для этого. Девушка достала из-под мантии книгу, уложив ее себе на колени, раскрывая определенную главу, искоса посмотрев на недовольное выражение лица профессора, который сел обратно на стул. — Напомни, когда у тебя День рождения, Грейнджер? — спросил профессор, вернувшись к ножу и вилке, одолевая в себе раздражение от поведения коллеги. Гермиона удивленно подняла глаза. — В сентябре, — неуверенно сказала девушка, поправив прядь выбившихся волос из тугого пучка на голове. — Отлично, к тому времени я подготовлю для тебя несколько томов об этикете. В особенности там будет этикет за столом, — пристыдил парень Грейнджер, которая приоткрыла рот, но после заткнулась, решив смолчать на колкость Малфоя. — Прерви свой бешеный аппетит, Малфой, — несколько сердито сказала девушка, и по тяжелому выдоху профессора и цокоту, она поняла, что тот положил приборы. Он облокотился спиной на стул, сложив салфетку с колен на стол, устремляя на нее взгляд полный внимательности и сосредоточенности. — Это настолько важно, чтобы прерывать мой завтрак? — он знал ответ за ранее — все разговоры могли быть решены поза дверью столовой. Но Гермиону Грейнджер это совершенно не смущало, как и в годы студенчества. Если Слизерин — факультет чистокровных волшебников, и все они были строго воспитаны по правилам — вели себя за столами очень тихо и аккуратно, то в этот момент Гриффиндорцы рассказывали последние новости с набитым ртом, кричали шутки с одного края стола в другой, решали свои школьные проблемы именно за тем столом, что второй от Пуффендуя. Вспомнить только Рона Уизли, как он всегда любил лакомиться курицей и рассказывать Гарри Поттеру о чем-то несущественном или же, как Гермиона Грейнджер помогала друзьям подготовиться к уроку, проверяя их свертки с эссе. — Это важнее, чем беспрерывно терзать ножом невкусную и тугую утку, — нашла ответ девушка, на что увидела осуждающе качающую голову профессора. — Я нашла одну очень занятную книгу в библиотеке и всю ночь не могла сомкнуть глаз… — Это, Грейнджер, слишком заметно, — усмехнулся Малфой, исследуя бледное лицо девушки и красные глаза, что зудели от недосыпа. — Малфой, — одернула она его за рукав мантии, — выслушай меня, — она нахмурилась и даже с какой-то злобой переложила книгу на колени профессора. Он замолчал, стараясь не быть столь эмоциональным, как была Грейнджер. — Венера был вызволен мертвецами через один очень старинный ритуал, что взломал все печати ангелов — тут даже картинка есть, — она указала пальцем на картинку, что разместилась на весь лист. Малфой насторожился, когда почувствовал предплечьем ее плечо, упирающееся в него. Особенно сильно его отвлекал запах зубной пасты и ягодного шампуня с ее волос. — И тут есть ритуал, который поможет заключить его в Тартар и снова закрыть. Но, я не понимаю одного — мне казалось, это Венера создал мертвецов, как своих помощников и стражу, но он не мог применить магию в заключении. Это значит, что их создал кто-то иной. Когда Грейнджер подняла глаза на Малфоя, то непонимающе приподняла брови. Он даже не взглянул в книгу на его коленях, сосредоточенно пронизывая своими серыми глазами девушку, все еще чувствуя меж ними тесноту, чувствуя посторонний запах и видя ее глаза, что едва не перед его лицом. Гермиона выпрямилась, чувствуя неладное, и облизала пересохшие губы, не понимая, что случилось. Поправив волосы за уши, она подумала, что теперь он будет упрекать ее в не уложенных волосах, как было раньше, обзывая ее лохматой или вороньим гнездом. — Так что, у тебя есть догадки по этому поводу? — она и сама не сразу осознала, что спросила. Она не могла точно быть уверенной, что можно было доверять профессору зельеварения, но почему-то найдя такие факты из старых приданий, ей хотелось тут же показать все Малфою и спросить о его мнении. Он был умен, и это было сложно скрыть. Он с тяжестью оторвал свой взгляд от ее внезапной тревожности, его пальцы в знакомом жесте потерли подбородок с отросшей бородой, пока он внимательно исследовал картинку в книге, затем пробежался глазами по тексту, пытаясь определить, что именно говорила только что Грейнджер, когда над ним нависла апатия. — Творцом не обязательно может быть сам Венера. К нашему знанию в Запретном лесу обитают слишком много разных нечистей, которые могли бы быть сильными затворниками, — изложил свою мысль профессор спустя долгую и натяжную минуту. — Да, конечно, но ведь тогда почему это существо освободило узника, если могло стать на место Венеры и править злом? — задала логичный вопрос девушка, конечно же, не раз обдумывая эту мысль. — Может, потому, что Венера явно сильнее того, кто мог лишь прочитать заклинание и поднять мертвецов? — переспросил профессор, заставляя задуматься Грейнджер. Он мыслил нестандартно, это помогало думать обоим. — К тому же за освобождение он должен был наградить своего спасителя. — И возможно сделать его приближенным… — догадалась девушка, так же резко стащив с колен профессора книгу, как и положила прежде. Рядом с Малфоем присела профессор Стебель, с его левой стороны, учтиво здороваясь с коллегами. — У тебя есть идея, как найти какие-либо предания об этом неизвестном существе? — спросила девушка, наклонившись к Малфою, тихо нашептав вопрос. Драко едва сдерживал себя от такого внезапного нарушения личного пространства, к тому же сама Грейнджер, которую, похоже, это совершенно не волновало, а ее сердце билось умеренно, не отбивая безумную чечетку, совсем ничего не волновало в вольной беседе с Драко Малфоем. Профессор зельеварения вздрогнул, когда она сжала его руку выше запястья, словно требуя какого-либо ответа на свой вопрос. — Ты профессор, Грейнджер. К тому же ведешь очень интересный предмет. Придумай что-то, — как можно непринужденней пожал плечами Малфой. — А теперь я бы хотел вернуться к завтраку, если ты позволишь отпустить мою руку, — он опустил глаза на ее тонкие цепкие пальцы, которые сжались вокруг его руки. Она убрала руку, откладывая книгу в сторону, впервые осознав, что она была слишком близка с ним и непозволительно откровенна. Но и он ее не обидел, даже разумно подсказал, что делать на следующих уроках. Издали у самых дверей в столовую, Сальвадор — мракоборец, недоверчиво сузил глаза, гладя на Драко Малфоя, понимая, что тот ведет себя крайне странно последние дни за столом с новым профессором. И странным считалось не то, что она начала ходить в столовую, а то, что они почти всегда о чем-то беседовали и даже прилично долго поддерживали диалог. Когда взгляд Малфоя устремился на своего знакомого, тот жестом кивнул на девушку рядом с ним, которая только сейчас решила заняться завтраком. Сальвадор торопил Драко и тот безрадостно покосился на профессора по Защите от темных искусств, что была довольно сговорчива последнее время. И он решил рискнуть вновь: — Как насчет фолианта? — небрежно поинтересовался парень, глядя в свою тарелку. Грейнджер повернулась едва не во весь профиль, а затем посуровела. — Значит, общаешься со мной только для того, чтобы заполучить фолиант? — напрямую задала свой вопрос Грейнджер. «Не в бровь, а в глаз» — туманно подумал Драко. Зачем ему с ней общаться без повода? — Я тебе помогаю по многим причинам, Грейнджер. И фолиант не исключение. Эта книга… Мне правда нужна, — он повернулся к ней, — я могу тебя заверить и поклясться, что это магия нужна для меня, и без вреда для окружающих, — попытался он доказать свою непричастность к черной магии во вред. — Я не могу тебе вернуть фолиант, — честно сказала девушка, ведь очень боялась, что он сможет сотворить нечто непоправимое. — Ты же обещала вернуть, как только я расскажу волнующие тебя факты, — и когда он злился, выглядел довольно пугающе. Она с тяжестью отвернулась, опустив голову, медленно нарезая нелюбимую утку. — Это очень подло, Грейнджер. Я был лучшего мнения о тебе и твоих принципах, — заявил профессор, вставая со стола, чувствуя, как в нем разгорается огонь ярости в сторону девушки. Сальвадор покачал головой, видя, с какой скоростью профессор зельеварения уходил от преподавательского стола, и как профессор Грейнджер следила за ним взглядом, что полон вины. Но Гермиона чувствовала, что он что-то сделает неладное, что может кто-то пострадать и даже если плохо будет Драко Малфою — она не может отдать ему этот старинный фолиант. — Пряник не сработал, Малфой? — усмехнулся маркоборец, когда встретил взглядом рассерженного профессора, что едва не плевался змеиным ядом. — Значит, сработает кнут, — черство процедил он сквозь зубы, на секунду повернувшись назад, последний раз взглянув на виновницу его дикой ярости, и молниеносно исчез в коридорах замка. Гермиона не до конца была уверена в своем решении, а взглянув на Сальвадора Вальтори, что сложил руки на груди, опираясь на каменную стену, так внимательно глядя на нее в этот момент. И то, как он задиристо усмехнулся, а после и опустил голову, глядя на нее из-под бровей, мракоборец заставил ее насторожиться всем телом от такой насмешки в ее сторону. Она понимала, что это не сулит ей ничем хорошим, но знала, что без ее разрешения, Малфой никогда не получит желаемый фолиант. Но, она в этот момент совсем не думала, что для Драко Малфоя ее разрешение совсем не существенно.

***

В ночь с пятницы на субботу, он был уверен — она не оставит библиотеку до утра. И Гермиона Грейнджер словно тянуло в библиотеку по его желанию, в попытке найти что-либо ценное в книгах, то, что поможет быстрее решить проблему, ей самой. Неохотно она целый день вспоминала, как Малфой стал холодным и отдаленным от нее, и если он вставал и отодвигал стул, к чему она уже относилась нейтрально, то заменить, что теперь он с ней не разговаривает и не желает приятного аппетита — заставляло каждый раз напрягаться. Но она поняла, что он делает правильно. Они никогда не были друзьями, к тому же парень имеет очень ненадежную репутацию и недоверие со стороны волшебников. И не желая навязываться, она решила для себя, что сама сможет разобраться в круговороте мифов и легенд, определяя для себя, что нужно делать. А Малфой не собирался ждать ее поощрения в виде фолианта, особенно, когда он так нуждался в нем целую неделю. Это начинало его жутко нервировать, в особенности, когда Грейнджер возомнила о себе невесть что. «Я не могу тебе вернуть фолиант» — нескончаемым потоком крутилось в его голове, пока его шаги и шаги Сальвадора разносились по пустому коридору. То, что последние события были не утешительными, и никто из профессоров не желал ходить в одиночку, особенно студенты, это было на руку. — Она поймет, что это сделали мы, — предостерегающе сказал мужчина, остановив Малфоя за плечо за последним углом в левом темном крыле замка. — В этом и есть смысл. К тому же, когда у тебя будет еще подобный шанс? — профессор усмехнулся, полный желания сделать нечто запретное и то, что могло бы нервировать девушку, возможно разозлить. К тому же вряд ли ее смелости хватит рассказать об этом МакГонагалл — она решает свои проблемы сама и никогда не станет просить о помощи директора. — Это забавно, но… Вдруг ей хватит мозгов нажаловаться. Тебе это грозит больше всего, — напомнил лишний раз Сальвадор о положении Драко. — Это меня беспокоит меньше всего. Ты идешь со мной или нет? Я зайду туда в любом случае, — Малфой уверено глядел на мракоборца и тот отчетливо помнил это решение в глазах, а когда в них был огонь азарта и страсти к определенному делу — он точно знал, что отговорить от такого риска совершенно не получится. — Только без энтузиазма, — мужчина кивнул и Малфой расплылся в хищной улыбке. Он повернул за угол, осмотрел пустующий коридор. Подойдя к широкой деревянной двери, он вытащил палочку из-за пазухи, тихо прошептав отпирающее заклятие. Мракоборец рядом заметно нервничал, озираясь по сторонам. — Путь свободен, — довольно произнес Малфой, когда после простенькой Алахомора двери личной спальни профессора подались и открылись. — Безумство, — шепчет Сальвадор, переминаясь с ноги на ногу, наблюдая, как Малфой медленно и изящно делает первые шаги в покои Гермионы Грейнджер. Только когда за ними закрылись двери, Драко озарил комнату светом через камин, и огонек тускло осветил гостиную и две небольшие комнаты за приоткрытой дверью в спальню, а также кабинет через просторную арку. — Ты только представь, этот комок шерсти живее всех живых, — Малфой брезгливо показал кивком головы на широкий диван со смятым пледом и рыжим толстым облезлым котом, который лениво не открыл глаз при постороннем звуке. — Может, следует украсть ее кота? Грейнджер сразу вернет мне фолиант сама, — Драко с некоторой кровожадностью с помощью магии палочки поднял с места кота, который протяжно мяукнул, когда повис в воздухе. — Перестань, Драко, — прорычал Сальвадор, схватив кота в воздухе, прижимая к себе. — Делай, что хотел и быстрей уходим, — мужчина почувствовал, как кот потерся о его плечо, замурчав. — А о коте даже не думай, — мужчина вернул его на прежнее место, осторожно, так, словно это не старый облезлый кот девушки, которая не отдавала им нужный фолиант, а как свое собственное сокровище. — Никогда бы не подумал, что ты любишь котов, Сальвадор, — усмехнулся Малфой, внимательно исследуя гостиную. — Но это был бы отличный второй план. — Драко, займись делом! Времени не так много! — раздраженно проговорил марокоборец, отряхивая свою мантию от коротких рыжих волосков. Малфой прошел к дивану, где стоял небольшой низкий деревянный стол, замечая недопитый чай и крошки от какой-то сладости. Рядом свертки и уже запечатанный конверт с печаткой, с подписью от Грейнджер в Министерство. — Наша юная Аврора ведет детективы, — заметил Драко, исследуя кучу книг под столом и с другой стороны дивана на полу. — Неужели Грейнджер такая замухрышка? И ест как настоящий поросенок, — Малфой указал на беспорядок и не убранные фантики от конфет. Когда Малфой повернулся с мракоборцу, который ничего не ответил на его слова, он лишь словил осуждающий и злой взгляд. — Что? — Хватит возвышать свою безупречность, Малфой. Ищи чертов фолиант, и убираемся, — сказал мужчина, открывая шкаф и начиная в нем аккуратно перебирать книги. — Это уже не так интересно. Ты только подумай — мы в личных покоях героини войны, Гермионы Грейнджер, извечной заучки, и довольно высокой ставкой в отделе Министерства, к тому же, довольно горячей девушки… Если забыть о грязной крови… И ты думаешь я упущу шанс не заглянуть отовсюду? — Малфой обвел руками гостиную, а взгляд остановился на спальне. — Вот ты ищи фолиант тут, а я посмотрю в спальне, — решил Драко, на что вновь заметил осуждающий взгляд друга. — Книги не хранятся под подушкой, Драко. Мракоборец очень мало знал о Гермионе, но Малфой точно догадывался, что определенные интересные книги часто оставались под ее подушкой. — А в ящике с одеждой? — приподнял он бровь. — Я ведь, даже не догадывался, что ты окажешься такой занудой. Разве тебе не весело? — Не весело, Малфой. Девушки не любят, когда лазят по их вещам, в особенности в шкафу. Моя жена просто звереет, когда я кладу на ее полку свои вещи, а когда заглядываю в ящик ее нижнего белья и порчу определенный порядок вещей, она готова меня задушить собственными руками… — говорил мужчина, объясняя нелюбовь девушек к чужим рукам в своих вещах, но совсем не заметил, как Малфоя почти вдохновили его слова, и он мгновенно ступил к открытым дверям. — Так что, Драко, тебе лучше не злить, как ты заметил — героиню войны, к тому же Гермиону Грейнджер, с большой ставкой в Министерстве, — когда мужчина обернулся назад, то застал лишь пустующее место, а повернувшись в сторону, заметил, как Малфой проскальзывает в спальню. — Черт, нет… Оставь, Малфой! Ты слышишь? — но едва мракоборец решил двинуться в сторону к спальне с явным протестом, заколдованная дверь захлопнулась прямо перед его носом. — Упрямец!

***

Субботний вечер в Хогвартсе был посвящен профессору зельеварения сразу после ужина студентов. Пока профессора по просьбе Минервы провели студентов в свои гостиные факультетов, она занялась колдовством в Большом зале, применяя все свое мастерство, пока профессора решили надеть праздничную одежду. И когда Минерва приятно украсила зал большими китайскими шарами, которые любил профессор Слизнорт использовать в коридорах в день банкета слизней, двери зала настежь открыл лесничий. — Вот это я понимаю — магия! — вошел в Большой зал профессор предмета Уход за магическими существами — Хагрид, озираясь вокруг. МакГонагалл заострила свое внимание на профессоре, который, кажется, впервые за все учебное время расчесал черные полуседые волосы, и даже свою бороду. А вместо кожуха на нем старое потертое пальто красного цвета и оранжевый галстук на темном зеленом свитере. — Кхм, — он смущенно отвернулся, уложив руки себе на живот. — Похоже, еще никто не пришел… Я старался не опоздать! — Все в порядке, Хагрид, через пятнадцать минут все начнут собираться, — довольно заключила директор. — Мне как раз надо, чтобы вы попробовали вот эти мафины. Они с морковно-тыквенным джемом. — Так это… С радостью! — обрадовался великан, подойдя к столу. Зал постепенно начал наполняться освободившимся профессорами, когда один за одним они начали заходить в зал, и приветствовать друг друга в неординарной обстановке с бокалом пунша. МакГонагалл отошла в сторону, завязывая разговор с профессор Стебель по важному учебному вопросу, издали наблюдая, как к празднику присоединились не только профессора, но и мракоборцы. Когда в Большой зал зашел сам виновник торжества, на всех присутствующих скользнула доброжелательная улыбка, и практически каждый из них поставил себе задачу — лично пожать руку бывшему ученику Хогвартса, своему коллеге, спасшего ребенка. Малфой постарался вычистить свой смокинг так, как этого не делали домовики на торжество в Малфой-Мэноре, а зеленая бабочка и сложенный платок в кармашке были намеренно выделены зеленым цветом. Потому что она не любит зеленый цвет, она ненавидит его, и тем более, он не любил ее разрешения и одобрения на что-либо. Он ее никогда не принимал, как волшебницу, только как грязнокровку. И бывшие стереотипы сразу вернулись к хозяину, который считал себя человеком голубых кровей. Хоть они и были навязаны. — От тебя разит самодовольством, Малфой, — подошел к другу Сальвадор, подавая бокал пунша. — Ты рано стараешься, ее тут нет, — заметил мужчина, усмехнувшись тому, как сурово сдвинулись брови профессора. — Все что я делаю — это исключительно для себя, Вальтори, — убедительно проговорил Малфой, поправив бабочку на безупречно накрахмаленной рубашке. — К тому же тебе стоит обрадовать меня хотя бы наличием нескольких ингредиентов для ритуала. Мне надоедает ждать. Лучше бы я занялся этим самостоятельно, — он берет бокал, отпивая приятный прохладный напиток. — Дело не стоит на месте, об этом можешь не беспокоиться. А если бы ты и был самостоятельным, Малфой, тебя бы давно уже не было в живых. Я тщательно подготовлю все до среды. В пятницу состоится ритуал по лунному календарю, — уведомил Драко мракоборец в их общих планах и тайнах. — Если бы не твоя не здоровая любовь к героине войны, я бы заполучил фолиант куда раньше, а не тратил свое время на безнадежную зазнайку Грейнджер, окучивая ее приятными беседами, — уверено и несколько самолюбиво сказал Малфой. В предчувствии увидеть ее этим днем, причем такую, которую он никогда не видел — яростно смущенную и злую, лишь лелеяло его безутешное эго. Конечно, за весь день она не соизволила прийти в Большой зал и занять его весельем о случившемся, и было утомительно ее ждать. Но в эту субботу она не может его игнорировать — она сама назначила это торжество и должна от слов Министерства лично поздравить Драко Малфоя и пожать ему руку. Только, сделает ли она подобный шаг? — Не знаю, как ты, Малфой, а я бы с удовольствием тратил свое время на такую… Горячую женщину, к тому же предельно мудрую, и непростительно красивую, — смакуя почти каждое слово, Сальвадор не отрывал взгляда от входа в Большой зал, где показалась профессор Грейнджер в чарующем черном платье. Глаза мужчины в это мгновенье засветились желанием занять ее своей беседой и даже, может быть, танцем. Малфой проследил за взглядом мракоборца и замер, как только его серые холодные глаза наткнулись на девушку в праздничном наряде. Он на секунду, и всего на секунду, округлил глаза в удивлении, затем усмехнулся, и понял одно — она была очень приятна для его глаз, и ожидание увидеть ее — того стоило. Но, она уверено прошествовала к МакГонагалл, отстукивая ритм каблуков, заставляя всех смотреть ей в след. Особенно мракоборцев, которые редко могли лицезреть мисс Грейнджер в подобном наряде, встречая ее в черных юбках и иногда малиновой или персиковой рубашке, что кажется, отличались только цветом. Но полуобнаженная спина девушки нравилась им, и это тяжело было не заметить. Черное платье отблескивало в тусклом свете, сверкая мелкими кумушками, заставляя взгляд часто возвращаться к ней, даже если кто-то этого совсем не желал. Ее весьма длинные волосы были приятно уложены в мягкую осеннюю волну, а несколько прядей собраны в черный гребень из роз. Алые губы изобразили мягкую улыбку при виде коллег по работе, которые поспешили к ней, с интересом расспрашивая о прошедшей неделе ее преподавания в Хогвартсе. Она была безмятежна, крайне спокойна, но не смотрела в его в сторону, ни на единый миг. И он знал, что она злится, возможно, прячет это глубоко в себе, под кожей — но ни разу не выдала себя, кроме опущенных глаз. Этим днем она была и впрямь в ярости, в самой дикой ярости, что он прокрался в ее покои, в ее личную спальню. И если она могла стерпеть выходку с фолиантом и смириться с тем, что так легко выпустила его из своих рук, то факт того, что половина ее одежды была порвана, а некоторые вещи, не для взгляда мужчины, тщательно разложены на кровати — заставляло пылать в ненависти и стыде. Малфой решил играть по грязному, так, как подобает Слизеринцу. А Грейнджер стерпит и гордо поднимет свою грудь, подобно льву на гербе Гриффиндора. Она терпелива, находчива и умней того, кто отпер ее дверь алохоморой. — Кажется, она чувствует себя более, чем. Будто к ней каждую пятницу забираются в комнату, — прокомментировал увиденное мужчина. — Вечер еще впереди, Сальвадор. И она никогда не станет обращать на себя внимание подобной сценой скандала. К тому же нам нужно быть с ней аккуратней, в особенности ближе ко времени с ритуалом, чтобы она ничего не узнала и не смогла испортить, — предупредил Драко, неравнодушно поворачиваясь на нее чаще, чем остальные. — Ты тут можешь стоять и пить пунш, а я не готов терять возможности узнать ее поближе. Люблю красные губы у женщин — это моя страсть, — заключил мужчина, решив ступить к МакГонагалл, что беседовала со своей коллегой. — Красный цвет — вульгарен. И не забывай, Сальвадор, что у тебя есть жена, — с резкостью добавил Малфой, решив, что может провести это время почти с любым профессором за интересной дискуссией, нежели дополнять заумную беседу с грязнокровкой на пару. Мужчина, подойдя к столу, берет еще один бокал, стремительно надвигаясь в сторону девушки, которая с широкой улыбкой на губах радуется чему-то очень хорошему. Но, как только она замечает приближающегося к ней мракоборца, то мрачнеет, и наскоро поблагодарив МакГонагалл, двигается в другую сторону, стараясь быть мягче в нервных движениях. — Мисс Грейнджер! — Сальвадор решил действовать решительно, и, замечая, как она остановилась, поторопился нагнать девушку. — Мисс Грейнджер, мне показалось, или вы сбегали от меня? — Нет, вам, наверное, показалось, мистер Вальтори, — она поправила локон волос за ухо, чувствуя, как ее напрягает общество этого человека. — Вы что-то хотели? — Всего лишь подарить вам комплемент, мисс Грейнджер. Вы обворожительная женщина, — говорит Сальвадор. — Вы не откажетесь со мной побеседовать? Я знаю много интересных тем. Например автора книг, великие волшебники, музыканты, страны, иностранные языки… — Вообще-то я… — Гермиона пытается перебить мужчину, и девушки почти решила покинуть его и прекратить ненужную беседу с ним, как Сальвадор протягивает бокал. — Это вам. Знаете, вы слишком напряжены, а пунш позволит продлиться беззаботной беседе, — мракоборец с любезной улыбкой протягивает бокал пунша, а она с неохотой принимает. Но, девушка все еще настроена уйти, пока мужчина всеми доступными вопросами и разговорами заставляет ее задержаться. — Вы говорили с директором и так одновременно радостно улыбались. Могу предположить, это были приятные новости? — спрашивает Сальвадор, завязывая беседу с отстраненной девушкой. — Приятные новости для меня, и не особо для некоторых особых личностей, которые любят воровать книги из моего шкафа и трогать мои вещи в спальне. Вы хотите поговорить? — она пригубила напиток, наблюдая, как поразила ее речь мужчину. Он действительно думал, что она будет мило беседовать после того, что мужчины устроили в ее покоях? — МакГонагалл уже заколдовала замок в запретной секции, а мистеру Малфою вы можете передать, что у него появилось много работы во дворе, и лучше бы ему справиться с ней, если не хочет неприятностей. Подробности добровольной отработки он может узнать у Хагрида, — ее голос был ровный, даже несколько настораживающий. И только уголки ее губ подрагивали в хитрой усмешке, пока Сальвадор поджимал губы, щурясь в недоверии. — Мне кажется, вы что-то напутали, мисс Грейнджер… — попытался мужчина исправить сложившееся недоразумение. — Разве? Никогда не думала, что мое нижнее белье может самовольно летать по ночам, а на постельном c наступлением ночи появляться десятки слизняков, которые противно изворачиваются. Под моей подушкой грелась змея… — едва не срываясь на рык, она тяжело выдохнула. Сделав шаг, она посмотрела в его светлые глаза цветом неба, а он видел — как она пылала, и как была озлоблена на него. — Вы напугали моего кота! Он всю ночь носился, словно его ежесекундно кусали блохи. И к этому всему вы еще украли фолиант! Вы могли это сделать хитро и незаметно, но вместо этого вы разнесли мои покои, испортили одежду и постельное. Даже не думайте, что вам это сойдет с рук, мистер Вальтори, к тому же вам придется помочь мистеру Малфою в уборке — за этим я тщательно прослежу. Она смотрит на мракоборца, который не нашел, что ответить на подобную тираду профессора Грейнджер. — Трусы! Сальвадор лишь почувствовал сладкий запах ее духов, когда она развернулась и зашагала в сторону Хагрида, который решил попробовать все закуски, успевая разговаривать с одним из мракоборцов. Мужчина переводит взгляд в сторону, замечая, как в стороне насмехается Драко. «Вау!» — пораженно и немо говорит мракоборец, когда его пальцы изображают жест палец вверх. Малфой не раз сказал, что она будет смущаться от этого разговора, к тому же не сможет ничего сказать в глаза, но вышло по-иному. Это и впрямь было горячо, а ее запальная натура заставляла только восхищаться ею. «Идиот» — только губами выговаривает профессор зельеварения, поднимая бокал пунша, не сдерживая насмешек. — Попрошу ваше внимание, — МакГонагалл поднялась до преподавательских столов, чтобы каждый присутствующий мог ее разглядеть. — Перед тем, как перейти к официальной части, у меня есть приятная новость для вас, — женщина загадочно улыбнулась, а Гермиона приблизилась поближе к ней, за ранее предугадывая, про что пойдет речь. — В наш теплый профессорский клуб со дня на день пожалует бывший студент Хогвартса для обретения навыков с профессором Помоной Стебель и практики в Травологии. Похоже, в Хогвартсе впервые будут присутствовать столько молодых практикующих профессоров с недавним выпуском, — она посмеялась, замечая одобрение на лицах коллег. — Профессор МакГонагалл, мы можем узнать, кто это будет? — спросила Сивилла Трелони, но тут же подняла руку, судорожно прикрывая глаза, — или постойте. Да-да, я что-то чувствую. Молодой парень… Я его знаю, этот смелый мальчик с факультета Гриффиндор… — она закружила вокруг, и почти все находящиеся рядом с восторгом и в ожидании объяснений затаили дыхание. — Мне безумно повезло, что мой срок истекает в мае, и я забуду все, как страшный сон, — с раздражением говорит Малфой, придерживаясь у стены с мракоборцем. Двое из Гриффиндора в последнем полугодии учебы — было тем самым «слишком» для Малфоя. — А, по-моему, все даже очень весело, — пожал он плечами. — Да-да, я знаю кто это. Невилл Лонгботтом! — возгласила женщина на весь зал, и казалось, ее собственные волосы приподнялись от такой внезапности и удивления. — Это мистер Лонгботтом! — Верно, как и всегда, профессор Трелони, — одобрила Минерва проповедницу. — А так же хочу уточнить, что некоторое время… — директора внезапно прерывает хлопок трансгрессии, и профессора перевели свой удивленный взгляд к дверям Большого зала. — Министр Кингсли, вы вовремя присоединились к нам! — Мисс Грейнджер назначила время на девять часов сорок пять минут, и, похоже, как всегда точно, — Министр, одетый в синий костюм, тут же нашел свою сотрудницу, кивком головы здороваясь с ней. — Вы всегда рассчитываете время с умом, спасибо, — он благодарит Грейнджер на растоянии, но эта благодарность была искренна — если бы она назначила время на полчаса раньше, делегация из Франции была бы очень недовольна. А сейчас для Министра очень важны обстоятельства в этом замке. Но Гермиона не успевает среагировать, когда буквально в ее руки падает толстый и тяжелый букет белых роз, отблескивая в тусклом свете чарующим звездным сиянием. От нескольких женщин послышалось одобрительные восхищенные вздохи. Малфой сощурился. На кой-черт сюда пришел Министр? «Неужели эта зазнайка нажаловалась ему, как маленькая девочка? Как нелепо!» — Это от ваших верных друзей, мисс Грейнджер. На большое сожаление, им пришлось задержаться на работе по важному вопросу. И так, сегодня я решил посетить вас по другому поводу, — Министр улыбнулся шире, заправил руки за спину в привычном жесте, и взглядом обвел присутствующих скользкой змейкой меж профессорами. Когда темные глаза столкнулись с двумя грязными льдинками, Малфой, что прежде опирался на стену, отошел от нее, поправив бабочку на шее. — Приветствую, Министр, — чуть помедлив, поздоровался Малфой, судорожно взглянув сначала на безмятежную Гермиону Грейнджер, затем на удивленного Сальвадора Вальтори, который отошел ближе к дверям Большого зала. — О, мистер Малфой. На вас сегодня очаровательный смокинг, — улыбнулся Министр, а коллеги бегали глазами с темнокожего мужчины на молодого парня, который выглядел крайне спокойно, но внутри он усмирял бурю эмоций, к тому же тех, от которых у него едва заметно порумянились щеки. Он не хотел бы, чтобы сегодня его забрали в Азкабан из-за ябиды-Грейнджер. «Это же была безобидная шутка!» — Мистер Малфой, с вами все в порядке? — улыбнулся Министр, замечая отрешенность профессора зельеварения. — Спасибо, Министр, я в порядке, — надрывисто проговорил парень, уверенней расплавляя плечи. — Тогда попрошу вас подойти ближе ко мне, — предложил мужчина, — и мисс Грейнджер тоже, — только Малфой заметил передвижение девушки, на удивление слишком послушной к приказам, то решил повторить за ней, с некоторой злостью ступая на пятку своих туфель. — Замечательно! Мне бы хотелось сперва пожать вам руку, мистер Малфой, — Кингсли протягивает руку Драко, когда он останавливается перед ним. Профессор пожимает его ладонь крепкой хваткой, но ледяной взгляд Малфоя часто перемещается на усмешку девушки за плечом Кингсли. Его предельно сильно волновала ее радость. Ее чертова радость! Только его взгляд мог передать те заветные слова, которые могли бы угрожающе прозвучать с его рта. А ее глаза в ответ горели огнем, таким пламенным и обжигающим, что Драко едва мог стоять в двух шагах от нее, чтобы просто стоять. — Вы очень изменились за последние годы и для меня большая честь лицезреть Малфоя-младшего в подомном месте за настоящим профессиональным делом. Вы не только помогаете Хогвартсу, но и студентам. Вы для нас герой, мистер Малфой, спасший ребенка из лап монстра, — говорит Министр, едва не возвышаясь над Драко, положив вторую руку сверху его ладони, словно удерживая, чувствуя, что мужчина хочет отойти от него на безопасных несколько шагов. — Я рад, что смог осчастливить вас моим служением Министерству Магии, — Малфой кивнул, тут же замечая теплую улыбку Министра Магии и надменную девушки, которая вскинула подбородок. Ему показалось, что она знает, о чем он думает и о чем так сильно волнуется. — Я очень надеюсь, что вы, профессор, останетесь в школе после окончания срока. Директор сказала, что вы настоящий профессионал своего дела! — Кингсли улыбается, а когда повисает тишина, он взмахивает палочкой, направив ее себе на горло для громогласного объявления. — Мне настоятельно посоветовали сменить подарок сертификата в магический магазин на что-то более стоящее. Я решил выделить средства на редкие ингредиенты для зелий, с помощью которых вы бы могли продолжить свои изучения в углубленной форме. часть доставят уже завтра утром. А если вам что-то будет не хватать, вы всегда можете отправить мне сову, мистер Малфой — я помогу в доставке. Малфой шокировано, но не менее довольно смотрит на Министра, который отмечает, что именно этот подарок был лучше, чем предыдущий. — Спасибо, Сэр… Вы очень любезны и особо поощрительны, — заметил профессор, пожимая руку с большим удовольствием, одновременно взглянув в сторону Сальвадора, который не менее удивлен и поражен новостью. — О, не меня стоит благодарить, мистер Малфой, я лишь прислушался к мнению вашей коллеги, — Министр многозначительно повернулся к своей сотруднице, кивнув головой за то, что она смогла правильно подсказать, а так же выдвинула стратегию для особой проверки профессора зельеварения. — И думаю, что не зря. Я надеюсь на грамотную работу, профессор, и эксперименты. — Думаю, я смогу вас обрадовать, как только разберусь с вашим богатым подарком, — заверил профессор, искоса глядя на Грейнджер, которая на слишком долго задержала свой взгляд на его лице. — Ах да, я совсем забыл о еще одном… — Министр оглядел внимательных профессор, и аккуратно подхватив локоть Малфоя, прошептал ему на ухо, — на счет вашего отца… Давайте покинем празднование на пару минут. Нам есть о чем поговорить, — взгляд Кингсли был сочувствующий, но не менее уверен. Драко судорожно прикрыл глаза, желая не знать об этом человеке ничего, что могло бы потревожить его. Гермиона наострила уши, и так, как она стояла предельно близко к Министру, то слышала все, о чем шла речь. — Это не обязательно, — отмахнулся Малфой, но Министр настаивал на обратном. — Обязательно. Это касается и вашей матери, мистер Малфой. Вам придется меня выслушать, и если не сегодня, то завтра в Министерстве Магии, — предупредил мужчина профессора, который растерял всю свою уверенность в одно мгновенье. — Не более двух минут. Не хочу портить это чудное торжество, — его слова были мягкие, спокойные и даже несколько покорные, но те льдинки его глаз предельно точно показали не только равнодушие, но и некую злость. И в это мгновенье, едва Грейнджер хотела ступить ближе к Министру и узнать его намеренья, как Министр вместе с Малфоем трансгрессировали, и на пустующем месте послышался только хлопок. Минерва перевела взгляд на девушку, которая пожала плечами, совсем не зная и не понимая произошедшего. — Как насчет танцев? Директор, вы позволите нам повеселиться? — возбужденная профессор Септима Вектор, уроки нумерологии, под руку с полупрозрачным Катбертом Бинсом, указала на тихо играющих музыкантов. — Хорошая идея! — Минерва подняла руку вверх, давая разрешение начать веселиться.

***

— Она провела тебя, как дурака, — смеялся Сальвадор, пытаясь скрыть кулаком свой смех. Драко отошел от балкона в башне, ближе подойдя к мракоборцу, пронизывая его недовольным взглядом. Его руки были спрятаны в карманы брюк, а плечи напряжены. — Это еще почему? — поинтересовался Малфой, заставляя себя не думать о худшей беседы с Министром. — А ты не догадываешься? Она смогла заставить Министра прибыть на торжественную часть и поздравить тебя, вместо нее самой, — Сальвадор похлопал по плечу Малфоя. — А если бы не твоя вспыльчивость, то мог получить поцелуй… — Поцелуй, Сальвадор, от грязнокровки! — горячо подправил Драко своего друга, скидывая его ладонь со своего плеча. — Это даже звучит противно, — нахмурился мужчина, отворачиваясь обратно к балкону. Грейнджер его волновала сейчас в последнюю очередь. — Эй, что это с тобой? Это связано… С Кингсли? — спросил Вальтори, заметив, как Малфой нервничал. — Да… — угрюмо сказал мужчина, наблюдая за тихим озером. — Он скончался утром. Министр передал мне его палочку. — Драко, я сочувствую, твой отец был… — Сальвадор набрал воздуха в свои легкие, замолчав. Он знал, кем был его отец, он знал, что он делал со своим сыном. — Он был фанатиком безносого полукровки, эгоцентричным ублюдком и садистом. Мне не нужны сочувствия, Сальвадор. Мне плевать, жив он или мертв. Но моя мать будет огорчена этой новостью. А пока она больна, я должен ей врать, чтобы ее не волновать, — спокойно, но крайне задумчиво заговорил Малфой, вытащив из пиджака кривую палочку своего отца. — Он заставил нас страдать. Он заставил страдать каждого. И я вполне доволен подобным раскладом, — его руки сцепляются на двух концах палочки и мгновенно ломают ее, выпуская волшебный пепел. — Ты прав. Он был ублюдком, но и твоим отцом также. Я уверен, тебе бы хотелось с ним проститься, даже если бы эта встреча была в Азкабане. — Ошибаешься, Вальтори. Я лучше сдохну в стенах этой чертовой школы от издевок, чем хоть раз бы навестил его в Азкабане. Ты знаешь, какие его слова были в суде, перед тем, как его заключили? — он усмехнулся, повернувшись к мракоборцу, который ближе подошел к массивному каменному барьеру. — Ты должен продолжить наше дело. Ты принял метку, а она приняла тебя. Убивай грязнокровок, делай наш мир чище. Ты — Малфой, никогда не забывай, что в тебе течет чистейшая кровь волшебника, — предельно точно проговорил он слова своего безумного отца, сердито выкидывая сломанную палочку с астрономической башни. — Малфой… — Нет, достаточно об этом. К тому же… Как там список ингредиентов, может, что-либо нужно найти? Ты сам слышал, теперь я обеспечен богатыми корешками и травами, — мужчина стер со своего бледного лица хмурость, всплеснув в ладони. Ему не терпелось приступить к делу. Пятница с каждым днем была все ближе и ближе. — Да, нужно жило дракона и волос Фестрала, — мракоборец с точностью припомнил ингредиенты. — И самое складное — три капли единорога. Нужно пробраться в Запретный лес. — В лес пока идти опасно, особенно с последним визитом… — усмехнулся Драко, уже продумывая рецепт зелий для внеклассных занятий. — Но если просить у Министра мне придется отчитываться и писать отчет. Наверное лучше будет найти единорога. Нам нужно найти специальные заклинания в библиотеке… В запретной секции, — задумался мужчина. — Э-э-э… — задумчиво протянул мракоборец. — Вообще-то секция для нас теперь заблокирована. И тебе… То есть нам, светит отработка у лесничего. Грейнджер отдала прямой приказ, а если ослушаемся, то будут последствия. — Что? — лицо Драко исказилось в недоумении. — Нет, — протянул мужчина, повернувшись и опираясь поясницей на каменный балкон. — Нет, это просто смешно. Какая к черту отработка? — Либо так, либо МакГонагалл и Министр узнают о твоих пакостях. — Эти лишь пакости, для них не существуют наказаний, — возмутился Малфой, совсем не осознавая как серьезно была настроена профессор Грейнджер. — Наказания за проникновения в покои на самом деле есть, — тихо предупредил Сальвадор, и ему было довольно задорно наблюдать, как брови профессора зельеварения ползут вверх. — Но она решила отыграться отработкой. Поэтому нам в ближайшее время нужно посетить лесничего, если ты не хочешь проблем с Министром, конечно же. Драко прикрыл глаза, усмехнувшись. — Стерва, — прошипел Малфой, опрокидывая голову назад. — Но довольно умная, признаю, — заключил мужчина. — А как думаешь, она все еще заклинает замок Алохоморой? — задал вопрос Малфой, чем заставил Сальвадора Вальтори нечеловечески прорычать. — Ты чертов психопат, Малфой! Она была довольна зла, и думаю, если бы ты попал под ее горячую руку, она бы подожгла твой подол мантии и заставила отплясать чечетку! Дурень, — выругался мракоборец, предельно точно вспоминая горящие злобой глаза девушки, что светились пламенным огнем. — Но это же весело. Она треплет мне нервы, и довольно честно с моей стороны отомстить подобным образом, — пожал плечами профессор, заставляя Сальвадора вздохнуть и больше набрать в грудь свежего морозного воздуха. — Ее кот… Что ты с ним сделал? — спросил Вальтори, хмуро глядя на своего собеседника. — Пару раз подкинул в воздухе. Я с ним просто немного поиграл. С котами ведь играют? — рассмеялся Драко, находя в этом не здравый юмор. — И мне охота отдохнуть, Сальвадор. С вашего разрешения, — профессор шутливо поклонился, ступив по коридору. — Малфой!