Сказки под луной

      Неделя длилась невыносимо долго. Неприлично, я бы даже сказала. Солнце издевательски не хотело спускаться с небосклона раз за разом.       На первый день Анна и мысли не допускала в свою голову о той ночной встрече. Старалась не допускать. Ей казалось, что все знали о ее недостойном поведении. Что все смотрят на нее с молчаливым, суровым осуждением. Такое же выражение лица она видела когда-то на поверженных идолах древних богов. Мертвых, но всё ещё внушающих благоговейный ужас.       С таким тяжёлым чувством, она украдкой, стыдливо вспоминала ночью каждую деталь, каждую мелочь. Она долго взвешивала все за и против. Взвешивала, а потом стремительно себя одергивала.       Нельзя.       Это против правил.       Грех.       Да, именно грех. Анна чувствовала грязной, запятнанной, однако, не могла не желать ещё одной встречи.       Любопытство брало вверх, а потому на истечении седьмого дня, когда небо уже сменяло закатное одеяние на ночное, девушка собиралась с мыслями, нервно ходя из угла в угол своей крохотной кельи и напряжённо грызла ноготь большого пальца.       Привычка, от которой безуспешно пыталась отучить ее бабушка.       Тени сгущались, закатные сумерки легкой дымкой ложились на опушку и затемняли лес, куда девушке предстояло снова войти. Войти, взяв себя и свое самообладание в руки и использовав все свое мужество.       Накинув мантию и взяв в руки башмаки, она вышла из комнатушки и постучалась в соседнюю дверь, которую через пару мгновений открыла рослая, крепко слаженная девушка.       — Опять? — вопросительно изогнула светлую бровь она. — Тебе не кажется, что с этим пора заканчивать?       — Прости за беспокойство, Моника, но сейчас это важно для меня.       Грубоватый из-за природной хрипотцы голоса смех.       — Важно? Может ты кого-то нашла? Встретила принца на белом коне в лунную ночь и все такое?       Анна только хихикнула в кулак и, заправив прядь волос за ухо, непринужденно ответила:       — Если бы. Ты же знаешь меня. Моника только загадочно улыбнулась, кивнув и закрывая дверь.       — Не задерживайся.       Девушка вздохнула и, шепнув: «Обязательно», направилась к черному входу, продолжая нести башмаки, чтобы не стучать каблуками.       Тишина уже не казалось такой давящей. Возможно, потому что была естественной. Не такой, словно ты оказался в вакууме, как это было неделю назад. Анна уже пошутила про себя, что та ночь ей привиделась. Ничего этого не было. Ни Юльхен, ни того разговора.       Однако она продолжала упорно идти в лес, на то самое место. Снова шелестит трава под ногами, снова лёгкий ветерок, который уже заигрывал с волосами девушки и складками балахона, наброшенного на плечи. И вот осталась пара метров. Она остановилась.       Нельзя.       Ни за что.       Это преступление.       Может вернуться назад?       Но тут же тоненький голосок внутри нее прошептал:"Уйдешь — предашь себя».       Сжав кулаки и зажмурившись на секунду, Анна решительно сделала последний шаг и вышла на полянку, чтобы так же решительно позвать зачинщика этого балагана:       — Юльхен!       Сначала ничего не произошло. Не было никаких внезапных приступов жуткой тишины или ещё чего-то в этом духе. Девушка нервно усмехнулась, решив, что кажется она и правда сошла с ума. Демоны. Вот ересь. Однако…       — А я знала, что ты вернёшься, — послышался лукавый, но жутко довольный голос сзади.       Обернувшись, чтобы метнуть суровый взгляд, Анна увидела суккуба, окончательно убеждаясь, что произошедшее тогда не плод ее воображения.       — Читаешь мысли? — сухо поинтересовалась она.       — Интуиция, если говорить вашим языком, — широко улыбнувшись, произнесла Юльхен, беря ее за руку.       — Итак. Ты ведь понимаешь, что твое появление здесь говорит о том, что ты согласна на мою сделку?       Кивок.       — Вот и замечательно. Тогда мы готовы заключить контракт.       — Контракт? Ты заберёшь мою душу? — выдохнула Анна, ужасаясь этой мысли.       Создание посмотрело на нее так, словно она была неразумным дитя. А может и правда была.       — Души забирают только демоны высшего ранга. Если бы моим братьям и сестрам нужны были ваши души, то люди бы уже давно вымерли. Одной душонкой не прокормишь себя. Получать энергию гораздо выгоднее. И нет, не обязательно при соитии, как ты тогда спросила.       — Почему нет? Разве вы не получаете удовольствия от этого?       Демон пожала плечами.       — Не особо. К тому же вы расплодили столько болячек, что вас даже касаться порой страшно. Чего одна… Ммм… Как вы ее называете? Любовная чума? Так вот, чего одна любовная чума стоит.       — Но эти заболевания идут же от вас!       Юльхен поморщилась:       — Наглая ложь! Где вам такое сказали?       — В церкви, — смущённо пролепетала Анна.       — И почему я сразу не догадалась? — цыкнула она, закатив глаза. — Эта чума появилась благодаря некоторым грязным, в вашем понимании, традициям народов за ту сторону океана. Но никак не из-за нас, — отрезала она.       — Хорошо, но почему вы так боитесь этих заболеваний? Вы им тоже подвержены?       — Отнюдь, мы не болеем, но само осознание, что в тебе живёт кто-то вызывает дискомфорт. Потом чистку проводить, а это процесс муторный. Нет, среди моих собратьев экстремалы есть, но для меня общение предпочтительнее.       — Но почему об этом никто не знает? — настороженно спросила Анна.       — Этот вопрос должна задавать я, — хохотнул демон в ответ. — Если бы я знала. Видимо, все дело в церкви. Не морщи так лоб, не мы лжем. Более искусного лгуна, чем человек, в этом мире не сыскать.       — Но человека на это двигают как раз искушения, которые им подкидываете вы!       — Нет-нет. Позволь кое-что прояснить. Но для начала ответь на один вопрос. Какие истории рассказывал тебе твой отец, когда вы с ним вместе гуляли по лесу?       — Ну, — протянула девушка, задумавшись, — он рассказывал мифы про всякую нечисть.       — Ты верила в это?       — Да.       — А сейчас?       — Нет, это всего лишь глупые сказки.       Ухмылка:       — В этом вся и проблема, Анна. Присядь, — показала она на траву, отпустив ее руку. После того как та села, демон опустилась рядом, пускаясь в объяснения:       — Нас на самом деле не существует. Ни демонов, ни ангелов, ни даже самого Бога. Также как и нежити, о которой тебе говорил отец. Мы просто плод вашего воображения. Идея, которая есть в вашем сознании, воплощает нас из материи. Понимаешь, о чем я говорю?       — Идеализм? — неуверенно ответили ей.       — Что-то вроде этого. Люди придумали нас, чтобы можно было оправдывать свои ошибки. Не было никакого Эдемского сада, не было Адама и Евы, которых оттуда выгнали. Никакая девушка не провинилась, из-за чего теперь ко всем остальным женщинам относятся со снисхождением. У каждого народа свои методы оправдывать себя, а потому в мире так много мифологий. И все они относительно верны, так как их вера сама создала этих божеств.       — Это звучит как полная чушь!       — Однако это правда. А верить тебе в это или нет — дело твое, — пожала она плечами.       — Тем временем зря ты считаешь, что этой нежити не существует. В вашей деревне много людей, которые все равно не пускают детей в лес, искренне веря в блуждающие огоньки и других существ. Знала ли ты, что в этом озере иногда можно увидеть русалок?       — Нет.       — Забавные барышни. Девушек правда не любят, волосы пытаются вырвать, но в остальном с ними можно приятно провести время.       — Почему?       — Почему девушек не любят? Тут все просто. Если нам все равно на пол собеседника, то у русалок другой приоритет. Очень уж они горделивы и не позволят, чтобы на их территории были какие-то фифы, которые могут внимание мужчин на себя отвлечь.       — Нет, почему с ними можно хорошо провести время?       — А. Тут ещё проще, — хихикнула Юльхен, поднимая ладонь и загибая пальцы:       — Они хорошо поют, прекрасно танцуют. Ещё они много болтают, и ты с ними словно на обычных девичьих посиделках.       — Откуда ты это знаешь? Ты же тоже девушка.       — Но прежде всего я демон, — улыбнулась и продолжила, прежде чем озорно подмигнуть. — К тому же, кто откажется побыть в компании со мной?       Анна вспыхнула:       — Скромности тебе конечно не занимать!       — Ну что ты, к чему это мне? Только лишний раз нервы тратит. К тому же отсутствие скромности меня не портит.       На это девушке не нашлось, что ответить. Повисла неловкая тишина, которая как бы приобнимала со спины, намекая, что что-то идёт не так.       — Тебе говорили, что у тебя красивые волосы? — словно невзначай спросила Юльхен, легко проведя пальцами по туго стянутому пучку.       — Что ты делаешь? — повернулась Анна, отбив чужую ладонь своей.       — Я тебя напугала? — хмыкнула Юльхен. — Не бойся. Я не собираюсь выдирать их. Просто вы люди довольно интересны по сравнению с моими братьями и сестрами.       — Почему?       — Ну, — протянула она, пожимая плечами, — мы все мало чем отличаемся друг от друга, так как все рождены от одной матери.       — То есть остальные демоны такие же как ты?       — Не совсем. При встрече с людьми мы принимаем то обличие, что более всего привлекательно этому человеку. Это происходит неосознанно, а потому не можем контролировать подобное перевоплощение.       — Так ты приняла образ, который мне ближе всего?       — Видимо, да, милая фройляйн. Но это я могу объяснить тем, что ты монахиня и такой статус накладывает некоторый отпечаток. Ты ведь считаешь, что ангелы — добрые создания?       — Справедливые, — сухо поправила девушка, ожидая, что этот разговор может пойти в неконтролируемое русло.       — Справедливые, — тихо повторила себе под нос Юльхен, хмыкнув.       — Справедливости не существует. Даже на небесах. Ее придумали слабые, чтобы манипулировать сильными. Чтобы можно было пристыдить.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Люди никогда не будут равны. Случалась ли в твоей жизни какая-нибудь несправедливость? Обижала ли ты кого-нибудь?       Анну бросило в жар. Атласная лента заскользила по бледным пальцам. Пучок распался, но волосы быстро были перехвачены чужой рукой.       — Если не хочешь говорить, то так и быть. Но мы-то обе знаем ответ. Я слышала сплетни о некой девушке, что разбила столько сердец. Не знаешь, кто это? — тягучее бормотание на ухо.       Волосы слегка натянулись.       Безболезненно, ощутимо.       Сердце пропустило удар.       Сердце. Сердце.       Рука разжалась.       — Не вини себя. Это не было несправедливо по отношению к ним.       Глаза защипало.       Слезы. Слезы.       — Не стоит.       Шорох травы. Что-то рвется.       — Ты ведь не любила их. Не плачь.       Подходит. В одной ладони цветы. Другой она утирает ее щеки.       — Даже здесь вы не были равны. Справедливость слишком относительна.       Холодно. Мягко. Такие руки должны быть мраморными. Твёрдыми и непреклонными. Чтобы карать, а не касаться с такой заботой.       Анна опускает голову.       — Возможно, ты права.       — Здесь не может быть «возможно». Либо жалеешь, либо отпускаешь. Но жизнь слишком коротка, чтобы копить сожаления.       Тишина. Нет ответа.       Руки зарываются в волосы, касаясь кожи головы. Тело прошибает током. Бабушка любила так делать.       — Цветы такие красивые. Но легенды, связанные с ними, такие кровавые. Тот же василёк, — Анна не видела, что делает Юльхен, но она была уверена, что та сейчас держит в руке один из этих лазурных цветков и рассматривает его.       — Много лет назад на юге жила девушка. Так, наверное, почти все легенды начинаются, не так ли? Она была красивой. Чертовски красивой. Темные волосы, опаленные жарким солнцем, тонкий стан. И необычной синевы глаза. В них отражалось небо. Нет, они впитали в себя все краски летнего безмятежного неба.       Естественно, куда бы не ступала нога этой нимфы, мужчины были ей очарованы, а женщины кидали завистливые взгляды. Уже интересно, что было дальше? Как я уже сказала, многие легенды о цветах кровавы. Одна из завистниц душной ночью подкараулила ее в саду, — ладонь легла сначала на плечо, — и выколола ей глаза, — скользнула выше, прикрывая глаза Анны. Но это продлилось всего мгновение.       — Плач ее долго разносился по спящему поселению, а там, где песок поцеловали капли крови, выросли цветы, что своей синью напоминали глаза бедняжки.       Волосы невесомо разделены на пряди. Руки плетут, вставляя цветы в косу.       — Одуванчик. Цветок, который стареет в считанные дни. Эта история о девушке, что могла лечить. Ее слезы были похожи на маковое молоко. Белые, дарящие успокоение и излечение.       Однажды, в дверь ее домика постучались. Стук был громким, нетерпеливым, словно пытаясь выразить отчаяние и мольбу. На пороге стоял всадник. Крепкий мужчина, что без колебания убьет на войне, сейчас хранил на лице отпечаток боли и страха. На руках у него был мальчик. Бледный как смерть, лёгкий, как пушинка. Хворь по капле забирала его жизнь. Ни один лекарь не смог помочь или даже определить, что убивало ребенка.       Весь день и всю ночь, так же по капле, по слезинке, девушка вытаскивала мальчика с того света. Слезы были тонкой ниточкой, которая могла в любой момент оборваться. Но не оборвалась. Хворь ушла.       Девушка вынесла ребенка уже потерявшему надежду отцу. Тот ужаснулся. Волосы, что были такими желтыми при свете солнца, стали седыми. Лебяжий пух был таким же невесомым, как они. Стянутые в тугой узел, они окутали ее мягкой дымкой при лёгком дуновении ветра.       А вскоре девушки не стало. Угасла в пару дней. Домик ее зарос, а сквозь половицы начали пробиваться одуванчики, которые также седели за ночь…       Голос демона успокаивал. Прикосновение к волосам, заставляли вспомнить вечера с бабушкой. Сон начал одолевать Анной, когда Юльхен закончила.       — Тебе пора возвращаться. Негоже юным монахиням так долго гулять в ночи.       И девушка ушла. Она ступала по холодной земле, чувствуя необычайную лёгкость. В волосах были цветы. Она вернётся. И Юльхен это знала.