Сказки под луной

      День.       Два.       Три.       Четыре?       Анна тиха. Улыбки, слова, взгляды. Они хранили легкую грусть, граничащую с радостью. Ещё один камень упал с громким всплеском. Спокойный омут души взбаламучен и пока даже не думает о том, чтобы вернуться в прежнее состояние.       В вазе васильки с одуванчиками. Где-то внутри начинают пробиваться ростки. Анна не боится. Доверяет. Вся ее наивная натура говорит о том, что она верит демону и не видит ни малейшей угрозы.       Тот вечер взбудоражил те далекие воспоминания, что она бережно хранила и старалась не доставать из потайных ящичков памяти. Боялась, что они, как пожелтевшие и затертые странички любимой книги, рассыпятся в ее руках. Распылятся. Развеятся по ветру.       Она бежит по чаще леса с отцом. Убегает. Прячется.       Не найдешь.       Но он всегда находил. Находил, гладя по волосам и называя ее птичкой-невеличкой.       Они садились у реки, ели хлеб с домашним мягким сыром, запивали его молоком из крынки. Он рассказывал ей истории про полудниц, леших и других обитателей леса. Рассказывал, расчесывая ее волосы и заплетая простую косу.       Рассказывал и приговаривал, что нечисть бояться не стоит.       — Чудовища хорошие,       Монстры тоже люди.       Анна ждала встречи со своим другом.       Ботинки, плащ.       Тише, не стучи так громко.       Сердце или деревянные башмаки?       Моника ухмыляется. Стандартная просьба, стандартное обещание. Стандартная мысль, когда дверь закрывается.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       Земля хранит холод. Солнечный свет слабо пробивается сквозь могучую крону, поэтому здесь даже днём прохладно, что уж говорить о ночи.       Густой мрак, что иногда разбавляется проблесками полумесяца, которые как серебряные монетки разбросаны в траве неосторожной рукой.       Анна торопилась. Ей не терпелось снова убедиться, что те ночи не были сном. Сердце девушки истосковалось по такому тёплому и лёгкому общению. Оно бы разбилось, если бы эти воспоминания были опорочены клеймом обмана и дымкой выдумки.       До нужного места остаются последние шаги. Девушка слышит какой-то треск. Чей-то смех. Люди? Вскоре она видит, что с полянки идёт свет. Теплый, как от лампадки, что зажигали ей на ночь в детстве.       Анна уже хотела посмотреть, кто там сидит, как вдруг чьи-то руки зажали ей рот и обхватили талию. Страх пронзил сердце ледяной стрелой, заставив замереть на месте и даже забыть как дышать, не говоря уж о крике.       — Тише, не пугайся, — с едва скрываемым смехом произнес знакомый голос. — Я тебя отпущу на счёт три, если ты не огреешь меня после этого. Я слышала, у монашек часто тяжёлая рука.       Анна нахмурилась, но кивнула, хоть желание стукнуть Юльхен и росло в геометрической прогрессии.       — Умница. Ну раз, два,… — пауза. И чего она тянет? — Два с половиной, — Анна думает, что это какая-то шутка, — два с хвостиком.       Голос ехиден, а чужая голова покоится на плече Анны. Кажется демона эта ситуация сильно забавляет, а потом с вкрадчивым тоном, она продолжает.       — Два кончается, два на ниточке, — Анна начинает дергаться. Ее не прельщает возможность стоять ещё минут пять, пока Юльхен не решит, что достаточно. Но та держала крепко, однако покорно закончила словом «три» и отпустила Анну. — Помни, ты обещала, не бить. А ещё говори чуть потише. У нас тут гости.       Анна стояла, сжимая кулаки и раздражённо смотря на Юльхен. Она хотела раскричаться за такой глупый розыгрыш, но тут же вспомнила, что вообще-то на поляне кто-то есть. Она обернулась. Чей-то костер ещё горел, длинные тени со всполохами света были тому подтверждением. И едва слышно звучали чужие голоса.       — Кто это? — спросила девушка, удивлённо посмотрев на Юльхен. — Ты их знаешь?       — Конечно. Это мои хорошие подруги, русалки.       — Русалки?       — Да. Смотри, — ничуть не смущаясь, она взяла ее за руку и подвела к себе чуть ближе. — Вон та, блондинка — Аннабель. Она старшая среди этих троих. Терпимее всех относится к девушкам, однако любит пугать их до чёртиков. Например, тебя могла бы затянуть под воду. Ты умеешь плавать?       Анна ответила утвердительно, однако в такой одежде она сомневалась, что смогла бы нормально плыть.       — Хорошо, значит выжила бы, — лёгким тоном, словно она обсуждает, какие фрукты ей нравятся, подметила Юльхен и продолжила. — Рыженькую зовут Ингрид. Своенравная русалка. Она больше всех утопила парней, чего уж скрывать. Хобби у нее такое. Но девушек, к счастью для тебя, не трогает вообще. Брезгует. А последняя, самая младшая. Как же ее зовут… Совсем запамятовала. Дай подумать, — она слегка склонила голову набок, прищурившись и внимательно смотря на последнюю русалку. Внезапно лицо демона просветлело, и она наконец ответила, хлопнув себя по лбу ладонью: — Точно. Мелани! Как я могла забыть? Она тихоня, однако чудесно поет. Ты обязана это услышать. Но подожди мгновение. Кстати, странно, что остальных нет. Видимо, разминулись.       На этих словах Юльхен отпустила руку Анны и выскользнула на поляну, громко оповещая всех о своем присутствии. Аннабель, когда ее взгляд упал на демона, словно расцвела, тут же поднявшись на ноги, и, слегка пританцовывая, направилась к Юльхен.       Анна завороженно наблюдала за ней и другими русалками. Они были очень красивы. Все они разительно отличались от друг друга, но каждая была грациозна в своих движениях. В белых сарафанах и с распущенными волосами русалки казались обычными девушками, которые собираются на летний праздник солнцестояния, чтобы погадать на суженного. Рядом даже лежали сорванные полевые цветы, а в руках их покоились недоплетенные венки.       Девушки тепло поприветствовали Юльхен, произнося слова нараспев и смеясь так, что казалось рядом звенели серебряные колокольчики. Такие же, что коллекционировала бабушка Анны в свое время и составляла на полке над камином.       А затем все произошло за считанные секунды. Юльхен, плутовато улыбаясь, повернула голову, чтобы посмотреть на Анну и, подмигнув, протянуть ей руку, явно намекая девушке выйти из леса на свет. Русалки растерянно переглянулись и пристально начали рассматривать темный силуэт, который они сначала и не заметили.       Девушку трусило, но все же она подала свою ладонь Юльхен, заставляя себя сделать пару шагов. Та решила не медлить и притянула к себе, снова улыбаясь Аннабель.       — А это моя подруга, Анна. Как же мне везёт на девушек, чье имя начинается как твое.       Русалка оглядела ее с ног до головы, даже не пытаясь скрыть цепкого взгляда. Обошла, чтобы рассмотреть со стороны. Все это делалось с очень задумчивым видом. Анна боялась, что сейчас что-то может пойти не так.       — Монахиня? Довольно иронично, Юльхен, — заметила со смешком Ингрид, откинув свои волосы назад.       — И не говори, — заметила Аннабель. — Надеюсь, ты не будешь читать нам псалмы? Они ужасно скучные, — она это произносила все с тем же задумчивым выражением лица, однако враждебности не было. По крайней мере смотрела она на Анну с неким любопытством.       Юльхен фыркнула, вспоминая первую встречу, Анна слегка растерянно посмотрела на нее, затем пихнула локтем в бок, поняв ход ее мыслей, и перевела взгляд на Аннабель.       — Если бы я так делала, Юльхен вряд ли назвала бы меня подругой.       Русалки снова переглянулись и с некими улыбками, кивнули друг другу.       — Это уж точно. Но раз вы здесь, прошу к костру. Тысячу лет тебя не видела, Юлишка. Где ты пропадала?       Демон только фыркнула на такое обращение к ее имени, но с удовольствием направилась за Аннабель, все ещё утаскивая за собой монахиню. Завязалась болтовня. Анна старалась поспешить за их ритмом разговора. Но это было сложно даже с учётом того, что говорили только трое, а Мелани действительно практически всегда молчала, сосредоточенно плетя венок и смотря, как это делают старшие.       Ингрид брала больше всего цветов, а Аннабель старательнее делала каркас из ивовых веток. Также она заметила, что русалки брали полынь, хвощ и ещё какое-то растение, название которого Анна не знала.       — Зачем вы берете траву? Разве вы не хотите, чтобы ваши венки были красивыми?       Аннабель посмотрела на нее сначала рассеянно, а когда поняла в чем состоит вопрос, прыснула со смеху.       — Они и так будут красивыми. Однако делаем мы их отнюдь не для этого. Ты знаешь, зачем русалкам нужны венки?       Анна покачала отрицательно покачала головой. Ей вообще не верилось до сегодняшнего дня, что русалки существуют, а сейчас она сидит рядом с ними и слушает их беседы, благодаря демону, чья улыбка сияла самодовольством так близко. Кто бы мог подумать.       — Сегодня последний день русальной недели. Мы уходим на охоту перед зимой, а значит нам должна сопутствовать удача. Русалкам тоже нужен оберег, а потому мы плетём такие венки, используя нужные нам растения. Например, полынь, — она подняла побег, — для дурмана. У нее очень приятный запах, и она помогает нам легче завладеть вниманием бедняги. Ива и хвощ, — ткнула в оставшиеся веточки и стебли, — нужны для крепости и одновременно гибкости. Мы должны быть сильными в случае боя и несломимыми, а также ловкими, что даёт нам алопекурус, которого все зовут лисохвостом, — кивает в сторону неизвестной травы. — Каждое растение, каждый цветок имеет свое значение, а потому каждая русалка сама выбирает, что ей нужно для следующей охоты.       — Охота? — у Анны похолодело в душе от жутких догадок, что она едва не пропустила мимо ушей объяснение про растения.       — Да, — вступила Ингрид. — Мы не питаемся росой и нектаром. Мы хищники и человеческое мясо для нас самое вкусное. Что может быть лучшего молодого статного парня, который так и пышет силой? — произнесла она с мечтательным придыханием, а затем звонко рассмеялась, цокнув языком. — Охота длится до конца лета, а затем мы пропадаем. Ищем место, где можно переждать зиму и набраться сил.       — А вы разве не можете жить на суше?       Аннабель покачала головой:       — Увы, нет. Наш родной дом — озера и реки. Мы не можем надолго их покидать. Поэтому русальная неделя для нас является своеобразной отдушиной. Этот запрет снимается, а мы имеем возможность гулять по суше гораздо дольше. Последняя ночь считается прощальной. Мы не пугаем людей, — она начала загинать пальцы, — собираемся вокруг костров вдалеке, танцуем, поем, плетём новые венки, а старые сжигаем в огне, как благодарность божествам за удачный год.       Анна слушала как завороженная. Сказки ее отца оживали на глазах. Девушка жалела, что он не может это увидеть сам, хотя она уже сомневалась, что он этого действительно не видел. Слишком точно он рассказывал некоторые моменты.       Юльхен сидела рядом и также зачем-то плела венок. Когда они закончили, все водрузили их на голову и рассматривали друг друга. Это был как некий ритуал, в котором демон чувствовал себя как рыба в воде. Слегка склонившись корпусом к костру, она вглядывалась в каждое лицо широко открытым взором, как это делали и остальные.       В этом было что-то что выдавало в них нечисть. Что-то животное, нечеловеческое. Затем все кроме Мелани и Анны встали на ноги, также не отрывая взглядов.       Первые ноты песни прошибли девушку словно через нее пустили ток. Ингрид пела низко, гортанно и в этом звуке слышалось что-то звериное.       Шаг, взмах руками над головой. Деревья словно громче зашелестели листвой.       Шаг, разворот. Аннабель присоединяется к пению. Ее голос выше, звонче, но такой же сильный.       Кружение. Юльхен вторит им. Анна даже не подозревала, что она может так красиво петь.       Крадущийся шаг на полусогнутых. Мелани дополняет своим высоким голоском это дивное пение. Они выстроились словно нотки в гамме, прекрасно дополняя друг друга и переливаясь.       Ползущие тени пляшут вокруг костра, вторя красным языкам пламени и маленьким искоркам, что поднимаются вверх и исчезают в синеве ночи.       Песня и даже язык были Анне незнакомы, однако она была очарована. Она не видела музыкальных инструментов, но она слышала их. Могла поклясться, что они действительно где-то рядом. Зрение явно вело себя как-то странно. Но ее это не пугало, она не могла перестать смотреть на танцующих.       Внезапно, на ее голову что-то приземлилось. Это был венок. Юльхен с озорством ухмылялась, бесцеремонно беря ее за руки и поднимая на ноги. И когда она только успела сплести ещё один?       — Неужели хочешь просидеть весь вечер у костра в качестве наблюдателя? Я думала, ты гораздо азартнее, — хихикает на ухо, стягивая с нее плащ. — И калоши свои уже наконец сними. Почувствуй траву босыми ногами. Тебе понравится.       Снова возмущенный взгляд. Демон вела себя чуть более развязней, чем это обычно, но Анна все же демонстративно распустила волосы, повязав ленту на свое запястье и взмахнув руками, как это делала Ингрид вначале, сбросила башмаки, которые со стуком упали на голую землю. Сделав пару шагов, она стянула чулки, которые явно мешались и бросила в ту же сторону.       Встать на цыпочки, как уличные танцовщицы в таких больших, но далёких пыльных и грязных городах, согнуть ноги в коленях, как дикие кошки. Пройтись вокруг костра в этом безумном хороводе, покачиваясь корпусом в такт.       Она смеётся, ее зрачки расширены, словно она брызнула в глаза соком красавки, но при этом ей кажется, что она никогда не видела мир настолько ярким и четким.       Аннабель берет ее за руку, подтягивает к себе. Кружит и отпускает. То же проделывает Ингрид, а затем наступает черед Юльхен. Кружит, кружит. Почти отпускает, но внезапно демон снова привлекает девушку и резко заставляет ее опрокинуться на собственную руку.       Придерживая венок, Анна внезапно увидела ночное небо. Оно захватывало дух, разум и сердце. Несмотря на свет костра, который должен был мешать, она видела каждую звёздочку, а их было много. Небеса сияли, словно они забирали искры у костров русалок, чтобы освещать им путь в дальнейшем. У девушки перехватило на секунду дыхание.       А затем она пересеклась взглядом с Юльхен. Предательские мурашки пробежались по коже. В глазах демона отражались маленькие всполохи огня, а зрачки казались черной бездной, которая была прикрыта излишне влажной склерой. Ее взор сиял в этом полумраке.       Сколько прошло времени? Вечность? Как банально. Казалось, Анна забыла как дышать, но потом все же сделала глубокий вдох, широко улыбнулась и, обвив руками шею Юльхен, к приятному удивлению последней, встала на ноги, принимаясь вновь отплясывать этот странный танец, отдавая себя полностью это безумию. Наверняка, на утро будут болеть ноги, но девушку кажется это мало волновало.       Это могло продолжаться бы всю ночь, но внезапно огонь словно чихнул, взметнувшись ввысь, окрашиваясь на секунду в ярко-голубой свет. Анна испуганно глянула на костер и увидела, что девушки по очереди кидают потрёпанный венки, которых до этого она не видела. Видимо, это были те, о которых говорили раньше, что русалки плели на прошлогоднем празднестве.       — Да благословит нас ночь, — прошептала Аннабель, смотря в небо.       — Да благословит нас ночь, — вторили ей Мелани и Ингрид, также устремив взгляд ввысь.       Русалки стояли слегка покачиваясь из стороны в сторону, словно тонкие деревца на ветру. Прикрыв глаза, они внезапно закружились на месте, поднимая руки и встряхивая ладонями.       Поднялся сильный порыв ветра. Мгновение и костер потух, оставляя после себя только прощальное тепло угольков.       — Были рады увидеться, Юльхен, а также познакомиться с тобой, Анна, — улыбнулась в полумраке Ингрид, обнажая крепкие белые зубы. — Берегите себя.       Сделав несколько изящных шагов, в которых уже не чувствовалось той дикости, девушки побежали к озеру. Секунда, и они растворились в тумане, что висел влажной дымкой над водой.       Анна издала восхищённый вздох. Чувство волшебства и лёгкости во всем теле не отпускало ее до сих пор.       — Понравилось? — внезапно произнесла Юльхен совсем близко.       Девушка дернулась, а затем растерянно и одновременно гневливо ответила:       — Может хватит вечно ко мне подкрадываться?       — У тебя прелестное личико, когда ты напугана. Извини, но я просто не могу устоять, — ухмыльнулся демон, а потом посмотрел в сторону озера. Дальнейшие слова она уже говорила серьезно. — Сегодня ты испытала мизерную долю того, что чувствуют мужчины.       Анна удивлённо взглянула на нее: — Что ты имеешь в виду?       — Ну, — произнесла Юльхен, чуть прищурившись. — Музыка в голове, краски становятся ярче, тебя переполняет радость. Хочется одновременно плакать и смеяться, а также безудержно танцевать. Ты ведь тоже это чувствовала? — она посмотрела ей прямо в глаза, словно стараясь прочитать в них ответ ещё до того, как его озвучат.       Снова стало чуть труднее дышать, но отнюдь не от восторга, а от некого шока.       — Да.       — Не переживай. Подобное было и у меня. Это нормально. На то они и русалки. Каждый хищник имеет свой туз в рукаве, чтобы он мог успешно охотиться. Их туз — влиять на сознание людей, чтобы они переставали бояться своих прекрасных убийц.       — Я бы не сказала, что чувствовала себя в безопасности рядом с ними. Да и разве их пугаются? Они ведь, как ты и сказала, прекрасны.       — Не чувствовала, потому что ты женщина. На вас их чары не действуют так же гладко, как на мужчин. А те, как маленькие ягнята, спокойно идут в лапы смерти и даже не задаются вопросом, что делают эти прелестницы здесь, в лесу, глубокой ночью.       Анна поежилась, а Юльхен, заметив это, словно решила ее приободрить, похлопав по плечу.       — Не забивай голову. Умирают они моментально. Даже испугаться не успевают. Страх сделает мясо невкусным, так что русалки предпочитают работать быстро.       Однако такие слова мало походили на успокаивающие. Девушка нахмурилась, ей не хотелось представлять подобную картину, а тем более видеть ее воочию. Чужая ладонь снова огладила плечо.       — Пойдем. Я провожу тебя до опушки. В эту ночь в лесу бродит и другая нечисть. Не хотелось бы, чтобы такой красавице и умнице причинили вред.       Анна вопросительно посмотрела, надевая чулки и калоши на свои ноги. Вообще-то их бы не мешало обмыть в озере, но тогда придется возвращаться с мокрыми лодыжками, что неприятно. Она сомневалась, что это хорошая идея. А Юльхен только покачала головой в ответ.       — У тебя все на лице написано. Нет, только до опушки, а дальше сама. И приставать не буду, честное слово. Ну так что?       Она снова протянула ей свою руку с нечитаемым выражением лица, по которому невозможно было определить, о чем демон думает. Анна колебалась, хмуря тонкие брови, но вспомнила свои мысли, что одолевали ее всю неделю. Девушка доверяла Юльхен. И ей все же не хотелось прощаться прямо сейчас. Поэтому она с лёгким сердцем вложила свою ладонь в ладонь демона. Но чужая рука только слегка сжала ее и подтянула к себе северянку поближе. Юльхен с ласковым ехидством улыбнулась Анне, беря ее под локоть.       Дорога до монастыря обещала окончательно добить девушку, чтобы последние сомнения наконец рухнули и обратились в пыль.