Дракон снежной горы, ворон леса мертвецов

Осень подкрадывалась незаметными шагами. Она скрывалась в сочной изумрудной листве и маленьких диких цветах, но чуткий нюх обитателя горы ощущал её в зове ветров и хлопках птичьих крыльев. Природа начинала звучать совсем по-иному. И с недавних пор к этому прибавились новые звуки. На гору взбирался человек. Прозрачно-голубые глаза плавно опустили прохладный взор вниз: как всякий магический зверь, хозяин этой земли чуял присутствие чужаков. Он не имел ничего против людей, пока те не представляли угрозу, но этот… Он как будто нарочно привлекал к себе внимание. Вот уже вторую луну* он раз за разом приходил к горе и бродил по ее окрестностям, взбираясь на деревья, пытаясь поймать зайцев, и не слишком разочаровываясь, когда те удирают. Каждый раз он умудрялся выдумать себе новое приключение и вляпаться в него. Так не вел себя ни один человек за все то время, что хозяин горы обитал на ней. Этот раз не стал исключением. Юноша, облаченный в черное, насвистывал себе что-то под нос, не чувствуя глубокого присутствия дракона. Им была пропитана вся гора, и будь этот человек магическим зверем, он бы не выдержал столь мощной силы, что ложилась на плечи невидимым грузом. Странный юноша бродил по округе, легко взбираясь по отвесным скалам, с которых открывались захватывающие виды, забавлялся и как будто кого-то высматривал. Мог ли он представлять угрозу? Дракон не шелохнул ни единым мускулом, однако гору вдруг накрыло еще большим давлением: зайцы, убегающие от юноши в черном, замерли в испуге, но сам человек едва ли обратил на это внимание. Привычный своей манере, он тут же схватил зверька и зашелся задорным смехом. Никаких злых намерений от него не исходило. Аура дракона нехотя начала ослабевать. Человек в черных одеждах приходил снова. И снова. И снова. И всякий раз хозяин горы следил за ним. Он уже сам потерял первоначальную нить размышлений, что занимали его при виде странного юноши. Искал ли он таинственное редкое растение, самого дракона или же просто валял дурака, это перестало волновать. Человек в черной мантии напоминал ураган, что вносил смуту в покой снежной горы, его бы давно уже следовало прогнать, как назойливое насекомое. Только вот каждый день дракон не мог отделаться от желания вновь опустить взгляд к подножию, выглядывая растрепанную макушку, прислушиваться к вибрации земли, чтобы не пропустить его походку: бодрую, быструю, словно у него никогда не закончатся силы. Временами юноша задерживался на много дней на горе, занимаясь охотой, просто наслаждаясь видами. Он стал такой же привычной частью снежной горы, как березы и сосны. Порой хозяин горы находил оброненные им черные перья, собирая их вместе — еще теплые, пахнущие чем-то приятным. Похоже, у этого юноши была страсть к коллекционированию перьев. А затем его жизнь повисла на волоске, и хозяин горы был вынужден себя раскрыть. Вэй Ин честно мог перед собой признаться, что любовь к праздному шатанию у него успешно уживается со страстью к познаниям, но то, что происходило с ним сейчас, было чем-то совершенно иным. Два полнолуния прошло с тех пор, как он услышал о таинственной снежной горе. Сперва это было простое любопытство: ворон был уверен, что знал всех магических зверей в округе, включая даже самых необщительных, вроде тигренка Вэнь Нина. И вдруг целая гора с неизвестным соседом! Он тут же поспешил с вопросами к Цзян Чэну. Однако тот лишь раздраженно отмахнулся. — Просто не суйся туда. Вэй Ин, даже не вздумай надоедать хозяину этой горы! Цзян Вань Инь умудрялся знать о соседях столько всего и молчать! Вэй У Сянь совсем не обиделся. Если ему ничего не говорят, он узнает сам. Однако, облетев гору на своих крыльях, он не нашел ни следа его хозяина, будто там никого и не было. Слова названого брата улетучились из его головы в тот же час — он решил во что бы то ни стало узнать, кто здесь живет. Но сколько бы он ни тратил времени на поиски, таинственный зверь не желал показываться на глаза. Любой бы уже сдался, но только не Вэй Ин. И в один момент он осознал, что чем больше времени он проводил на горе, тем больше ему нравилось там находиться. Это было совсем иначе, чем на озере Лотоса или в собственном лесу — как-то более свободно и свежо. Так хорошо он чувствовал себя лишь в воздухе, паря на непокорных воздушных потоках. Вэй У Сянь думал: «Наверняка, этот хозяин прекрасное существо. В его магическом поле так приятно находиться, он не может быть плохим. Так почему Цзян Чэн запретил мне сюда приходить?» Он бился над этим вопросом, все больше и больше проникаясь родством с этой горой. Он слишком расслабился. В конце концов, это должно было случиться: забывшись, Вэй Ин попал в беду. Любой магический зверь невероятно силен на собственной территории, но, покидая ее, начинает постепенно слабеть — по этой причине они так редко уходили с насиженного места. Ворон уже давно не восполнял силы, возвращаясь в свой лес лишь иногда; он забыл об осторожности, за что и поплатился. В таком прекрасном месте просто неоткуда было взяться головорезам, но доказательство его неправоты возвышалось над обессилевшим Вэй У Сянем с увесистым копьем. Еще четверо стояли в сторонке с мерзким хохотом. Ворон ругался про себя: только он мог попасться так глупо. Его сил не хватало даже на малейшее заклинание. Сейчас он был не сильнее самого обычного человека. Но не успело пролиться ни единой капельки крови. На разбойников вдруг налетел ледяной вихрь, сбивающий с ног. Осень, изобилующая алой листвой и слабеющим солнцем, не могла похвастать таким холодом. Словно тысячи холодных ветров слились воедино: из плотного снежного тумана проступил белоснежный дракон. Длинное жемчужное тело извивалось в воздухе, а сильные лапы за раз схватили всех головорезов, словно те весили не больше пёрышка. С изяществом небожителя дракон искристой лентой спустился к подножию и взмыл в облачные небеса уже без добычи. Вэй Ин, не осознавая где он и что делает, неотрывно следил за ним глазами. В голове вместе со стуком сердца непрерывно билось одно слово. Совершенство. Вэй У Сяня накрыло чистейшей волной силы, морозной и легкой. Приятное ощущение, захватывающее юношу на горе, стало сильнее в десятки раз, и ему перехватило дыхание, словно он родился заново. Вся гора в один миг преобразилась: полупрозрачные узоры инея украсили камни и сосновые стволы. Но ворон не мог больше держаться: в собственном теле теплились последние крохи силы; он упал на бок, и мысли о собственной глупости больше не посещали его. Его разум целиком захватило увиденное. Дракон мелькнул под солнцем, словно отполированный до зеркального блеска клинок лучших мастеров. Его силуэт приближался неспешно и изящно, и четыре белоснежные лапы с гладкой чешуей легко опустились на землю. Длинное тело грациозно извивалось между деревьев, не задевая ни единой веточки. К своему огорчению, Вэй Ин никак не мог увидеть его головы, чтобы заглянуть в глаза. Сквозь тяжелеющие веки он разглядел мягкую поступь хозяина снежной горы: словно не зверь переступал могучими лапами, а кристальный ручей бежал между скал. От каждого шага по земле разбегались морозные узоры. Каждый палец венчал загнутый полупрозрачный коготь, будто выточенный из лунного камня. Заплетающимся языком Вэй Ин пробормотал этим когтям: — Возьми меня с собой… Даже на грани сознания он продолжал дурачиться и пытаться добиться какой-то реакции от хозяина горы, что столько времени игнорировал его попытки найти себя. Занесенная тонкая лапа замерла в воздухе. Ворон провалился в темноту: силы окончательно покинули его. В следующий раз, открыв глаза, Вэй У Сянь поразился увиденному. Это был не его дом в лесу мертвецов, и не дом Цзян Чэна, куда он иногда наведывался. Большая комната была выполнена в бело-голубых оттенках и обставлена просто, но вместе с тем со вкусом. Большие окна с резными белыми ставнями сейчас были закрыты. Свет исходил от пары свечей на низком столике. Хоть вокруг было красиво и светло, ворона охватило стойкое ощущение. Дом, занесенный снегом и покрытый льдом! В таком месте не мог бы жить ни один человек или магический зверь в здравом уме! Даже Цзян Чэн, хоть и отличался редким стремлением к порядку, приносил к себе многие вещи, которые ему нравились, а о Вэй Ине и говорить не следовало: разбросанные по полу магические предметы вперемешку с одеждой и целыми стопками бумаг еще не самое интересное, что можно у него увидеть. Здесь же как будто давным-давно поселилась ожившая статуя. Но было еще кое-что. В этом месте аура хозяина горы ощущалась гораздо ярче, омывая чистым воздухом, прибавляя сил. Вдруг ее концентрация возросла многократно. Вэй У Сянь обернулся. И обомлел. Таких красивых людей не существовало. Такой же белоснежный, как и все вокруг, дракон застыл всего на мгновение, но затем с непоколебимым спокойствием обошел комнату по кругу, опустившись за низкий столик со свечами. Разложив несколько бумаг, он погрузился в чтение, словно не заметив Вэй Ина. Такое игнорирование уязвило. Шаловливо улыбнувшись, он бесшумно соскользнул с постели, в которую был бережно уложен, и с изумлением обнаружил, что одет во что-то белое. Никак, дракон побрезговал укладывать его в старой мантии — та вся была в грязи. Впрочем, это не имело значения. Хозяин снежной горы сидел, повернувшись к нему идеально ровной спиной. Это-то Вэй Ину и надо было: он подкрался к дракону, пытаясь заглянуть через плечо, когда был остановлен спокойным низким голосом. — Не стоит. Ворон изогнул бровь. Уже не скрываясь, он сел рядом, пытаясь заглянуть собеседнику в лицо, но тот молчаливо прикрыл глаза, вчитываясь в ровные строчки, и за длинными ресницами совершенно не было видно глаз. — Это ведь ты спас меня, господин дракон? Спасибо. Тот не шелохнулся. — Меня зовут Вэй Ин. Как мне тебя называть? И снова дракон ничего не произнес. Ворону начинало казаться, что он разговаривает со стеной. — Господин хозяин горы, ответь же мне. Я никогда о тебе не слышал. Ты давно здесь живешь? И, не дожидаясь, пока его остановят, Вэй У Сянь поднялся на ноги, принявшись с интересом изучать комнату, вслух комментируя свои находки. — Здесь все такое чистое, что я поначалу едва не поверил, что умер. У тебя совсем мало вещей. Хотя много книг. Остановившись перед длинным футляром, ворон с любопытством протянул к нему руку, краем глаза наконец заметив долгожданную реакцию: дракон дернул головой, словно сдержавшись в последний момент. Вэй Ин расплылся в лукавой улыбке. — У тебя есть музыкальный инструмент, господин хозяин горы? Дракон тихо произнес: — Лань Ван Цзи. Непохоже, что тот слишком часто с кем-либо разговаривал, потому каждое слово было емким и произносилось лишь при необходимости. Видимо, обращение Вэй Ина ему настолько надоело, что тот решил даже назвать свое имя. Оставив в покое футляр, ворон быстро оказался рядом с хозяином горы, широко улыбаясь. — Какое красивое имя. Такому прекрасному созданию оно очень подходит, молодой господин Лань. Вэй У Сянь ни на мгновение не покривил душой, говоря это. Дракон и впрямь был самым прекрасным из всех, кого он встречал. И вновь ворону показалось, что Ван Цзи остолбенел, а через мгновение аура дракона возросла в несколько раз. Вэй Ину в очередной раз перехватило дыхание. Он смотрел на дракона, а дракон смотрел на него. Глаза Лань Ван Цзи напоминали прозрачные льдинки небесного цвета. Ворон неосознанно придвинул руку, коснувшись локтя дракона. Тот вздрогнул, впервые проявляя какие-то эмоции. На изящном бесстрастном лице, будто выточенном из лунного света, возникло нечто неуловимое. Отдернув свою руку, Ван Цзи вновь потупил глаза в свои бумаги, не понимая ни единого иероглифа. Локоть до сих пор горел от невинного прикосновения. Царство снега и льда, что с детства окружало его, впервые дало трещину, и в нее проник едва уловимый аромат чего-то мускусного и нежного.