Дракон снежной горы, ворон леса мертвецов

На снежной горе разносились громкие удары, отдаленным эхом разносясь над вершиной. С самого рассвета только и слышно было: бах, хруст, бдыщ! — будто там катилась обезумевшая лавина. Белый дракон с сумасшедшей скоростью летел низко над землей, то и дело врезаясь в деревья, но сила его тела значительно превосходила прочность сосен. Если бы кто-то посмотрел на гору сверху, он увидел бы кривую линию из буреломов и разбитых скал, по которой двигался Лань Ван Цзи. Он взревел раненым зверем, сталкиваясь с очередным валуном, и продолжил путь сквозь его обломки. Все животные, обитающие в этой местности, испуганно вжимали головы, впервые ощущая такую подавляющую мощь хозяина горы. Лань Чжань выдохся лишь спустя полчаса, остановившись посреди порядком изломанного леса, взросшего на подножии. Он обессилено опустился на осколки камня и деревянную щепу, не заботясь об аккуратности — не в его состоянии было о таком думать. В тот момент, когда Си Чэнь покинул гору, Хань Гуан Цзюнь продержался совсем недолго, сразу же сорвавшись в небеса. Он кружился под самыми звездами, стараясь вернуть себе здравый холодный рассудок, молясь древним богам о возвращении прежней правильной жизни, о том, чтобы яркий юноша с самыми прекрасными глазами во всей Поднебесной отринул любые мысли о снежной горе и более не возвращался. Лань Чжань даже не думал о том, чтобы забыть самому: слишком сильно с ним сросся Вэй Ин, согрев сердце ледяного дракона и оставшись в нем до конца времен. Снежинки засыпали глаза и путались в густой шерсти. Эмоции завладели Ван Цзи, впервые за всю жизнь вырвавшись из-под контроля. Сожаления о своем решении смешались с неистовой жаждой чужого тепла, вынуждая причинять себе боль, царапать прочную шкуру, теряя чешую, вырывая клочки меха. И сейчас, лежа после безумного рывка на учиненном собственноручно погроме, Лань Чжань глупо смотрел вперед, дожидаясь, когда мир перестанет двоиться. В ребрах стало легко и пусто. Он впервые за долгие годы выплеснул накопленное и освободился от тяжкого груза. Дышать стало гораздо проще. Сейчас окажись Вэй Ин хоть человеком, хоть демоном, дракон бы принял его любым. Все его естество сладостно мурлыкало: «Мой. Мой…» Ван Цзи перевел взгляд в светлеющие зимние небеса и поднялся на подрагивающие ноги. «Я найду его». Он должен будет попросить прощения за то, что обидел Вэй Ина. А затем он заберет его на гору и сделает своей парой, и ни на мгновение не пожалеет, даже если дядя его за это возненавидит и будет порицать до конца дней. Пристань Лотоса погрузилась в молчаливое зимнее спокойствие. Несколько воробьев клевали рассыпанное Янь Ли зерно. Вдалеке раздавались крики крестьянских детей, играющих на льду. Цзян Чэн отложил свиток, недовольно подперев голову кулаком. Его взгляд был направлен в сторону, где Вэй У Сянь что-то говорил Цзян Фэн Мяню. Мужчина что-то с улыбкой произнес, и ворон сорвался с места в то же мгновение. Крошечная фигурка птицы исчезла вдали, когда Цзян Чэн догадался, куда тот направился. Он пробормотал себе под нос: — Как непохоже на него. Неужели этот самоубийца решил не делать глупостей и вернуться в свой лес? Янь Ли подошла к отцу, держа в руках миску с водяными каштанами. — Отец, что он сказал? Фэн Мянь загадочно улыбнулся, поймав взгляд сына. Тот притворился, что ему не интересно, но журавль нарочито громко произнес: — Сказал, что не может лететь к дракону снежной горы с пустыми руками. Цзян Чэн едва не подавился каштаном. Вэй Ин же и впрямь держал путь к лесу мертвецов. Он был наполнен пьянящей силой под завязку и готов был облететь всю Поднебесную в поисках Лань Чжаня, если тот вдруг вздумает сбежать. До своего дома он добрался к закату, изрядно утомив крылья, но не дал себе ни мгновения отдыха: Вэй У Сяню казалось, что, промедлив хоть минуту, он потеряет Лань Ван Цзи навсегда. Ворон уже успел отвыкнуть от собственного дома, мыслями поселившись где-то рядом с белым драконом. Привычная обстановка стала слишком чужой и одинокой. Вэй Ин разгреб листы бумаги, достав небольшую шкатулку, сделанную просто и без особых украшений. Он снял крышку и несколько мгновений полюбовался на содержимое, после чего спрятал ее за пазуху. В руки привычно легла флейта, украшенная красной нитью с вычурным узелком — короткая мелодия рассекла тишину. За домом послышался шорох, словно кто-то перебирал большое количество бумаги. Спустя несколько мгновений в комнату вошли три молодые красавицы с изящными одеждами и хитрыми лицами. Их можно было принять за людей, если бы не кровавые отпечатки на месте зрачков и длинные когти вместо ногтей. Они глубоко поклонились, хихикая в рукав. Ворон поклонился в ответ, подмигнув бумажным манекенам. — Будьте так любезны снова проследить за домом. Те снова захихикали, кивая ненастоящими головами. Больше Вэй Ин не задерживался ни единой минуты, выпорхнув в окно. Вокруг царила кромешная темнота, но путь к снежной горе он выучил настолько хорошо, что долететь бы смог и с закрытыми глазами. Солнце уже занималось на горизонте, когда Вэй У Сянь добрался до нужного места. Но на подлете он едва узнал гору: по ней словно прошелся торнадо, сметая вековые деревья. Снег был смешан с землей, от чего белые бока горы изобиловали неровными темными пятнами. Спустившись на землю, ворон тут же схватился за уцелевшее деревце: ноги подкосились от усталости, и даже стоять было до того тяжело, будто на его тело повесили сотню гирь. Тяжелое дыхание вырывалось облачками пара. В сердце похолодело. — Лань Чжань! Юноша страшно боялся, что с Ван Цзи что-то случилось. Кто мог сотворить такое со снежной горой? — Ван Цзи-сюн! Молодой господин Лань! Гэгэ! Но сколько бы он ни звал, никто не приходил. Вдруг с другой стороны горы что-то загрохотало. Неужели кто-то осмелился атаковать дракона? Прийти на помощь Вэй Ин не сумел бы при всем желании: напуганная грохотом, откуда-то бежала стая волков. Ворон завопил, мигом забыв об усталости и боли в мышцах. Очнулся он уже покачивающимся на верхушке сосны, крепко обхватив ствол руками и ногами. Пообещав себе найти Вэй У Сяня, Лань Ван Цзи никак не мог подумать, что его обещание исполнится так скоро. Не успел он проделать и нескольких шагов от вырванного с корнем леса, как почувствовал гостя на горе. Он слишком хорошо запомнил этот запах, чтобы спутать его с чем-то другим. В душе словно поднялся шар света, сделавший целый мир ярче и теплее. С некоторым трудом он взмыл в воздух и поспешил туда, откуда слышал свое имя. Лань Чжань не мог поверить своим глазам. Юноша в помятой черной мантии дрожал от ужаса на ветке высокой сосны, не в состоянии слезть самостоятельно. Заметив дракона, Вэй Ин захныкал, протягивая к нему руку. — Лань Чжань! Ван Цзи встал на задние лапы. Его длинное тело позволяло доставать до верхушек без какого-либо труда, потому он осторожно снял трясущегося У Сяня с дерева. Тот ухватился за белое запястье с таким отчаянием, словно от этого зависела его жизнь. — Они ушли? — Кто? — Волки… Дракон опустил взгляд вниз. Никаких волков даже близко не было. — Мгм. Юноша ощутимо расслабился. Лань Ван Цзи вдруг застыл: теплая ладонь огладила его палец с внутренней стороны до кончика когтя. — Отнеси меня домой, Лань Чжань. Сердце забилось так быстро, будто пыталось выскочить из груди. Хань Гуан Цзюнь с нежностью сжал Вэй Ина лапами, поднявшись в небо. Ни разу не задумавшись над смыслом этих слов, он поднялся выше на гору. Возле двери он вернулся в человеческий облик. Юноша на его руках уже давно спал, положив голову дракону на плечо, от чего его дыхание щекотало шею теплом. Со спокойным лицом Лань Чжань донес свою бесценную ношу до постели, и упал вместе с ним, моментально провалившись в сон от усталости. Просыпаться было приятно. В комнате было достаточно холодно, потому в поисках тепла У Сянь вплотную прижался к дракону, закинув на него ногу. Голова юноши покоилась у Ван Цзи на плече, и на миг хозяин горы решил, что это не явь. Такого не могло с ним случиться в реальности. Но тут Вэй Ин завозился, забравшись рукой под отворот ханьфу, и стало еще жарче. Кончики ушей Лань Чжаня покраснели. От эмоций аура вновь начала так тяжелеть, что ее почти можно было потрогать руками. Вэй У Сянь едва слышно промычал, и его дыхание сбилось. Дракон похолодел и попытался оттолкнуть юношу прежде, чем того покроет льдом, но в этот раз ему не дали сбежать: тот крепко держал. Рука Вэй Ина хозяйничала под одеждой, медленно поглаживая бок. Дракон тихо простонал, зажмуриваясь. Но когда горячие пальцы прошлись по его груди, хозяин не сдержал силу в узде. Волна магии вырвалась на свободу и пронеслась по комнате подобно порыву сильного ветра. Тишина плотным одеялом повисла над их головами. Хань Гуан Цзюнь оцепенел. Ему было страшно открывать глаза, а к горлу подкатывал ком. Что он натворил?.. Прошла минута. Холода так и не возникло. Прошла еще одна минута. Все по-прежнему было спокойно. Когда потекла третья, кажется, бесконечно длинная минута, над ухом Ван Цзи хрипло прошептали. — Лань-эр-гэгэ, перестань… Иначе я не сдержусь. Лань Чжань распахнул глаза. На Вэй У Сяне не было ни единого следа обморожения, но вряд ли можно было сказать, что тот в порядке. Щеки заливал румянец, волосы рассыпались вдоль шеи, щекоча грудь дракона, а дыхание стало быстрым и поверхностным. — Лань Чжань… Лань Чжань, твоя аура… Полы черной одежды распахнулись, и взору хозяина горы открылись выступающие ключицы. Некоторое время Ван Цзи мог думать только о том, чтобы впиться в эти плечи зубами, но суть происходящего, наконец, начала доходить до него. — Тебя не парализует… Аура сильного зверя всегда подавляет более слабых существ. Поначалу, когда Вэй У Сянь только ходил бесцельно по снежной горе, Лань Чжань применил особое давление магическим полем: оно воздействовало только на животных, так что окажись юноша магическим зверем, он бы это ощутил. Но так произошло, что Вэй Ин совсем не заметил давления, потому Ван Цзи решил, что тот — человек. Но во второй раз ошибки быть не могло. Охваченный бешенством, дракон накрыл всю гору таким полем, что даже деревья прижимались к земле, но У Сянь по-прежнему не ощущал неудобств! Такое могло быть только в одном случае — если два существа созданы друг для друга богами. И сейчас, вместо того, чтобы окоченеть и не быть способным пошевелить даже пальцем, юноша лишь тяжело дышал, словно… Словно он… Подозрения начали закрадываться в душу дракона. Он медленно занес руку и коснулся Вэй Ина. Даже сквозь черное ханьфу его кожа горела. …возбужден? — Ах! От прикосновения он издал столь откровенный звук и прогнулся в спине. Лицо юноши было так близко, что Ван Цзи не мог не смотреть на приоткрытый в изумлении рот с влажными губами, на темнеющий румянец на щеках, на подернутые поволокой темные глаза, что смотрели только на него. Дракон затаил дыхание, ощущая, как в собственном теле загорается огонь. Упавшим голосом он произнес, не отрывая взгляда от глубоких зрачков, затопивших серую радужку: — Вэй Ин… Тот совсем потерял голову от этого низкого шепота и подался вперед, целуя его губы. У Сянь будто не знал, когда остановиться: он проследовал цепочкой поцелуев до уха, вобрав алую от смущения мочку в рот; руки тем временем сильнее распахнули белые одежды, оголяя твердую грудь. Висок опалило выдохом. Вэй Ин глухо простонал ему на ухо: — Лань Чжань… Эр-гэгэ, неужели, ты не видишь, что я люблю тебя?.. Неужели я тебе настолько противен, и ты не хочешь терпеть меня ни единого мгновения?.. О, Лань Чжань, умоляю, я так сильно хочу… Это стало последней каплей, оборвавшей выдержку дракона. С утробным рокотом он перевернул юношу на спину, нависнув сверху, и впился губами в этот болтливый рот. Множество чувств вырывались на волю от столь долгожданного момента, о котором он ранее смел только мечтать, и из груди вырвался стон. Одежды на Вэй Ине было слишком много. Непозволительно долго Ван Цзи пытался распутать этот узел на поясе, что в конце концов не сдержался. Когти прошли через ткань, как сквозь мягкое масло, и полы ханьфу соскользнули прочь, оголяя поджатый живот и грудь с молочно-белой кожей, на которой соблазнительно темнели соски. Ребра отчетливо вздымались от быстрых вдохов. Тонкие пальцы Хань Гуань Цзюна очертили его тело от подбородка до низа живота. Сейчас Лань Чжань выглядел до невозможного диким и живым. Ледяная маска, прикипевшая к его лицу, растаяла, показывая настоящее незамутненное желание. Они набросились друг на друга, с жадностью выцеловывая с губ стоны, прижимая тело другого к своему, будто пытаясь врасти друг в друга, проникнуть под кожу, стать одним целым. Хлипкий контроль дракона над собственной силой испарился, и та гудела в воздухе, не сдержанная ничем. К ней вдруг начала примешиваться другая, пряная, насыщенная, как запах перца, невозможно-потрясающая. Лань Чжань на несколько мгновений замер, хватая ртом воздух, ошалев от дикой смеси — напротив него точно таким же ошарашенным выглядел Вэй У Сянь. — Гэгэ… У тебя рожки… Тот ласково засмеялся, трогая ветвистые нефритовые рога, проступившие между черных волос. Дракон закрыл глаза, подаваясь вперед. Каждое поглаживание отдавало сладкой волной в позвоночнике. Внизу живота ощутимо наливалось тяжестью и жаром. — Какой ты красивый… Вэй Ин выглядел таким открытым, таким трепетным, таким… готовым. Лань Чжань провел ладонью по его волосам, не в силах оторвать взгляда от этого вида. Другая его рука опустилась ниже, освобождая точеные крепкие ноги от штанов. И вдруг он заметил, как на висках юноши очаровательно встопорщились черные перья. В неверии он приоткрыл рот. Вэй Ин и впрямь… не человек. От этого осознания счастье затопило его сердце, расплавив весь лед, что жил там с самого детства. Та неуправляемая сила, что не давала ему покоя, в одно мгновение стала покорной. Она ластилась к У Сяню, обволакивая его тело и находя не менее жаркий отклик. Магия Лань Чжаня приняла своего вороненка еще до того, как они встретились. Глаза дракона потемнели. Он сбросил с себя мантию, пристраиваясь между ног Вэй Ина, не удержался от соблазна прикусить бедро с внутренней стороны и услышать ответный выдох. — Мой. Прошептал Лань Чжань ему в губы, одновременно вводя внутрь один палец. Обнаженные колени вздрогнули и обхватили бока дракона. Он аккуратно двигал пальцем, растягивая горячие стенки, и никак не мог насмотреться на эти перья. Черные перышки укрывали уже всю тыльную сторону шеи. Дракон провел по ним рукой — шелковистые на ощупь, они все больше разрастались по мере того, как лицо У Сяня искажалось в неопределимых эмоциях. Ван Цзи встревоженно посмотрел на него. Ворон, лихорадочно-возбужденный, затараторил, торопясь успокоить возлюбленного. — Мне не больно… Я прошу тебя, продолжай… Ван Цзи медлил всего несколько секунд, а затем перевернул его на живот, навалившись сверху. У Сянь сжал в кулаке одеяло, почувствовав, как в него начало проникать что-то посущественнее пальцев. Лань Чжань совсем потерял голову, слушая несдержанные стоны, и вошел в Вэй Ина полностью, зарывшись носом ему в затылок. — Нг!.. Лань… ох!.. Двигайся, любовь моя, ну же!.. Ворон взмолился, выгибаясь в спине. Терпеть стало совсем невыносимо. В животе пульсировало, и каждое мгновение промедления было мучительнее казни. И дракон покорился. Сейчас между ними не было разницы ни в чем. Разделив между собой жадность и страсть, они не раз довели друг друга до исступления. Вэй Ин скулил и не стеснялся ни срывающегося голоса, что звучал так очаровательно, ни неистовства собственного тела, которому все было мало — и Лань Чжань с пылкостью дарил все, чего он просил. Излившись в податливом размякшем теле, дракон одновременно склонился и вонзил клыки у основания изящной шеи. Черные перья, отдающие теплым запахом специй, пропитались алым, и несколько капель упало на простынь. Насытившийся и измотанный, Вэй У Сянь с неожиданной прытью укусил в ответ, глотнув его крови. Ранки на плечах заросли, становясь одинаковыми красными отметинами. Печать преданности — знак того, что ничему не разорвать их связь. Лань Ван Цзи бережно приподнял уставшего возлюбленного, устраивая головой на себе и укрываясь одеялом. Вэй У Сянь лукаво смотрел на него из-под длинных ресниц. Дракон прикоснулся к его лбу своим. Он тихо произнес. — Теперь я навеки твой. Ворона, кажется, эти слова вознесли на седьмое небо. Он огладил большим пальцем висок Лань Чжаня, тронув нефритовый рог. — Как и я — твой. Дракон глубоко выдохнул ему в макушку, выдавая эмоции. Он ни за что не потеряет своего супруга, как отец. Будет оберегать его и делать все, чтобы счастье не покидало глубоких серых глаз напротив. Клятва на крови горела под кожей, скрепляя их души воедино.