Дракон снежной горы, ворон леса мертвецов

Голос битвы рокотом прокатился по всей Поднебесной. Она звучала в вое волков и оскале сабель Не, она звенела колокольчиками Цзян, ее трель раздавалась в свисте всадников, погоняющих лошадей. Войско, несущее возмездие, тысячекопытным существом текло сквозь сказочные тропы, недоступные людям. В этот миг оно было цельным организмом, единым в биении многих десятков сердец, что неумолимо приближалось к далекой неприметной возвышенности, затерянной в тени гор куда более великих. Завыли блуждающие огни, добровольно вышедшие освещать путь под ногами коней. — На Безночный Город! Старые деревья скрипели, окруженные стройным молодняком, будто свитой. — Стереть убийц с лица земли! Во все горло завывали простые смертные животные, забывшие страх под очаровавшей их силой неумолимого шествия их магических господ. — Война, война, война… В эту ночь дикие олени, кабаны и рыси поднимали клич в едином ритме с одомашненными коровами, собаками и лошадьми: глас возмездия ширился, множился, делился в тысячах глоток. В эту ночь от сияния древней магии словно взошло второе солнце, и люди вздрагивали от страха в своих домах, зажигая благовония и сбивчиво читая молитвы божествам. В эту ночь свершится суд над теми, кто попрал законы земли и небес. Среди магических зверей было немало молодых, кто никогда не участвовал в серьезных битвах. Фэн Мянь украдкой взглянул на сына: Цзян Чэн хмурил брови и вертел кольцо на пальце — единственное, что досталось ему от матери. Сейчас он был в ярости из-за похищения своего брата и готов был разорвать кого угодно. С его-то характером, глава клана журавлей представлял, чем может обернуться эта бойня для Вань Иня. Повинуясь безмолвному приказу Цзян Фэн Мяня, черная кобыла молодого журавля догнала светло-серого жеребца главы. Сын от удивления отвлекся от Цзы Дяня, подняв взгляд на отца, и замер. Фэн Мянь просто смотрел на него, не пытаясь что-либо сказать. А затем протянул руку и крепко схватил его плечо, невзирая на тряску, будто хотел через прикосновение влить в него всю свою силу и защитить от любой опасности. Это странным образом заставило Цзян Чэна успокоиться. Гнев, еще минуту назад пожирающий темпераментное сердце, схлынул и стал холодной яростью, подконтрольной разуму, и оттого еще более опасной для его врагов. Лань Хуань встретился с ним взглядом и ободряюще улыбнулся. Грохот копыт разносился на многие ли и, казалось, вздымал из глубин самой земли нечто могущественное. Ожившая лавина силы текла за их спинами шлейфом золотого тумана. До Безночного Города оставалось совсем немного. Чем ближе, тем сильнее горели копыта: казалось, ноги скакунов охвачены пламенем. Стены Ордена толстые, высокие. Прочные, как рисовая бумага, и надежные, как осенний лед. Кони вздернули уши, дружно вытянув шеи. Их всадники единовременно выпрямились, больше не сдерживая свою, обычно скрытую, мощь. В глубине зрачков заполыхало, заискрило и замерзло. Заколдованные лошади обогнули крепость стороной и унеслись многокопытным вихрем прочь — это не их битва. Вдох. Выдох. Взрыв. Люди почти не поняли, что произошло. Золотое облако дикой необузданной магии накрыло всю крепость плотной завесой. Твердокаменные стены содрогнулись, когда защиту Ордена смело на одном дыхании. Древние законы никогда не подчинялись живым: они были написаны кровью на камнях, дыханием на льду и самой жизнью на небесах. Теперь же перед преступившими эти законы предстали не звери — против них восстал сам мир, а для него преград не существовало. Над горной грядой поднялись три белых дракона. Лань Ван Цзи свирепой молнией пронесся над крепостью, и ее наискось разрезала линия белого льда, с хрустом расколовшая стены и здания, будто мечом. Магические звери перекинулись в свое истинное обличье: огромные змеи длиной в десяток чжанов*; окруженные ореолом света павлины; журавли, чьи оброненные перья были острее лезвий; и гигантские тигры и волки, грозно скалившие длинные клыки. Люди отчаянно хватались за оружие, но бесполезно — оборона захлебнулась, не успев развернуться. Когда стены содрогнулись, все трое вскинули головы. Вэнь Цин цокнула языком. — Демоны, началось. Живее, выбираемся отсюда, пока нас не раздавило! Цан Сэ Саньжень крепко схватилась за запястье Вэй Ина. С каким-то немым отчаянием и безумной надеждой она смотрела на своего сына, словно не могла насмотреться. — Стой! А-Ин, твой отец здесь! Ворон замер, ощущая, как в сердце начало гореть. Он сипло вздохнул, до сих пор не переварив увиденное. Время поджимало, у них не было времени на сантименты, а потому он через силу взял себя в руки и обернулся птицей. — Матушка… Вы знаете, где он? Женщина затаила дыхание, скрывая дрожь в голосе. — Где-то на верхних этажах. Я могу провести по пути, которым меня всегда носили. Мне накрывали клетку, но я помню повороты. Тигрица была уже на выходе из странного зала. — Скорее! Вэй У Сянь нехотя проглотил все вопросы и слова, рвущиеся наружу, и взлетел. Его мать с прытью молодой лани поспешила за ними — казалось, сил за годы заточения в ней накопилось немало. Она шла впереди, вспышками магии лишая сознания всех попавшихся стражников. В хитросплетениях коридоров легко было заблудиться навечно, но госпожа Цан уверенно сворачивала в коридоры и поднималась по лестницам. Снаружи грохотало, крики людей и вой волков сливались воедино со звоном разлитой в воздухе силы. Чернильное небо с брызгами звезд было почти невидимо за золотым шлейфом магии и всполохами заклинаний. Из окон было не разобрать происходящее, лишь мелькали кое-где павлины, пикирующие вниз. Битва разворачивалась с пугающей скоростью. Когда показался главарь Ордена Солнца, люди взбодрились и, наконец, собрались. Основные силы начали стягиваться к месту сражения, и оборонные заклинания, встроенные в стены, начали срабатывать, оглушая взрывами и отталкивая барьерами. Цан Сэ Саньжень на мгновение замерла, провожая взглядом танцующих в воздухе драконов, и в ее взгляде мелькнуло глубинное счастье. Феникс мимолетно улыбнулась. — Дети Цин Хэн Цзюня. Как много воды утекло. — Мама… Вэй Ин собрался с силами, осторожно беря ее за руку — словно еще не определился, как себя вести. Та кивнула ему, не убирая руки, и сжала его кисть, потянув за собой. Пригибаясь от оглушительного грохота, ворон, тигрица и феникс пробрались наверх, в центральный дворец, украшенный ярче всего. Уже не разбирая, звери атаковали мечущихся людей, выбивая все двери подряд. — Здесь! Это вскрикнула Вэнь Цин, прыгая сквозь дверь, словно не заметив ее. Переступив обломки, феникс с Вэй Ином на плече застыли, не смея пошевелиться. Посреди разгромленного помещения с улыбкой стоял человек без одного пальца, сжимающий маленькую клетку с заточенным внутри вороном. Птица забила крыльями, увидев женщину, и каркнула. — Здравствуй, госпожа Цан Сэ Саньжень. Как жизнь? Человек еще шире улыбнулся, и всем присутствующим захотелось разорвать эту улыбку в клочья вместе с его лицом. Она медленными шагами подошла ближе. — А ты все так же невыносимо ужасен, Сюэ Чэн Мэй. Лис шипяще засмеялся, будто бы он был змеем. Он блеснул глазами — взгляд, как стрелой, вонзился в Вэй У Сяня, и тому по спине пробежал холодок. Он продолжил вкрадчиво говорить, и хоть голос был не громким, даже сквозь грохот битвы его было слышно пугающе хорошо. — Госпожа, вы мне все так же не интересны… А вот ваш сын очень мне любопытен. Ты должен оценить мои труды, молодой мастер Вэй, мне многого стоило заманить тебя сюда. Одна лишь случайность помогла мне — когда та деревенская дурочка доверилась доброжелательному незнакомцу и отправилась на гору мертвецов… Если бы господин ворон не явился, я бы нашел способ выманить тебя, но ты спустился в долину. Тебя должны были схватить людишки, но ты скрывался от них несколько лун! А ты еще более интересен, чем я думал. Мой Сяо Син Чэнь может быть гордым за племянника. Феникс вскинулась. — Какое право ты имеешь произносить это имя таким тоном?! Весь ее облик, несмотря на усталость, пылал достоинством и величием. Исчезла крадущаяся плавность, сменившись угрожающей грацией. Огненный нефрит востока, сильнейшая из всех птиц грозно расправила рукава-крылья и, казалось, готова была сжечь лиса до угольков, когда тот приставил к горлу плененного ворона нож. Пламя замерло на руках женщины, как растерянный пес. Сюэ Ян продолжал говорить лишь с У Сянем, не замечая никого вокруг. В его глазах играло безумие.  — Молодой господин Вэй, лишь ты можешь мне помочь. Я отпущу твоего отца, но ты должен будешь оказать мне небольшую услугу. Тот сухо спросил, внутренне холодея. — Чего ты хочешь? Зверь… нет, демон-лис подался вперед, легко улыбаясь. — Воскреси Сяо Син Чэня. Ты поразительный, Вэй У Сянь. Тебе подчиняются мертвецы! Что тебе стоит поднять одного-единственного? Вэнь Цин в негодовании рявкнула: — Ты сошел с ума! Никто не поднимает мертвых! Сюэ Ян отрезал. — Молчать. Ну же, молодой мастер! Все ведь очень просто! Вэй Ин остолбенел. Он чувствовал, как под его лапами напряглось плечо матери; видел, как тигрица готова разорвать мерзавца на клочки; слышал, как по ту сторону стен магические звери издают боевой клич, прорываясь сквозь ряды вооруженных людей. Лис смотрел только на него и с каждым мгновением его терпение истончалось. — Хорошо. Вэй У Сянь столь легко согласился! Он спорхнул с плеча феникса, обратившись в человеческую ипостась, и встал напротив Сюэ Яна, вновь расплывшегося в улыбке. Женщины за его спиной окаменели. Ни одна из них сейчас не представляла, что он задумал, и рассчитывать на помощь было неоткуда. Молодой ворон на мгновение встретился взглядом с заточенным — Вэй Чан Цзэ молчаливо кивнул, словно заранее разгадал все мысли своего сына и позволил действовать. От этого становилось как-то теплее на душе, даже если на самом деле все было не так. Он медленно подошел к обезумевшему лису, стараясь не выдать режущей боли в животе. — Хорошо, я могу постараться воскресить Сяо Син Чэня. Ты и впрямь проделал немалую работу. Едва услышав обо мне, ты нашел и призвал к помощи недобитый Орден Солнца, переживающий не лучшие свои дни, благословил для них эту местность, подарив удачу — ты, как-никак, магический зверь — привел людей к величию. Затем ты выманил меня с горы с помощью ничего не подозревавшей деревенской девушки, и, выслеживая несколько лун, таки поймал меня со своими прихвостнями. И все ради этого. Улыбка Сюэ Яна стала еще шире. — Браво, молодой мастер, все именно так, как ты говоришь! Наши мысли сходятся, не так ли? У Сянь подошел к нему почти вплотную, ни словом, ни жестом не выдавая интерес к клетке в его руках. Вэй Ин продолжил вкрадчивым голосом. — Если ты думаешь, что я на это способен, стало быть, так и есть. Как только ты отдашь мне клетку, ты встретишься с Сяо Син Чэнем. Даю слово. Сюэ Чэн Мэй захохотал. — Какая хитрая формулировка! Не желаешь ли ты убить меня, едва заполучив желаемое? Молодой мастер, не разочаровывай старого лиса. Син Чэнь сгорел в тот день в собственном огне, потеряв контроль над собой, прихватив на небеса этого тигра Сун Цзы Чэня. От имени супруга феникса Сюэ Ян скривился. — Но тело не пострадало. И, в доказательство… Он просунул одну руку в рукав и вытащил оттуда клинок. Едва завидев его, Цан Сэ Саньжень вскрикнула от гнева. Это был меч Сяо Син Чэня — Шуан Хуа! Больше терпеть Вэй Ин был не намерен. Он уже достаточно увидел, и не желал иметь с этим психом ничего общего. С самым доброжелательным лицом он толкнул лиса в грудь, одним касанием проталкивая внутрь клубок тьмы — тот с голодной прытью погрузился в незащищенное тело и принялся пожирать его изнутри, смешиваясь с кровью. Вены на шее Сюэ Яна вздулись и почернели. Лицо лиса перекосилось. — Ты-ы!.. Выхватив клетку из рук замешкавшегося психопата, ворон разбил ее и освободил Вэй Чан Цзэ — два угольно-черных ворона вырвались в окно, на свободу. За ними вылетела прекрасная сияющая птица с оперением цвета киновари — едва завидев ее, люди и звери внутри замирали от восхищения. Тигрица Вэнь Цин напоследок исполосовала когтями живот лиса и так же выпрыгнула на крышу соседнего здания прежде, чем дворец солнечного Ордена превратился в груду обломков под ударами магии драконов. Однако снаружи не все было так хорошо. Несмотря на преимущество, атака медленно захлебывалась. Люди оказались сильнее — они словно знали слабые места всех зверей и подготовили множество печатей и барьеров, сводящих силу сказочных созданий к нулю. Не нужно было гадать, кто выболтал им подобную информацию. Психопат Сюэ Ян! У Сянь физически не мог сражаться, потому глупо было проявлять бессмысленный героизм. Он кружил над битвой, временами сбрасывая свои перья, обращавшиеся в полете во взрывные печати, разбрасывающие людей в стороны. — Вэй Ин! Дракон, словно высеченный из благородного белого нефрита, безошибочно нашедший ворона глазами, закружился вокруг беглецов. Немало обрадованный, У Сянь сел дракону на загривок, спрятавшись в мягком мехе. — Лань Чжань! Его возлюбленный скосил на бесстыдника глаза, но сквозь связь лент он чувствовал лишь облегчение и счастье супруга. — Гэгэ, что случилось? — Люди были готовы. Едва он произнес эти три слова, каждому мороз пошел по коже. Вэй Ин сжал клюв. В глубине его зрачков загоралось алое. Он твердо произнес несколько слов, вновь показываясь перед большой красивой головой дракона. Не сдержавшись, чтобы не мазнуть по ней маховыми перьями, ворон как можно четче попытался передать сквозь ленту свое счастье от встречи и любовь к этому благородному созданию. Он хотел подарить ему всю свою твердую веру. — Нет. Кое к чему они готовы не были. — Что ты имеешь ввиду? Ван Цзи опустил голову вниз. И замер на месте. К горам текло нечто темное. Его можно было принять за демоническую тень, если бы не многорукость и многоголосость. Целая армия мертвецов, не знающих усталости, неслась быстрее ветра к своему хозяину, и впереди них всех бежал, едва касаясь земли, великолепный бенгальский тигр. Даже самые быстрые и легкие бумажные манекены не смели обгонять своего вожака. Сейчас от Вэнь Нина исходила мощь, слышная даже высоко в небе. — Это… Мертвецы с неистовством ворвались в строй людей, сметая всех на пути. Закружились над полем брани обыкновенные вороны — сейчас они танцевали в строго заведенном порядке, словно желая покрасоваться перед хозяином леса мертвецов — пируэты-завитки складывались в круги-заклинания, и будто само место начинало пропитываться еще большей темной силой, подпитывающей неживое войско. Терпящие поражение магические звери замерли в немом шоке вместе с людьми. Мертвецы, ожившие манекены, навки, призраки — огромное войско разрывало людей в клочья, восстав против некогда себе подобных, ведь в сущности каждой твари сейчас звенел единственный звук давно забытой песни потустороннего мира. Песни, что призывала в бой, звала загонять добычу и убивать, убивать, убивать за каждую каплю страданий хозяина! Они слышали зов крови своего господина, и с еще большей яростью набрасывались на людей. Те выкашивали нечисть, что траву, но тут отмершие звери поняли, откуда пришла подмога, и принялись атаковать, не оставляя Ордену Солнца ни шанса. В небе кружила стая ворон, но лишь один из них был заметен лучше всего — от него исходили потоки тьмы, управляющие мертвыми. Слабое тело уже едва справлялось, но он не обращал на это внимание, вновь и вновь направляя орды чудовищ в бреши защиты, разрушая барьеры, ломая заклинания или же принимая их на пушечное мясо. Спустя три бесконечных часа война завершилась полным поражением людей. Не чувствуя крыльев, Вэй У Сянь неловко опустился прямо на усеянную трупами площадку и встал, покачиваясь. Не осталось ни единого живого человека — мертвые так же обратились в ничто. Сказочные звери оглядывали друг друга, искали погибших, коих благодаря армии тьмы оказалось всего лишь пятеро, и медленно собирались, чтобы уходить. Несколько самых бодрых уже поджигали руины крепости, чтобы обратить ее в ничто, и пламя весело плясало на деревянных обломках. Лань Ван Цзи приземлился рядом с супругом, не веря тому, что все закончилось. Вэй У Сянь счастливо улыбнулся ему, замечая ответную едва видимую улыбку. Ворон бросил взгляд на родителей за спиной снежного дракона. Он собирался сказать что-то забавное и, несомненно, глупое, чтобы сбить собравшихся с мрачно-торжественного настроя, разрядить ауру, но не успел. С удивлением он опустил голову. Из его груди торчало острие черного меча. — Не достанется мне… Не доставайся никому… Сюэ Ян прохрипел эти слова с мстительной улыбкой и медленно завалился набок. Перед глазами лиса плясало пламя и кровь. — Син Чэнь… Он глупо смотрел вперед. Ничего уже не исправить. В размытом зрении все плыло и светлело. Не сдержавшись, он едва слышно проскулил, и по его щекам безостановочно полились слезы. В светлом пятне перед глазами ему показался изящный силуэт Сяо Син Чэня: с мягкой улыбкой феникс шел к нему, спрятав руки в рукава. В последний раз горько всхлипнув, Сюэ Ян застыл с приоткрытыми покрасневшими от капилляров глазами, направленными в пустоту — словно продолжал смотреть на нечто невыразимо прекрасное. Из ослабшей руки выкатился мешочек цянькунь. Вэй Ин всего этого не видел. Все его внимание прикипело к лезвию, пронзившему его тело насквозь. С коротким удивленным звуком он как подкошенный рухнул на колени. Последнее, что он услышал — крик его возлюбленного дракона, полный боли. Лобная лента, темнеющая на концах, стала полностью черной.