You're In My Head

— Хён, кажется, мы проспали, — зевая, произнёс Чон, с трудом фокусируя взгляд на дисплее. Нет, Чонгук не переехал к Чимину, но частенько у него зависал, иногда даже оставаясь на ночь. — Мг, — вообще не колышет Чимина, обнимающего свою мягкую подушку. А вот Чонгук спал на твёрдом диване, и всё тело знатно затекло. Он попытался вытянуться, но мышцы словно отказали. Парень измученно застонал, принимая сидячее положение, а после, когда оглядел блаженно развалившегося парня на немаленькой кровати, нахмурил брови. Чонгук беспардонно раскрыл полуспящего и влез под одеяло, немного его подпихнув, чтобы хорошенько уместиться. — Вот это беспредельщина, — промямлил Чимин, открыв один глаз, прижимаясь щекой к подушке. — Тебе жалко, что ли? — фыркнул другой. — Всё равно мы раньше тоже спали вместе и даже мылись, если ты забыл. — О да, забудешь такое, — будь у него открыты глаза, он бы их закатил, но по его тону парень понял это и пихнул в бок. — Только тогда мы были мелкие, а теперь я не ручаюсь за себя и гормоны… Чонгук скептически оглядел его. Припухшее лицо из-за сна было расплющено на подушке, ведь лежал тот на животе, волосы в разные стороны, пухлые губы полуоткрыты. Сейчас он выглядел максимально мягким, домашним, уютным и плюшевым. — Дааа, не ручается он, — хмыкнул Чонгук, — вижу. Плюшка ты, Чимин~и. Он опустил руку на его волосы, слегка почесав голову, отчего тот сразу расслабился, расплываясь в улыбке. Уже в конце октября началась университетская деятельность. Чонгук уже успел «зазвездиться» в дружеских бейсбольных матчах между командами, а после и на самом городском матче. Чимина уже приметили некоторые агентства на выступлениях как групповых, так и личных. Не было ни одного матча, который бы пропустил Чимин. Он каждый раз кричал Чонгуку, хлопая и подрываясь с места, когда тот зарабатывал очередные очки. Чимин не мог оторвать глаз от парня во время игры. Тот был сосредоточен только на том, что делает, он выкладывался на полную, бежал так, что захватывало дух. Игра Чонгука на бейсбольном поле — нечто зрелищное и незабываемое. Не было ни одного выступления, которое бы пропустил Чонгук. Он всегда громко кричал и хлопал в конце, сразу вставая, с гордостью и восхищением глядя на Чимина, освещенного софитами. Чонгук не мог оторвать от него глаз во время танца. Его телодвижения были плавными, но в то же время чёткими, изящными, лицо расслаблено, но страстно. Танцы Чимина завораживали, их не описать словами. Окружение парней, их общие друзья, считали их отношения удивительно странными. Даже встречаясь, парочка так не ведёт себя, что, кстати, служило огромным поводом для шуток. Конечно, те тоже смеялись и подхватывали шутки, но только один из них нервно проглатывал смешки, натянуто улыбаясь. Только один из «парочки» начал задумываться о том, о чём не стоит. Чимин катался на старом велосипеде, иногда без рук, иногда поднимая ноги, весело при этом улыбаясь, иногда специально по несколько раз объезжал разные столбики или скамейки. — Тебе что, семь? — хмыкая, спросил Чонгук. Он неспешно шёл за виляющим туда-сюда велосипедом, надеясь, что Пак с него не свалится. — А ты что у нас такой взрослый? — изогнул бровь тот, разворачиваясь и делая кружок вокруг парня. — Ну по зрелости точно тебя и твои мысли переплюнул, Чим. — Сильное заявление для того, кто бесится из-за проигрыша в видеоигре, — заулыбался Чимин. — Я попрошу не сравнивать! — возмутился тот. А Пак засмеялся, начиная быстрее уезжать от него на велосипеде. Чонгук же подхватил его беззаботный смех и принялся догонять. — Есть планы на выходные? — поинтересовался Чимин, поднимая голову, чтобы взглянуть на парня, крепче сжимая кофту на его пояснице, когда они чуть подпрыгнули на ямке. А дело в том, что Чонгук, конечно же, догнал Чимина и заставил отдать ему велосипед покататься. Тем временем начало темнеть, и младший подкатил (с двумя смыслами этого слова) на велике к парню, указывая на багажник со словами: — Детка, тебя прокатить с ветерком? — и смешно заиграл бровями. Чимин со смешинками в глазах оглядел его и демонстративно повёл носом, начиная уходить. — Спасибо, но твой железный жеребец не производит должного впечатления. — Ух, какая капризная детка, — ухмыльнулся Чонгук. Он начал ехать в сторону уходящего парня и хорошенько так шлёпнул по заднице. Чимин взвизгнул от неожиданности и сразу схватился за неё, прищурено вглядываясь в нахальную улыбку. — Ах ты мелкий засранец… — Да садись давай, далековато же ехать. И вот так они уже едут минут двадцать. — Планы на выходные? — переспросил Чонгук. Он удивился такому вопросу именно от Чимина, потому что обычно, когда спрашивает кто-то другой, он всегда отвечает: «Мы с Чимином-хёном куда-либо пойдём…», «Я и Чимин-хён будем…». Бывало, что они заранее планировали, что делать, но чаще они на ходу придумывали чем заняться и куда сходить. А тут такой странный вопрос от Пака. — Ага, — кивнул тот. — Просто мои родственники, которые сдают мне эту квартирку, живут за городом в частном доме, но уезжают на несколько дней и предлагают оставить мне ключи. — Ооооо, — протянул Чонгук, — прекрасно! Возьмём ребят и закатим тусовочку? — хмыкнул он. — Ну… э… да… — как-то странно замялся парень. - … да вообще я думал, чтобы мы вдвоём просто съездили… — Конечно, — улыбнулся Чон, — так, может, даже и лучше! Нам больше никто и не нужен, хён. Хорошо, что он не видит парня сзади, потому что щёки Чимина пылали розовым румянцем. На следующее утро субботы в договорённое время встречи Чимин вышел из дома и застыл. У тротуара стояла припаркованная чёрная машина, о которую опирался Чонгук, засунув руки в карманы. Картинка была ну очень «вах!», учитывая стильные разодранные джинсы парня, белую майку и кожанку сверху, что всё это дополнял торчащая палочка леденца между губ. — Ты арендовал тачку? — вскинул брови Чимин. — Я же говорил, что мы легко можем доехать на такси. — Брось, так же намного эффектнее, — хмыкнул Чонгук на закатывающиеся глаза. Он достал изо рта чупа-чупс, когда другой подошёл ближе, и протянул ему с игривой улыбкой: — Будешь? И Чонгук выпал в осадок, совсем не ожидая, что парень, оглядев его, леденец и его губы, откроет рот и захватит чупа-чупс, вырывая из его рук. Совсем выбило из колеи громкое причмокивание, с которым Чимин вынул сладость изо рта, чтобы поудобнее переместить его за щёку. — Ну поехали, — слишком нагло хмыкнул Пак, отпихивая парня от дверцы, садясь на переднее сиденье. Ехали они относительно недолго. Выехав за город, они должны были проехать еще около 20 километров. Чимин смотрел в окно, думая о своём и переосмысливая про себя лирику песни, что играла по радио. А Чонгук изредка бросал на него краткие взгляды, думая, что тот заснул. По приезде они сразу принялись осматриваться и раскидывать заранее купленные на день продукты. Дом был одноэтажным, но безумно уютным и милым, находился он на окраине дачного посёлка. Чуть дальше рапсовое поле, а ещё дальше — лес. — Ваааау, я бы с удовольствием приехал сюда на Новый год, — улыбаясь, произнёс Чонгук, рассматривая виды с террасы. — Давай приедем, — заулыбался вышедший к нему Чимин. — Упрошу тётушку уехать. — Мне нравится ход твоих мыслей, хён, — подмигнул ему Чон. День пролетел незаметно, наполненный тёплыми мгновениями. Парни долго гуляли, носились по полю, как малые дети, догоняя друг друга, играли с соседскими собаками, а после засели за приставкой, поедая пиццу, куриные крылышки и выпивая очередную банку пива. Они громко смеялись, играя в различные игры, пихая друг друга после поражения, шутили из-за смешных рож персонажей, пока Чонгук не заметил два микрофона. — Так, поднимай свою прекрасную жопку — сейчас как запоём! Говоря о пении — парни частенько ходили в караоке бары, проводя там большую часть времени. Их голоса здорово сочетались, хотя ни один из них не считал себя хорошим певцом. Чимин, непонятно почему, решил выбрать красивую песню о любви. А после пожалел, когда начался припев. Почему? Да потому что они стояли друг напротив друга, не прерывая зрительного контакта, и пели о слащавом признании в любви. Пак не выдержал и опустил глаза, а Чонгук, на протяжённом проигрыше после припева открыл маленькую бутылку коньяка, разливая по стаканам и давая парню, чокаясь с ним и залпом выпивая. Бутылка была распита, песни все перепеты, а горло уже резало у обоих к середине ночи. Но они были действительно счастливы. Это тёплое ощущение на душе было не то от алкоголя, не то от того, что этот день прошёл настолько прелестно. Только после того, как последнюю песню в караоке парни не только пропели, но и активно так подрыгались, они поняли, что дико устали за день, и завалились на двуспальную кровать. У обоих улыбки на лицах и радость со спокойствием на душе. Чимин повернул голову в сторону парня, расслабленного с прикрытыми глазами и губами в полуулыбке. Пак перевернулся на бок, не отрывая от него взгляда, а Чонгук приоткрыл глаза, устремляя их на другого. Он перекрутился на живот, оказываясь чуть ближе. Чимин опустил глаза на его губы, невольно облизываясь, а тот, словно бы специально, прикоснулся к ним пальцами. Его взгляд такой пронизывающий, пробирающий до дрожи. Такой непонятный для Чимина, чей взгляд был очевиден. Старший несмело протянул руку к Чонгуку, опуская на его талию. А после медленно повёл её вверх. Он обвёл весь его бок, плечо и предплечье, а после положил на ладонь парня, аккуратно переплетая с ним пальцы. То ли алкоголь слишком вдарил в голову, то ли ещё какое-то чувство, а может и не одно, резко вспыхнувшее в связи с обстоятельствами, но Чонгук сжал в ответ его пальцы, всё ещё взглядом прожигая. А у Чимина внутри всё перекрутилось, внутренности сделали сальто, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он давно понял, что испытывает совсем такое не дружеское влечение к младшему. Его влекло не только из-за общения или самого понятия дружбы с ним, а из-за его пронзительных глаз, влажных губ, так часто облизываемых, его сильных рук и длинных пальцев, его мускулистого тела. Даже бархатный голос притягивал к себе. Чимин давно понял, что влип. Конкретно влип. Он был уверен, что, узнай тот о его чувствах, их дружбе и привычному общению пришёл бы конец. Чимин боялся этого больше всего на свете, поэтому пытался заглушить их, пытался перестать чувствовать влечение к «другу», пытался прекратить вообще что-либо чувствовать по отношению к нему кроме как дружбы. Он улыбался, когда все шутили об их «любовно-интимных» отношениях, а внутри ревел и трещал по швам, желая всем сердцем, чтобы это было реальностью. Он шутливо отвечал на все проделки Чонгука, загибаясь из-за разрывающих чувств. И Чимин ни за что бы не раскрыл их в здравом уме. Но сейчас он был пьян. Сейчас алкоголь затмил разум, разрешая выплеснуться чувствам из заточения в сердце. Поэтому он медленно начал приближаться к Чонгуку, судорожно дыша из-за страха, вдруг возникшего в нём, когда до чужих губ оставались сантиметры. Эта боязнь отказа, страх того, что его оттолкнут и всему придёт конец на секунду завладел телом Чимина, но закрывающиеся глаза поддавшегося вперёд Чона заставили отбросить все сомнения и наконец накрыть столь желанные губы поцелуем. Чимин целовал осторожно, как-то неумело и нерешительно, чувствуя отголоски возвращающегося страха, ведь Чонгук не отвечал на поцелуй. — Хён… — тихо прохрипел тот прямо в его губы. И Чимину сорвало крышу. Он уже не контролировал себя и нагло перевернул парня на спину, оказываясь над ним. Пак перекинул через него ногу, опускаясь корпусом на его. Они посмотрели друг другу в глаза. — Что ты…? — хотел было спросить Чонгук, еле шевеля пьяным языком, как последующие движения Чимина перешли все грани, разорвали хлюпкие ниточки сдерживания. Парень очень плавно тёрся о его пах, судорожно дыша из-за возбуждения, до сих пор не отпуская переплетенные пальцы, которые резко сжали его ладонь. Чонгук одним рывком подмял его под себя, оказываясь сверху. Он грубо впился в его губы, выбивая дыхание из лёгких старшего. Целовал Чон жадно, страстно и дурманяще, лишая Чимина возможности шевелиться. Когда воздух у обоих закончился, Чон начал мучать его губы, кусать их, оттягивать и засасывать то нижнюю, то верхнюю губу. То же самое он делал и с кожей на шее, не щадил, утопаясь страстью. Он мял его тело руками, раздевая и изучая его губами, получая в ответ исцарапанную, искусанную шею, спину и выбивающие из реальности звонкие стоны. Проснувшись, Чимин сразу почувствовал острую боль во всём теле, особенно ныла пятая точка. Он скривился, когда пытался приподняться на локтях и обнаружил, что находится полностью голый в смятой постели. Парень жмурится и сворачивается в калачик, хватаясь руками за голову, ведь картинки ночи четко всплывали в сознании. Различные позы, громкие стоны до срыва голоса, грубые толчки, рваные поцелуи, властные руки и заводящие рыки. Мысли просто смешались в голове, и Чимин не мог ни на чём сосредоточиться. Какой-то леденящий ужас и парализующий страх подкрадывался к Чимину, сжимая свои пальцы на его горле. Но тот знал, что есть только один человек, способный всё это развеять. Кое-как встав, стараясь не опускаться на задницу, Чимин подобрал с пола свою майку и трусы, заливаясь краской от воспоминаний, и, как можно быстрее оделся, выходя из комнаты. — Чонгук? — хрипнул он дрогнувшим голосом, который он сорвал в последствии ночи. Однако в ответ удручающая тишина. Чимин походил по дому, зовя младшего, вышел на улицу, пытаясь крикнуть. Безрезультатно. Тогда он нашёл свой телефон. Ни пропущенных, ни смс. Время близилось к концу обеда. Всякие дурные мысли лезли в голову Чимина, но он старался отбрасывать их, в очередной раз пытаясь дозвониться. После семи звонков с продолжительными гудками, следующий закончился на «Абонент временно недоступен. Попробуйте позвонить позже». Чимин сглотнул противный слёзный ком, застрявший в горле и осел на пол, наплевав на боль в теле, не сравнившуюся с той, которая сейчас возрастала внутри. А если бы Чимин проснулся на три минуты раньше, то увидел бы отъезжающую от дома машину.