You're In My Head

Две недели пролетели, но не незаметно. Напряжение между парнями лишь уменьшилось, но не пропало. Они даже иногда разговаривали, иногда сидели рядом. Но не было больше вечерних прогулок, шуток и стёба, посиделок дома или в кафе. Шутки про «парочку в разводе» закончились в первые же дни при виде слишком уж мрачных парней, поспешивших разойтись в разные стороны. Общие друзья переживали насчёт них, даже хотели помирить, на что те натянуто улыбались и уверяли, что они не в ссоре. Чимин убивал в себе любовь, тем самым медленно умирая. Больно было даже смотреть на Чонгука, слышать его голос. Сон давно покинул его, сказываясь вечно усталым видом и тёмными кругами под глазами. Он заметно похудел и готов был вырвать сердце от этого волнующегося взгляда Чонгука на него и его слов: — Ты только не забывай нормально питаться, хорошо? Чимин забыл, что значит нормально. Он потерял значение этого слова. Его жизнь уже как третью неделю нельзя назвать «нормальной». «Всё наладится» — повторял Хосок, стараясь как можно чаще находиться с другом, не желая оставлять его одного в таком состоянии. Особенно после его срыва, когда Чимин громко плакал и кричал, раскидывая вещи по комнате, драл на себе волосы и царапал кожу. Хосок крепко обнял его, зажав руки, лишая возможности покалечить себя. Чимин тогда не мог успокоиться ещё целый вечер и ночь. Но с тех пор он словно лишился всех эмоций, был спокоен и холоден, безразличие — всё, что было в его глазах. А всё потому, что пошли слухи о Чонгуке и девушке со второго курса, с которой он всё больше проводит своё время. Чимин хотел задушиться этой милой улыбкой, которой Чон одаривал её. Или задушить её. Пак не мог. Он не мог унять ни боль, ни любовь. — Что-то Чим давно не приходил на тренировки, — сказал как-то в раздевалке друг Чонгука и хмыкнул: — Я даже соскучился по нему. Он довольно милый. Чон повёл головой в неоднозначном жесте, не зная, что и ответить, но и этого делать не пришлось, ведь парень поспешил уйти. Чонгук остался в одиночестве. Вернее, он так думал, но раздражающий его голос вдруг резанул уши. — Что, этот пидор побыл твоей подстилкой и сразу пошёл под другого? — Да в чём твоя проблема? — огрызнулся Чонгук, вскипая изнутри. Ему было очень неприятно это слышать. — Моя? — вскинул брови Тэхён. — Да мне похрен на тебя и тем более на него. Всё равно я бы не смог уследить за количеством членов во рту этой шлюх… Договорить ему не дали. Его просто взяли за ворот майки и швырнули в стену, ударив при этом его лицо о своё колено. — Завали хлебало, ублюдок! — прорычал Чон, продолжая наносить удары. — Чонгук! Гук! — его буквально оторвали от еле стоящего на ногах парня, заламывая руки за спиной. — Успокойся, парень. Хосок встряхнул друга, крепко его удерживая. — Ещё раз я услышу из твоей вонючей пасти хоть слово насчёт Чимина — я клянусь, ты больше не сможешь говорить! — напоследок бросил Чонгук и, скинув с себя руки Хосока, взял свои вещи и вышел. Холодный ветер пронзил до дрожи, но парень в полную грудь вдохнул свежего воздуха. Внутри ещё бурлила злость, но он размеренно дышал, стараясь унять её. — Эй, ты как? — Хосок положил ладонь на его плечо. — Прекрасно, — буркнул тот, стряхнув с себя его руку, начиная уходить. — Да что не так…? — нахмурил брови парень. Чонгук вдруг резко развернулся, на эмоциях начиная кричать. — Всё не так!!! Всё не так, Хосок! — повторил Чон, как почувствовал слёзы в глазах. — Чёрт… Он судорожно начал тереть глаза, а Хосок с сочувствием на него смотрел. — Вы оба такие придурки. Не можете понять очевидного. А ты не хочешь это принять… — Я изнасиловал своего друга, Хосок. Своего близкого лучшего друга детства, — глотая противный ком, еле произнёс вслух то, что прожигало всё его нутро. — Ты хочешь, чтобы я это принял?! Что я грёбаный насильник лучшего друга??! — Значит, ты считаешь, что это было изнасилование? — вскинул брови Хосок, кажется начиная осознавать причину такого поведения парня. — А что это ещё…?! — его голос дрогнул, а слова застыли в глотке. Он понял, что по щекам стекают слёзы, которые он уже не в силах контролировать. Чонгук начал закрывать лицо руками, пряча ненавистные слёзы. — Проклятье, — он шмыгнул носом, задрожал и опустился на корточки. Хосок подошёл ближе и потрепал по голове. — Тише, ребёнок. Я уверен, что вы оба разберётесь со всем этим. Просто убери с него никому ненужный ярлык «лучший друг детства». Следующим днём при виде избитого лица Тэхёна, у Чимина внутри всё скрутилось. — Зачем ты его так? — Почему сразу я? — изогнул бровь Чонгук, делая вид, что совсем не при делах, принимаясь за еду. Чимин бросил на него скептический взгляд, а остальные друзья за столиком ухмыльнулись. — Ты перестарался. Это слишком. Чонгук, ты же не какой-то там избивающий всех хулиган… — говорил Чимин. — Не надо меня отчитывать, — скрипнул зубами Чон, сверкнув глазами в его сторону. Он быстро поднялся и ушёл, даже не доев обед. — Ч-что это с ним? — тихо спросил Чимин, заметно помрачнев. — Не знаю, переходный возраст? — пожал плечами Хосок, а после сразу перевёл тему, видя, как этот поступок задел друга. Ещё неделя прошла так же мучительно для Чимина, который уже было потерял надежду даже на хорошие дружеские отношения с Чонгуком. Казалось, что с каждым днём он больше отстранялся, а Пак всё чаще видел его в компании миленькой девушки. То ли обида, то ли ревность всякий раз вонзалась в сердце Чимина при виде их двоих, жестоко расправляясь с его никому ненужными чувствами. Да они были не нужны и ему самому. Но, как бы он не старался от них избавиться, каждый раз видя его глаза, улыбку или слыша голос, он вновь резал об это всё свои вены. В конце недели последний, завершающий бейсбольный матч сезона. Чимин видел, как младший волновался, хоть старался и не подавать вида. — Ты же будешь на игре? — вдруг раздался голос над ухом. Чимин поднял голову, следя за опускающимся рядом на стул парнем. — Я знаю, что теперь не всё как раньше… — замялся Чонгук, пытаясь собрать мысли в кучу и выразить их словами. — Но мне бы очень хотелось знать, что ты будешь там. Мне будет легче, если я увижу тебя там, на трибунах… Он отвернулся, ковыряясь ручкой в тетради, нервно дёргая ногой. Ему было сложно объяснить это, но именно этого он и хотел. Он хотел видеть его так же, как видел все матчи до этого, хотел услышать его слова напутствия. Чимин неловко улыбнулся. Тепло разлилось по всему телу от этих слов, хотя в подсознании он знал, что на самом деле — это разогретый яд. — Конечно, я не пропущу твоей игры, — пытался как можно бодрее сказать Чимин, заметив, как выдохнул другой. Матч проходил напряжённо. Две команды шли нога в ногу, не желая уступать сопернику. Чимин безумно волновался за Чонгука, ведь знал, как важна ему каждая игра, каждая победа. Он был сосредоточен и собран, очень расчётлив. Но, когда до конца игры оставалось совсем ничего, а счёт вдруг стал в пользу противника, Чимин заметил на его лице сомнение и страх поражения. В этот момент беспомощности Чонгук тут же нашёл глазами в толпе парня. — Ты сможешь, Гуки, — произнёс он, зная, что тот его понял, и улыбнулся. Искренне, подбадривающе и тепло. И только они вдвоём знали, что эта улыбка принесла университету победу в заключительном матче чемпионата страны среди университетов. Чимин выбежал на игровое поле, где радовались успеху члены команды, болельщики и группа поддержки, поздравляя один одного. Вся команда подкидывала Чонгука, героя игры, трепля за волосы и по-дружески ударяя по плечу. Когда он встретился взглядом с быстро направляющимся к нему парнем, то высвободился от друзей и побежал к нему навстречу. На радостях он подхватил его на руки, заключая в крепкие объятия, и закружил над землёй. После опустил назад, но из объятий не выпустил. Он прижимал его к себе, прислонясь щекой к его волосам. Чимин сначала округлил глаза, а после зажмурился, пальчиками цепляясь за его пропотевшую форму. Как же он скучал. Как ему не хватало его прикосновений, объятий. Не хватало его самого. Но вдруг Чонгук встрепенулся и отстранился, виновато опуская взгляд и бурча невнятные извинения. Пак понимающе кивнул и закусил губу, стараясь сосредоточиться на этой боли, а не на той, разрастающейся внутри. После матча в университете проходила большая вечеринка. Почти все студенты пришли повеселиться, отвлечься, выпить и попробовать закуски. Конечно же, Чонгук был в центре внимания, как главная звезда бейсбола. Все хотели его поздравить, сказать комплимент или ещё что. Чимин просто смотрел на него издалека. Ему хотелось забрать и укрыть уставшего от всех парня, но не подающего вида, однако знал, что это невозможно. Чимин выдохнул и вышел в коридор из шумного зала, заполненного людьми. Он не успел далеко уйти, лишь завернул в пустое крыло корпуса, как его вдруг прижали к стене. — Т-Тэхён, — выдохнул Чимин, видя перед собой прищуренные изучающие глаза, — ты напугал меня… — Я смотрю, ты поссорился со своим парнем. — Он не мой… Договорить ему не позволили губы, нагло впившиеся в его. Чимин сопротивлялся, но Тэхён сам прекратил. — Значит, этому мелкому мудаку ты отдался так легко, а я чем хуже?! — рыкнул он, сильно вжимая дрожащее тело в стену. — О чём ты? — Можешь не играть дурачка. Думаешь, я не понял, кем оставлены эти отметины, которые ты так скрывал этот месяц и которые до сих пор загрязняют твою кожу? Тэхен схватил нижнюю губу парня и потянул на себя, а после увёл в грубый поцелуй. Он держал его шею одной рукой, другой начал расстегивать его ремень, невзирая на слишком ярые сопротивления со стороны другого. — Перестань… Перестань, Тэхён, прекрати! — Чимин отводил от него голову, но тот продолжал целовать все участки его кожи, под которые попадали губы. Чимин вырывался как мог, но оказался прижатым к стене лицом, чувствуя явно выпирающее возбуждение парня. — Не надо, Тэхён! Пожалуйста, не надо, остановись! — едва не хныкал Пак, извиваясь, стараясь выбраться. Когда рука Тэхёна опустила штаны парня и почти залезла в его трусы, а по щеке того скатилась слеза, насильника неожиданно оторвали и швырнули в шкафчики напротив. Трясущиеся ноги не выдержали Чимина, и он начал падать, но сильные руки ловко подхватили. Если бы Чимин мог, то он бы ещё больше затрясся и сжался от страха при виде настолько разъярённого Чонгука. Он был не просто зол, как тогда на тренировке во время первой стычки парней. Он был в бешенстве. И если бы он не держал на руках беспомощное тело в состоянии шока, то страшно было представить, что бы он сделал с Тэхёном, у которого сработал инстинкт самосохранения, кричащий ему уносить ноги. — Вот тварь, — прорычал Чонгук, испепеляя спину уходящего. — Я убью его. Он произнёс это настолько серьёзно и правдоподобно, что Чимин не только поверил, но у него холодок по телу прошёл. — Н-не надо, проблемы будут… — Проблемы, — фыркнул Чон, сам одевая обратно спущенные штаны парня и застегивая ремень, и, если бы не шоковое состояние, Чимин залился бы краской. — Это у него будут проблемы. В нём всё ещё бурлила ярость. Он не знал, как унять её, поэтому притянул к себе Чимина, успокаивающе поглаживая по голове. — С-спасибо, — сглотнут тот, чувствуя влажные от слёз глаза. — Ты как? — Ничего, — кивнул он, наконец расслабляясь в его руках. — Без понятия, что на него нашло… мы ведь все обсудили два года назад… — В смысле? — почему-то напрягся Чонгук. От мысли, что подобное случалось раньше, его снова начала охватывать злость. Но его просто проигнорировали, обескураживая просьбой, которой он не мог отказать. — Ты… сможешь проводить меня домой? Шли они в тишине, каждый в своих мыслях. Иногда Чонгук посматривал на парня, когда тот пошатывался или оступался, чтобы в любой момент вдруг поймать его. Странно, что между ними не было угнетающего напряжения, лишь чувство недосказанности. Хотя оба осознали, что впервые после инцидента находились наедине только подходя к дому Чимина. — Как ты? — наконец подал голос Чонгук. — Нормально, ничего же не случилось… — Нет, — остановился Чонгук, останавливая парня у двери его дома. — Как ты вообще? Из-за того, что случилось… м-между… между нами… Чимин молчал. Он не знал, что ответить. Он не мог ему соврать, а скажи он правду, то лишится его окончательно. — Прости меня, Чимин. Ты не представляешь, как мне жаль, — и Чон сжал кулаки из-за последующих слов: — Я ведь тогда сделал то, что сейчас не удалось Тэхёну. Тогда не было того, кто остановил бы меня… Чонгук виновато опустил голову, не в силах смотреть на парня. — А что, если я хотел, чтобы тебя никто не остановил? — тихо спросил Чимин, но достаточно, чтобы тот услышал его и свёл брови, так и не подняв глаз. — Что, если я хотел это «случайное недоразумение», что тогда ты скажешь? Чонгук посмотрел на него, ловя на себе молящий о надежде и мизерном шансе, такой опечаленный взгляд. Он не слышал собственных мыслей из-за бешеного сердцебиения, отдающего в ушах. — Я не понимаю… — Всё ты понимаешь, Чонгук, — всхлипнул Чимин, потому что ему было достаточно видеть возрастающее в глазах отвращение и испуг. — Ты хотел этого? — сколько же сил потребовалось Чону, чтобы произнести эту несчастную фразу. — Ты хотел меня? Чимин поджал губы и кивнул, не решаясь вновь на него взглянуть. — Нет, — Чонгук отошёл чуть дальше от него, запуская руку в волосы, сжимая их. — Нет, Чимин… — Извини… Чон закрыл лицо руками, громко и измученно застонав. — Чонгук, послушай, — Чимин сделал к нему рывок и взял за руку, но тот слишком резко и грубо откинул её, отходя от парня. — Не надо. Не трогай меня. — Ч-Чонгук… — заикнулся Чимин, пытаясь сфокусировать взгляд сквозь слезную пелену. — Пожалуйста, прости. — Ты использовал меня? — вдруг одним вопрос загнал Пака в ступор. — Ты хотел от меня только этого?! Тебе нужен был только секс?? — Боже, нет, Чонгук, совсем не… Да послушай! Я... — Кажется, Тэхён был прав насчёт тебя, — с горечью произнёс Чон, лишая парня возможности вообще пошевелиться. — Может, не стоило его останавливать? И ты наконец был бы удовлетворён? Тебе мало было меня, да?! — он сорвался на крик, пугая дрожащего парня, делающего судорожные вздохи. — Или тебе всегда этого мало?! Я лишил тебя вечернего удовольствия…!? Звук громкой и сильной пощёчины эхом разлетелся по пустой тёмной улице, освещённой несколькими фонарями. Чонгук застыл, округлив глаза. Щёку испепеляюще жгло, голова была повёрнута в бок из-за удара. Пак тяжело дышал, не отрывая от него глаз, наполненных слезами и отчаянием. — Ненавижу, — сквозь сжатые зубы процедил Чимин прямо в лицо парня. И он быстро скрылся за дверью подъезда, громко ею хлопнув, оставляя позади своё раздробленное сердце и только что рухнувший мир Чонгука.