You're In My Head

Друзья. Ага, конечно. Друзья не целуются «по пьяни» всю ночь. Друзья так нежно не ласкают, так грубо не сминают кожу. Друзья так не смотрят друг на друга. Всем знаком этот взгляд. И он совсем не дружеский. Друзья не ревнуют в таком плане. Друзья не сгорают заживо изнутри, находясь рядом. Нет, Чимин и Чонгук не друзья. Они кто угодно, но точно не друзья. У них даже не получается. И если чонгукова дружба — это здороваться, желать хорошего дня и иногда сидеть рядом на лекциях — то Чимин жалеет, что согласился на неё. Лучше уж, чтобы они вообще оборвали весь контакт — не так было бы Чимину больно находиться с ним рядом в какой-то нелепой слепой надежде, которую всё же даёт Чонгук своими неловкими улыбками. У них даже поговорить толком не получается. Наедине они не остаются, рядом всегда кто-то есть. Между ними то ли пропасть, то ли стена, мешающая заговорить даже на общую тему. На одном семинаре сказали работать в парах, и впервые за долгое время парни разговаривали друг с другом больше пяти минут. Спустя пятнадцать уже было не так неловко, а после и напряжение спало. — Знаешь, я собираюсь купить машину, — вдруг сказал Чон, когда они закончили с проектом. — Воооу, это круто, Чонгук~и, — за столько времени впервые искренне улыбнулся Чимин. У Чонгука в груди что-то защемило. Его обескуражила эта улыбка, которой, как оказалось, ему так не хватало. Видимо, что-то такое Чимин заметил в его глазах, потому что улыбка медленно спала с его лица. Чон отвернул от него голову, слыша своё бешеное сердцебиение. После этого они не разговаривали. Вечером, когда Чонгук возвращался из тренажерного зала в универе, он услышал знакомую мелодию, доносившуюся из малого хореографического зала, дверь которого была приоткрыта. Он бы прошёл мимо, если бы не узнал в этой мелодии свою любимую песню. Любопытство пересилило, он всё же заглянул и завис. Парень в интимном свете двух лампочек не просто танцевал — он парил над полом, полностью отдавшись музыке. Можно было разглядеть, как сжимаются и разжимаются мышцы на его спине, его рельефных руках и пресс, напрягающийся с каждым движением. Его влажная от пота кожа блестела. Взгляд сосредоточен на своём отражении в зеркале и изящных движениях. Не доделав элемент, он остановился, выключая музыку. Чимин жадно глотал ртом свёрнутый воздух в душном маленьком зале. Его грудь вздымалась и опускалась, снова позволяя мышцам показать себя. Он подобрал с пола свою майку и вытер ею пот с лица. Парень опять включил музыку, пятерней провёл по волосам, откидывая их назад, раскрывая лоб, и начал танцевать. Чонгук тяжело дышал, не в силах оторвать взгляд от него: от прекрасного тела и движений. В голове тут же вспыли старательно пытавшиеся забыться воспоминания, где Чимин так выгибался на нём, плавно двигался сверху. Чонгук весь вспыхнул, к лицу прилил жар. Губы пересохли, и он поспешил облизать их. И в этот момент взгляды парней встретились в зеркале. От неожиданности Чимин подпрыгнул, а Чонгук желал провалиться сквозь землю. Не только потому, что стыдно быть пойманным за подглядыванием, но и потому, что случилась одна неприятность, которую младший закрыл большой сумкой для тренажерки. Не убежишь ведь теперь, когда его увидели. Танцор быстро выключил музыку, удивлённо вскидывая брови. — Что ты здесь делаешь? — Ммм, я просто из зала шёл и услышал знакомую песню, — не соврал ведь. Чонгук не понял: то ли от смущения, то ли это из-за физической нагрузки и духоты к щекам парня хлынула краснота. — Д-да… У меня выступление завтра. Чимин нервничал, потому что, во-первых, они наедине — последние разы заканчивались ссорой. Во-вторых, Пак не хотел, чтобы Чонгук видел этот танец, ведь он планировал позвать его на концерт и станцевать специально для него, под его самую любимую песню. Чимин специально придумал такую страстную и чувственную хореографию, чтобы тот увидел её на сцене. И не важно, что будут смотреть ещё множество глаз, Чонгук должен был знать, что это только для него одного. — Уже завтра? — переспорил Чон. — Тебе же нужно отдыхать, а не тратить столько сил и энергии! Чимин хрипло засмеялся. А Чонгук громко сглотнул, сильнее прижимая к себе сумку, вцепившись в неё двумя руками, как щит. — Да, ты прав. Это выступление очень важное. Там будет много агентов из компаний. Если всё будет хорошо и мне повезёт, то они меня примут… — Конечно, примут! — тут же заверил Чонгук. — Ты же шикарный танцор — точно самый лучший в нашем универе. — Хорошо, что Хоби-хён этого не слышал, — заулыбался Чимин. — Только не говори ему, — Чонгук засмеялся, а другой подхватил смех. Оба уже и забыли, каково это так просто шутить друг с другом и смеяться. — Вообще, этот танец очень многое значит для меня, — сказал Чимин, закусывая губу, не решаясь смотреть на парня. — Я приду. Обязательно приду. Чимин расширил глаза, направляя их на него. Он надеялся, что ему не послышалось. — Не волнуйся, я не видел всего танца, только несколько кусочков, — немного виновато произнёс Чонгук. — Поэтому с нетерпением буду ждать. Пак смог только кивнуть и попрощаться со спешившим в кампус младшим, а также пообещал, что сейчас же пойдёт домой и выспится. Только выйдя на улицу Чонгук мог выдохнуть полной грудью, когда холодный осенний ветер хлестнул по лицу. «Ну… бывает же… в этом нет ничего такого… он же действительно сексуальный… чёрт!» Чон не мог спать. Просто никак не получалось спокойно лечь и закрыть глаза. На часах 3:10. Сосед спит. Парень берет телефон и выходит в коридор. — Хосок~а, ты спишь? — тихо спросил Чонгук после долгих гудков. В ответ что-то вопросительно промычали. — Прости, мне нужна помощь… Хосок на другом конце телефонной трубки нахмурился, посмотрел на время и свесил с кровати ноги, начиная беспокоиться из-за различных догадок насчёт младшего. — Хён… — Чонгук закусил губу, явно мешкая. Он зажмурился и быстро выдавил из себя: — Это нормально, что у меня встал на друга? Молчание в телефоне. Чонгук нервничает, жалеет, что спросил. — Мелкий ты кусок придурка, звонишь в три утра, заставляешь волноваться и спрашиваешь, нормально ли, что у тебя встаёт на друга?! — очень раздражённым громким шёпотом произнёс Хосок, для которого сон был главной вещью. — Нет, Гук, это не нормально! Совсем не нормально! У друзей не встаёт друг на друга, идиоты, бесите вы меня оба, не понимающиеся себя засранцы! Засунь свою дружбу в задницу и сейчас же дуй спать, мелкий! Завтра поговорим. Конечно, заснул Чонгук только под утро, постоянно думая обо всём и находившись под впечатлением от слов Хосока. Понимая, что опаздывает на первую пару, он решил на неё не идти. После оставшихся несчастных двух пар, он отправился в салон и взял в аренду машину на пару дней, пока не купит свою. Так ведь удобнее передвигаться и добраться до места, где вечером будет выступать Чимин, который уже заранее поехал туда. Ну, а у Чона было ещё несколько часов, во время которых решил немного подремать, но крепкий сон взял своё, как только голова парня дотронулась подушки. Чонгук услышал пикание телефона, отлепил веки и взглянул на дисплей, на котором мигали пропущенные вызовы от «Хоби-хёна» и множество смс. «Ты где?! Концерт начался!» «Тащи сюда жопу!» «Чон Чонгук, где тебя носит?! Для Чимина это очень важно, как ты не понимаешь?» «Видимо, он не так важен тебе, раз ты где-то шляешься» У Чонгука сердце чуть не остановилось. Десять минут до выступления и полчаса по городу. Парень залетает в машину, сразу вдавливает педаль газа. — Он важен мне, важен! — закричал Чон, чувствуя, как очень не вовремя на глазах наворачиваются слёзы. Парень скоростной режим не соблюдает, слышит, как сигналят нарушителю движения. Плевать. Нужно успеть. Чимин выходит на сцену. Не находит любимых глаз в толпе. Слезинка скатывается по щеке. Ноги дрожат. Музыка включается и добивает, но он начинает танцевать. Впереди пробка. Чонгук ругается громко. Не замечает, как выезжает на встречку. Скорость не сбавляет. Музыка становится быстрее. Чимин набирает темп. Дыхание тяжелое. Начинает терять ритм. Машина теряет управление. Чонгук хватается за руль, выкручивая его. Бьет по тормозам. Свет софитов слепит Чимина. Он жмурится, теряет равновесие. Яркие фары грузовика — последнее, что видит Чонгук — встречаются с лобовым стеклом автомобиля. Танцор падает. Он истекает кровью от стекольных порезов и открытых ран, кости переломаны.