Темный город

      Аэлина шагнула в темноту за дверью, и Стейси последовала за ней. Девушке передалось волнение и серьезность высокой вампирши, и она по-детски взяла Аэлину за руку. Та сильно сжала ладонь Стейси, так что молодая вампирша опять ойкнула и сердито посмотрела на высокую подругу. Дверь сзади них так же медленно закрылась, отрезая от внешнего мира, и Стейси тут же ощутила леденящий поток энергии, который, словно холодный воздух, жутковато обтекал ее тело. Поток шел откуда-то из глубины дома. Она услышала невнятный шипящий звук, от которого вставали дыбом волосы. Этот звук, идущий из ниоткуда, звучащий будто прямо в ушах девушки, постепенно превратился в бесплотный шепот, медленно произносящий: «Добро пожаловать в мое жилище. Прошу, проходите без страха.»       Вампирши шагнули вперед почти одновременно, и внезапно тьма сменилась мягким желтым светом от множества факелов, горящих по периметру огромной библиотеки. Стейси удивленно захлопала глазами. Такое помещение совершенно точно не могло поместиться в невзрачном доме, в который они вошли. Стеллажи с книгами в высоту были как раз примерно с двухэтажный дом, какие часто встречались на окраинах Города. Между колоннами стояли огромные резные столы, заваленные бумагами, рассыхающимися от старости фолиантами, картами, свитками, и бог знает чем еще. Но все это Стейси заметила только мельком, потому что все внимание ее сосредоточилось на фигуре, стоящей около одного из столов.       Юная вампирша сразу поняла, что это и есть Принц вампиров Города. Очень высокий, с Аэлину ростом, старик, заложив руки за спину, смотрел на вошедших вампирш леденящим кровь взглядом. У Стейси в памяти всплыло слово «Носферату». Она не сразу сообразила, что оно из очень старого немого фильма, отрывок которого она как-то случайно увидела. Высокий старик напоминал вампира из этого фильма — гладкий череп, обтянутый пергаментной желтоватой кожей, абсолютно лишенный волос, за исключением кустистых седых бровей. Острые уши как у летучей мыши, болезненная, скелетная худоба, и длинные руки с пальцами как голые ветки дерева. Или как лапы паука. Одет он был в подобие черной монашеской рясы, подпоясанной простой веревкой. Девушка сразу — даже не увидела — почувствовала, что он невероятно, безумно стар. Но несмотря на это, он не производил впечатления дряхлой развалины, наоборот! От него исходили волны бешеной энергии, холодное прикосновение которой Стейси ощутила в прихожей этого странного дома.       Но что больше всего потрясло и напугало юную вампиршу, так это полная невозможность посмотреть ему в глаза. Стейси несколько раз попыталась сделать это, но какой-то первобытный ужас, волной взмывающий из глубины ее души, заставлял ее в ту же долю секунды отводить глаза от тлеющих в глазницах обтянутого пергаментной кожей черепа… углей. Причем никакого колдовства, как в случае с Мануэлем, она не ощущала. Ей просто было страшно. Украдкой взглянув на подругу, Стейси увидела, что та тоже смотрит в пол.       — Аэлина… — древний вампир вежливо, хотя и с некоторой сухостью, наклонил голову.       Высокая вампирша сделала глубокий реверанс. С абсолютной серьезностью и робким почтением. Стейси сделалось тревожно. Она до сих пор не задумывалась, насколько ее уверенность в себе зависит от веселой дерзости Аэлины.       — Вацлав… — обычно звучный и глубокий, мягкий голос высокой вампирши звучал сейчас несколько сдавленно.       Принц направил свои тлеющие уголья на юную вампиршу, и та, быстро опустив взгляд, повторила реверанс Аэлины. Вацлав так же ответил ей кивком.       — Рад видеть вас в своем доме… — древний вампир говорил медленно, будто подбирая слова. Негромко, но настолько жестко, что никому в здравом уме не пришло бы в голову пытаться вставить слово. Стейси набравшись смелости, осторожно изучала лицо Вацлава, конечно не сталкиваясь с его тяжелым, горящим взглядом. Глубокие прямые морщины, безгубый рот, сжатый в тонкую линию, крючковатый нос, высокий покатый лоб… жесткое, сильное лицо аскета, привыкшего к нечеловеческому самоограничению, скорее даже к подвижничеству. Костистая рука медленно поднялась, и приглашающим жестом жутковатых паучьих пальцев указала на два тяжелых кресла резного дуба: — Прошу…       Аэлина первая шагнула к креслу, Стейси, как привязанная, двинулась за ней, удивляясь бесшумности шагов высокой подруги. Обычно та с удовольствием вгоняла в пол высоченные острые каблуки-стилеты своих ботфорт, заставляя их громко звенеть, но сейчас Аэлина шла практически на цыпочках, ее шаги сопровождались лишь легким постукиванием подошв, и молодая вампирша последовала ее примеру. Они обе сели на краешек кресел, скромно подобрав под себя ножки. Стейси была страшно напряжена, почему-то ей безумно хотелось подняться. Сидеть под многотонным взглядом древнего вампира было невыносимо. Ища поддержки у подруги, она покосилась на Аэлину, и поняла, что та тоже сидит как на иголках.       Принц с полминуты держал их под прицелом тлеющих углей, заменявших ему глаза, потом опустился на простой грубый табурет напротив двух вампирш.       — Итак… у нас новое Дитя… — произнес он, будто размышляя. Стейси почувствовала, как дыхание замирает у нее в горле. Сейчас решается ее судьба, поняла она с внезапной ясностью. Мало просто стать вампиром… надо еще суметь остаться им… или доказать, что имеешь право им оставаться. Но тлеющие угли в глазницах Вацлава вперились в высокую вампиршу, отчего та съежилась в кресле, став вдруг маленькой и беззащитной.       — Аэлина?.. — так же медленно и задумчиво произнес древний вампир.       Аэлина вздрогнула, натянулась, как струна, несколько раз сглотнула, будто у нее пересохло в горле:       — Она была свидетелем моей схватки с охотником… Прошлой ночью… У меня было два варианта… Но я увидела… почувствовала ее своей… Она первая у меня…       — Схватка с охотником, — в голосе Вацлава явно чувствовалось недовольство. — Где он?       — Убит мной… и унесен вервольфом.       — Занятно… — Вацлав задумался. — Ликантроп шел за тобой? Или за охотником?       — Я не… не знаю… я его не почувствовала… — Аэлина неуверенно пожала плечами. — Если позволено будет узнать… это имеет значение?       — Имеет, — древний вампир перевел жуткий взгляд на сжавшуюся Стейси. — Мы отвлеклись. Аэлина… прошу тебя.       Высокая вампирша торопливо встала, поймав взгляд Стейси, попыталась ободряюще ей улыбнуться, но улыбка у нее не получилась. Стейси умоляюще глядела на нее, и Аэлина втянув ртом воздух, повернулась к Принцу.       — Вацлав, я…       Древний вампир не издал ни звука, даже не пошевелился, но Стейси ощутила, как липкий, безумный ужас мягко и плавно спустился с потолка, как сеть, и накрыл Аэлину, зацепив краем Стейси. Никакой магии, никаких заклинаний… Вацлав просто посмотрел на Аэлину своими жуткими тлеющими буркалами.       Высокая вампирша согнулась и попятилась. Острые каблучки ее черных ботфорт впервые за все время цокнули и царапнули по камню пола. Стейси услышала, как ее подруга громко всхлипнула.       — Аэлина, прошу тебя… — еще раз повторил Вацлав. Не меняя интонации. Аэлина торопливо пошла к выходу из библиотеки. На носочках, стараясь остриями высоких каблуков не касаться пола.       Меньше всего на свете Стейси хотелось оставаться один на один с жутким Принцем. Но выбора у нее не было, и она просто сидела, оцепенело глядя на костлявые руки Вацлава.       Древний вампир неподвижно сидел на своем грубом тяжелом табурете, только длинные пальцы шевелились — неприятно медленные движения усиливали сходство с паучьими лапами. Стейси физически ощущала его невыносимо тяжелый взгляд, и это было ужасно. Единственное желание, которое у нее оставалось — исчезнуть отсюда, все равно куда. Аэлина… Ей безумно хотелось, чтобы высокая вампирша оказалась рядом, услышать звонкий цокот высоченных острых каблуков, звучный, насмешливый голос… Девушка неосознанно обернулась назад, туда, куда ушла ее подруга, но там был непроницаемый мрак. Ледяной холод продрал по коже Стейси, но она не могла в слух позвать подругу, только шептала про себя: «Аэлина… мне страшно… где ты?» Но высокая вампирша не появилась. Стейси судорожно, как после долгих рыданий, вздохнула, и осмелилась посмотреть на Вацлава. И не удержалась от громкого крика.       Вампир улыбался.       Безгубый рот неестественно растянулся, обнажая частокол тонких, полупрозрачных зубищ длинной с пол-пальца взрослого человека. Таких зубов не бывает ни у одного зверя, наверное только глубоководные рыбы, обитающие во тьме морских впадин, могут похвастать подобными иглами в пасти.       Девушка совершенно по-детски зажмурилась изо всех сил, но горящий взгляд Принца, казалось, проникал даже сквозь закрытые веки. Ей было очень страшно… Стейси никогда не испытывала такого обессиливающего ужаса, отдававшегося почти физической болью в ее теле. Аэлина… где ты… спаси меня…       — Успокойся, Дитя, — медленный, негромкий голос Вацлава.       Приступ этого безумного ужаса внезапно прошел, Стейси смогла открыть глаза, и осторожно посмотреть на древнего вампира, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он все также неподвижно сидел на табурете, глядя куда-то в потолок. На лице его было написано удовлетворение, но к счастью он больше не улыбался.       — Добро пожаловать в Cемью, — произнес он, переводя взгляд на девушку. Та быстро опустила глаза, и не нашла, что ответить. Видимо все прошло хорошо для нее, но что это было? Какое-то испытание? Она не решилась спросить.       — Аэлина. Можешь вернуться, — Вацлав по прежнему говорил тихо, но Стейси тут же услышала тихий шорох шагов высокой вампирши. — Ты сделала хороший выбор.       Древний вампир неуловимо быстро поднялся со своего табурета, заставив девушку непроизвольно вздрогнуть.       — Идите. И будьте осторожны. В городе творится неладное, — Стейси с облегчением вскочила с кресла, чуть замешкавшись, повторила вслед за Аэлиной глубокий реверанс. Вацлав ответил, как и прежде, вежливым наклоном головы, и отвернулся к заваленному бумагами массивному столу. Вампирши на цыпочках шагнули в темноту у стены зала, свет факелов за их спинами померк, и они снова оказались в коридоре трухлявого старого дома.       Они осторожно вышли за дверь, спустились со скрипучего, ветхого крыльца, и только тут Аэлина радостно выдохнула, подхватила Стейси, подняла на высоту своего роста, и жадно поцеловала девушку в губки. Та весело засмеялась и ответила на поцелуй высокой подруги.       — Это все? Что это было? Я принята? Я не поняла ничего! — тараторила Стейси, вися на руках Аэлины, поджав ноги.       — Да! Да! Ты же слышала Вацлава, детка, ты теперь полноправный член Cемьи, — высокая вампирша опустила ее на землю, и направилась к калитке, глубоко утопая в грунте тропинки своими тонкими стальными каблуками. Даже плотно утоптанная земля не выдерживала их остроты. Стейси торопилась следом и донимала высокую подругу вопросами.       — Аэлина, а что он делал? Мне было так страшно, что я не соображала ничего! Еще и ты ушла… — Аэлина оглянулась, ласково погладила юную вампиршу по волосам, и улыбнулась. Улыбка была виноватой.       — Так надо было, малышка. Прости, что оставила тебя одну, но иначе… Я и так чуть все не испортила, решившись убедить Вацлава… Очень испугалась, что он сочтет тебя недостойной. Не обижайся на меня.       Они вышли через калитку, и Стейси по-кошачьи потерлась о высокую вампиршу, остановившуюся за калиткой счистить землю со своих высоченных каблуков:       — Я и не обижаюсь… Хотя я никак не ожидала, что Принц будет таким… зловещим. Он мне не нравится, и очень пугает. Как можно верить такому чудищу?       Аэлина, приведя в порядок острые блестящие шпильки своих ботфортов, выпрямилась, и строго посмотрела на Стейси:       — Не говори так, малышка. Вацлав страшен, да… я худшему своему врагу не пожелаю перейти дорогу старому Принцу, но для своих он как отец. Он меня вытащил из такого… меня бы уже давно не было, если бы не он. Так что не думай про него плохо. И давай поспешим, будь внимательнее, девочка. Вацлав предупредил нас об опасности, а он просто так говорить не будет.