Другая сторона (Other side)

*Mad Flashback* Натужный скрип мебели, громкие вздохи удовольствия, томные стоны, сдавленное мычание, бессвязный шепот и мокрые, пошлые шлепки кожи о кожу. Два женских голоса создавали непередаваемую симфонию, соединяясь в один единый услаждающий слух звук, смешиваясь с тихими мужскими постанываниями. Молодой парень, лежащий на кровати на спине, сполна наслаждался этим и ощущением того, как его член входит в узкое нутро, раздвигая податливые стенки, ведь хоть что-то ему сейчас было МОЖНО. Его глаза завязаны черной шелковой лентой, а рот заткнут кляпом, но он не смеет жаловаться, он только принимает то, что ему дают. Руки связаны вместе и закреплены к изголовью, чтобы даже не смел тронуть пальцем ни одну из участниц. Их было две. Одна с темными длинными волосами, со слегка подтекшим макияжем и с бледной чистой кожей, более миниатюрная, изящная. Вторая, тоже темная, но вместо шикарной длинной копны волос — тонкие дреды, с редким вплетением бежевых бус, часть массы которых собрана в хвост. Ее кожа была загорелой и ее тело украшали татуировки — на левой руке «рукав» больше в голубых и черных тонах, с присутствием черепов, мелких цветов и еще кучи различных деталей; на правой руке, прямо на сгибе — черно-белая мандала; правый бок украшал зеленый китайский дракон, что захватывал практически все бедро. Но их обеих объединяло то, что они обе были азиатками, а еще… Их лица, они практически были идентичны, за исключением мелких деталей. Две сестры близняшки. Мия — миниатюрная, почти прозрачная, и Мэй — с дредами и татуировками. Мия и Мэй Тинг. Каждой по двадцать пять лет. Девушка с дредами сейчас сидела верхом на парне, выжимая из него все, что он может ей дать, вцепившись короткими ноготками в его плечи, ускоряясь настолько, сколько могла. Но она хотела растянуть удовольствие, внезапно притормозив, приподнявшись и с чувством, медленно опустившись на член, затем еще раз и еще раз, закатывая от наслаждения глаза. Более миниатюрная лежала рядом на постели и наблюдала за этим, следя за каждым изменением мимики лица, удовлетворяя себя пальцами до того момента, пока сестра не позвала ее. — Иди ко мне, любовь моя. — Манит Мэй, сдергивая кляп со рта парня под ней, засовывая в его рот пальцы и хватая за язык, заставляя его высунуть наружу как собака. Мия осторожно подползает на коленях, перекидывает ногу и присаживается прямо на лицо мальчишки, тут же чувствуя, как горячий язык касается половых губ, проникая между и прямо внутрь, из-за чего с ее уст срывается тонкий нежный стон. Ноги задрожали. Мэй тянется к ней, совершая неторопливые движения бедрами, то опускаясь, то поднимаясь, и хватая за подбородок, целует, завладевая этими губами. Родившаяся на несколько минут позднее Мия, охотно отвечает сестре, мягко касаясь ее талии и груди руками, с нажимом проводя подушечками по соскам. Они с пятнадцати лет, как только осознали эти не родственные чувства, дарили друг другу трепетную, нежную любовь. Больную любовь. Презираемую и осуждаемую. Сначала изучали, рассматривали, затем постепенно касались, выясняя грани дозволенного им. И эти грани довольно быстро раздвинулись, как и ноги младшей сестры перед старшей. Так уж повелось, что Мэй была более активом, чем хрупкая Мия. Перевозбудившись от касаний Мии, Мэй снова начинается быстро двигать бедрами, чувствуя приближение оргазма. И он настает, стоит младшей мимолетно коснуться пальцами клитора старшей, которая нашла его без малейших проблем. Они слишком хорошо знают тела и сладкие точки друг друга. Мэй замирает на несколько секунд, сотрясаясь в приятный судорогах, чем пользуется Мия, начиная выцеловывать ее шею, плечи, слегка и даже чуть сильнее прикусывая кожу, оставляя свои собственнические знаки принадлежности. Сжимает ее ягодицы, приподнимается и игриво дразнит более запретную дырочку указательными пальцами, та, что спрятана между сочными большими полукружиями, лишь кончиком одного проникая внутрь и уже срывая с губ старшей сестры томный протяжный стон. Мэй тянется рукой вверх, достав из витиеватой, на вид довольно раритетной и дорогой заколки, маленькое лезвие. — Готова, сладкая? — Улыбается старшая и в тот же момент лезвие быстрым умелым движением перерезает горло мальчишке. Брызнула кровь, послышались хрипы, бульканье, парень начал бесконтрольно дергаться. Девушки резко поменялись местами, теперь Мия была сверху, а Мэй наблюдала, как младшенькая вводит в себя член умирающего и принимается скакать на нем, блаженно откидывая голову. Старшая Тинг макает руки в кровь на разрезанном горле, пачкает Мию, проводит кровью по своему телу, а затем стягивает повязку с глаз юноши, открывая вид на затухающие огоньки жизни в глазах их бывшего общего партнера. Мия опускает взгляд, наблюдает, она видит и улыбается, двигаясь до того момента, пока не кончает с громким стоном, как раз в момент, когда тело под ней перестает наконец дергаться в предсмертной агонии. Девушки недолго нежатся в объятиях друг друга рядом с лежащим остывающим трупом, прежде, чем в двери коротко стучат. — Леди, мы нашли то, что вы искали. — Доносится с той стороны и Мия довольно улыбается тихо засмеявшейся Мэй. Человек по ту сторону не осмелился войти, так как приказа и не было. Если войдет, то тут же умрет, а он не смертник, всего лишь солдат, выполняющий свою работу. — Приготовить снаряжение, через полчаса выдвигаемся, — отдает приказ Мия, ловко сползая с постели и направляясь в сторону ванной, — позовите кого-нибудь, тут нужно прибраться. Свободен, выполняй приказ, — поворачиваясь, младшая манит за собой старшую, затем скрывается за белоснежными дверьми ванной комнаты. Мэй хмыкает и встает с кровати, направляясь за Мией. Их ждет еще минут десять удовольствий прежде, чем им нужно будет выйти из этой комнаты. *** Девушка с работы сегодня возвращалась поздно, слишком много отчетов нужно делать. Главный врач решил почему-то, что именно перед выходными ей больше нечем заняться, кроме как перебирать ненужные бумажки, которые никто не читает даже. Но чертова отчетность нужна, так положено. Дома было пусто, никто ее не ждал, даже животных не заводила, а все почему? Да некогда приглядывать за ними. А единственный человек, который нужен ей здесь — постоянно работает. Этому человеку вообще не рекомендуется быть в близких отношениях с ней, говорит — опасно это. Парни постоянно к ней подкатывают, но как ни странно, ни один не может заинтересовать настолько, чтобы было желание пригласить на свою территорию. Поулыбалась и хватит, иногда даже болтает, но дальше не заходит. А все почему? Да потому, что не интересуют ее они. Парни. Ее мысли забиты одним единственным человеком, которого ей постоянно не хватает. Но чаще видеть — не выходит. Что она вообще знает об этом человеке? Работа опасная, а вот какая? Пистолет носит с собой постоянно, не пневматика и даже не травматика, потому что для травматики используются пули из резины, а для пневматики шарики из железа или алюминия. Она видела, она знает — пистолет у этого человека боевой, пули настоящие, тот, который нажал на курок и сразу убил. И гильзы есть и запах пороха. Шатенка замирает на пороге, грустно вздыхает, нехотя стягивая с ног туфли, а затем волоча по полу сумку, идет в комнату. Сразу воспоминания в голове, сразу стоны, сладкий шепот на ушко и больно так, вот там, за ребрами, слева. Тук-тук-тук. Сообщения в телефоне не греют, как и редкие созвоны. Этого слишком мало, но в то же время, даже очень много. Чувство одиночества не оставляет, приходится всюду и всем улыбаться, чтобы не задавали лишних вопросов. Достало и в тоже время не жалеет, что встретила этого человека. Девушка бросает в спальне сумку, там же оставляет кардиган, затем плетется в кухню. На столе стоит круглое плоское блюдо, на нем различные фрукты, но она берет только апельсин. Открывает холодильник, вытаскивает НЕ СВОЙ любимый виски, наливает в пузатый стакан, делает глоток. Сзади ее хватают чужие руки, пережимая рот, чтобы не закричала. От неожиданности, шатенка начинает дергаться, в попытке освободится. Оранжевый фрукт падает на пол, а следом, когда ее начинают оттаскивать от кухонного стола, разбивается и стакан, расплескивая содержимое по полу. Девушка мычит, брыкается, но незнакомцу (незнакомке?) будто это не кажется проблемой. — Мы так долго искали тебя и наконец нашли, — слышится негромкий женский голос сбоку сзади, заставляющий затрястись поджилки, — Сэнки Баллет, ручная сучка Джун. Шатенка удивленно округляет глаза. Откуда они знают ее? Откуда знают Джун? Зачем искали? И да, их как минимум двое, потому, что голос девушки слышится не над ухом и даже не близко. Ощутив спиной что-то твердое, Сэнки складывает два и два, делая вывод, что это пистолет. На раздумья всего секунды. Как ее учила Джун, шатенка резко откидывает голову назад, нанося удар, толкает, бьет наугад локтем и отскакивает, судорожно вдыхая и выдыхая, видя перед собой незнакомого мужчину. Она успевает сделать лишь несколько вдохов, прежде, чем из ее груди показывается кончик, а затем и вовсе все окровавленное лезвие традиционного «танто». Это короткий нож, примерно тридцати сантиметров, этакая мини-копия катаны. Баллет чувствует боль, опускает глаза и видит лезвие, и тут же захлебывается собственной кровью, что брызжет изо рта и каплями оседает на полу и галстуке мужчины перед ней. Умереть так просто и так глупо. В голове начала вся жизнь перед глазами проносится, и там было слишком много моментов с Джун. — Мир принадлежит терпеливым. И мы наконец вознаграждены, — произносит темноволосая азиатка на родном, китайском языке, — она все-таки успела тебя кое-чему научить, чертова шлюха Ричарда. Последние слова она словно выплевывает, будь это яд, он бы разъел до костей, ведь столько ненависти было в этой интонации. Оттолкнув девчонку, Мэй ждет, пока та с грохотом упадет лицом вниз, а затем присаживается рядом на корточки и вытирает об ее одежду испачканный нож. На плече чувствуется касание — Мия. — Не расслабляйся, мы еще не убили ее саму, это лишь начало. — Произносит младшая, сжимая пальцами плечо сестры. Старшая молча переворачивает тело, еще пока дышащее, в сознании. Злорадно улыбается. — Пока ты жива, я расскажу тебе правдивую историю, — молвит Мэй, приложив костяшки пальцев к некогда розовой щечке шатенки, словно издеваясь, начав поглаживать, тем самым размазывая попавшую на нее каплю крови, — как твоя любимая Джун убила нашего босса. Шесть лет назад, когда случилась последняя война между семьями, ее глава, Ричард, отправил ее на задание. Этим заданием был наш босс, наш отец. Ей было тогда около семнадцати, она его искромсала как кусок мяса. Мне было плевать на него, но благодаря ей, нашу семью расформировали, и я не смогла взять бразды правления в свои руки. Эта сука сломала мне все планы. — Нам пришлось многое пережить после этого, — подает голос Мия и присаживается рядом, — о, ты ведь не знаешь, да? Кто твоя Джун на самом деле, она не говорила, — вдруг осеняет младшую и она начинает хихикать. — Конечно она не посвятит в свою жизнь какую-то обычную девчонку, было бы ей не насрать, она бы рассказала. — Продолжает давить уже Мэй, нагнетая атмосферу, пытаясь сделать больней Сэн. Но Сэнки понимает, они издеваются и все это неправда. Она достаточно изучила Джун, чтобы знать. Сей предупреждала, что связываться с ней опасно, но она не отказалась от нее. И не откажется, даже если время чудесным образом отмотается, она все равно ее вытащит с той подворотни и залатает. Не вызовет врачей, будет выхаживать. Снова и снова. К черту это знание, ей насрать, кто такая Джун на самом деле. Любить ее она не перестанет все равно. Не говорила — значит так надо. Тем более, какая уже разница, жить осталось считанные минуты. А еще ей совершенно точно ясно — Сей не проиграет им. Она завалит их, когда узнает, что они убили Сэнки. Обязательно отомстит. Джун сильная, это видно в ее движениях, ее взгляде, видно в глазах прохожих, которые шарахаются от нее на инстинктивном уровне. Баллет знала мало о ней, но в этом почему-то уверена.

Музыка: Me! Me! Me! , Pt. 2 TeddyLoid feat. Daoko

Глаза немного прикрылись. Она так устала, хочется спать, но нужно еще немного времени. А так не хочется умирать, ведь столько несказанных слов и не сделанных дел. Баллет так хотела проснуться утром в объятиях Джун, приготовить ей завтрак и сделать любимый кофе в постель — так стандартно, так обыденно, но так желанно. Неосуществимо боле. Получать от нее поцелуи, приходя с работы, обнимать и спрашивать, как дела и что случилось за день. Складывать самые вкусные кусочки обеда и ужина в ее тарелку, заставлять есть овощи, видеть ее такую редкую, но завораживающую улыбку, чувствовать то, что только она могла заставить чувствовать Сэн. И ей совсем не жаль умирать за то, что она хотела быть рядом с тем, кого она любит, пусть он миллион раз опасен для нее. Рука шевелится, задевая расплывающуюся под ней кровавую лужу, но никто на это не обращает внимания. — Больные суки, для вас в аду отдельный котел. — Из последних сил фыркает шатенка, вместо тысячи слов и пререканий, чем выбешивает обеих моментально. — Вижу ее ебучий гордый характер, воспитала, — плюется ядом Мэй и поднимается на ноги вместе с сестрой, вытаскивая белоснежный пистолет с глушителем и с гравировкой серебряного дракона на стволе, который направляет прямо в голову Баллет, — пока-пока, детка. Сэнки закрывает глаза и чувствует, как горячие слезы катятся из уголков глаз, прочерчивая соленые дорожки, щекоча ушные раковины. Но это так незначительно, так мелко. Перед глазами образ рыжеволосой, с ее волшебной искренней улыбкой, которую она так не часто демонстрирует. Так легче, так не страшно. Надо же было так влюбиться, чтобы любить до самой смерти. — Джун, я так сильно лю… — Шепчет и не успевает договорить, а ведь она так хотела, так желала и так просила Бога, чтобы ее послание услышал адресат. Глухой выстрел. Дырка в голове. Мертвая тишина, устоявшаяся в квартире на несколько секунд, прежде, чем слышатся удаляющиеся шаги. У нее не было родителей и родственников, она сирота. У нее не было друзей, она постоянно работала. Почти безымянная и умерла в одиночестве. *The end of flashback* *Настоящее* Как можно догадаться, проснулась Джун зажатая между двумя телами, в абсолютной жаре и уже вся вспотевшая, с учетом того, что она не укрыта ничем, кроме чужих рук. Парням видимо это не аргумент, потому что хоть одеяло и плед было откинуто, оба жались к ней. Вот объясните, какого хрена? Судя по ощущениям, им просто ужас как жарко должно быть. Ей так точно. — Ну зашибись, — вздыхает, начиная ворочаться, в попытке выбраться, — а я ведь знала, что так и получится. Чонгук, к которому она была повернута лицом, только лишь слегка нахмурился, когда Сей пощекотала его нос пальцем. Затем пощипала, потрепала по плечу, зовя по имени. Хмурится, но не просыпается. Девушка делает глубокий вдох, затем выдох. Поворачивается к Тэхену, уткнувшемуся ей куда-то в лопатки, заводит руку за спину и щипает его за поясницу. Ощутимо так. И собственно, зря, очень зря. Блондин дергается, с недовольным стоном и пытаясь избежать боли, прижимается еще теснее, настолько теснее, что она чувствует твердость в районе задницы. Пытается, шипя как змея избежать этого, поближе к приличному Гуку, как говорится, подвинуться, но там ее встречают так же радостно, от чего Джун стонет от досады в голос. С двумя утренними стояками в одной кровати она еще не просыпалась. Почему она вчера об этом не подумала, позволяя им спать рядом? И вообще зачем позволила, что за минутные слабости? Как теперь выбираться? — Так, чертовы засранцы, если я нассу в кровать, то я вам потом еще и насру в тапки, чтобы неповадно было. Выпустите меня! — Рычит Джун, начиная дергаться. Ким встрепенулся за спиной, открыл глаз, значится, и приподнял голову, пытаясь оценить ситуацию и причину кипиша. Оказалось, просто Джун проснулась. Подумав, что Сей тяжело, как в прошлый раз, он, ослабив руку, скользнул еще вялой ладонью по ее бедру, оставив ее там, а сам повалился обратно на подушки, не собираясь еще вставать. Чонгук тоже завошкался, приоткрывая сонные глазенки, непонимающе уставившись на девушку. — Отпусти-и. — Просяще смотрит ему в глаза Джун, похлопав по его руке. Парень явно тормозил еще со сна, поэтому прогрузившись несколько секунд, моргнул и убрал руку, положив ту на подушку рядом со своей головой, закрывая глаза обратно. Джун возликовала, соскакивая с постели и не особо заботясь о еще спящих парнях, вприпрыжку направилась в сторону туалета. Оказалось, встала она довольно рано, около девяти утра, от того-то и парни так вставать не хотели. Поэтому она решила не пробуждать свой организм до конца, а идти спать дальше. Сегодня спешить никуда не нужно. Но что делать? Там спят два здоровых парня, которые точно раздавят ее, если она вернется. Нерешительно остановившись в проходе, Джун уже хотела было пойти в спальню Тэхена, ведь там нет самого хозяина и нет падавана, но заметила, что Ким не спит, что-то делая в планшете. Он держал его недолго, видимо в этот момент решил посмотреть время и тут же положил его. — Ложись спать, еще рано — В полголоса произносит блондин и тут же хлопает по постели между парнями, которое до сих пор пустует и не занято. — Вы меня чуть не раздавили, — ворчит Джун, но в комнату проходит, вставая рядом с Кимом, а после присаживаясь на постель, — подвинься, я с краю лягу. — Не раздавим, всю ночь так спали, все же в порядке, — фыркает Тэ и ленивым жестом хватает Джун за талию, перекидывая через себя и роняя на ее законное место между ними, — спи давай, наслаждайся двумя горячими мужчинами в своей постели, — уютно сонно мурчит блондин, закрывая глаза и расплываясь в улыбке. Сей тихо вякнула, но особого сопротивления не оказала, лишь сделав вид: «Как вы меня достали», закатив глаза. На самом деле нет. В следующий раз она проснулась уже по ощущения далеко за пол день, все так же в окружении парней, но теперь ее не сжимали с двух сторон. Скорей подпирали. Тэхен на животе спит, обнимая подушку, Чонгук на спине, согнув одну ногу в колене, с одной ладонью на животе, а другой на подушке возле головы. Идиллия, но пора вставать. Соскребя себя с постели, рыжеволосая взяла в руки планшет, смотря на время — четырнадцать с копейками. — Эй, поднимайтесь, спящие красавцы. — Негромко произносит, но, как и ожидалось, никакого эффекта это не произвело. Джун поджала губы, слегка пожевав их в задумчивости. Ладно, пусть спят, будет наслаждаться тишиной, пока они в постели дрыхнут. Займется готовкой, выпьет немного виски, поест фруктов, помоется без эксцессов и подглядываний Тэхена. А еще лучше, если она прямо сейчас нальет себе виски, нарежет фруктов в маленькую тарелочку и пойдет балдеть в ванной. Если парни еще будут спать — возьмется приготовить обед. С каждым приведенным доводом, ей это нравилось все больше, поэтому, чтобы уж на всякий случай, Сей подходит к окну, зашторивает по плотнее окна и тихонько, как мышенька, выходит из спальни, прихватив полотенца и сменные вещи с бельем. Та, что на ней никуда не годится после сна с этими двумя. Да, звучит двусмысленно, но мы то знаем, как на самом деле все обстоит. Спустя полчаса плавания, Джун слышит шлепающий звук приближающихся шагов. Так, как она сидела в тишине, листая новостную ленту в телефоне, наслаждаясь прохладным виски с соком, не составило труда зацепить посторонний звук. Ну и так же понять сразу, по шагам, кто плетется к ней в ванную. Как правило, если она просто лежала в ванной, то не обременялась задергиванием шторки, но вошедший тем не менее не заметил ее, смотря в пол открытых глаза и заруливая четко к унитазу. Джун заинтересованно подалась вперед, облокачиваясь о бортик ванны одной рукой, а второй поднесла к губам стакан с толстым дном. Он выглядел таким растрепанным и сонным, мягким и уютным, что внутри что-то восторженно визжало, как будто у нее там поселилась пятнадцатилетняя девчонка. Чонгук зевнул, неторопясь развязывая завязки на шортах, немного приподнимая футболку для удобства, показывая дорожку темных волос, что опускалась от аккуратного миндалевидного пупка вниз, за резинку черных трусов бренда «Armani». Гук уже начал их приспускать, как подала голос девушка: — Доброе утро, сладкий, как спалось? — Парень естественно испугался, дергаясь и оборачиваясь на голос. — Джун! — Возмущенно и взволновано, хрипло восклицает, отворачиваясь от нее почти сразу, как только понимает, осознает. — Не смотрю-не слышу, делай свои дела, — девушка посмеиваясь включает воду, прикрывая глаза ладонью и в конце отворачиваясь, чтобы не смущать парня и дальше, — я еще не собираюсь вылазить. — Ты же знаешь, я не соображаю только проснувшись. — Ворчит шатен и, убедившись, что девушка не смотрит, наконец спускает шорты и трусы, справляя нужду. Терпеть уже не было сил, он и проснулся то только потому, что ему приперло. Так что, спасибо Джун за понимание. Зевнув еще раз, Чон зачесал свободной рукой волосы назад, глянув в сторону Сей, невольно положительно оценив гладкость ее кожи и бледность, а также хрупкость плеч, стараясь не опускать взгляд ниже. Она ведь совершенно голая и вызывает желание. Когда они оба встретились в зале — Чонгук на диване, а Джун вышла из ванной, то наставница сразу потребовала утреннюю зарядку, раз уж Тэхен пускает слюни на подушку до сих пор. Стандартные упражнения закончились тем, что Гук принялся отжиматься, удерживая не только свой вес на руках, но и вес усевшейся сверху Сей. В разгаре этого упражнения Ким и спустился, покидая спящее царство. — Герой пришел в самый удачный момент, — хмыкает причесанный и переодетый в другие вещи Тэхен, — вы уже смотрю бодрствуете. — Ты время видел? Конечно, бодрствуем. — Пыхтя ответил шатен, поднимая тело и становясь на локти, постояв немного на планке прежде, чем наконец опуститься на пол, распластавшись звездой. Джун в знак похвалы пошлепала его по заднице и встала, перебираясь на диван. Чон вскоре заполз следом, пытаясь отдышаться, вскрывая и осушая бутылку с водой. Тэхен подошел к ним сзади, опершись локтями о спинку дивана, словно бы ненавязчиво отодвигая ворот футболки. Там был еле заметный след, еще не до конца заживший от зубов Кима. — Только попробуй. — Грозится Гук, выдергивая футболку из его рук. Джун косится с подозрением, как бы невзначай пытаясь спрятать шею и плечи руками, потихоньку отодвигаясь. Если Тэ в хорошем настроении, домогательств не избежать. Опять покусанными будут. — Ладно, не буду. — «Пока что.» — про себя произносит Ким, довольно ухмыляясь и легонько пальцами задевая его подбородок в своеобразной ласке, а затем уходя в кухню. Обед все-таки готовил Ким, пока эти двое балдели на диване, периодически щекоча друг друга, хихикая и ведя себя в целом как дети. Или как котята, как их теперь частенько называл Тэхен, на что уже в принципе перестали реагировать и даже иногда отзывались. Джун в самом деле стала спокойней, мягче, так как чувствовала себя защищенной в этом доме. Даже в некотором роде спокойно. Она уже перестает узнавать прежнюю себя, но от чего-то изменения не кажутся столь критичными, чтобы срочно что-то менять. Видимо, это нормально. Идиллия длилась до телефонного звонка. Джун берет телефон и выходит на улицу, решив разговаривать без свидетелей и заодно расспросить о делах штаба. Все-таки, она успела перекипеть. Тэхен оборачивается, хмурится. Гук насторожился. — Да, я слушаю. — Спокойно отвечает, присаживаясь на зеленую траву в паре метров от дома, нежась под пробивающимся между облаков лучами солнца. — Джун… После этого шел долгий монолог со стороны Ричарда, который как ни старался, не смог бы смягчить новости. Выяснилось, что Сэнки не вышла на работу, шторы все задернуты и поэтому не было возможности посмотреть, что она делает в квартире. Пришлось посылать людей, чтобы они узнали в чем дело. Ее нашли мертвую в ее же квартире, одна колотая рана выше сердца, вторая — пулевое в голову. На месте сейчас разбираются люди штаба, ищут улики, фиксируют, регулируют все детали с полицейским участком, сотрудничающим с семьей, вызвали криминалистов. Просят Джун приехать и дать показания, так как любая деталь будет важна. Всей этой шумихи не было бы, если бы не просьба Сей когда-то к Ричарду о защите гражданского, тело бы сожгли и все следы Баллет бы уничтожили. Никто бы ничего не нашел. Но он знал, чем бы это тогда стало в будущем, не скажи он Джун. С каждым сказанным Ричардом словом, Сей наклонялась все ниже, сгорбившись, словно на ее плечи упал тяжелейший груз, запуская руку в волосы и отчаянно сжимая, пытаясь держаться в реальности за счет боли. Глаза тупо уставились в пространство, сам взгляд стал стеклянным. В груди разгулялась настоящая буря и в первую очередь это было отрицание. Не может быть, чтобы Сэнки убили, это какая-то постановка, она ведь хорошо ее обезопасила, как к ней могли подобраться так близко? Джун на ватных ногах поднялась, покачнувшись, выпуская руку из всклокоченных волос. Телефон в другой ладони чудом остался жив, на столько сильно она его сжала. — На что я надеялась, когда просила тебя помочь? Ты не смог защитить меня, а теперь и Сэн убили, а она ведь была под твоей протекцией! — Под конец речи она заорала в трубку так сильно, как будто хотела проверить свои голосовые связки на прочность. На непонятный крик, донесшийся с улицы через открытое окно, выглянул Гук, еще пока не понимая масштабов того, что произошло. Он вообще не мог предположить, что что-то такого плана произойдет. — Джун, я сам не понимаю, как так вышло. — Казалось или нет, но Ричард оправдывался. — Мне насрать, я сама разберусь с этим. С этого момента это больше не ваша забота. И только попробуй мне помешать, я и тебя пристрелю. — Сбросив звонок, Джун резко разворачивается и бежит обратно в дом. Чуть не снеся обеспокоенного Чонгука, Джун пролетает в сторону лестницы, взлетает по ней и тут же заходит в свою комнату, начав на ходу снимать домашние вещи и переодеваться в уличные. Когда Тэхен вошел, девушка уже одетая прикрепляла наплечную кобуру с пистолетом. — Что случилось? Тебе Ричард звонил? — Тихо спрашивает Ким. — Да. — Коротко бросает, набрасывая поверх белой майки кожанку, чтобы прикрыть пушку. — Что случилось? — Как можно более осторожно, Ким подошел ближе, пытаясь разглядеть проблему пока с расстояния. В проходе мелькнул нахмуренный серьезный Чонгук. — До меня добрались. — Девушка на несколько секунд останавливается, замирает, смотря пустым взглядом в пол, но быстро оправляется, поворачиваясь к Тэхену. — Но камеры не зафиксировали никого постороннего, как добрались то? — Не на прямую. — С трудом выговаривает, заглядывая ему в глаза, совсем чуть-чуть раскрываясь перед ним. — Сэнки…? — Так тихо, почти одними губами, но Джун слышит. Ей не нужно кивать или соглашаться в слух, она просто смотрит, невольно сглатывает, пытаясь протолкнуть образовавшийся в горле комок, а Ким понимает. — Я поеду с тобой и помогу. — Решительно звучит от Кима и ему тут же вторит согласием Чонгук за спиной, решаясь подойти ближе. — Это теперь мое дело, вам не надо туда лезть. И во избежание споров, напоминаю — не забывайте кто я на самом деле, — Джун пытается обойти их, но Ким не дает, хватает за талию и притягивает ближе, ставит между ним и Чонгуком. — Одна не справишься, не упрямься, — Блондин сжимает руку на ее талии крепче, второй притягивает Гука, чтобы он так же мешал ей уйти. Чонгук осторожно, даже боязливо, повторяет жест Кима, положив одну руку на его талию, а другую на талию девушки, утыкаясь в ее плечо носом и не смело ластясь, также с немым протестом не желая отпускать одну. Тоже важна. Он не знает, что произошло, но чувствует, что нельзя ее отпускать сейчас. Сей сдерживается как может, в ней кипит злость и боль, желание найти и отомстить, даже их руки, их забота и защита, укутывающая ее эти дни не сильно помогает утихомирить чувства. Но если она сейчас сорвется и наорет на кого-то из этих двоих, они ее точно не отпустят и увяжутся следом. Это дело — не их проблема. Она не должна вмешивать посторонних. А посторонних ли? Если это так, то ей тем более нужно уезжать одной. — Тэхен, Чонгук, отпустите, — просит тихо, гладит хмурого Кима по щеке нежно, заводит руку назад и притягивает за шею младшего, принимая его несмелого и ластящегося, ищущего ее внимания, — мне нужно разобраться самой. Это правда неплохо подкупает, становится чуточку легче. Вообще, что происходит между ними тремя? Когда они рядом, один или оба сразу, ей становится тепло и мягко, душа успокаивается, тогда как с шатенкой у нее было вечное беспокойство за ее жизнь. В то время, когда у нее была Сэнки, девушка позволяла себя трогать и целовать Киму, не хотела бы, не позволила, но она допустила это и наслаждалась. Она даже учила Чона целоваться и при этом ей тоже, мягко говоря, не было противно. Но она ведь ни с кем не сходится, она говорила, и никакого официального заявления о том, что они с Баллет встречаются не было. Да и нельзя бы было, это невозможно, опасно. Но она правда любит ее…или уже любила? Стоит ли говорить в прошедшем времени об умершем? Можно ли Джун смело назвать человеком легкого поведения? Или здесь есть какая-то норма? К кому эти эмоции настоящие, подлинные, а что есть просто привязанность? — Нет. — Категорично возражает Ким, наклоняется и припадает к ее губам в отчаянном поцелуе, словно он решит все существующие проблемы. Джун так и знала — не отпустят. Ну что за дети? Сей жмется к Киму, то и дело возвращаясь спиной назад, не забывая про младшего, опускает обе руки, не надолго, касаясь пальчиками торсов обоих парней, отвлекая, чтобы забыли об осторожности. Заведя скользящим движением ладони на их поясницы, Джун ощутимо кусает Кима за губу, двинув бедрами навстречу, одновременно впрыскивая первую инъекцию и пряча маленькое вытянутое приспособление с тонкой иглой обратно в карман. Обернувшись к Чонгуку, она притягивает его к себе, приникая к губам и касаясь освободившейся рукой между ног, срывая тихий жалобный скулеж с уст младшего. Вторая инъекция. Они даже не ощутили. Тэхен кусает за шею, метит, заставляя ноги дрожать, увлеченный ее вкусом и бедрами, пока она мучает младшего, двигая ладонью вверх-вниз и сжимая полувставший член сквозь шорты. Да, это немного подло, но иначе ей не сбежать. — Природа вас не обделила. — Шепчет Джун, касаясь и Кима между ног, позволяя себе это сделать, так как в любое другое время не стала бы провоцировать во избежание. Тэхен подался бедрами вперед, за ласку снова занимая ее губы, начав целовать все ленивее, медлительнее, пока не начал замечать, что что-то не так. Глаза слипаются, сильно, и немного все кружится. Он отстранился, наблюдая за прикрывшей глаза Джун, что смотрела в точности в его глаза, словно ожидая чего-то. Чонгук в этот момент очень мягко и нежно касается ее шеи губами, Ким даже засматривается, он видит, как мелькает его язык на ее коже, но спустя несколько секунд шатен поднимает затуманенный взгляд и смотрит на Тэ. Во взгляде проскальзывает непонимание. Почувствовал. — Джун, что ты сделала? — Негромко спрашивает Ким, начиная чувствовать слабость во всем теле. — Вы бы меня не отпустили, а мне пора идти. Засиделась. — Тэхен выпускает ее из своей хватки, отступая и неуклюже опускаясь на пол. Чонгук пошатнувшись тоже отступает, но на ногах еще держится. Джун подхватывает его и усаживает на пол, пока мальчишка сам постепенно не укладывается на поверхность паркета. — Вот сучка. — Беззлобно хмыкает Ким, облокачиваясь спиной о кровать. — Я же говорила, не забывайте, с кем имеете дело, — уже серьезно говорит, сбросив с себя очарование момента, — я понимаю, что вы не послушаете, но все равно скажу — не надо меня преследовать, я сама решу эту проблему. Основной ее профиль сейчас был весьма красиво продемонстрирован, Сей любит драться, ей нравится убивать людей, но для того, чтобы это случилось правильно, без накладок, приходится довольно часто хитрить. Как бы откровенно херово тебе не было, ты должна уметь брать себя в руки в любой ситуации, делить свою жизнь и работу, чтобы выживать. Если не научишься этому, то умрешь, не дожив до тридцати. Тем более этим двум она не хотела показывать то, что творилось у нее внутри. Выгнать машину Кима из гаража не составило труда, как и разобраться уже будучи за рулем. Это как сесть за чужой компьютер — первое время будешь медленно печатать на клавиатуре, в связи с тем, что это не твоя клавиатура. К тому же, она не очень любит водить машины, хоть и с удовольствием устраивается на переднем пассажирском, когда приходится быть именно не в роли водителя. Она слегка по другим транспортам. Джун взяла в руки телефон, выискав и набрав нужный номер, держа руль одной рукой, уже приноровившись ехать по кривой заросшей дорожке. — Марк, ты мне нужен через пару часов. Сможешь? — Сама Джун Сей, привет, дорогая, ты за своими вещичками? — Да, они мне нужны, срочно, буду благодарна, если ты сможешь встретить меня лично. — Серьезно и не без уважительного тона произносит Джун, что явная редкость. — Безусловно, signora, буду рад с тобой повидаться, — мягко отвечает Марк и тут же перепрыгивает на другую тему, — у тебя что-то стряслось, — не спрашивает, констатирует, — это из-за последних происшествий? — Да, Марк. Я расскажу, как только приеду. До встречи. - сбросив звонок, Джун взялась обеими руками за руль, крепко сжимая его пальцами. У нее есть пара часов (пока парни в отключке), с некоторыми погрешностями даже три, но это максимум, чтобы добраться до города, успеть заехать на квартиру к Сэнки и скрыться в конце в арсенале Марка, чтобы Чонгук и Тэхен не успели ее выследить. Придется попотеть над этим, но Марк сможет ей с этим помочь. Он бывший военный, по совместительству владелец одной из точек по сбыту, черного рынка, короче говоря. Он так же выступает в роли «банка», в котором можно оставлять свои вещи и имущество, как сделала это Джун. Она так же не была таким человеком, который не готовит себя к будущему, она старательно складировала и запасала кое-что в свою «ячейку», чтобы быть готовой в критической ситуации. А так как у нее хорошие отношения с этим дельцом, за ее «имуществом» еще и хорошо ухаживают. Заехав в город, Сей посмотрела на табло телефона, сверяясь со временем — прошло около часа. Еще достаточно времени. В рекордные сроки миновав расстояние до квартиры Баллет, Джун выскочила из машины, на ходу блокируя ее. Взлетев по лестнице, проехавшись на лифте, Сей наконец с замиранием сердца остановилась напротив знакомой двери. Чтобы не передумать, Джун делает шаг вперед и заходит внутрь. Как Ричард и говорил, здесь не протолкнуться от людей, но ей совершенно насрать, что они тут делают. Все равно не найдут то самое. Цапнув какого-то мужчину в костюме, дернула на себя, сразу же в лоб задавая вопрос: — Где тело? — Сурово сдвинув брови, девушка сжала ворот чужой одежды, стараясь надавить и подчинить. Мужчина выдержал это, не испугался, но удивился. — Вы что здесь делаете? Вам нельзя тут находится. — Ляпает это недоразумение и Сей моментально вызверяется, сжимая зубы и закатывает глаза, прежде, чем нанести удар кулаком поддых. — А теперь можно? — Шепчет ему в ухо девушка, когда тело наклонилось, скрючившись от боли. У нее уже начали сдавать нервы, которые и так ни к черту. Она держится, сильно и стоически, но люди сейчас в ее окружении в реальной опасности. Не то и не так сказанное слово и начнутся убийства. На шум обернулись часть присутствующих, двое подошли ближе — молодая девушка (наверное, криминалист) и еще один мужчина в форме полицейского. Девушка с ужасом воззрилась на покалеченного коллегу, полицейский с намеком на узнавание и осторожность. — Вы случайно не Джун? — Задает вопрос человек в форме, игнорируя покалеченного, и Джун кивает, отпихивая от себя мужчину прямо в руки молодой специалистки. — Пройдемте со мной, я дам вам все материалы и все покажу. - Мужчина кивает в сторону кухни и направляется туда.

Музыка: Stfd — TeZATalks

Выгнав оттуда всех, он передает ей все, что успели зафиксировать, как и было приказано, а затем оставляет наедине с убитой. Джун сначала мельком смотрит на распластавшееся тело, в ужасе, страхе отворачивается, закрывая себе рот ладонью. К горлу подкатила тошнота. Не стоит даже всматриваться и так понятно — это она. Сей сильно поджимает губы, сглатывает комок, а затем открывает папку с документацией и фотографиями, заставляет себя смотреть, читать, понимать. Как Ричард и сказал — колотая рана выше сердца, предметом похожим на нож, но сама рана небольшая, значит, это не кухонный; и пулевое в голове. Просмотрев фотографии, Сей наконец поворачивается назад, медленно и несмело подходит, садясь на колени перед некогда прекрасной шатенкой, заглядывая в стеклянные мертвые глаза. В груди бушует океан в самом свирепом своем проявлении, но снаружи это лишь сжатые зубы, поджатые губы и взгляд побитой, брошенной собаки. Так больно видеть эту картину, что дышать получается через раз — вместо улыбки и счастливых глаз, застывшая гримаса боли и отчаяния, того, что она испытала перед смертью. Джун не оказалось рядом, когда она была нужна. — Сэн…- Сухо, надтреснуто произносит родное имя, касаясь ледяной щеки без тени всегда присутствующего здорового румянца, мягко поглаживая бледную кожу. — Что они с тобой сделали…- После этих слов, Сей склоняется, низко, словно прося прощения у Бога за то, что не уберегла, не успела, не предусмотрела. Взяв такую же холодную руку в свои теплые, прижимает в груди, держа так бережно, как будто может сломать, едва сожмет сильнее. Джун наклоняется еще ниже, пока не утыкается лбом в плечо тела. Но Баллет бездвижна, нема и глуха, она больше никогда ей ничего не скажет. Не попросит есть нормальную еду, не полуфабрикаты, не сможет выпить с ней кофе и поесть пиццу в торговом центре. Не покушает с ней любимое мороженное и не подарит солнечную улыбку, что всегда вдохновляла и заставляла двигаться дальше. Не сможет, не сможет, не сможет… Джун освобождает одну руку и вплетает пальцы в свои волосы, сжимается в комок, словно мир на нее давит со всех сторон и с каждым «не сможет» в ее голове, считает образовывающиеся трещины внутри. — Господи, нет, да какого черта…- Бессвязно шепчет, начиная дрожать, но не роняет и слезинки, не позволяет себе, не может позволить, сжимает зубы до скрежета. Она не может поверить, но к сожалению, так бывает. Это жизнь. Ее жизнь. Задержав дыхание, чтобы не закричать прямо сейчас, Сей распрямляется, устремляя взгляд в потолок, опуская безвольные руки на колени, вместе с той, которую когда-то в недавнем прошлом держала, переплетая пальцы. Пальцы, которые целовала, пальцы, которые чувствовала в своих волосах, на своем теле. — Выслежу и устрою геноцид. — Лаконично и как-то спокойно произносит в воздух, опуская голову и невольно цепляясь взглядом за вторую руку Сэнки, которая лежала как-то неестественно и странно. Пригляделась и поняла — то самое послание, зафиксированное на фото. Сэн, умирая, думала о ней, тогда как Джун развлекалась и позволяла приблизится к себе тем двум. Рыжеволосая слишком сильно замахнулась и жизнь решила отобрать у нее кусок, как раз-таки намекнув, что девушка много хочет. — Я тоже тебя люблю, прости, что не смогла уберечь. Но я найду твоих убийц, так что, не забывай хорошо кушать там, на небесах и пить много воды. — Сей находит в себе силы чтобы однобоко, слабо улыбнуться, погладив маленькое сердце возле пальцев, нарисованное кровью убитой. Баллет всегда была милой и романтичной натурой, но больше всего наивной. Она умела быть именно девушкой, ее идеалом — мягкая и кроткая, хоть и часто проявляла характер. Такой ее Джун и запомнит. Поднявшись на ноги, Джун сделала пару глубоких вдохов и выдохов, настраиваясь на работу. Пройдясь по квартире, она собрала ровно три своих записывающих устройства, пряча во внутренний карман кожанки. Вот скоро и узнаем, кто такой смелый. — Подбросите меня по одному адресу? — Спросила, подойдя к полицейскому. — Да, конечно, садитесь в машину. — Сразу и без лишних вопросов соглашается мужчина. Ему же в плюс, ведь чем меньше вопросов, тем меньше ответов, а это значит меньше знаешь, крепче спишь. Просто выполняет свою работу, ни больше не меньше. Ей нравятся такие люди. Добросив девушку до старого закрытого давно завода, мужчина так же молча уехал. Джун двинулась вперед, проходя знакомыми дорогами внутрь огромного предприятия, пока не подошла к нужной двери, где ее уже ждал охранник. — Смертоносный взгляд. — Коротко бросает и ее тут же пропускают. У каждой семьи свой «волшебный» код доступа к точкам сбыта. У Василисков это «смертоносный взгляд», такая вот отсылка к мифическому существу, которым назван синдикат. Не знающий и не догадается. Именно к этой двери такой доступ, к общеизвестной чтобы попасть, нужно просто знать куда идти. В этой части черного рынка водится все самое «сладкое» и «запретное», для элитных покупателей. Спустившись по длинной лестнице вниз, девушка еще несколько минут шла по ветвистому лабиринту, не отличающемуся ничем от обычной «заброшки», пока не свернула к неприметной железной двери, заходя внутрь. С этого этапа все пошло гораздо веселее — помещение действительно смахивало на рынок, только очень продвинутый и оборудованный. Огромное помещение, освещенное множеством ламп, неоновыми надписями и вывесками, не мало запыленными, но не теряющими свое очарование, что придавало лишь более атмосферную обстановку чего-то нелегального. То тут то там стояли столы с «разносолом» на любой вкус. Холодное оружие, огнестрельное, здесь можно найти и выкупить нужные тебе органы и части тел людей, редких животных, шкуры, меха, детали для тюнинга и стайлинга машин (и не только), таблеточки, порошочки — все чего душа пожелает. И чем же отличается эта часть рынка от обычного, спросите вы? Качество. Здесь качественнее, мощнее, первосорт, в отличии от второсорта подаваемого на основном рынке. Джун лавирует между людьми, продвигаясь к нужной, самой популярной лавке здесь, что скопила возле себя достаточно людей и пришлось с наглостью распихивать широкие плечи, чтобы пройти вперед. На этой почве, один из нервных клиентов, а точнее его охрана, дернулась, когда Сей дотронулась до незнакомца, вытаскивая пушки и наставляя на нее. Джун не заставила себя ждать, среагировав моментально, даже нервно, с намеком на псих, словно только этого и добивалась, ударяя по колену первого охранника ногой, саднув по его виску рукоятью пистолета, а второму просто двинула в нос, морщась от боли в незажившем еще плече и тут же встряхивая рукой. — Я не в настроении, чтобы с баранами разбираться, — фыркает Сей, зло щурясь, лишь мельком глянув на «хозяина», который удивленно смотрел на корчащихся телохранителей, — держи своих шестерок при себе, ты тут не на прогулке в парке, дятел. Ей было далеко плевать, кто перед ней и насколько влиятельный. Не глава семьи, сразу видно, просто какой-то мелкий бизнесмен, так бы его окружало больше охраны, которая в свою очередь была бы компетентней. Да и главы не действуют лично, а посылают вместо себя кого-то. Даже если этот мужичок и есть тот самый, кто выполняет поручение, суть не меняется, если он скажет об этом своему боссу, тот сам его и хлопнет, потому, что позволил бабе запугать себя. А это значит, что? Значит, что ей с высокой колокольни. Захотят подраться, она устроит им здесь королевскую битву с публичным унижением. — Какого черта, здесь запрещены драки! — Орет мужчина из-за прилавка, а затем, быстро приближаясь к потасовке. Джун направилась напрямую к нему с довольно мрачным выражением лица, пряча ствол обратно в кобуру. У незнакомца на лице что-то мелькнуло, эмоция узнавания кажется, прежде, чем он расплылся в улыбке, подходя и приобнимая девушку за плечи, смягчаясь лицом до не узнавания. — Джун, ты приехала, sono così felice di vederti (я так рад тебя видеть). Джун поморщилась, не слишком хорошо воспринимая привычку Марка переходить на испанский в диалоге. — Марк, давно не виделись. — Покивала в ответ, не в силах выдавить из себя и тень улыбки сейчас. — Ты снова дебоширишь, не меняешься. — С легким укором произносит и быстро уводит за собой, заводя в пустую, но хорошо оборудованную комнату с диваном, столиком и несколькими бутылками разного алкоголя. — Нервные у него ребята, а я не люблю быть на мушке. Да и в последнее время у меня терпение на минимуме, так и хочется кому-нибудь разбить лицо или череп, — Джун хмыкает, скидывая чужую руку со своих плеч, как только они зашли в комнату, по-хозяйски располагаясь на белом кожаном диване, — мне нужны мои вещи, Марк. — Не плохой разбег между лицом и черепом, но у тебя по-другому и не бывает, — слегка поморщившись от того, что его руку скинули, мужчина все же, ничего не сказав по этому поводу, уселся на диван рядом, — сначала скажи, что тебя вынудило вернуться за ними? — Кое-кто посягнул на мое. — Туманно пояснила, честно говоря, не имея особого желания говорить на эту тему и насрать, что обещала (нет) другое. — И кто же это? — Настойчиво спросил Марк, с любопытством подпирая кулаком подбородок. Девушка взглянула на Марка исподлобья, медленно вытаскивая из внутреннего кармана кожанки три маленький записывающих устройства. — Эти штучки дадут мне ответ.- После чего прячет обратно. — Кто-то хорошо наступил тебе на хвост, — хмыкает Марк и тут же встает, понимая, что из Джун не вытащить лишнего слова, если она сама того не захочет, — пошли, достанем всех твоих скелетов из хранилища. — Прекрати, Марк. Несколько миллионов и пару пыльных вещей нельзя назвать скелетами. — Фыркает Сей и поднимается следом за мужчиной. Они выходят через другую дверь в этой комнате и снова долго идут, прежде, чем он выводит ее на улицу, направляясь к другому корпусу завода. Зайдя туда, мужчина подводит ее к люку, открывая и пропуская внутрь, чтобы она спустилась под здание, что-то вроде подвала, но на самом деле подземное хранилище за семью печатями. Пока Марк возился со всеми замками и защитой, Джун уже успела утомиться, но оно того стоило. Мужчина подвел ее к небольшой ячейке, одной из сотни точно таких же, доставая ключ и открывая. — Все как ты перечисляла, все здесь. — Марк отходит в сторону, дав Джун забрать и проверить все то, что она когда-то очень давно оставила. Сей подошла к ячейке, заглядывая внутрь — все завалено деньгами, лишь немного места отводилось действительно важным вещам. — Раскладывай, посмотрим, что тут у тебя и нужна ли заточка, — Джун посмотрела на Марка как на дурака, подняв одну бровь, — понял-понял, ты сама, но все-же, хочу посмотреть, что ты тут прятала. — Ты слишком любопытный. — Саркастически замечает Джун, морщится, но все же вытаскивает небольшие пожитки на стол. Косуха, перчатки черные кожаные, ключи от транспорта, серебряный кейс на электронном замке, рюкзак только с ей известным содержимым, но самое интересное хранит в себе рулон из натуральной кожи. Раскрутив его на столе, Сей ухмыльнулась, любовно оглаживая гладкое лезвие, длинной тринадцать сантиметров, не считая рукояти. Вместе с ней около двадцати четырех.  — Вот это да. — Присвистывает мужчина, разглядывая боевой нож, лежащий перед его глазами, но при этом не пытаясь дотрагиваться. Что-то ему подсказывает, что только он посмеет, как ему тут же свернут шею. — Всегда любила «шоковые зубья», они наносят реально ужасные рваные раны. — Джун едва касается «акульих» краев, но не нажимает, чтобы не порезаться. — Но почему ты его здесь оставила? На сколько я слышал, ты святой не стала. — В непонятках спрашивает мужчина. — У меня особенные воспоминания, связанные с этим ножом, поэтому он тут. — Снова туманно и никакой конкретики, но она и не обязана рассказывать кому-то все. Марк уважительно покивал, поджав нижнюю губу, опустив уголки. Затем его взгляд невольно упал на вроде бы обычную японскую длинную заколку, что находилась вместе с ножом в одном рулоне. Ткнув в ее сторону пальцем, бывший военный задал свой вопрос: — А зачем тебе здесь заколка? Джун молча берет ее, поворачивает верхнюю часть и вытягивает ее вместе с тонкой чуть поблескивающей в свете леской. — Леска. Конечно не для рыбалки. — С иронией хмыкает и отпускает. Верхушка возвращается на свое место, Джун поворачивает ее до щелчка, тем самым фиксируя и кладет обратно на кожаный чехол. Собственно, вот и все, ничего особенного, как и говорила. После осмотра небольших пожитков, Джун вытаскивает из сумки другое крепление, уже для двух пистолетов, быстро все снимает-надевает, затем открывает кейс и забирает оттуда второй пистолет, идентичный ее собственному. Теперь пара вместе. В том же кейсе были знакомые уже капсулы с иглами, которые она использовала на Тэхене и Чонгуке, их она закинула в сумку, потом разберется. Сняв свою кожанку, Джун встряхивает косуху, отряхивает и тут же надевает. Подарок от Сэнки, как и перчатки, которые так же надеваются на руки хозяйки. Нож засовывает в ножны, и его она убирает в тот же рюкзак, туда же летит заколка. Пока не нужно, пока не потребуется. Ну вот и все, она готова к встрече со старым другом. — Веди меня к нему, — Джун побрякала в воздухе ключами с железным брелоком в виде английской «S», — я соскучилась. Марк улыбается, молчит и ведет. Последний пункт в этом месте. А тем временем в кармане начал разорятся телефон, что означало одно — парни проснулись. Сей взяла телефон, сбросила звонок и просто выключила его. — Марк, мне надо оставить тут одни ключи, отдашь только тем людям, имена которых я назову. Они скоро найдут тебя. — Вытащив Кимовские ключи, Джун произнесла имена и протянула их шагающему рядом Марку. — Звучит угрожающе, надеюсь без проблем? — С опаской спрашивает, косясь, но беря связку. — Без проблем, просто меня ищут. Все как обычно. — Невесело хмыкает, отворачиваясь. Сложно представить, что они с ней сделают, если поймают. А может быть и не станут искать, что к лучшему. Но она хорошо постарается спрятаться и замести следы, Тэхен хорошая ищейка, а если с Чонгуком вместе, то у них вообще есть реальный шанс настигнуть ее неожиданно. Предстоят тяжелые времена. Марк вывел ее в следующее помещение, где стояли разного рода тачки, от импортных иномарок, до мощных гелентвагенов, похожих на танк. Но ей это все не нужно было. Марк подвел ее к нужному месту, сдергивая укрывающую ткань с мотоцикла Джун. — Все такой же. — По-доброму усмехается и подходит к своему «железному коню». Все такой же бело-синий. Suzuki GSX-R 600, с моделью старого корпуса, примерно 2006 год, когда еще посадка была достаточно низкая и удобная, а не так как на новейших моделях, что ноги не дотягиваются до земли. Но начинка у него сама что ни на есть новая, лучшие мастера из штаба переделывали и улучшали. Не все, что ты видишь, именно то самое, что тебе кажется. — Выезд там, я пойду открою тебе ворота. — Посмеивается мужчина и уходит, оставляя их наедине друг с другом. Джун подходит, перекидывает ногу через сидение и удобно устраивается, берясь за обтянутые резиной ручки, сжимая до скрипа кожи перчаток, для чего ей было необходимо лечь на бак для удобства. Родное. Выпрямившись, Джун вытащила ключи. Хмыкнула и застегнула косуху, надела шлем, что лежал позади на «пассажирском». Ну погнали. Через пять минут Сей подъехала к воротам и видя, что те уже открыты, подъехала и встала на границе, перед выходом, совсем по-ребячески погазовав, заполняя огромное помещение звуком грозно рычащего мотора, отдавшегося громким эхом, прежде, чем сорваться вперед. Вот она свобода, когда пейзажи погружающегося в вечер города проносятся мимо тебя со свистом ветра за пределами глушащего шлема. Что? Люди? Проблемы? Вы о чем, скорость и только скорость, ну и еще адреналин, вбрасываемый в кровь так же, как вещество, содержащее закись азота, что вместе с горючим впрыскивается во впускной коллектор двигателя. Остановилась она только спустя пол часа езды, когда отпустила немного себя, почувствовала хоть небольшое, временное облегчение, тормозя возле кафешки, чтобы взять кофе. И заодно позвонить. Но не со своего телефона. — Эй, парниша, не одолжишь телефон? Мне срочно нужно позвонить. — Снимая шлем и подходя к такому же мотоциклисту, что, облокотившись о байк хлебал кофе и лазил в телефоне. На ее голос он отвлекся, поднимая взгляд. Заметив в руке шлем, парень тут же посмотрел ей за спину, замечая стоящий неподалеку шестисот кубовый Сузуки. У него кубатур меньше, а тут девчонка на таком монстре. — Без проблем.- Затормозив на несколько секунд по началу, парень расплылся в улыбке, протягивая свой мобильник. Джун просто отмахивается одним «спасибо», сует ему в руки свой шлем, для того, чтобы не волновался за мобилу и отходит на пару метров. Знакомый номер, выбитый под коркой мозга, ложится на табло. Спустя не долгое время, по ту сторону берут трубку. — Ричи, это Джун. У тебя есть шанс выбелиться передо мной. Мне нужна квартира и ноутбук, сможешь достать? — Господи, Сей, откуда ты звонишь? Из унитаза? — Ворчит Ричард и Джун со смешком отнимает телефон от уха, немного покрутив перед собой, смотря на модель и на вскидку прикидывая точные параметры. — Нет, с Digma HIT, а что? — Немного шутки сейчас не помешает, чтобы разрядить и так ото всюду льющееся напряжение. — Чей это телефон? — Понятия не имею, подрезала у мотоциклиста одного. Я кстати тоже теперь в седле. — Как бы между прочим произносит. — Значит, ты действительно решила все сделать сама. Как себя чувствуешь, малышка? Ты ведь была уже на той квартире. — Он специально не называл имени, чтобы не бередить и так рваное. — А как ты думаешь? — В таком состоянии она даже способна на иронию. — Понял, не спрашиваю больше. Квартира и ноутбук? Подожди немного. — Послышалась возня, тихий грохот и какое-то невнятное бормотание. Ричард вскоре назвал адрес и сказал, что пришлет человека с техникой туда. Да и сам человек, как бы между прочим, хакер, это ей если нужно будет. А ей нужно будет. Отдав парню телефон и забрав свой шлем, девушка легкой походкой направилась в кафе. Сладкий горячий кофе и кусок пиццы — это то, что нужно ей сейчас. Усевшись на байк, что стоял на подножке, Джун прихлебывая кофеек ради интереса включила телефон. Спустя пару минут на него начали сыпаться уведомления, от которых пришло раздражение и головная боль, которые она заела пиццей. — Тэхен, Тэхен, Тэхен, — читает имена пропущенных девушка, «сюрпая», — надо же, ровно двадцать. Спрашивается, зачем она брала у кого-то телефон чтобы позвонить, достаточно было включить свой. Но черт его знает, захотелось так сделать. Еще несколько минут назад ей хотелось выкинуть собственную трубку, а теперь… Опять звонок. Ну что же, ответим. Все равно телефон отследить не смогут, даже если сильно захотят. Ребята из штаба хорошо пошаманили с этим. — Да, Тэхен. — Успевает ответить прежде, чем из трубки начинают доносится гневные тирады. Джун кривится и отнимает от уха трубку, а как рычания стихают, подносит снова. — Джун, где ты? — Где-то. — Лаконично отвечает, доедая пиццу. — Джун, адрес. — Требует Ким. — Улица «Сосни Хуйца». — Так же спокойно продолжает. — Джун, прекрати, с нами тебе будет легче. — Уже пытается уговаривать Ким. — Нет, Тэхен. Вы мне стали слишком близки, чтобы впутывать в это дерьмо. — Внезапно откровенно выдает и, пугаясь собственных слов, тут же сбрасывает. Торопливо убрав крышку и вытащив батарею, Сей достает симку и ломает ее, выкидывая остатки куда-то в сторону. Даже швырнув. Все, и так много сказала. Джун запрокидывает голову назад, чувствуя накатывающую обратно апатию. Все это внешнее спокойствие, даже какой-никакой сарказм и ирония даются ей с трудом, спасибо жизненному опыту, она умеет держать себя в руках. На самом деле это всего лишь резервная энергия тела, для критических ситуаций. Это не на долго, скоро ей сорвет башню и начнется что-то нереальное. Надо сделать все необходимое, пока она в своем уме. Внезапно кое-что вспомнив, Джун заводит руку за пазуху, вытаскивая немного помятую, но все же фотографию, которая была лишь в единственном экземпляре, что хранилась очень долгое время в той ячейке. На ней изображена Сэнки, которую обнимает Джун, лоб в лоб и так близко. С улыбками, в парке развлечений, еще до того, как у них случилась первая близость. И вся эта кутерьма с охотой.

***

Оказавшись в новой квартире, Джун была приятно удивлена наличием на столе не только ноутбука, но и пары бутылок приличного рома. Заглянув в холодильник, девушка еще больше удивилась ломящимся от еды полкам. Когда только Ричард успел, час всего прошел с конца их разговора. Ну, да к черту. Достав себе стакан с толстым дном из шкафчика, поставила его на столик, открывая ноутбук, на котором тут же высветился номер, напечатанный в ворде — хакер по имени Хипстер. Тот, кто всегда в теме, неплохо. Сохранив пока этот номер на рабочий стол, Джун начала доставать все, что есть в рюкзаке и выкладывать на стол — снятая кожанка, нож, заколка, деньги, «магазины» и пули. На всех хватит. Сняв с себя все лишние вещи, Джун осталась в одной майке и джинсах. Достав устройства и нужные провода, подсоединила к ноутбуку и вскоре прослушала все три, попивая ром из стакана, постоянно усмехаясь. — Задатки есть, способные, но не такие уж и умные, — комментирует Джун, копируя аудиофайлы на ноутбук и тут же набирая одной рукой номер, — йо, Хипстер, это Джун. Мне нужно отдать тебе одни аудиофайлы, просканируй и найди обладателей голоса по базам. Сможешь? — Нет проблем. — Звучит коротко в трубке. — Все, что сможешь нарыть, все мне. Вплоть до того, какие позы в сексе предпочитают, и что едят на завтрак. — Желание заказчика — закон. — Человек по ту сторону позволяет себе легонько усмехнуться, а затем и отключиться. *** После этого дня, как только ей пришла информация об убийцах, Джун все-таки слетела с катушек. Хипстер предоставил, как и обещал, полную развертку всех сведений об этих людях, которые особо сильно и не скрывались. Просто были неприметными и осторожными все это время, после того, как их семью расформировали. Китайская группировка «Киую», что в переводе с их языка означает «осенняя луна». Джун никогда не забудет свое первое убийство и свое «посвящение», поэтому, мотив сразу же выстраивается в ее голове. Сей убила их главного в возрасте семнадцати лет, кажется, если не ошибается? Но зато она в точности помнит, как именно это делала, до малейшей детали. Эти мрази посягнули на святое, не смогли добраться до Джун и решили действовать не по правилам. Сейчас этим сбродом заправляют две близняшки — Мия и Мэй Тинг. Хипстер узнал, что у них весьма нездоровые отношения между друг другом, а точнее, интимные, что они опять же, не скрывают, а зря. У них с какого-то черта неплохие ресурсы, наверное, их бывший глава делал кое-какие накопления, которые пошли в пользу его больным сукам-дочкам. Чтобы их выследить в одного (плюс хакер), ей придется не слабо попотеть, но она уж очень постарается добраться до них. Днем она выслеживала людей Киую и потрошила их. Ей нужно было знать где они, а это проще всего сделать, когда люди напряжены, приправлены собственным страхом и безысходностью. Тогда проще расколоть. Сейчас они боятся, так как Сей наступает им на пятки, люди Мии и Мэй страшатся расправы, действуют опрометчиво, а это Джун на руку. — Эй, малыш, не хочешь немного развлечений? — Шепчет Джун, оглаживая чужие мужские плечи, «напевая» на ушко сладкие, пошлые обещания, в красках расписывая как отсосет ему в подворотне. Сейчас она сидела за барной стойкой, склоняясь в якобы пьяном состоянии к спине незнакомца, конечно же человека Киую. Сегодня он тот, кто умрет следующим, но на этот раз все будет несколько иначе. Мужчина вывел «пьяное» тело на улицу, поставил на колени спиной к спине и вжикнув молнией своих штанов, вывалил перед носом девушки член, приближая ее лицо за волосы другой. Погладив головкой ее щеку, он попытался приоткрыть рот Сей большим пальцем, но она не далась, схватившись за основание члена, мягко надрачивая ладонью, не спеша, так, как ему понравится, чтобы задрал голову от удовольствия. Да-да, вот так, давай, еще немного. Прильнув губами к головке, Джун запускает ее в рот и слегка посасывает, незаметно заводя свободную руку за спину и мужчина наконец откидывает со стоном голову до конца, теряя бдительность. Ей даже немного жаль его, но это на столько далекое и незначительное чувство, скорей насмешка. Приставив холодный металл к яйцам, Сей крепко обхватила ствол, отстраняясь. Мужчина вздрогнул и опустил глаза, в которых четко прописалась паника. — Ну что, сладкий, поболтаем? — Мурлыкает рыжеволосая, медленно поднимаясь с колен и не убирая ножа. — Ты Акума? Та которая охотится на наших людей? — Дрожащим и уже резко протрезвевшим голосом спрашивает человек Киую, стараясь не совершать лишних движений. — Значит, теперь меня так называют. Злой дух, японский демон. Мне нравитс., — Хмыкает, чувствуя, как член в руке опадает. Не сейчас, красавчик, у нее еще много вопросов. А как лучше всего вытаскивать ответы и когда люди более беззащитны? Когда испытывают дикий страх и при плотских утехах. Идеально комбо, не правда ли? Надавив большим пальцем на головку, Джун жестоко усмехнулась, наклоняя голову в бок, начав неторопливо двигать рукой. Хозяин члена тоненько поскуливал, видимо и боясь и получала удовольствие, просто не знал, чему отдаться лучше. Он видимо наслышан о том, что творила Джун с ему подобными. — И так, где находятся близняшки? — С каждым словом, она чувственно сжимала пальцами ствол, массируя уретру, тем самым повышая эффективность, давая стимул говорить. — Я…не…могу… — Можешь, говори мне, иначе я сделаю кое-что другое. — Девушка «пощекотала» мошонку острием ножа, о котором мужчина благополучно забыл. Он что-то невнятно промычал, опершись рукой о стену позади девушки. Но все-таки сдался, когда она кольнула сильнее лезвием и сдавила головку, он словно в бреду выпалил местоположение вместе со стоном. — Умничка, можешь, когда хочешь. — Спокойно и без эмоционально произносит, резко прижимая ослабевшее тело к стене. Отойдя в бок, чтобы не забрызгало, Джун дергает рукой с ножом и вот уже кусок чужой плоти лежит на земле. Последовал короткий крик прежде, чем ему перерезали и горло. Бульканье еще никого особо не привлекало, особенно, пьяных людей, которым с вышки вообще на происходящее. Возможно, даже на убийство не отреагировали бы и прошли мимо. Якобы вроде не их дело, и черт с ним. Теперь можно и немного выпить, расслабиться, раз уж она узнала нужные сведения. Вот так проходили рабочие будни до вечера, в убийствах, изощренных, каждый раз разных. Она демонстрировала то, на что способна, показывала свое больное сознание, спрятанное доселе внутри. Как бы говорила: «Я могу убить вас множеством способов, не повторяясь ни разу». Устрашала. В глубокое, более темное время девушка оставляла все свои мысли на пороге очередного стриптиз-клуба, просто клуба, ну или в баре. В городе полно увеселительных заведений такого плана, где можно напиться, потанцевать и придаться греху. Лезбийские пати, таблетки экстази и ЛСД, что смогут унести тебя на другой край вселенной, лишь бы подальше от пагубных мыслей. *Flashback * — p.s. «В тот же день, после первого звонка Хипстеру»

Музыка: In The End — Linkin Park (CINEMATIC COVER)

Выпив чуть менее половины первой бутылки рома, Джун понимает, что ей рвет крышу. Внутри ураган все сильнее, его все сложнее удерживать под контролем из-за проникшего в кровь высокого градуса. Включив телевизор для отвлечения, она вальяжно закинула ноги на пустующий столик, уставившись в экран совершенно пустым безэмоциональным взглядом. Она все заранее убрала, не любит беспорядок, а он тут был приличным. — Снова теракт на улице…- Доносят до нее новости, но она практически не слышит, в ушах слышно только бурление собственной крови. Джун прикладывается к стакану губами, допивая остатки. Морщится. Все же, очень крепко. Но так горячо внутри, это хоть напоминает ей, что она еще жива, еще теплая, дышит. — Молодая девушка, Сэнки Баллет была найдена мертвой в собственной квартире. Правоохранительные органы установили, что это было самоубийство. — Джун услышав знакомое имя, резко выпрямляется, направляя взгляд на монитор, где следователь отвечал на вопросы журналистов. Самоубийство? Да они издеваются, да? Колотая рана и дырка от пули в ее голове, это что, действительно похоже на самоубийство? У них совсем нет мозгов, могли придумать что-то получше? Джун сцепляет зубы крепче, выключая телевизор вовсе. Злость, она так зла сейчас. Схватившись за волосы, девушка наклоняется вперед, низко, как тогда перед телом любимой девушки (любимой девушки?). Перед глазами ее стеклянный, мертвый взор, а на руках ощущение холодной кожи, до которой больше Джун не суждено дотронуться. Ее тело будет разлагаться и кормить червей, постепенно теряя свою первозданную красоту. У Сей ощущение, будто она сама убила ее и кровь невинной сейчас на ее руках, пачкая до локтей. Девушка поднимает голову, смотря на свои ладони — а вдруг и вправду? Но нет, руки чистые. Это происходит неожиданно, внезапно, словно тормоза сломались, а ты уже несешься на полной скорости вперед, что остается только ускоряться все сильнее, пока ты не разобьешься к чертовой матери. Вышибло пробки, сломались предохранители, называйте, как хотите. Джун срывается с места, хватает пульт и швыряет об стену, туда же летит стакан, на половину полная бутылка, переворачивается стол. Все, что попадается под руки или под ноги, нещадно разносится, ломается, разбивается, Сей буйствует, она наконец может себе позволить это. Повсюду стекло, щепки предметов, капли крови из разодранной ладони, вперемешку с крепким алкоголем, что разлился по всей поверхности, делая ее липкой, противной. Она наконец кричит и крик этот нечеловеческой боли, что разъедает изнутри душу, а ее шипящие остатки падают уродливыми кусками прямо под ноги, чтобы видела, вот она, куда делась, не восстановишь. Сей выдирает, дергает волосы, рычит от бессилия, падает на колени, бьет в истерике кулаками об пол. Она беснуется до хрипа, до потери голоса, а когда приходит в себя, перестает биться в агонии, выпрямляется, осматривая устроенный хаос. Все в точности так же, как внутри — пустынный апокалипсис, пыль и разломанные вещи (чувства), сама она сидит на острой стеклянной крошке, на тех же щепках, в самом эпицентре разрухи. Слышится первый беспомощный всхлип, затем второй, и вот она уже подвывает, роняя крупные слезы, что впитываются в испорченную одежду. Сжавшись в комок, девушка закрывает лицо руками, боясь показывать даже пустым стенам это отчаяние, а сквозь ладони уже влага соленая просачивается. В этот день она спала без сновидений. *AndFlashback* Стоит ей остаться наедине с собой, как ее настигало отчаяние и даже не только от осознания смерти Сэнки. Все так внезапно навалилось в один миг. Сначала эта охота, Киую, без доказательное высказывание о предательстве семьи, а потом появились еще и Чонгук с Тэхеном, заняв определенную часть сердца. Зря подпустила ближе, лишний геморрой. Теперь их оттуда даже ножом не выковырять. Все эти увеселительные мероприятия теперь никогда из нее не смогут вытащить мыслей о них. А ведь они продолжают искать, прошло две недели, а все ищут. Она знает, потому, что интересовалась. Потому, что не все равно. И она боится, что в один прекрасный момент, они все-таки опустят руки, перестанут гнаться. Но в то же время, она не хочет, чтобы они ее нашли. Оставьте. Нет, найдите. Мне одиноко, больно, я не справляюсь. Пожалуйста, забудьте меня. Джун вообще потеряла всякий смысл и единственная четкая цель, что горела яркой неоновой вывеской на фоне остального — месть. Это как-то удерживает на плаву, не давая потеряться совсем. Когда же все пошло по наклонной? Когда все так сильно поменялось? Или она драматизирует и так было всегда?

Музыка: Higurashi no Naku Koro ni (Когда плачут цикады) Shimamiya Eiko

— Пора поработать. — Произносит Джун вслух, следующим вечером, после того, как убила последнюю жертву. Сборы были молчаливыми, без музыки, в полной тишине. Только тихое «щелк, щелк, щелк», вставляемых в магазин пуль. Нож закреплен на бедре, пистолеты тоже на своем законом месте, заколка воткнута в пучок отросших волос, магазины и дополнительные пули в небольшой сумочке на пояснице. Если сегодня она умрет, то утащит за собой хотя бы этих двух мразей. Место, где обосновались близняшки, находилось за городом, где безопаснее всего, ибо дальше от эпицентра скопления людей различных семей. Но самое главное, там нет взбесившейся Джун и озверелых Лотосов, которые ее ищут. Особняк Тинг не сказать, что был слишком большой, но выглядел внушительно, дорого, даже по-мажорски вызывающе. Но это самое последнее, что волнует Сей сейчас. Охраны достаточно по периметру, но толку от нее, если она просто стоит как фонарный столб? Они даже не увидели мелькающей тени, что пробралась через открытое окно на второй этаж. Первую жертву Джун тихонько придушила леской, усадив за шторку боком к стене и прикрыла дорогой красной тканью, чтобы не бросалось в глаза. Ни к чему тревога. Последующих она убирала так же тихо, то пулей, то шеи сворачивала, чтобы не оставить много крови, растаскивая по углам и делая максимально незаметными в данных условиях. Обойдя весь второй этаж, Джун так и не находит близняшек и это не мало начинает напрягать, так как закрадываются иные мысли — обманули или… — Все-таки пришла, мы тебя ждали. — Шипят сзади и в следующую секунду в затылок Джун упирается дуло пистолета. Сей думает три секунды, прежде, чем схватить чужую руку и дернуть на себя, ударяя коленом в живот, из-за чего пальцы слабеют и пушка падает на пол. Насрать, кто, в этом доме ей все враги. Поэтому она не останавливается, бьет локтем в лицо, хватает за дреды и уже собирается снова использовать колено, чтобы познакомить с ним нос азиатки, как та бьет по подбородку ладонью, чувствуется, что не в полную силу и не так как надо, мажет. Сей отходит и ловким движением выуживает из ножен свое оружие, вставая в стойку. — Пришла отомс…- Хотела было поглумится Мэй, чтобы вывести ее из состояния равновесия, но Джун разве даст ей открыть рот, чтобы сотрясать бесполезно воздух и терять время? Рывок и она уже лицом к лицу к ней, взмахивает ножом, оставляя царапину на лбу, вместо ровного разреза на горле, Мэй делает сальто назад и в ее глазах вместо уверенности начинает проскальзывать беспокойство. Джун задерживается на доли секунд, прежде чем, пригнувшись как кошка, рвануть с новой силой, резко опускаясь вниз, чтобы ударить своей ногой по чужим, но Тинг подпрыгивает и отступает. Джун достаточно близко, пытается толкнуть, чтобы наконец упала, дала себя помучить и добить, но и китаянка не так проста, уклоняется в бок, смотрит с негодованием, злостью. Сей пролетает на автомате немного вперед, жестко ударяя стопой в берце по полу до громкого хлопка и не сдвигаясь с места, разворачивает корпус к Мэй, пытается ударить по горлу, но опять не достает. Джун не злится, сохраняет хладнокровие. Как только дашь волю чувствам, считай проиграл. Нужно действовать как слаженный механизм, без сбоев. И разговоров. Тинг наконец нападает и у нее получается выбить нож из рук Джун, но у той еще много козырей и примочек, чтобы завалить стерву. Мэй, воодушевленная тем, что смогла удачно совершить удар, начинает наступать на нее, не давая взяться за пушку, перехватывая лидерство боя, но ведь она не знает, что так запланировано. В один момент Сей перехватывает ее ногу при ударе в бок, бьет в солнечное сплетение кулаком, выигрывая несколько секунд, хватает нож с пола и наотмашь хлещет наружной стороной руки по щеке, да с такой силой, что ее голова мотнулась в сторону вместе с телом и Мэй наконец падает на колени, оказываясь на четвереньках. Джун наступает на ее спину ботинком, пригвождая к полу, протыкает и фиксирует одну из рук ножом, а вторую зажимает подошвой ботинка, упираясь острой коленкой между лопаток жертвы. Выдернув из волос заколку, она быстрым движением высвобождает леску, накидывая ее на шею побежденной девушки, перекрещивая нити, чтобы взять их одной рукой и потянуть так, чтобы откинула голову до хруста назад, хватая подбородок и больно сжимая пальцами. Все равно вырваться не сможет, а просто дергая не сможет ее пересилить. На болезненный стон Джун зло усмехается, склоняется низко и произносит наконец на ухо: — Уже не такая смелая? А я пришла за вами, уличные бляди. Я убью тебя так же медленно, как ты сделала это с Ней, — Джун расплывается в безумной широкой улыбке, плавно поднимая голову на звук приближающихся шагов от куда-то спереди, которых не мало, судя по гулу, — и сестру твою я отдам каким-нибудь ублюдкам, чтобы они пускали ее по кругу раз за разом, а затем, когда она будет еще в сознании, выпотрошу. Тело под ней беспомощно задергалось, пытаясь избежать лески, которая успешно выполняла свою удушающую роль. В коридор выбежали люди и среди них была почти в точь-в-точь копия Мэй на лицо, видимо, Мия, у которой застыл первобытный ужас в глазах при виде сестрички. Джун начинает смеяться и от того становится жутко, на сколько зловещий этот смех, что, ударяясь о стены летит страшным приговором дальше, вклиниваясь в уши Мии. — А знаешь, я придумала кое-что другое. — Хмыкает весело рыжеволосая и резко выдергивает нож из ее руки, срывая еще один болезненный стон. Натянув леску выше, чтобы раскрасневшаяся от нехватки воздуха девушка под ней подняла голову, Джун приставила к горлу «шоковые зубья», внимательно следя за реакцией замерших людей, которые вовсю удерживали визжащую Мию. Помимо этого, послышались звуки стрельбы где-то снизу, но никто не обратил на это внимание. — Нет! Не смей, тварь! Не смей! Нет, Мэй! Мэй! — Она пыталась вырваться, побежать навстречу своей любви и попытаться спасти ее, но судьба не благосклонна сегодня к ней. Мэй из последних сил ухмыляется и одними губами произносит беззвучное «Люблю», успевает, как горло рвется под натиском ножа, именно не режется, а рвется. Джун словно пилой прошлась и одним движением остановила чужую жизнь, проливая красную жидкость на гладкий пол. Теперь Мия кричит, наверное, громче, чем Джун тогда в квартире. Какого это, терять любимых людей, сука? А Сей улыбается, немного откидывает голову назад, насмешкой дразнит на губах и взглядом подзывает: «Иди же сюда, давай закончим сейчас с этим дерьмом». И Мия вырывается, бежит вперед, но правда в паре метров от Джун останавливается, чуть не попав под пулю, которая разбивает и крошит окно, рассыпая стеклянную крошку. Следом прилетает вторая, затем следующая, заставляя Мию отступать от рыжеволосой, которая склоняет голову на бок, видя прыгающую по полу красную точку и поворачивается в сторону разбитого окна. Кто? Люди Мии начали вытаскивать оружие, которое тут же отлетает вместе с оторванными большим калибром кистями. Перезарядка. Выстрел. Перезарядка. Выстрел. Перезарядка. Выстрел. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Кое-кто внимательно следит за тем, чтобы к Сей никто не подобрался, а также, никто не посмел ранить пулей. Все под контролем одного прицела. Раздались крики, брызнула кровь, началась паника, в которой пара человек, умудрившиеся сохранить рассудок, хватают Мию и уводят. Джун стягивает леску с шеи азиатки и дергается следом, делает пару шагов вперед и тут же отпрыгивает, так как пуля теперь оказалась у ее ног. Не пускают. — Твою мать. — Шипит, смотря в спину удаляющейся Мии, обещая себе, что не будет спать спокойно, пока не найдет и не убьет ее. Джун раздраженно вытирает нож об одежду Мэй, под которой уже расплылась приличная лужа крови, поэтому она отходит, чтобы эта жижа не добралась до берцев. Не хотят отпускать, значит просто подождет, пока кто-нибудь придет сюда. Распустив волосы, Сей оборачивается на топот позади и сразу становится понятно, кто пришел по ее душу. Чонгук с пистолетом в руках, серьезный и с нахмуренными бровями, даже мрачный, надвигается на нее широкими шагами, будто желает убить. Но нет, он не убьет, она знает, поэтому стоит спокойно и ждет, когда настигнет. И это значит, что Тэхен за прицелом, он тот, кто практически выручил ее задницу, но и не дал погнаться за дичью. Она ему еще это припомнит. — Нашли все-таки. — со смешком произносит, убирая нож в ножны на бедре. Чонгук тем временем убирает пистолет за пояс штанов, хватает Джун за талию, прижимает к себе и тут же прикладывает ко рту белую ткань, сложенную в несколько раз. А Сей не сопротивляется, позволяет, закрывает глаза и соскальзывает вниз. Чон хватает ее на руки и когда наконец прижимает свою драгоценную ношу к груди, позволяет появиться обеспокоенности во взгляде. Пока шагает по ступеням вниз, минуя и перешагивая мертвые тела, осматривает ее внимательно, но не видя значительных повреждений, облегченно выдыхает. Честно говоря, он больше волновался, чем злился, хотя его сильно задело то, что она так поступила с ними и сбежала. А на первом этаже уже ждет такой же взвинченный, и такой же обеспокоенный Тэхен и группа людей из Черного Лотоса. Чон подходит к ним, демонстрируя цель, за которой собственно и явились сюда. — Как она? — Тут же спрашивает Ким, подходя ближе и так же разглядывая, пытаясь найти повреждения. — Все в порядке, синяки, ссадины, ничего серьезного. — Босс, это наша цель? — Любопытствует один из людей Лотоса и Ким кивает, поворачиваясь к нему. — Она наверняка важна, раз мы здесь. — Скорей для себя утверждает, чем спрашивает другой мужчина. — Очень важна, — подтверждает Ким, — всех устранили? — Нет, вторая сестра сбежала и с ней несколько людей. — Оставьте пока, разберемся позже. И да, если найдете бело-синий мотоцикл поблизости — грузите и везите в штаб, — Ким устало вздохнул, — самое главное мы сделали. Чонгук, пошли к машине, пора домой, — Ким кивает в сторону выхода и идет первым, а шатен следом, молча и не возникая. Около особняка их ждет черный джип Кима, в который они садятся — Ким за рулем, Чонгук рядом на пассажирском, а Джун сзади. — Как только очнется, я отшлепаю ее так, что сидеть не сможет. — Злится Ким, поглядывая на девушку в зеркало заднего вида. — Согласен. — Хмуро кивает Чон. Дорога не близкая, от этого хуева-тутуева, куда забрались сестры, ехать, конечно, прилично до города, а там и до любимой лесополосы собственно, тележить и тележить. Но оно того стоит, так как они загонят ее на их территорию и один только Бог в курсе, что они придумают в качестве мести над ней.