Другая сторона (Other side)

*Flashback two separated* Возвращаясь обратно в ее детство, нельзя было сказать, что оно было особенно счастливым. Честно говоря, отстойным. Если вкратце, повторяя известные события — отец картежник, не смог выплатить долг и в семью заявились люди, сейчас уже ясно, что это были люди Василиска. Мать выбрала не ее, точнее, ее, но на участь быть тем, кем захотят новые «хозяева». Джун забрали, а родителей убили, вот и весь рассказ. Но было кое-что еще, то, о чем не знала даже «мать», не знал и «отец». Знала лишь Элеонор Сей, мама маленького Дженсона. И не стоит удивляться, отец Джун был женат на Элеонор, взял ее фамилию и когда развелся, так и не изменил ее. Дженсону было тогда около шести лет. С этой же фамилией он взял замуж мать рыжеволосой, которая вскоре забеременела и в последствии родилась Эмине (Дженсону 7 лет). Может быть он еще в старом браке изменял Элеонор и мать Джун уже была беременной, кто знает. Так вот. То, о чем знала мама Дженсона — где играет маленькая дочка ее бывшего мужа. Отец был эгоистом и не подумал, когда рассказывал своему сыну в очередной визит, когда тому стукнуло десять, что у него есть сестренка. Этот возраст уже вполне осознаваемый, так что, мальчик загорелся увидеть Эмине. Элеонор не была против, отец не был в курсе, как и его жена, а по совместительству мать Джун, так что, все были довольны. Эти встречи были не такими частыми, но зато наполненные эмоциями. Девочка долго не желала открываться мальчику гораздо старше ее, боялась и старалась не разговаривать, что уж там, ей всего три года было. И тем не менее сдалась под напором обаяния маленького мужчины, который защищал ее от ребятишек, что иногда в силу возраста становились сильно активными и драчливыми. Он делился игрушками, приносил ей конфеты и постоянно при удобном случае держал за ручку, что несомненно настораживало поначалу мать Эмине. Но вскоре она поняла, что ребенок нисколько не пытается и даже не думает вредить ее дочери. Уже в тот период начали проклевываться сложности в отношении родителей Джун, поэтому, мать была настолько не наблюдательна, что не увидела слишком подозрительного сходства между ребятишками, витая в своих проблемах и мыслях. Дети сдружились и стали кем-то вроде лучших друзей, шло время, недели, месяца, вот и год и следующий (Дженсону 12 лет, Эмине 5 лет), а все играют, не расстаются, ладят хорошо, даже если девочка капризничала, мальчик шел на уступки. Он старше, он ответственный, он должен, он сам себя так настроил. Когда начались скандалы дома, Джун умудрялась сбегать на весь день на улицу и играла там, в одиночестве, пока не появлялся ее рыцарь — Дженсон. Конечно не все, но кое-что дитя рассказывало повзрослевшему другу своим детским языком, что дома не все хорошо, она не хочет там находится, ей страшно, там кричат, бьется посуда, мебель… Тогда-то старший брат и пообещал, что как только он вырастет, станет сильнее, он заберет ее к себе, убережет и она никогда больше не будет слушать эти скандалы, просил потерпеть еще немного. Обещал увезти далеко-далеко, там, где зелено и всегда лето, чтобы не думать ни о чем, а еще чтобы какао под рукой, сахарная вата, жвачка и ее любимые сладости. Но он подумать не мог, что может произойти нечто такое, что произошло с Джун. Родителей убили, а сама девочка исчезла без следа. Он был безутешен, метался, плакал, кричал, думал умерла, канула в небытие, единственная сестра и то не уберег, был слишком мал и слаб. Он успел смириться, этот ребенок, много ли он понимал, но боль потери ощущал как взрослый. Он был мальчиком умным не по годам, поэтому взросление шло быстрее. Через три года, когда наступило время вступления в синдикат Призрачный Рой, в котором состояла Элеонор, она рассказала Дженсону, что его сестра жива, с ней все в порядке, она теперь часть семьи Василисков. Тогда ему исполнилось пятнадцать, и он испытал двоякие чувства. С одной стороны, обида и разочарование, что мать умолчала, видя, как сын мучается. С другой облегчение, легкость и снятый с плеч груз, что давил на него, еще не окрепшего, не сформировавшегося подростка. Он был восприимчивым и все брал на свой счет и все это время винил себя в своей слабости, что не смог ничего сделать. Сначала он давил на маму, чтобы та приглядывала за Джун и рассказывала ему информацию о ее состоянии в счет того, что она так нагло почти обманула его. Затем, когда у него появились новые возможности и силы, связи, ресурсы, парень стал уже наблюдать сам. И увидел даже слишком много интересного. Невольно это стало хобби, при том не только по сбору информации именно о сестре, но и обо всем, что ее окружает. Он очень много знал о Ричарде уже тогда, а какими методами, что и как… Не будем вдаваться в подробности, это не история Дженсона, чтобы углубляться настолько в его непростую историю. В общем, что взять с подростка, а затем молодого юноши, никто и подумать не мог, чем он занимается, для чего и с какими целями. Никому не было дела до простого рядового, который в будущем стремительно поднялся по лестнице иерархии. И если бы не война, начавшаяся между семьями, в которой погибла Элеонор, он бы вполне мог заменить главу, сместив того с нагретого места. Но не все идет так, как хотелось бы. Вскоре Призрачный Рой, самая свирепая семья среди прочих других, распалась. Но не канула в лету, люди Роя стали вольными наемниками, иногда это были небольшие группы, а иногда и целые банды со своими главарями. Дженсон произвел много неслабых манипуляций, подключил все свои имеющиеся связи, нашел всех знакомых и друзей бывшего главы, своей матери, и в итоге сплотил этот разбредшийся мусор обратно в тех, кем они были когда-то. Да, это заняло время, на это потребовалось много усилий. Но они того стояли. И теперь они те, кто они есть. *Настоящее время* Джун, наверное, слишком сильно пялилась сейчас на Дженсона, раз он, откинувшись на кресло начал смеяться. Видимо выражение ее лица было слишком глупым в этот момент. — Ты мой кто? — Переспросила, хотя прекрасно расслышала его слова. Обычно такое происходит, если она дает человеку шанс передумать или сказать несколько иначе, ну или пояснить хотя бы. Дженсон отсмеявшись воспользовался последним вариантом, моментально меняясь в лице. Оно приобрело более жестокие черты, вместо улыбки усмешка, словно он хотел задеть ее? — Твой брат по отцу. Ты ведь помнишь, он явно не был тем самым образцом для подражания. Твоей матери постоянно изменял, да и твое зачатие было еще когда он состоял в первом браке. Моя мама была его первой женой к сожалению, но фамилия у нас общая — её. Джун нахмурилась. В целом, ничего удивительного, но все равно как-то не приятно говорить о ее родителях. Ей уже давно с высокой колокольни с кем они трахались и кого водили в дом. Главное их теперь нет в живых. И они как бы в земле, и она им на могильную плиту не ссыт. Куда интересней сам Дженсон. Чего хочет добиться, рассказывая все это? Это основная причина или одна «из»? — И что теперь? Еще скажи, что решил найти меня потому, что наш папаша изменил твоей матери, из-за чего он ушел к моей и нагулял меня. — Джун усмехнулась с долей разочарования, отворачиваясь. — Нет, причина в другом, я бы сказал, противоположная. — Тогда говори быстрей, братишка, у меня куча дел, — Джун раздраженно фыркает. — Мы с тобой в детстве часто играли, никто не был в курсе, кроме моей мамы. Отец пришел к нам и рассказал о тебе, именно поэтому я знаю, что у меня есть сестра. — Мне сейчас нужно было подпрыгнуть на заднице и ринуться обниматься? — Продолжала язвить девушка, не понимая для чего этот человек распинается перед ней. Его столько лет не было рядом, он ей просто незнакомец. С какого перепугу в ней должны взыграть семейные чувства? Эта ситуация раздражала. — Я был бы не против объятий. Я действительно скучал по тебе. — Мягко продолжает мужчина, не ведясь на ее раздражение. — Если скучал, то что же ты раньше не заявился? — Она снова фыркает, в воздухе повисает несколько секунд тишины, прервавшейся чужим негодующим вздохом. На самом деле фраза звучала так, будто она обижена. — Джун, посмотри на меня, — прозвучало гораздо ближе, чем она ожидала, поэтому слегка вздрогнула, тут же повернувшись, — ты как ребенок, вот ей богу. Дай мне руку. Дженсон сидит перед ней на маленьком пуфике для ног и протягивает ей свою ладонь, а у Джун теперь появилась возможность рассмотреть своего брата поближе. Идеальная кожа, загорелая, ровная, но, если приглядеться можно увидеть шрам над правой бровью и слева на щеке. А еще нос с характерной горбинкой, которая появляется из-за ломанного когда-то носа. Морщинки в уголках глаз. Рука, протянутая к ней ладонью вверх, с виду, выглядит сухо и жестко — даже при таком расстоянии она замечает мозоли. Но его глаза, выразительные, насыщенно зеленые, только в глубине их скрывается что-то такое, одновременно смутно знакомое и непонятное. — Зачем? — Подозрительно сузила та глаза, на всякий случай поджимая пальцы. — Хочу взять тебя за руку. — Легко произносит и пожимает плечами, все еще держа ладонь раскрытой и протянутой. — А я нет. Дженсон закатывает глаза, убирая руку с раздражающим цыканьем. Затем поднимается на ноги. — Хорошо, поговорим на твоем языке. — И резко заводит руку за спину, щелкает там чем-то и это сразу же вызывает реакцию со стороны Джун. Она успевает выхватить ствол и даже привстать, но в следующую секунду Дженсон хватает ее за руку, выворачивает и отбирает пушку, небрежным движением кидая на столик с вкусностями. Джун не успела опомниться, как уже снова сидит, но теперь ее руки прижимает к подлокотникам кресла старший Сей, обхватив пальцами тонкие запястья, нависая над ней как грозовая туча. Ничего особенного он не сделал, просто щелкнул кнопкой на штанах сзади, есть там бесполезная штука такая, для вот таких маленьких хитростей. Из-за того, что Джун была сильно напряжена, не смогла нормально оценить ситуацию и в итоге попалась. Был бы это кто-то менее опытный, может быть и прокатило, но не с Дженсоном. Девушка просто подумала, что он полез за пушкой, не удостоверившись проверить, а есть ли она там вообще? — Прекрати рефлексовать, пока не отшлепал, — Джен смотрел насмешливо, будто (именно так) только и ждал, что произойдет вот это, — и никогда больше не наводи на меня ствол, — в его глазах проскользнуло что-то не соответствующее его образу сейчас, что-то настораживающее, поэтому она не решилась возражать. Он, видя ее настороженность, но вместе с тем смирение и легкий испуг, медленно ослабил руки, а затем одну взял в свою ладонь — на самом деле суховатую, грубую, но теплую. Ее ладонь утонула в его огромных, он так бережно держал ее, что Джун была вынуждена капитулировать и позволить это. — Ты дикий маленький зверек, я не собираюсь тебе вредить, — погладив ее пальцами, Дженсон пристроился на не совсем удобном пуфике, заглядывая девушке в глаза, — я не мог придти за тобой раньше потому, что я был слаб. Мне нужны были силы и средства, чтобы создать для тебя хорошие условия. Но я приглядывал за тобой. — Так хорошо приглядывал, что отправил за мной своих людей и пытался убить Тэхена. — Я не невинная овечка и мне было интересно, на что моя сестра способна. Я был уверен, что ты справишься с моими людьми. А что касается Кима… Да, какое-то время я считал его угрозой. — Так что ты хочешь тогда от меня? Ты уже проверил все, я сижу здесь и даже руку мою отобрал, — Джун со смешком кивает на их ладони, — скажи уже. — Сначала выслушай то, что я тебе расскажу, а затем я скажу тебе, что я хочу от тебя. Идет? Джун недолго думала. Вздохнув, она положительно качнула головой. И Дженсон начал свой небольшой рассказ. Сначала он рассказал ей об убийствах, расследование которых поручили Джун и Тэхену, сообщил так сказать о заведомо провальном деле. Поведал о Ричарде, который все это затеял из-за того, что ему наступали на пятки Черные Лотосы, которых он обстругал на кругленькую сумму в период войны и неразберихи. И оказывается то тело, которое обнаружили после их отбытия от стриптиз-клуба, был один из таких сообщников Янга. Он хотел встретиться с Джун и рассказать ей планах главы. Но не успел, Ричард оказался быстрее. Как он хотел убить Кима, практически с тем же расчетом, что и Дженсон, только разница в том, что он «просто хотел убрать сильную фигуру». Но самое интересное он оставил на потом. Джун узнала, что Ричард продал ее Дженсону за свою жизнь, за небольшой срок, который дал бы ему время придумать что-то еще, чтобы избежать смерти от рук Легранда. К концу монолога, Джун уже нервно зачесывала пальцами волосы, держа себя от того, чтобы не схватить пушку сейчас и не пристрелить собственноручно Ричарда. Она считала его близким, хоть и не идеальным, с кучей недостатков, проступков и косяков, верила ему. Но чтобы кто-то делал из нее дуру, вертя ею как вздумается, еще и продавал считай незнакомцу за свою задницу — это даже Ричарду не позволено. Она считала, что сколько бы он не предлагал ей повертеть бедрами перед клиентами за контракты и связи, Ричард никогда бы не продал ее, не отдал ни за какие бабки. А тут выходит так, что за небольшой, сомнительный срок свободы променял на целую жизнь почти дочери. Она действительно чувствовала себя идиоткой, которая не видела элементарных вещей прямо перед ее носом. В самом деле, на что она надеялась, это ведь не обычная жизнь среднестатистического гражданина. — Вот дерьмо, кто бы мог подумать, — Джун не замечает, как в отчаянии сжимает ладонь Дженсона, несколько раз «стукнувшись» о спинку кресла головой, — вот же отстой. — Вопрос с Ричардом уже решен, он получит по заслугам. Дженсон очень чутко следил за сменой ее эмоций, в какой-то мере наслаждался даже негативными. Он ведь так близко никогда не был с ней, кроме детства, а сейчас, у него хорошая возможность изучить ее получше. Узнать. Старший Сей ни с кем таким не был и не будет, как со своей сестрой, которая не от хорошей жизни теперь такая, какая есть. Он знает, он видел, он в курсе. — Какая цена? — Резко обрывает его девушка, уставившись на него серьезным взглядом. — Цена? — Не строй идиота, какая цена за такую информацию? Ты ведь что-то хотел. — Ах, это, — вся доброжелательность слетела в миг, ее место занял суровый, острый внимательный взгляд, — ты ведь наслышана о том, что я делаю? — Естественно. Об этом весь интернет и новости по телевизору трубят. — Осторожно соглашается девушка, наконец имея возможность высвободиться от исчезнувших ладоней старшего брата. Конечно же Джун знала, что за маской этого милого мужчины таится что-то совсем неуправляемое, с силой не соизмеримой даже с силой Кима. Такие вещи, которые он перечислил, проворачиваются не на раз два. Нужно много информации, много ресурсов. И они у него есть. И сейчас он совсем не тонко намекает на то, что ей в любом случае придется согласиться на условия. И предчувствие ее не подвело. — Тогда буду говорить прямо — я хочу господства. Хочу власти. Убрать слабых, чтобы Призрачный Рой встал на пьедестал первым, как ему и положено было, как когда-то было. Я хочу вернуть те времена, когда наша семья была самая устрашающая. — Ты хочешь уничтожить абсолютно все семьи? — Тихо спрашивает, даже скорей уточняет Джун, но у нее было такое ощущение, что она просто подводит к сути. Дженсон не просто так начал именно с такой предыстории, она уверена. — Да и одновременно нет. Все зависит от твоего ответа, — Дженсон тянется назад и берет свой остывший кофе, отпивая и слегка морщась от испортившегося вкуса, потому, что он уже холодный, — вот мои условия — я не уничтожаю Черный Лотос, не трогаю твоих парней, но ты переходишь в мою семью, под мою опеку. Ты будешь выполнять мои поручения, задания, ты будешь моими надежными руками. Ты будешь мне ближе всех прочих и у тебя, конечно же, будут привилегии. — Какие гарантии того, что ты действительно сделаешь так, а не убьешь их при любом удобном случае? — Нет никаких гарантий, но могу сказать тебе вот что — мне нравится их политика и то, как они учат молодняк. А твои любовники… Тэхен очень сильный, я хотел бы сотрудничать с ним, а Чонгук способный малый, ты сможешь вытянуть его на нужный уровень. Я не хочу трогать твоих людей, Джун, — выделив интонацией слово «твоих», Дженсон снова сделал глоток невкусного кофе, — по своим наблюдениям и информации, которую я узнал, могу точно сказать, что они стали тебе близки. Ты не сходишься с людьми уже очень давно, не считая той девушки Сэнки. Они теперь твоя семья, а ты моя, поэтому я хочу идти тебе на уступки. Невольно упоминание Сэнки, ее имя, резануло по ушам. Резануло по незажившим ранам. Еще больно и еще долго будет болеть. Джун морщится. Ее уже не так сильно тревожило то, что Дженсон знает о существовании таких странных отношений между ней, Чонгуком и Тэхеном, что он в принципе в курсе очень многого, касаемо Джун. Но Сэнки… — Сэн мертва, больше не говори о ней. — Тихо, но четко и с болью произносит Джун, сжимая губы в тонкую полоску. — Знаю. Киую. — Лаконично отвечает Дженсон, отставляя чашку обратно на стол. Оба замолчали, смотря каждый в свою сторону. Дженсон периодически косился на сестру и не прерывал ее напряженных раздумий. Все-таки, шаг довольно серьезный, переход в другую семью. Это вообще-то считается предательством и такое, мягкое говоря, не поощряется в теневом мире. Но Василиск скоро развалится и так, он этому поспособствует и девушку уже никто не упрекнет за это. — Я соглашусь уйти в твою семью, если ты поможешь найти вторую суку из Киую. — Не давая себе передумать, наконец оглашает рыжеволосая, сжимая руки в кулаки от напряжения. — Я все сделаю в лучшем виде. — Однобоко улыбается старший брат, с готовностью поднимаясь с места. — Нет, я должна ее убить своими руками, — Джун поднимает на него взгляд, смотрит пытливо, — ей нужна я, она вылезет из своей норки, стоит мне появится в поле зрения. Увидев толпу наемников, она сбежит сразу же. Просто найди мне ее, а дальше я сама. Дженсон понимая ход ее мыслей тут же нахмурился, сурово сдвинув брови. Мужчина медленно наклонился вперед, упираясь обеими руками в подлокотники кресла. Дженсон облизывает губы прежде, чем сказать свое твердое: — Отказываюсь. — Дженсон, — с напряжением произносит его имя Джун, цепляясь за его ладонь, сжимая, — мне это нужно, я не смогу нормально спать, если не распотрошу эту мразь. — Я долго ждал, пока смогу забрать тебя, вот так просто тебя убить я не дам. — Но старший Сей невольно косится на ее маленькую ладошку и от ощущения этого тепла, у него самого в груди становится немного теплее, а значит он становится мягче и уступчивей. — Ты точно хорошо изучаешь информацию обо мне? Мэй убила я. — Одна не пойдешь, я тебя не отпущу. — Тэхен с Чонгуком тоже. Дженсон на несколько секунд входит в полнейший ступор, он не знал, как этот ответ расценить. Она вроде как…согласилась, что не сможет пойти одна? Это значит, что она позволит тем, двоим принять участие в ее мести или что? — А теперь объясни мне, что ты хочешь мне сказать сейчас. — Вздернув одну бровь, Дженсон заинтересованно наклонил голову в бок. — Со мной будут Тэхен и Чонгук. Просто найти мне Мию. Старший Сей даже немного оскорбился. Значит ему она запрещает ей помогать, а им можно? Это может перерасти в ревность, если не уже. У него ведь больше возможностей, чем у тех двоих. Почему не он? — Я ведь могу дать тебе пару своих человек, не подвергая опасности твоих ребят, я думал они тебе дороги. — С нотками непонимания говорит, выпрямляясь. — А объясняться будешь ты перед ними, почему люди Призрачного Роя мне помогают? К тому же, они не рядовые, ты забыл? — Теперь ее очередь насмехаться. — Ох, точно, я забыл, что у вас все сложно. — Дженсон делает губы уточкой, закатывая глаза от левого края к правому. — Не правда, все предельно просто. У них синдром гиперопеки, иногда они забывают, кто я на самом деле. — Ладно, я найду ее для тебя. Джун хмыкает так, будто не сомневалась в том, что он даст согласие на ее просьбу. Вскоре все радикально поменяется, и она кажется уже готова к этим странным переменам. Смерть Сэн, появление Киую, наконец-то равновесие в отношениях (?) с Кимом и Чоном, ну и под конец найденный старший братец. Который к слову ломится к господству с силой локомотива и очень сильно желает, чтобы его сестра была под его опекой. Выйдя из здания, Джун не увидела знакомой машины, поэтому решила пройтись немного пешком, так сказать, пойти навстречу. Мало ли задержались или еще чего. Достав телефон из кармана, Сей уже начала набирать номер Кима, чтобы узнать, где их носит, как ее внезапно хватают сзади и прижимают ко рту кусок какой-то замусоленной ткани. К ним, противно визгнув тормозами, подъезжает машина, ее почти без сознания запихивают внутрь и увозят. Выпавший из рук телефон остался на асфальте, из которого лился обеспокоенный поток вопросов не отвечающей девушке. — Какого черта происходит? — Хмурится Ким, не отключая телефон на всякий случай, все еще надеясь, что ничего не произошло, просто случайность, нажала не заметила в кармане. — Она позвонила, но не отвечает? — Начинает ответно хмуриться шатен. — Да и мне это не нравится. — Ким жмет на газ и резко выкручивает руль, протискиваясь вперед и обгоняя впередистоящие машины, успевая пролететь на желтый свет. Взвизгнув тормозами перед штабом Василисков, Тэхен быстро выходит из машины и осматривается. Джун нет. Чонгук выходит следом и встревоженно облокачивается о закрытую дверцу авто. Если она все еще в штабе, то ничего, но, если что-то не так… Ким, заметив выходящего из высотки мужчину в сопровождении еще двух людей, ринулся в их сторону. — Эй, уважаемые! — Мужчины обернулись к нему, непонятливо хмуря брови. — Джун Сей, она приезжала сегодня, мы должны были ее увезти. Она еще внутри? — А вы кто для начала? — Подозрительно сузил глаза брюнет, отличавшийся от других наличием дорогого костюма и часов. Ким дергает футболку вверх, а штаны немного вниз, демонстрируя не только отсутствие белья, но и татуировку принадлежности справа чуть выше тазобедренной косточки. В отличии от обычных знакомых отличий их семьи, у него было дополнение в виде двух жирных запятых внутри рисунка. Кто бы знал, что это значит. — Я Ким Тэхен из Черного Лотоса, у машины Чонгук, тоже из наших. Так что? Она еще внутри? — Да, я видел ее, она была в кабинете главы, — отвечает один из них, на что брюнет в костюме слегка морщится, — но она давно ушла уже, я только что от него. В это время подходит с серьезной миной Чонгук, держа в руках…телефон Джун? Тэхен вплетает пальцы в волосы и стонет от досады, понимая, как они проебались. Вот, что сделали лишние десять минут задержки, а все из-за бабки с молоком и подгузниками для внука, которой они уступили в очереди. Сей естественно не своими ногами испарилась, потому, что они не видели ее по пути сюда. У нее не было транспорта, она ничего не угнала, так бы уже была паника, а в самом штабе ее нет. Кто рискнет им врать и пытаться заставить ее остаться, если они в курсе, кто сторожит эту женщину. Даже если предположить, что она все-таки как-то ускользнула, на хрена ей это делать? У них все наладилось, они договорились работать вместе, а Чонгуку и вовсе обещала не выходить. Она бы не стала лгать ему, могла не договорить Киму, но Чону не стала бы. Единственное, что он помнит из странного, как девушка вела себя вчера вечером — более тихо и отстраненно, что он успел списать на стресс. — Вот же, блять, дерьмо. Сука. — Шипит парень, сжимая в пальцах пряди. — С Джун что-то случилось? — Интересуется другой мужчина, выступая вперед. — Кто-то свистанул ее у нас из-под носа. И я даже предполагаю кто. — Стиснув зубы проговаривает Тэ, поднимая взгляд на мужчин. — Быстро, доложите Дженсону о том, что девушку похитили. — Командует брюнет в костюме и разворачиваясь, двигается обратно в штаб. Тэхен хватает его за плечо и разворачивает к себе, с подозрением сузив глаза. — Кто такой Дженсон? Разве не Ричард решает все дела семьи? — Т-теперь нет… Мужчина тушуется, открывает и закрывает рот, по нему видно, что он сказал вслух то, что не должен был. Точнее, не должен был говорить при Тэхене и Чонгуке. Поэтому сейчас у него возникли трудности в объяснениях, которые бесили подозрительного Тэхена. — Дженсон — это я, — спускаясь с лестницы и подходя произносит сам рыжеволосый, выглядя серьезным и спокойным, — что случилось? — Уже обращаясь к своим людям спрашивает, косо поглядывая на Лотосов. Ким окидывает подошедшего сканирующим взглядом. Зеленые глаза, огненные волосы, наверное, даже ярче, чем у Джун, крепкое телосложение, не высокий, на пол головы ниже блондина. — Глава, Джун Сей похитили. — Люди Призрачного Роя отступают на шаг в сторону и слегка кланяются в знак уважения. — Похитили? — Глава? Одновременно спрашивают Дженсон и Тэхен. Дженсон поворачивается медленно, взгляд его холодеет с каждой секундой от осознания новости, он хочет знать подробности и слышать объяснения, почему ее сестру не уберегли опять. Ким резко поворачивается в сторону рыжеволосого, смотря на него зло, так же с вопросом. Напряжение между ними начало набирать обороты. Чонгук отреагировал менее эмоционально, только внутри него тоже поселилась злость и негодование, но он предоставил разбираться с этим Тэхену, чтобы не дай бог самому не накосячить. Стыдно признавать, но он еще не так опытен, ему проще на данном этапе быть ведомым, чем лидером. — Я думал, мы познакомимся многим позднее. Но раз уж так получилось, я глава Призрачного Роя. — И мужчина позволяет себе легкую ухмылку, которая ставит точку в их мирном договоре на сегодня. Ким выхватывает из-за пояса ствол, Дженсон пытается его перехватить, но Тэхен не дурак, успевает схватить Дженсона за кисть и сжать, не дать добраться, из-за чего происходит борьба в силе. Одновременно с этим, блондин снова наводит прицел на главу Роя, но тот отводит пистолет второй рукой, и пуля вгрызается в землю рядом со ступней рыжеволосого. Тэхен психует, он и так на взводе, поэтому просто движением кисти отбрасывает пушку куда-то за себя, назад, нанося контратаку сильным ударом локтя в лицо. На этот раз попадает и Дженсон отшатывается, но он тут же встает в стойку. Все это произошло в несколько секунд, люди Дженсона только начали реагировать на ситуацию, как тут же подключился Чонгук, нанося удар ногой в корпус первому, ему же бьет по колену как учила Джун, отоваривает ударом ступни в грудину второго, восстанавливает равновесие, наносит болезненный удар частью ладони между большим и указательным пальцем по горлу третьему. Пока двое дезориентированы и временно вышли из строя, Чон делает подсечку второму мужчине, он падает, сразу же переворачивается на живот, пытается встать, но шатен хватает его за руку, поднимает и резко бьет по ней ногой, ломая как сухую ветку. Хруст, крик боли, даже вопль, режущий уши. Общение с Джун пошло ему на…пользу? Да, для репутации полезно. Очухавшийся третий летит на него, в попытке повторить прием, свалить противника ударом с ноги, только Чон резко поворачивается боком, ловя одной рукой чужую занесенную конечность, а другую ладонь кладет на его плечо, делая опорной единственной ноге оппонента сильную подножку, тем самым роняя противника на спину, который принимает попытку сразу подняться, а Чон же завершает все сильным пинком по ребрам, вполне вероятно ломая какие-то из них. В это же время Ким сцепился с Дженсоном, ни один не уступал другому, так что, все это походило на возню с рычанием и ругательствами. Итогом стало то, что откинутый ствол был поднят и направлен в голову Дженсону, а вакидзаси того в ответ упиралось острым концом в сонную артерию. — Я прострелю тебе башку и все проблемы сразу решатся. — Рычит Ким, надавливая дулом на чужой висок. — Она тебе не скажет спасибо за это. — Хмыкает вдруг старший Сей. Он, конечно, привирает, потому, что Джун на самом деле нет никакого дела до старшего брата. Но это пока что. Но Ким об этом не знает, а значит можно воспользоваться. — Назови хоть одну причину, по которой мне не следует нажимать на курок? — Во-первых, она привязана к тебе и, думаю, расстроится, если ты сдохнешь здесь и сейчас, а я утащу тебя с собой, будь уверен. Во-вторых, я могу помочь ее найти и предоставить нужные ресурсы. В-третьих — я ее брат. — Кто? — Недоверчиво изгибая брови, переспрашивает Тэхен, выглядя в точности так же глупо и ошарашенно, как и Джун, что отреагировала так же. — Это шутка такая? — Задает вопрос Чонгук сбоку, краем глаза поглядывая на святую постанывающую от боли троицу. — Я ее брат, у нас одна фамилия. Если хочешь, тест ДНК тебе сделаю. Мы родственники по отцу. — Отвечает уже более спокойно, но все еще раздраженно и не убирая оружия. Его слегка подзаебало повторять одни и те же слова из уст в уста, а потом отвечать на одни и те же тупые вопросы. Конечно он раздражен, еще и мальчишки эти кинулись на него самого и его людей. — Если ты реально решил так сбить меня с толку, у тебя не плохо получилось, хвалю. — Хмуро и одновременно озадаченно говорит Ким, который вроде бы и поверил, а вроде и не уверен. Выглядит парень убедительно, если это ложь, он еще похвалит его за актерское мастерство, а потом убьет особо жестоким способом. На столько жестоким, что даже не брезгливая Джун поморщится. — Чем докажешь? Может ты готов нести любое дерьмо, лишь бы выжить. — Ты прикалываешься? Может ты все-таки присмотришься, мы очень похожи с ней. Тэхен скептически смотрит. Затем немного отдаляется, щурится, осматривает, действительно замечая много похожих черт. Даже хмурится так же, когда злится. Ким косится на Чонгука. Тот подходит ближе, тоже смотрит, разглядывает, отчего мужчина начинает нервничать больше. Чон задумчиво кусает губы и переглядывается с Кимом. Тоже видит значительное сходство, они как близнецы. Но все равно, верить только этому? — Если ты насмотрелся, то мы теряем время. Спасем Джун, вот у нее и спросишь сам. — Хуй с тобой, золотая рыбка. Убирай железки, они меня нервируют. — Ким немного отодвинул ствол подальше, чтобы не напирать так сильно. — А ты пистолет, в ебеня его. -Вторит Дженсон. Они оба постепенно убирают оружие — Тэхен за пояс пушку, а старший Сей вакидзаси в ножны. Дженсон внезапно делает подсечку Киму и тот, ругнувшись, падает на задницу. — Детей не бью, поэтому огребаешь за моих людей ты, — фыркает Дженсон, — мудень, — добавляет и после этого разворачивается, и шагает в сторону главного входа, призывая молча следовать за ним. — Еблан. — Летит тому в спину от блондина, который быстро встает и отряхивается. Ладно, квиты, почти побратались. Считай обряд посвящения прошли. Чонгук закатывает глаза, видимо только он один тут не пытается показать, насколько у него большие и тяжелые яйца. И кто тут младший? — Извиняться не буду, вы сами начали потасовку. — Хмыкает Чонгук, двигаясь за «братом» Сей, за что получает шлепок по заднице. — Ты где такому научиться успел? Ты ему руку сломал, черт возьми. — Все то ты видишь, лучше бы следил за своим боем. Глядишь не огреб бы, — усмехается Гук и Тэхен смотрит удивленно, видя такое выражение какое вообще-то больше в стиле Джун, — просто я был зол и расстроен, захотелось сделать кому-то больно. — Напомни мне эту ситуацию, когда я начну тебя злить. Я не хочу сломанную руку и ребра. Все трое скрываются в здании штаба Василиск… Или уже территории Призрачного Роя? Расположились они все в том же кабинете, рассевшись кто куда — Дженсон в кресло, Тэхен в кресло на против, а на подлокотник Чонгук, поближе к старшему, чтобы не выпадать из диалога и как бы напоминать присутствием, что ему тоже не все равно. — И так, ребятки, теперь, когда мы подвели наше первое знакомство к более мирному пути, поговорим о спасении небезразличного нам человека? — Произносит старший Сей, сцепляя руки в замок на своих коленях. — Ты подорвал несколько наших точек и перехватил поставщиков. — Осуждающе произносит Ким, вместо ответа, перекрещивая и складывая руки на груди. — Чтобы прийти к власти, требуются жертвы, тебе ли не знать? — Вы уверены, что сейчас именно тот момент, чтобы говорить о деньгах и ресурсах? — Шипит Чонгук, дергая старшего за мочку уха. Дженсон прокашливается. Тэхен щурится и мельком смотрит на Чона. — Действительно. У нас мало времени, кто знает, что они с ней сделать задумают. Найти их не будет проблемой с моими возможностями, Киую группировка среднего класса. — Говорит Сей, задумчиво постучав указательным пальцем по гладко выбритому подбородку. — Тем не менее, мы долго не могли понять, кто это. Мэй была очень предусмотрительной. Скорей всего из-за ее связей и умений скрываться, что она выработала вместе с сестрой за столько лет, у них получалось узнавать многое и быть незамеченными. Мы кое-что подкопали о ней, у нее было пару полезных знакомств. — Включается наконец Ким, делясь информацией. — Это уже не важно, в моих силах найти эту кучку отбросов. — Хмыкает Дженсон. Телефон Кима начинает внезапно разрываться от поступившего звонка, требуя к себе внимание, из-за чего пришлось прервать их беседу. Блондин берет трубку, даже не извиняется, а просто смахивает зеленую трубку, принимая звонок. Выражение его лица меняется около трех раз, с удивления на злость и раздражение. Сей пытается сдержать улыбку. Тэхен сквозь зубы отвечает положительно, после чего сбрасывает. Звонил Легранд, он знает, что Василиски под оккупацией Призрачного Роя, поэтому приказывает возвращаться. Возражения не принимаются. И минус одна точка по сбыту, по вине одного рыжего ублюдка. — И какого это хрена? Мы вроде договорились. — Зло выплевывает Ким, смотря на довольного Дженсона. — Ваше участие я изначально не планировал, как и ее похищение. Не волнуйтесь, я позабочусь о ее спасении. — Елейно, раздражающе улыбнувшись, старший Сей указал широким жестом на дверь. Тэхен поднимается, нервно зачесывая пальцами непослушные волосы, за ним следом поднимается Чон. — Надо было тебя пристрелить, когда была возможность. — Ким метает недовольным взглядом в сторону Дженсона, надеясь, что это окажется смертельным для него. Но нет. Видно было, что он недоволен и не хотел уходить. Он бы предпочел остаться и решить все это, если не самому, то хотя бы контролируя процесс своим присутствием. Но Легранд ясно дал понять ему, что будет, если он сейчас же не вернется. И это хорошо, что он не был в курсе пока, что в это время он был как раз-таки у главы Призрачного роя, в Штабе Василиска, в самом эпицентре. Тэхен скажет ему, но только когда окажется рядом. Выслушивать телефонные крики он не намерен. Уже перед тем, как закрыть двери за своей спиной, Ким оборачивается: — Мы еще вернемся. За ней. Только попробуй что-нибудь сделать не так. Надеюсь ты действительно ее брат и не желаешь ей зла. Иначе, тебе даже в аду места не найдется. Дженсон машет ему ручкой и тянет лыбу, не отвечая. Двери закрываются, и улыбка сползает с лица. Он потерял много времени, нужно приниматься за дело. Джун сильная девочка, но и тянуть не стоит. Сей набирает номер и говорит лишь одну фразу: — Джун Сей, найдите ее любой ценой. *Где-то не здесь* Проснулась Джун от плеснувшей в лицо холодной воды. Мотнув головой, сбрасывая остаточную влагу с волос, девушка проморгалась, чувствуя, как от попавшей в глаза воды жжет и чувство такое неприятное. Зажмурившись несколько раз, Сей наконец раскрывает глаза, осматриваясь и не понимая пока, что произошло. Она сидит привязанная к стулу в пустой комнате, где только три окна и, пожалуй, все. Ну ковер старый под ногами, с какими-то странно подозрительными бурыми пятнами на нем и разводами чего-то еще. Запах стоял такой, затхлый и тухлый, как будто тут вообще никогда не проветривали, словно здесь мертвец где-то замурован в стену. Или это воняет от человека, который стоит перед ней с пустой кружкой? — Очухалась? — Со смешком спрашивает он. Рыжеволосая его знать не знает, поэтому молча вздергивает бровь вверх, опуская немного голову и глядя исподлобья. Спина болит, словно шарахнули по ней, пока несли сюда. Все может быть, скорей всего никто не озаботился безопасной переноской пленницы. Потихоньку воспоминания возвращались и теперь она могла не то, что предположить, а сказать точно, кому понадобилось упереть ее из-под носа Тэхена, Чонгука и Дженсона. Киую действительно безбашенные ребята, раз набрались смелости для таких ходов. Либо просто тупые. — Есть предположения, где ты и к кому попала? — С нотками насмешки снова спрашивает мужчина. Джун молчит, на пару секунд поднимает глаза вверх и в бок, вроде задумывается, затем откидывается на спинку кресла с самым возможным комфортом, который может быть в такой позе, беспечно пожимая плечами. Возможно это не видимость того, как ей насрать, где и кто. Мужик хмурится, сурово так, ему не нравится, что жертва так спокойно сидит и слушает, да еще и молчит, не отвечает на его вопросы. Он замахивается и наотмашь бьет ее раскрытой ладонью по лицу, из-за чего голова Джун по инерции мотнулась, а сама она зашипела от обжегшей щеку боли. — Своевольная гордая сучка. Твой характер тебя и покроет метром земли над головой. — Но я все еще здесь, — Сей двигает нижней челюстью, разминая занемевшее лицо и медленно поворачивается, смотря на него так же, как и до удара — похуистично, — и все такая же своевольная гордая сучка. — Если бы не приказ, я бы уже не оставил от тебя живого места. — За что же ты так ненавидишь меня? — Невинно и вместе с тем с насмешкой спрашивает, дразнит, провоцирует. На этот раз он не ведется, подтаскивает к себе стул из-за ее спины, садится на него и закидывает ногу на ногу. — За то, что ты есть. Ты убила нашего босса. — Того гандона-извращенца? — За это высказывание она получает еще одну пощечину и гневный взгляд, снова не удержался, какой вспыльчивый. Джун тихо смеется и языком слизывает кровь с разбитой губы, вновь поворачивается к мужчине и усмехается ему в лицо и сплевывает под ноги красный сгусток. Нагло, бесстрашно, с искрами безумия в глазах. Можно даже подумать, что ей нравится испытывать боль. — Играешь с огнем мужик, я убила вашего босса в семнадцать лет, перерезала горло Мэй и скоро выпотрошу Мию. Не боишься? — Джун щурит глаза, смотрит лукаво, с хитринкой, как будто она знает что-то, чего не знает этот мужик. — Тебя-то? Ты просто заигравшаяся девка, у которой мания величия. — Мужик усмехается жестко, но что-то его глазах такое мелькает, противоречащее его словам. — Развяжи и проверим. — Вкрадчиво произносит, облизывая испачканные в крови губы. Мужик молчит, пытливо смотрит, затем тянется вперед, беря ее за подбородок. Внимательно вглядывается, поворачивает, а затем хмыкает. — Вся в засосах, как шлюха, наверняка те двое трахают тебя как последнюю дворовую сучку, какой ты и являешься. — И вроде как довольный своей подковыркой, пошло ухмыляется, но ухмылочка эта быстро слетает с его губ, когда она отвечает ему. — Не волнуйся, и тебя оттрахают, как только найдут меня здесь. В том, что они придут за ней она была уверена. Разнесут эту шарашкину конторку, перестреляют сволочей, освободят и дело с концом. Главное, чтобы никого не упустили, чтобы эта зараза не разрослась снова. Рыжеволосая внезапно безумно улыбается и дергается вперед, так, что веревки впиваются в гладкую кожу, оставляя пока еще просто красные следы, ловко цапая мужика за палец, сжимая челюсти с силой и прокусывая кожу, впиваясь в мясо. Несчастный заорал, дергая рукой и отскакивая, ему повезло, что она почти сразу отпустила, а то откусила бы, не жалея и сожрала бы, не подавившись. Джун наклоняется ниже и негромко констатирует: — Ты боишься. — И не перестает улыбаться, как никогда довольная собой, слизывая теперь чужую кровь. Мужик в ответ отпрянул еще больше, опрокидывая стул, как будто перед ним акула челюстями клацнула. В глазах поселился ужас, который должен был быть в глазах пленницы, но такое ощущение, что хозяйка положения именно она, а не он. Джун опять смеется, откидываясь на сидение. Боится и правильно делает. Пусть молится, чтобы до него добрался хотя бы Ким или Дженсон, потому, что если это будет младшая Сей, она устроит ему адскую парилку наяву. Уж тогда-то она даст волю своему больному воображению, скрывающемуся за черепной коробкой где-то далеко в недрах. На самом деле она сейчас зла из-за испытываемой боли, это как бить бешенную собаку и надеется, что она отступит, ведь когда рыжеволосая злится, в ее голову приходят самые невероятные вещи, которые никто и никогда не запретит ей сделать. И ничего ей за это не будет. Этот мужичок сам себе могилу роет, чем больше бьет, тем она злее и выносливее. — Я же сказала не приближайся к ней, ты тупой? — Раздраженно доносится из-за спины женским смутно знакомым голосом, а затем хлопает дверь. Наконец ее взору предстала сама Мия, весьма потрёпанного вида, отсчитывающая своего придурковатого подчиненного, лишенного инстинкта самосохранения. Лицо ее искажено негативными эмоциями и если раньше она казалась ей красивой, то теперь она обезображена, этакая злющая мегера. О чем не смогла умолчать Джун и высказалась вслух: — Ты такая уродливая, это смерть твоей сестрички тебя так подкосила или ты не накрашена сегодня просто? — Джун тут же огребает по лицу, чуть не оглохнув от визга, призывающего заткнуться. Снова по щеке, снова ладонью, черт возьми. Джун негодующе стонет, что принимается за стон боли, от чего Мия хмыкает и улыбается. Если бы она чуточку умнее, то не стала бы вестись на откровенную провокацию, начала бы давить морально, глядишь это могло бы сработать и заставить Сей…задуматься. Задуматься над тем, какой из самых кровожадных способов применить для пытки смелой азиатки и ее людей. — Твой ультразвук резанул по ушам больнее, чем твой удар. Вы вообще бить умеете или вас только дрочить учили? — Ты, кажется, не догоняешь, — ядовито выплевывает Мия, наклоняясь к ней поближе, но держа все же дистанцию, — в каком положении оказалась. — Это ты не догоняешь, что замахнулась слишком высоко, для третьесортной проститутки. — Джун фыркает ей в лицо. Мия вцепляется в ее волосы рукой, тянет сильно, приближает к своему лицу и яростно шипит, как почти кобра, но явно не королевская: — Так просто ты не умрешь, я оторвусь на тебе за все, что испытала и за смерть Мэй тоже. — Мия тянет руку назад и в ее пальцы тут же вкладывают нож с шоковыми зубьями, которые так любит Джун. Вот же дерьмо, ладно, из-за этого фактора Сей готова поставить ей небольшой плюсик во всем ее дебильном плане. А теперь, нужно выдержать то, что она ей приготовила, пока не прибудет подмога. Давайте ребятки, быстрее, иначе от нее реально не останется живого места. Ее били по ребрам, по печени, по ногам, били туда, куда дотягивалась рука Мии и ее воображение. Она была яростна и неумолима, не уставала. К ее сожалению, Сей испытывала и вещи более худшие, поэтому эти грани для нее не в новинку. У Джун было разбито лицо, все в синяках разных оттенков, обезображено отеками, губы — кровавое месиво, шла кровь из сломанного носа, капая на давно не пригодные уже джинсы, что были изрезаны вместе с кожей и мясом, кровоточа и стекая к ступням по икрам. Рыжеволосая не так давно перестала чувствовать, но она примерно догадывалась, что с ее такими же изрезанными руками что-то не так — либо из-за потери крови те онемели или они реально сломаны. Не понимала. Да и не хотела понимать. Ей лишь бы продержаться, не сдаться. А она живучая, поэтому долго ждать придется, пока она сломается. Пусть Мия поиграется перед своей смертью, отведет душу. Еще было ощущение, что у нее все-таки сотряс, а может и не один, потому, что эта китайская сука знатно выбивала из нее дерьмо, не сравнимо с той пощечиной. В целом хоть Джун и выглядела, как кровавая помойка, но у нее находились силы каждый раз усмехаться в лицо врагу, морщась, тихо стеная и поскуливая от боли. Сколько времени прошло после всего этого? Час, два? Или всего лишь пол часа? А может и вовсе больше, больше двух часов. С какого-то момента она просто потерялась в пространстве и времени. — Принеси воды, я что-то слегка притомилась. — Произносит Мия, небрежными движениями вытирая о пиджак подчиненного свои окровавленные руки. Мужчина выходит из комнаты, оставляя их обеих наедине. Джун не шевелится, дышит еле заметно, опустив голову так низко, чтобы грязно-кровавые слипшиеся волосы закрывали лицо. Ее уже посещала мысль о том, а не бросить ли все это на хрен и отправиться к Сэнки? Только они бы не встретились в ином мире, потому, что ее маленькая шатенка на небесах, а дорога Джун ведет прямиком в Ад, именно поэтому она отбросила эту идею. К тому же, у нее куча незаконченных дел в реальной жизни, здесь два влюбленных в нее придурка, объявившийся брательник и куча врагов, которых стоило бы замочить, прежде, чем уходить. Избитая, но не сломленная. На самом деле это не самое ужасное для нее, быть на грани смерти. Не в первые. Было бы болезненней, если бы кто-то из близких вот так сидел на этом стуле, балансируя между реальной жизнью и загробной. — А ты крепко держишься, все-таки слухи не врали, ты тот еще монстр. — Мия протягивает к ней руку и поднимает ее за подбородок указательным пальцем, рассматривая дело рук своих. Двери открываются и Мия все еще разглядывая Джун, которая кажется потеряла сознание, не глядя раздраженно проговаривает: — Что так долго? Ты через другой город ходил за водой? В ответ ей несколько секунд тишины, а затем повторяющийся глухой стук об пол, как будто что-то тяжелое бросили, и оно покатилось по ковру, пару раз отскочив. Мия непонятливо хмурит брови, с недовольством отрываясь от любования чужими ранениями и повреждениями, поворачивая голову в бок и тут же с испуганным криком отшатываясь, падая на задницу и в панике отползая, спотыкаясь на ходу и поднимаясь вновь. На полу, совсем рядом, валялась отрезанная голова ушедшего подчиненного, с застывшим выражением страха и ужаса на лице. Мия тут же поднимает взгляд, наталкиваясь на холодную решимость во взгляде незнакомца, что, не спеша начал подходить к ней, держа на перевес в одной руке изящную катану, с лезвия которой завораживающе медленно стекали алые капли, останавливаясь на доли секунд на кончике острия и срываясь на и так испачканный ковер. — Н-нет, не подходи. — Истерически выкрикивает азиатка, выставляя перед собой руку и чувствуя, как спиной натыкается на стену. Мужчина непреклонен и все так же молчалив. Он бросает быстрый взгляд на привязанную бессознательную девушку на стуле, и в его глазах начинает полыхать ничем не скрываемая ярость и желание убивать. Незнакомец делает быстрый шаг вперед, обхватывая рукоять катаны двумя руками, поднимая ее и тут же отсекая чужую выставленную в защиту руку легким движением лезвия с левого угла в верхний правый. Идеально срезанная кисть падает на пол с таким же глухим стуком, как недавно чужая голова, под огласивший эти стены вопль боли. Он немедля прокручивает катану в кисти и опять обхватывает рукоять двумя руками, выбрасывая лезвие вперед, пригвождая свою жертву к грязной стене, срывая еще один болезненный продолжительный крик и трепыхания. Прямо как насекомое, которое попалось на иголку. Она ругается, молит о пощаде, просит не убивать, льет слезы. Но незнакомец со злостью вытаскивает острие катаны из чужого плеча, делает шаг назад и совершает горизонтальный замах, высекая искры из-за столкновения стали с голой гладкой стеной. Останавливается в нескольких сантиметрах от тонкой бледной шеи. Усмехается. Девушка дрожит, скулит, прижимая обрубок руки к груди, а по согнувшимся от страха трясущимся ногам начинает что-то течь, превращаясь в желтоватую лужу под ней. Мерзкая. Мужчина завершает путь катаны, с силой надавливая на рукоять, чтобы та гладко срезала шею и позвонки, прямо как в фильмах, так же молниеносно. Пара капель крови осела на его щеке. Голова со срезанными волосами, большая часть которых опала у стены и медленно осевшего тела, грохнулась об пол и покатилась по нему, орошая этот ковер еще большим количеством крови. Дженсон удовлетворенно выдохнул, смахивая резким движением багровую жидкость с катаны на пол, наклоняясь и еще вытирая ее об одежду умершей. Развернувшись к сестре, которая не подавала признаков жизни, мужчина проверил пульс и убедившись, что дышит, перерезал веревки, снял все с ее рук и ног, после чего бережно поднял на руки. Видимо это входит у нее в привычку, что ее постоянно из передряг вытаскивают на руках. Но так уж получается. Джун слабо зашевелилась, приоткрывая губы и будто пытаясь что-то сказать. Дженсон смотрит на нее, подтягивает выше, вдруг действительно что-то скажет. Но она молчит и губы ее больше не шевелятся, поэтому он целует ее в лоб, вынося прочь из этой комнаты, из этого здания. — Ты молодец, отлично продержалась. Хорошая девочка. Джун все же приоткрывает глаза, смотрит на Дженсона, узнает. — Г…де… Гук…ки… Тэ… — Едва слышно, почти шепотом, но Дженсон прижимает ее близко, поэтому слышит, усмехается. Даже перед порогом смерти боится за них, хочет видеть их и никого другого. Но в ближайшее время ей с ними не встретиться, к ее сожалению. — Они в штабе Лотосов, Легранд срочно вызвал их. Они конечно упирались, но у них не было выбора. Поэтому здесь я. Хотя, я в любом бы случае был бы здесь. Они теперь в курсе, кто я для тебя, — мужчина садится в машину на заднее сидение вместе со своей ношей, предоставляя с остальным разобраться подчиненным, которые уже заложили взрывчатку в старый дом, что вот-вот взлетит на воздух, сжигая и уничтожая все улики, — везите в больницу. — Командует шоферу Дженсон, снова обращая все свое внимание на сестру. Джун слушает его внимательно, взгляда не отводит, как будто только родилась и любой звук в новинку. Девушка поднимает ослабшую руку, цепляется пальцами за его футболку, тянет к себе, дыша с хрипами, смотрит с просьбой, заломив рассеченные брови. — …лю…блю…- Невнятно бормочет рыжеволосая и Дженсон обхватывает ее ледяную руку своей, согревая, улыбается. — Неа, сама им скажешь, ты не умрешь на моих руках вот так, даже не надейся. Я вытащу тебя, сестренка. Не смей вот так оставлять их и меня. Джун выглядит удивленной, а затем она слабо улыбается и закрывает глаза, утыкаясь носом в плечо брата.