Брошенные дары

Скорее всего, юноша ещё не догадывался, как всё произойдет. Он просто лежал на мягкой постели, приходя в себя после продолжительного экстаза. Ранлин чувствовала, как под её бедрами пробегают короткие судороги его расслабляющихся мышц. Их хвосты, недавно сплетенные в тугой канат, расслабленно соприкасались. Она никуда не торопилась. Но он уже более-менее осмысленно сфокусировал на ней взгляд, а Солрэн, не сказав ни слова, плавно отвела руки ему за голову. Шёлковая лента вновь начала жечь шею. Негнущимися пальцами эйдэл принялась развязывать узел ритуального украшения. – Ты принадлежишь клану Аллеир? – вопрос, который должен звучать грозно и повелительно, вырвался неубедительно и сипло. Ради всего, ради Света и Тьмы, скажи что угодно, кроме правды. Даже самую наглую и возмутительную ложь. Солги или, в конце концов, просто попроси, чтобы я тебя отпустила… – Я не принадлежу клану Аллеир, – раздался тихий ответ. Впрочем, в этом вопросе не было никакой нужды. Даже самому последнему илла было бы понятно, что полосатый бело-черный мальчик с тёмными пятнами вокруг глаз не может иметь никакого отношения к верховному клану, представители которого славились зеленью своей чешуи. Не было даже родовой метки в виде красных полос на мордочке, по которой можно было судить хоть о каком-то родстве с кланом. – Значит, вот так я умру? – спросил юноша, глядя на шелковую ленту. Его спокойный голос слегка дрогнул. Ну, давай же, только попроси… Но он лишь задал следующий вопрос: – Будет больно? Как хотелось соврать… Сказать, что всё будет быстро и безболезненно. – Да, – с трудом выдавила Ранлин сквозь ком в горле. Правила Аллеир убийственно однозначны. Мужчина не из клана после зачатия должен добровольно принять смерть. Но пролить кровь гостя в доме – тяжкий грех, поэтому он должен умереть бескровно. Некоторые эйдэл клана славились силой и могли быстро свернуть мужчине шею. Иные были богаты и влиятельны, а потому имели в своем распоряжении редкий и труднодоступный “яд забвения”, который убивал легко и ласково, погружая жертву в вечный сон. Ранлин не была ни сильна, ни богата, и ей оставался самый древний вариант – и самый мучительный. Сосуды на шее, несущие жизненную влагу, сокрыты под слоем мышц. Пережать их очень трудно. В отличие от куда менее защищённого дыхательного пути… Солрэн, которая помогала ей скрашивать последнюю ночь жизни юноши, теперь будет крепко держать его руки. Его тело на какой-то миг вновь напряглось, он слегка пошевелился, чуть-чуть дёрнул руками, будто проверяя, насколько крепко его держат. Издал болезненный вздох – Солрэн слишком усилила хватку, впившись когтями в его запястья. Вот бы из-под них пошла кровь! Но нет, супруга Ранлин была слишком опытна, чтобы снова допустить такую оплошность. Словно успокоившись, юноша расслабился и обмяк. – Хороший мальчик, – ласково произнесла Солрэн. Не обманешь, малыш… Ты делаешь вид что смирился. Но как бешено колотится твоё сердце! Как вздымается твоя грудь, как ты стараешься надышаться воздухом этой ночи! Скоро тебе придется испытать долгую агонию. Ты будешь тщетно пытаться протолкнуть воздух в горящие огнём легкие. Увы, природа распорядилась так, что сознание ты сохранишь до самого конца. В глазах юноши блеснула влага. – Поплачь, – ласково сказала Ранлин, чувствуя, как у неё тоже наворачиваются слезы, – в этом нет стыда. – Я. Не. Должен. Я буду сильным! – мотнув головой, обречённый юноша стряхнул слезинки. Она плавно обернула ленту вокруг его нежного горла. Её движения были медленными и размеренными, будто она стремилась оттянуть момент. – Я могу сделать хоть что-то, чтобы было легче? – голос юноши снова стал отрешённым. – Нет, – Ранлин услышала собственный голос так, будто он звучал со стороны. Столько уколов в сердце. Предыдущие жертвы не были такими невинными. «Отдать что нам не нать» – так говорят в народе. Отправить в жертву здорового и крепкого самца, чтобы получить временную отмену налога. Конечно, вассальные общины посылали наихудших своих представителей. Какие они были наглые и самоуверенные! Они шли к ней в полном убеждении, что получат наслаждение в постели высокородной женщины и останутся в живых. Во время соития от них струилась отвратительная на вкус похоть. И как рыдали они, как молили о пощаде после! Запах их страха был ничуть не лучше. Но сегодня всё было не так. Безусловно, юноша боялся. Смерти невозможно не бояться. Но он проявлял самообладание, достойное восхищения. Солрэн тяжко дышала. Воздух наполнился пряным вкусом её возбуждения. Ранлин затошнило. Как может Солрэн испытывать такое удовольствие от этого жуткого обычая?! Даже в самый первый раз… когда она стискивала руки бьющейся жертвы так сильно, что проткнула его кожу до крови. В ту ночь, после долгих молитв о прощении греха кровопролития, она особенно страстно скрашивала их совместный отход ко сну. Солрэн… Её любимая, родом из вассального клана. Аллеир считают, что девушки их клана вольны выбирать себе любого спутника жизни, вне зависимости от пола и происхождения. В чем они не вольны – так это в обеспечении клана потомством. И даже если спутником стала другая девушка, то данная природой обязанность никуда не исчезает. Подобно тому, как правящий клан взимает налог с подчиненных кланов и внеклановых общин, женщины клана должны рожать здоровых детей. Если не от мужа, то от того, кого в плодоносный сезон пришлет объединённый совет старших эйдэл и эйдэле клана. И если присланный мужчина будет не из Аллеир… Ах, если бы только она смогла забеременеть в прошлые сезоны… Нет, Ранлин, не глупи, тогда бы юношу просто отправили к кому-то ещё. И лишь Тьма знает, стала ли бы его участь легче. Некоторые эйдэл, если верить сплетням, ни в чём себя не ограничивают, когда дело касается умерщвления, и фантазии их весьма изощрённы. Из омута мыслей её вытащил лёгкий щелчок по носу. – Любимая, ты там уснула? – нетерпеливо окликнула её Солрэн. Руки мальчика теперь были совсем скованы её мощными коленями. Судя по выражению его мордочки, в этом было мало приятного. – Солрэн… – начал он. Её глаза распахнулись от возмущения. – Для тебя Госпожа Солрэн! – Г-госпожа Солрэн, – теперь он испугался, – мне очень больно… – И ты называешь это болью? Солрэн с явным наслаждением поёрзала по рукам юноши, прислушиваясь к его болезненному шипению. – А могу сделать ещё больней, – раздался её томный шепот. Перенеся весь свой вес на руки мальчика, она добилась уже вскрика. – И ты будешь терпеть, ясно? – Сол… – Ранлин не узнавала свой голос. – За что ты так с ним? – А за что мне жалеть это бесклановое отребье? В наступившей тишине раздался всхлип. Ранлин опустила взгляд и увидела, что из глаз юноши градом катятся слёзы. – Если хочешь, госпожа Солрэн уйдёт, – поддавшись внезапному порыву, ласково пообещала она. Челюсть Солрэн распахнулась в немом возмущении. Юноша кивнул, и запах возмущения стал запахом злобы. – Ты не посмеешь… – процедила она сквозь слегка приоткрытые зубы. – Сол, прошу, оставь нас. – Я твоя супруга. – Солрэн. Прошу тебя, оставь нас. – Тебе духа не хватит… – Солрэн. – Ты слишком мягкосердечная… – Солрэн – из – Алсан! Оставь. Нас. Одних! – яростный рык вырвался из горла Ранлин. Такого взгляда у Солрэн она ещё не видела. – Хорошо. Я подчиняюсь. Ранлин – из – Аллеир, – ядовито прошипел её голос. В одно движение она поднялась на ноги, снова вызвав болезненный вскрик юноши. – Приятно тебе задохнуться, ничтожество, – сказала Солрэн нарочито-ласково. Спрыгнув на пол, она схватила своё одеяние в охапку, подошла к выходу, рывком открыла дверь и вышла. – Закрой дверь! – крикнула Ранлин ей вслед. – Сама закроешь! – донёсся полный злости ответ. Ранлин слезла с кровати и нетвёрдым шагом дошла до входа. Немного подумав, она заперла дверь на замок, затем вернулась и легла рядом с юношей. – Так. На чем мы остановились… – задумчиво протянула Ранлин. Дрожащая рука протянула ей забытую удавку. Ранлин, ты идиотка. Пустоголовая идиотка. Тьма! Что с его руками?! На предплечьях юноши наливались лиловые синяки. Бедняжка. – Дай, я посмотрю. Она нежно и аккуратно ощупала синяки самыми подушечками своих пальцев. – Больно? – Н-н-нет, г-г-г-с-п-ж… Ранлин молча заключила в объятия юношу, который содрогался от беззвучного плача. На её грудь полилась горячая влага. – Прост-т-тит-те… – В слезах нет ничего плохого. – Я н-н-не от страха, просто… – Тише, не надо слов. Солрэн… Когда-то и сама Ранлин была жестокой. Молодой. Глупой. Но разве настолько? Трудно поверить. – Госпожа… – Просто Ранлин. Ран. И, если хочешь, на «ты». – Вы… ты… – юноша шумно сглотнул. – Задуши меня. Пока я не струсил. Продолжая прижимать его к себе, Ранлин начала ласково поглаживать его голову. – Я не буду сопротивляться, честно. – Скажи, как тебя зовут? – спросила Ранлин, нежно проводя подушечками пальцев вдоль его мордочки. – Зачем тебе имя бескланового отребья? – горько вопросил он. – Не говори так. – Но ведь это правда! – Для меня ты в первую очередь гость. А кланы… Хвостом на них. – Ниллус… Меня зовут Ниллус. Ниллус. Ранлин задумчиво перекатывала имя в своих мыслях. – Знаешь, что, – под его удивленным взглядом Ранлин скомкала ленту и с ненавистью швырнула в край комнаты, – пошло оно всё в… От прозвучавшего грязного ругательства Ниллус испуганно вздрогнул. Наступила тишина, и в этой тишине были только они одни. Все кристаллы давно потухли. – Холодно, – задумчиво произнёс Ниллус. Ранлин зябко повела плечами. Да, он был прав, и сейчас, когда горячка стала спадать, она тоже почувствовала озноб. – Подожди, я достану одеяло. Легко вспорхнув с кровати, Ранлин достала из стоящего рядом бельевого шкафа тёплое одеяло. Энергичным движением она накрыла им кровать вместе с мальчиком, после чего нырнула под него сама. Только сейчас она поняла, как сильно устала. – А теперь грейся, – сказала она, прижавшись к Ниллусу. – Что же нам теперь делать… – сокрушённо прошептал тот. Семь бед – один ответ. – Спать.