Брошенные дары

Ниллус глядел вслед Ранлин, которая скрылась за занавеской. Он до сих пор не мог поверить в услышанное. Его смерть могла стать абсолютно напрасной. Ласса тоже помрачнела. – Как это понимать? – вполголоса спросил Ниллус. – Госпожа Ранлин меня обманывает? Ай! Служанка наотмашь дала ему затрещину. – Несчастный, как ты смеешь говорить такое?! – раздался её разъяренный шепот. – Я не знаю, есть ли в мире более чистая и честная илла, чем наша эйдэл! А вот о её… супруге… я сказать того же не могу. – Солрэн! Думаешь она?.. – Уверена! Эйдэл вообще плохо знает жизнь простых илла. В отличие от нас с тобой. И она не имеет ни малейшего понятия о том, что такое «сезонка». – А у нас её «хворюшкой» кличут… – Тоже слышала, да. После сезона в женском крыле этой дрянью каждая комната пахнет… – Надо ей рассказать! – Не смей! Беда в том, что эйдэл очень любит эту тварь. В лучшем случае она тебе просто не поверит. А в худшем… Скажем так — чтобы ты перестал дышать, удавка ей не потребуется. Эйдэл куда сильнее, чем кажется. – Да, понял, понял, не дурак… – А раз не дурак, иди ешь – тебя уже заждались, поди. Жалуйся на меня, говори, что я приставала с расспросами. А Солрэн… Мне кажется, она из тех, кто вьёт петлю на шею самой себе. *** Ранлин не могла удержаться от глуповатого хихиканья, помогая Ниллусу забраться за столик, расположившийся посреди комнатки. Устраиваться полагалось на полу, выложенном гибкими досками воздушного дерева. Эйдэл без каких-либо проблем опустилась на колени, обернув их хвостом, а вот у юноши совершенно не гнулись ноги… – У нас в общине было принято сидеть за столом! – возмущался он – а не… – … сидеть за столом? – Ранлин звонко рассмеялась. «Смеёшься, как девочка неразумная, это недостойно эйдэл», – сказала Солрэн-из-памяти. – Прости, – сказала она, смахивая слезинки, – я не знаю, почему мне это кажется настолько забавным. Рука Ниллуса мягко накрыла её руку. – Я очень рад, что ты перестала грустить, – сказал он с неожиданной для него серьёзностью. На душе моментально потеплело. Спокойно Ранлин, спокойно… Да, приятные слова от супруги ты слышишь нечасто, но это ведь не повод влюбляться в мальчика из общины? «Да, с Сол ты счастлива, когда просто не слышишь упрёков. Замечательная причина любить!». Разум, а не пошёл бы ты… «Просто поразмысли на досуге о том, что останется от Солрэн, если убрать её умения в постели?». Окончив завтрак, Ранлин хотела было позвать Лассу, но та сама постучалась в стеклянную дверь комнатки. – Эйдэл, к вам можно? – Да, конечно. Ниллус как раз шумно допивал оставшийся в горшочке мясной бульон. С негромким стуком поставив горшочек на столик, он блаженно вздохнул. – Надеюсь, это означает, что я могу передать кухаркам благодарность за их работу, – хихикнула Ласса. – Истинно так, – вдохновенно произнёс Ниллус, проведя жест Света и Тьмы, – Никогда ранее не доводилось вкушать пищи лучше, чем эта. Ласса расхохоталась, а Ранлин позволила себе пару лёгких смешков. – Я сказал что-то не так? – растерянно пролепетал Ниллус. В этот раз от смеха не удержалась и эйдэл. – Я… я не… простите, – опечалился юноша. – Эйдэл, он само очарование! – озвучила мысли своей госпожи отсмеявшаяся Ласса. Ранлин мягко взяла Ниллуса за руку. – Всё в порядке, тебе не за что извиняться, – говорила она, нежно поглаживая его ладонь, – просто ты очень милый. На мордочке Ниллуса снова вспыхнули лиловые пятна. – Эйдэл, я взяла на себя смелость… – Ласса неловко мялась рядом с ними. – Говори, не стесняйся. – Я предположила, что вы захотите сменить одежду себе и юноше, а перед этим принять ванну! – Благодарю, Ласса, это очень удачное предложение. Просиявшая служанка продолжила: – Мы разогрели вам воду для одной ванны. Эйдэл не будет против омовения в компании молодого илла? – Ласса подмигнула Ниллусу. Ранлин незамедлительно поддержала игру. А игру ли?.. – Только если этот молодой илла будет вести себя, – мягко сказала она, продолжая нежно гладить руку юноши, – образом… соответствующим… обществу дамы. – Ах! – Ласса откинулась назад, застыв в вычурной позе. Ну, лицедейка! На Ниллуса это произвело неожиданный эффект. Разом согнав с мордочки цветные пятна, он освободил руку из пальцев Ранлин. – Госпожа Ранлин, не забывайте, кто я есть. – Ниллус… Я ни на мгновение не забываю, кто ты. Выскользнув из-за столика, Ранлин жестом отослала Лассу и подошла к Ниллусу, опустившись рядом с ним на колени. С нежностью прижала его к себе. – Ты мой гость и отец моего будущего ребёнка. – По-моему, я всего лишь безродный илла, которому слишком повезло, – печально возразил Ниллус. – Да хоть бы и так! – в сердцах воскликнула Ранлин. – Или ты думаешь, что после того, что между нами было, я запрещу к себе прикасаться на следующий день? Как же он мило смущается… – Я буду очень рада, если ты поможешь мне помыться, как следует, – ласково шепнула эйдэл. Белая мордочка Ниллуса стала полностью лиловой. Ранлин, всё-таки ты озабоченная извращенка… *** Последовав за Лассой по винтообразному спуску, идущему вдоль всего внутреннего пространства поместья, они попали на нижний уровень. Из комнаты омовения уже струился пар. В её преддверии Ранлин и Ниллус избавились от одежды, которую тут же подхватили слуги, после чего ушли прочь. Ласса, пожелав паре приятного омовения, тоже удалилась. В просторной деревянной ванне они сидели молча. – Прости, не знаю, что на меня нашло, – Ранлин нарушила тишину. – Наверное, давно не общалась с такими молодыми илла, как ты. – Я бы всё равно не посмел до тебя дотронуться, – еле слышно ответил Ниллус. – Тьма, какой же я идиот. Слова прозвучали неожиданно горько. Положив хвост на приличия, Ранлин прильнула к нему. – Что тебя печалит?.. – Я думаю о том, что сейчас чувствует моя матушка. – А разве она не сама тебя отдала? – Нет. Она вообще не знала. Я сам пошел. Добровольно. Ранлин лизнула его в мордочку. – Теперь-то чего грустить? Всё получилось, как получилось. Уверена, твоя матушка будет очень рада, когда узнает, что ты жив. Ниллус прямо на глазах просветлел. – А теперь, будь добр, зачерпни чистящего порошка и потри мне спину. *** – Ласса, а поприличнее ничего не нашлось? Служанка смущённо захихикала: – Эйдэл, в вашем доме трудно раздобыть одежду для нашего гостя. Ранлин вздохнула. И то верно, из одежды соответствующего статуса были только их с Солрэн платья. Впрочем, Ниллус остался доволен и той, что нашлась. Свободные штаны из грубоватой черной ткани и такая же рубашка — так в её поместье одевались слуги. Сама Ранлин облачилась в белое платье свободного покроя, прихваченное изящным чёрным пояском на талии. Облегающая одежда ей не нравилась. Сидя на скамье в предбаннике, Ранлин тоскливо смотрела, как Ласса вовсю крутится вокруг юноши, помогая подогнать чуть великоватые штаны и рубашку по фигуре — как будто это были одеяния знатного господина, а не скромная форма слуги. Что же ей с ним делать? Тайно отправить обратно в родную общину? Рискованно. Вопрос «добровольных» жертв клан Аллеир контролирует очень строго. Гораздо безопаснее и надежнее оставить его в поместье. Слуги за ним присмотрят, да и молодой илла в хозяйстве лишним не окажется… А потом, выждав какое-то время, она сможет помочь ему устроиться ближе к центру. «Ранлин, будь честна хотя бы сама с собой. Ты просто не хочешь его отпускать, не так ли?» В любом случае, если о её решении станет известно, пострадают не только они с Солрэн и Ниллусом, но и вся его община. Ранлин решительно поднялась со скамьи – Ласса, – та с готовностью вытянулась в струнку, – немедленно собери всех. Мне нужно сделать объявление. – Как пожелаете, моя эйдэл. Метнувшись было к выходу, Ласса вдруг остановилась и спросила: – А госпожу Солрэн? – Да. Её тоже. Ниллус напряженно посмотрел вслед удаляющейся служанке. – Что ты собираешься делать со мной? – его голос прозвучал с неожиданным — даже для самого юноши — отчаянием. Ранлин подошла и мягко взяла его за руки. Его подвернувшийся хвост выдавал неуверенность и смущение. – Я… не люблю неизвестность, – зажато добавил Ниллус. – Как ты помнишь, – спокойно начала Ранлин, – я решила, что глупый обычай не заставит меня лишить тебя жизни. Теперь мне нужно сделать так, чтобы решение оставалось в силе. Ниллус невесело рассмеялся. – Ран, – его голос был полон печали, – я не смогу передать, насколько мне было страшно. Я до сих пор с ужасом представляю, каково это – лежать на мягкой кровати, в крепких объятиях тебя и госпожи Солрэн, и не иметь возможности вдохнуть… Ранлин внимательно слушала, глядя в его зелёные глаза. – Я… странно себя чувствую. Тьма свидетель, я рад, что остался жив. Но… Его пальцы болезненно сжались. – … я не могу перестать думать о том, что будет с тобой из-за твоей доброты. Он беспокоился о ней? Не о себе, не о своем роде, который пострадает в первую очередь, случись что. А о ней. Язык тела лишь подкреплял искренность его слов. – Нил, – ласково произнесла Ранлин, – с нами всё будет хорошо. *** К тому моменту, когда они вместе вышли из комнаты омовения, на просторном кругу первого уровня поместья собралась пёстрая и гомонящая толпа слуг. Как только они увидели свою госпожу, зазвучали призывы к тишине. Ниллус не смог удержаться от смешка, когда услышал «А ну фсе саткнулис пыстра!», выкрикнутое знакомым голоском. В наступившей тишине они вместе с Ранлин взошли на второй уровень. Там их уже ждала Солрэн. Юноша судорожно сглотнул, когда поймал её полный ненависти взгляд. Ранлин тем временем вышла на балкон второго уровня. – Дорогие мои илла, – Ниллусу было приятно слушать её чистый и сильный голос. – Я надеюсь, вы знаете, насколько сильно я люблю вас и ценю ваш труд. По пространству поместья пронёсся одобрительный гул. – Я так же вижу, что вы отвечаете мне тем же. Толпа вновь радостно зашумела. – Я думаю, вы все прекрасно знаете… – кратким жестом она подозвала Ниллуса к себе. Он подчинился, и Ранлин слегка отошла в сторону, дав ему выйти на всеобщее обозрение. Зазвучали шепотки. – … что прошлой ночью этот юноша должен был быть убит мной, – продолжала она. – Но я решила, что не имею права отнимать жизнь у этого создания. Его зовут Ниллус, и он останется с нами. Поместье взорвалось радостным гомоном. Ниллуса поразило, как много обитателей поместья переживало за его судьбу. Он мельком бросил взгляд на стоящую поодаль Солрэн и от её вида ему стало страшно. Ранлин подняла руку, призывая толпу илла к тишине. – Однако, – продолжила она спустя пару мгновений после того как гомон затих, – я должна вас всех предупредить. На поместье снова обрушилась тишина. – Если я узнаю, что кто-то из вас проговорился, или – что ещё хуже – счел себя обязанным рассказать о Ниллусе вышестоящим эйдэл или эйдэле… – голос Ранлин наполнился сталью. По-прежнему ни звука.. – … того я убью лично, своими собственными руками. Ниллусу показалось, или при этих словах Солрэн вздрогнула и побледнела?