Брошенные дары

Первым её желанием было накричать на наглую служанку и выгнать — жалкая илла даже не соизволила постучаться! Как там её зовут… Ласса? Тьма побери. Солрэн терпеть не могла эту желтошкурую заразу. А всё это показное служаночье раболепство лишь подтверждало, что Ласса относится к ней так же. Но, Ранлин, её любимая… Её эйдэл… Она нуждается в помощи, как никогда. Те искренность и наивность, что когда-то покорили её сердце, сейчас могут уничтожить всё, чего они вместе добились. Глупенькая Ран, она как будто отказывается это понимать! Вытерев мокрые глаза, Солрэн направилась на нижние уровни. Ранлин… Любимая… На языке всё ещё чувствовался манящий запах её тела. Солрэн почти жалела, что ударила её. Но опасные ситуации требуют решительных мер. Она тайком лизнула коготь, на котором до сих пор оставался пряный вкус крови. Как ещё можно привести её в чувства? Несмотря на принадлежность к величайшему клану, направляющему всех илла с незапамятных врёмен, бедная девочка оставалась до ужаса мягкотелой. С этими мыслями Солрэн опустилась на второй уровень с небольшим балкончиком. В просторном пространстве первого уровня уже собралась шумная толпа. Скрепя сердце, Солрэн наблюдала за тем, как любимая на протяжении многих лет общалась со своей чернью почти на равных. И теперь, видя, к чему это привело, она твёрдо решила всерьез заняться поведением Ранлин. Между илла не может быть равенства. Из детства надо вырастать. А вот и она, выходит из купальни в своем белом платье. Вместе с… полосатым ничтожеством. От одной мысли, что её любимая совершала омовение вместе с этим бесклановым выродком, Солрэн стало дурно. Хотя всё же она признавала, что его молодое худосочное тело было довольно приятно во время близости. Но не более того! Ещё прошлой ночью он должен был навсегда перестать дышать. Она должна была заподозрить неладное сразу, как только Ранлин выгнала её из комнаты. Но Солрэн в тот момент была слишком рассержена и обижена, чтобы вернуться и проверить. При их появлении толпа стремительно затихла. Хоть что-то эти распущенные ничтожества делают правильно. Пока они поднимались к ней по винтовому подъему, Солрэн не сводила с юноши гневный взгляд. Она представляла, как чудесно могла завершиться прошедшая ночь. Всё-таки она сглупила: надо было проявить терпение и наступить на хвост своей гордости, изобразить мягкость и сочувствие. Тогда Ранлин бы спокойно задушила выродка, а Солрэн получила бы то волнительное наслаждение, которого так хотела. Теперь ничего не поделать, сама виновата. Но он! Это… ничтожество! Он посмел обратиться к ней по имени, и без её разрешения! Думал, что раз Ранлин позволила ему такую дерзость — неслыханную! – то и она, Солрэн, тоже?! Юноша встретился с ней взглядом. Солрэн почувствовала искреннее удовлетворение, когда тот потупился и сразу же отвел глаза. Что это у Ранлин на щеке, шов? Неужели Солрэн ударила её так сильно? Ни на мгновение не задержав на супруге взгляд, эйдэл вышла на балкончик, а полосатое ничтожество остановилось чуть поодаль. Ранлин начала говорить. И снова звучали глупости о том, как она любит и ценит своих слуг, как она надеется, что те её тоже любят… Абсурд. Мысли неразумной девочки, а не сильной эйдэл. Слуги встречали каждое её слово неуместным шумом. А это ничтожество… Стоит спокойно, будто он дома! Он ещё не знает её, Солрэн, если думает, что теперь может дышать спокойно. Вот Ранлин выводит его вперёд. Она что? Рассказывает, что решила сохранить ему жизнь?! – .. Его зовут Ниллус, и он останется с нами, – Солрэн не верит своим ушам. Толпа черни встречает весть радостными воплями. Ниллус, значит? Она и по имени его теперь называет?! Какой позор! Выродок снова бросил на неё мимолетный взгляд, чтобы тут же испуганно отвернуться. Правильно, бойся. Хоть ты и сумел вскружить голову глуповатой Ранлин, но с Солрэн такого не выйдет. Если любимая настолько сильно потеряла твёрдость характера, то она найдет способ вразумить её должным образом. Вот Ранлин делает жест расшумевшейся толпе, которая на удивление быстро смолкает. Начинает говорить о каком-то предупреждении… – …рассказать о Ниллусе вышестоящим эйдэл или эйдэле… Да, похоже, для Солрэн это единственный выход. Рассказать о произошедшем старшему — эйдэле Касази. Он-то сумеет вразумить глупышку. – … того я убью лично, своими собственными руками. Солрэн почувствовала, как по коже прошёл лёгкий холодок. Хотя о чём она волнуется? Ранлин на этого… Ниллуса руку поднять не решилась. А уж на неё-то и подавно не сможет. *** Нула пожирала взглядом госпожу Ранлин, ловя каждое слово и жест. – Все свободны. Спасибо за внимание, – сказала эйдэл уходя с балкона. Чьи-то руки подхватили маленькую служанку, оторвав от пола её лёгонькое тельце, и стремительно понесли вглубь поместья. – Ласса, я тостаточно фсрослая, штопы самой уйти. – А я на всякий случай. Вдруг в твою не по годам умную головушку сейчас стукнет мысль бежать к нашей эйдэл с какой-нибудь чепухой. – Я ше не софсем тупая… – рассерженно пробурчала Нула. – Тебе напомнить тот раз, когда кто-то пытался шутить на похоронах? – беззлобно бросила Ласса. Нула пристыженно свесила голову. – Ну фот сачем ты мне напомнила… – её слова были наполнены горечью. Ласса с материнской нежностью прижала девочку к груди. – Нула, радость моя, просто помни, что иногда бывает не до веселья. *** – Все свободны, – в наступившей тишине голос Ранлин был подобен грому. – Спасибо за внимание. Глядя на покидающую балкон любимую, Солрэн раздраженно цокнула языком. Ранлин слишком фамильярна со слугами. Толпа с приглушенным гомоном расходилась по своим делам. Так. Надо приступать к делу. Солрэн тихо подошла к Ранлин, застывшей возле стены в измученной позе. Одной рукой любимая опиралась о стену, другой прикрывала мордочку. Хвост почти лежал на полу. Раздавалось её тихое, но очень тяжелое дыхание. Бедняжка, до чего же ты себя довела… До чего тебя довёл это выродок. По мере приближения Солрэн видела, как напрягается тело её любимой. На какое-то мгновение ей стало стыдно, но она быстро отогнала это чувство. Ранлин совершила ужасный проступок и кому, как не супруге, вернуть её на истинный путь. Неважно, какими средствами. Прижавшись к напряженной спине любимой, Солрэн мягко обвила руки вокруг её талии. Ранлин расслабилась, теперь она почти что лежала в объятиях супруги. – Ты на меня не сильно злишься? – тихонько проскулила любимая. – Глупенькая, как я могу на тебя злиться, – ласково сказала Солрэн, потёршись мордочкой о её щеку. Ранлин мягко урчала, нежась в её руках. Теперь можно легко… – Ты даже не извинишься? Из Солрэн словно дух выбило. Она совсем забыла про этого выродка. Ранлин задрожала. Оскалившись, Солрэн направила на виновника ненавидящий взгляд. И была поражена, получив от этого ничтожества такой же взгляд в ответ. – Что? Да как ты… – начала было Солрэн. – Ты даже не извинишься за то, что сделала?! – возмущению Ниллуса не было предела. – За то что в кровь разорвала лицо госпожи Ранлин?! Руки Солрэн разжались. Она была готова убить ублюдка на месте. Как он… Ранлин быстро приблизилась к мгновенно потерявшему запал выродку и отвесила звонкую оплеуху. – Ай, за что?! – он отшатнулся. – Не лезь не в своё дело, – спокойно ответила Ранлин. Солрэн незамедлительно подошла и, довольно урча, снова обняла любимую. Теперь будет проще убедить её поступить правильно. – Но… но ведь… Ну же, давай, прогони этого выродка. А потом ты поймёшь, что самая правильная Судьба для наглеца – это старая добрая удавка на шее. Но любимая молчала. – … она посмела вас ударить! Ваша супруга! Солрэн ошалела, чувствуя, как тело любимой теплеет, а на языке появляется пряный запах её страсти. Какое-то время все трое стояли в молчании. – Нил… лус. Мы поговорим с тобой об этом позже… – суровость голоса Ранлин была так фальшива, что даже выродок это понял! Во имя Тьмы, что происходит?! – … Ласса? – служанка незамедлительно возникла из какого-то бокового прохода. Она тоже всё это видела и слышала?! – Я слушаю вас, моя эйдэл. – Отведи нашего гостя в надёжные покои. – Слушаю и повинуюсь. Подхватив за руку оторопевшего наглеца, она со словами «Пошли, герой» поволокла его в следующий проход, ведущий на верхние уровни поместья. *** Мысленно ругая себя последними словами, Ранлин задумчиво глядела вслед мелькнувшему в проходе хвосту Ниллуса. Надо было отослать мальчика раньше, чтобы не злить супругу. Ею овладевали противоречивые чувства. С одной стороны, парень лез, куда не просят, но с другой… Тьма видит, его заступничество было приятно. Слишком приятно… На мгновение она даже потеряла контроль над своим возбуждением. Что-то теперь подумает Сол? «Но ведь приятно, когда за тебя кто-то заступается, не так ли, Ранлин?» Этот голос в голове начинал утомлять. – Ран, неужели ты не понимаешь, какой опасности мы подвергаемся из-за твоей блажи? Солрэн старалась говорить мягко. Но Ранлин всё равно чувствовала холод, пробивающийся сквозь её спокойствие. – Сол. Я всё прекрасно понимаю, – она аккуратно высвободилась из объятий супруги. Развернувшись, Ранлин посмотрела на неё, прекрасную в ярких лучах дневного света, проходящего сквозь распахнутые окна. Кожа цвета ясного неба, то же облегающее платье тёмно-красных тонов с вырезом на груди, открывающим взору замысловатый рисунок чуть более светлый, чем кожа… В такую невозможно было не влюбиться. – Тогда почему? – Солрэн подошла и\ взяла её за руки. – Почему ты ставишь жизнь этого мальчишки выше нашего с тобой счастья? – Я не могу, – Ранлин отвела взгляд. – Он слишком молод, слишком невинен… – Если это не сможешь сделать ты… Солрэн вздохнула. И, как будто бы нехотя, продолжила: – … я могу всё сделать за тебя. Ранлин только покачала головой. Она догадывалась, что минувшая ночь была для её любимой очень разочаровывающей. Она же просто мечтает наложить руки на жизнь Ниллуса! А ведь когда-то, несколько лет назад, эйдэл бы без раздумий отдала бы парня на милость своей супруги, тогда ещё будущей… – Нет, – Ранлин вынула руки из ладоней Солрэн и отстранилась. – Этого не будет. – Любимая, – голос супруги был угрожающе сладок. – Ты совершаешь большую ошибку. – Сол. Я дала слово. Для меня дело чести сдержать его. – Ты давала и другие клятвы… Любимая. Свадебные клятвы верности. – Неужели ты думаешь, что я способна… – начала было Ранлин и запнулась. Склонив голову набок, Солрэн буравила её пронзительным, холодным взглядом. – Ну, знаешь, что, – впервые Ранлин почувствовала, как внутри неё что-то закипает,– я уже взрослая девочка, и имею права принимать решения! Этот мальчик не заслужил смерти. Я не имею права отнимать его жизнь. И ты тоже не имеешь! Меня злит весь этот чудовищный обычай, и то, что моя любимая получает от него наслаждение, как безумная извращенка! – Всё сказала? – холодно поинтересовалась Солрэн. – Да, – Ранлин тяжело дышала после тирады, выпаленной почти на одном дыхании. – Я пойду в свой рабочий кабинет. У эйдэл есть обязанности, как ты помнишь. Резко развернувшись, она пошла в сторону спуска на первый уровень — кабинет находился именно там. – Смотри, не пожалей о своем решении, взрослая девочка, – прозвучало ей вслед.