Как убить свою любовь

«Ты не умеешь любить. Псих» — Егор часто вспоминал эти слова. Они крепко врезались ему в память, и он не мог их забыть. Ему было тринадцать, и он был влюблен. В девушку. По переписке. Они познакомились в интернете, в одном из анонимных чатов. Через месяц переписки мальчик понял, что вот она — настоящая любовь. Та, которая вот-раз-в-жизни. Два месяца полета на крыльях, и его солнышко, которое грело его в переписке. Еще месяц — и солнышко превратилось в беспощадное Солнце, а Егор — в Икара, которому солнце сожгло крылья. И Егор полетел вниз. Он не мог понять: почему? Почему? Ведь он ее так любил — больше, чем себя. Ведь в книгах говорилось, что так и надо, любить ее больше, чем себя. Но оказалось, что нет. Коротким и лаконичным сообщением девушка объяснила ему, что так любят только психи. Что ей тесно в клетке его внимания. И что нормальная любовь — это любовь равных, когда вы в равной степени любите друг друга. А она его больше не любит. Только он ее. И все кончилось. Тогда Егор думал, что все — больше он любить не способен. Но через какое-то время он понял, что ему приятно слышать голос одноклассницы, он наслаждается, когда слышит ее смех, когда видит ее улыбку. Но Егор помнил, что он не умеет любить. Поэтому — он даже не пытался как-то дать понять Оле, что она для него все. Даже больше, чем он сам для себя. Он скрывал свои чувства, иногда — даже от себя самого, когда врал себе, что она ему больше не нравится. По крайней мере, ему так казалось, что не нравится. Странным образом это «не нравится» совпадало с моментами, когда она улыбалась кому-то другому. В эти моменты Егор чувствовал, как его душит что-то злое, темное и ужасное. Это была Ненависть. Он ужасался, когда понимал, что эта ненависть направлена на Олю. Но ведь ее нельзя ненавидеть! Это неправильно! Она хорошая. Это он — плохой. И тогда Егор с облегчением ненавидел себя. Это было несложно. — Олик, смотри, что я тебе принес! — Егор был горд собой. Было очень трудно достать это персиковое варенье. Он очень рисковал собой, и едва не попался. Но ему повезло. — Олик? Оль… — жестянка выпала из его ослабевших рук, вязкая липкая масса растеклась по бетонному полу подвала. Девочка не шевелилась. Это нелегко — попасть ключом в замочную скважину, когда у тебя трясутся руки. На холодеющих, подгибающихся ногах он кое-как добрался до клетки. Звенел ключами, пытаясь открыть клетку. Рухнул на колени возле нее, схватил за плечи безвольно обмякшее тело, потряс… — Оль… — позвал он, — Олик…