Как убить свою любовь

Егор бежал за ней, но он понимал, что безнадежно опаздывает и не успевает перехватить ее у двери. От этого понимания холодело в груди и испуганно, до боли в груди, колотилось сердце. Если с ней что-то случится, он себя не простит. Если она выйдет, если она увидит… Почему, ну почему он не закрыл подвал на ключ? Егор выбежал из подвала так быстро, как только мог. Но все равно не успел, он упал, поскользнувшись на разлитом персиковом варенье. Его и правда было сложно достать, мальчик чуть не умер из-за пол-литровой жестянки с консервированными персиками. Хлопнула входная дверь, что-то проскрежетало по ней. Егор с разгону влетел плечом в дверь, все еще надеясь… О, нет! Она подперла дверь снаружи. И теперь между ними толстенная стальная дверь. Очень прочная стальная дверь. Между ним и Олей. А снаружи — опасно. Пару недель назад именно поэтому он и выбрал этот дом: толстые стены, теплый подвал, два этажа, прочная дверь. И клетка в подвале — ему было плевать, откуда она взялась. Может, бывшие хозяева держали там собаку. И что теперь делать? Дверь Оля подперла снаружи, окна он сам заложил изнутри кирпичом — коряво, как мог. Но все равно, в окна не пройти. И тут Егор вспомнил, что заложить окна на втором этаже он не успел. Егор схватил топорик, который оставил возле входной двери. Снаружи — опасно. Олю нужно защитить. Когда он вывалился из окна наружу, вместе с осколками стекла и в брызгах крови, то успел подумать: в разбитое окно потом будет дуть. И тут же одернул себя — никакого потом не будет. Главное, чтобы она не поняла, что Егор лжец. Главное, чтобы она не увидела, не успела увидеть… Бежать было больно — он подвернул лодыжку в падении. А еще сильно болела шея, куда Оля укусила его. И щеку осколок стекла рассек очень глубоко. Зря он касался пореза — теперь ладонь в крови, топорик скользит. Но главное — успеть.