И розы шлют проклятья.

***

Солнечное колесо нехотя скатывается с небосвода за горизонт, перед сном щедро кутая в свой последний свет страну молодого Покорителя. Морские волны с золотой рябью, сыпучий песок, приводимый в движение легким дуновением соленого бриза, душистая зелень, радужные струи фонтанов, светлый камень домов и прилавков, величественные стены дворца — все яро впитывает с себя янтарные лучи, запасая тепло на долгую тихую ночь. Около четверти часа прошло с момента, как торжественный гонг оповестил Синдорию о прибытии гостей. И с той минуты в приемной зале воцарилась гробовая тишина: все без исключения пребывали в томительном напряжении, ведь никто из присутствовавших понятия не имел, откуда взялся этот таинственный Восточный континент, и что следует ждать от его гостей. Взгляды короля и его визиря были направлены на двери... и ни разу еще за весь вечер не пересекались. Что-то переменилось между ними; появилось нечто новое — близкое, но в то же время чуждое, а вместе — необъяснимое, неподвластное посторонним. Оба осознавали. И по-детски опасались. Даже Син... В коридоре послышались множественные шаги, странный звон и голоса, которые с приближением превращались в неразборчивый гомон — судя по звукам, человек там было не меньше десятка. Двери в залу распахнулись, заставив присутствующих невольно вздрогнуть, и на пороге появился верноподданный короля Синдбада, Изар. Учтиво склонив голову перед своим господином, он торжественно оповестил: —Госпожа принцесса Джилан и ее сопровождение прибыли! Атмосфера в приемной тут же наполнилась облегченным оживлением, казалось, даже воздух вдруг зашевелился. Помещение стало наполняться людьми — спешно, шумно, словно в бурном ручье, они стекались непосредственно в центр залы. Король и советник одинаково озадаченно наблюдали за суетливым водоворотом, развернувшимся перед ними. Через несколько минут толпа выстроилась, как будто на заранее прописанные места, и в момент, когда все поутихло, выдалась наконец возможность рассмотреть прибывших гостей внимательней. В глаза бросалась эксцентричная внешность: до ряби яркие одежды, не к месту обтягивающие или же, напротив, мешковатые; абсолютно нелепые украшения, грузные, и по количеству на каждом в разы больше, чем на Сине; вызывающий макияж... тонна этой цветной штукатурки (причем мужская часть не уступала по своей разукрашенности женской), словно эта процессия готовилась к маскараду, а не к политическому приему в соседней стране. Решающую, и не совсем позитивную, точку во впечатлении обо всем этом цветовом безумии ставил солнечный свет, еще проникавший в окна — он, как будто намеренно, отражался от натянутых на гостей зеркальных поверхностей ядовитыми солнечными зайчиками. «Цирк... — невольно подумал Покоритель и тут же про себя отметил: — Обычаи этой страны своеобразны». Синдбад любезно улыбался (что ему стоило делать столь привычные вещи?), однако, в этом не было ни капли искренности. Нечто тяготило его — король испытывал странную брезгливость, но, боясь выдать это каким-либо жестом, он улыбался еще шире, отчего выглядел таким добродушным (или простодушным — это уж кому как могло показаться), но в то же время оставлял о себе впечатление властного правителя. Взгляд Сина, изучавший до этого гостей, с внезапным интересом задержался на юной особе, которая выделялась своей естественной красотой и отчасти простотой из всей этой цветной массы. Она стояла в самом центре, такая неприметная, кроткая и совсем еще юная, лет восемнадцати на вид. Одета была до неприличия скромно, если брать в сравнение окружавших ее людей, а светлое личико, украшенное легким (ни то от жары, ни то от смущения) румянцем, не было испорчено тем пугающим количеством косметики. Девушка, несмотря на ее простенький, на первый взгляд, внешний вид, невольно сияла ярче всех этих странных личностей, каждый из которых больше походил на экзотического попугая, нежели на человека. «Обычаи... своеобразны...» — не без удивления подметил Син. —Дочь короля Ямана и королевы Арам, единственная наследница трона Восточного континента, принцесса Джилан! — представил гостью Изар, словно прочитав мысли Его Величества. Гордо, совсем еще по-детски, расправив хрупкие плечики, девушка сделала пару шагов вперед от своих подданных. —От лица всей Синдории я рад приветствовать Вас в нашей стране! — теперь Синдбад улыбался без тени притворства. Судя по всему, принцесса не привыкла к чужому вниманию, так как, поймав на себе пристальный взгляд Покорителя, она невинно потупила глаза. Завязался диалог сторон, сначала неловкий, но потом гостья показала себя весьма эрудированной и осведомленной, хотя бы немного, во всех сферах, от политики до быта, что не могло не порадовать. Брезгливость Сина сменилась любопытством, ведь неизвестная никому страна начала открывать себя с очень интересных сторон. Его это как будто забавляло. Довольно резкая перемена в господине не ушла от взгляда его близкого человека. Джафар, вот уже долгое время пребывающий в состоянии напряженного раздражения, чувствовал себя пороховой бочкой, которая с большим трудом тушит в себе искры, чтобы не взорваться. Визиря выводило из равновесия абсолютно все: всеобщий гвалт, эти нелепые костюмы, глупый маскарад, напоминавший чем-то цирк уродов, внезапно идеальная во всем принцесса, от вида которой хотелось ослепнуть больше, чем от попугаев, окружавших ее... ее до безобразия мелодичный голос, бьющий по ушам, чрезмерная осведомленность во всем, словно она ходящая энциклопедия... и Син! Больше всего генералу хотелось сейчас познакомить тяжеленный свиток с головой этого треклятого ловеласа, который весь вечер, будто зачарованный, не спускает с гостьи глаз. Однако в глубине души Джафар понимал причину сей необоснованной всеобщей ненависти, вспоминая свои недавние терзания в тесной комнате. А потому больше, чем прибить своего правителя, ему хотелось поговорить с ним, оставшись один на один. Может тогда, получив от короля объяснение, подтверждение или же, как это ни жаль, твердый отказ (а почему бы и нет? мало ли этому переросшему ребенку пошутить вздумалось?), он сможет разобраться в себе. Погрузившись глубоко в свои мысли, генерал и не заметил, как солнце уже перекатилось за горизонт, сменившись последними сумерками — прием продлился дольше, чем предполагалось. Последние минуты советник был, как на иголках, его уже не теребили, получив всю необходимую информацию, но предстоящий разговор порядком настораживал — как ни крути, Джафар вот-вот будет готов открыть свое сердце по-настоящему близкому человеку, а нежелательные исходы события могут больно по нему ударить. Встреча подошла к концу. Настал момент, когда Синдбад в своей стандартной шутливо-официальной манере сказал решающее слово: —Это был для всех, без исключения, трудный и волнительный день! Уже поздно. Вы, вероятно, устали, господа, а потому наши люди сопроводят Вас до гостевых комнат. Синдория желает Вам приятных снов! Как подобает королевскому визирю, Джафар, после заключительных слов Его Величества, учтиво поклонился гостям, и его примеру последовали все верноподданные дворца, которым выпала возможность присутствовать на приеме. Находясь чуть поодаль правителя, визирь с нетерпением ждал, пока все разойдутся, и зала опустеет. На деле он даже не представлял, как и о чем говорить с Сином, как отреагировать на ту или иную его реплику, из-за чего, от нарастающего в нем напряжения, генерал начал нервно переминаться с ноги на ногу. Синдбад, изредка бросающий на своего дорогого друга мимолетные взгляды, подмечал все перемены, происходившие в нем за весь вечер, вплоть до этого момента, которые начались еще с прибытия злосчастного письма... Или раньше?.. По вечно беззаботному виду короля и не скажешь, но Сина очень волновало странное поведение генерала, а потому поговорить и разобраться во всем ему хотелось ничуть не меньше. —Мой король... — раздался в стороне непривычно тихий и неуверенный голос визиря. Покоритель незамедлительно повернулся, ужасно обрадованный, что наконец-то слышит родного человека. —Я весь во внимании, друг мой, — король тепло улыбнулся, отчего Джафар замялся еще сильнее и, не в силах поднять глаза, стал изучать ковер под ногами. —Мой король, можно... —Король Синдбад! — стрелой ворвался голос принцессы в только что образовавшийся абстрагированный мирок советника и его господина. Син невольно поморщился, словно ножом процарапали стекло прямо под ухом. Натянув дежурную улыбку, он обернулся к девушке: — Король Синдбад, я понимаю, это немного фамильярно с моей стороны, но... — Джилан покосилась на Джафара, и в ее глазах промелькнула тень насмешливости, — можно попросить Вас сопроводить меня до комнаты. При всей своей внезапной смелости, девушка зарделась от смущения, когда поймала на себе пристальный взгляд Его Величества. Юная, совсем еще невинная, но уже твердая в своих убеждениях, особа, как и все женщины, поддалась на обаяние Покорителя Семи Морей, этого извечного ловеласа. Син всегда отвечает им. И никогда — серьезно. И от этого только больнее сдавливает в груди... Но почему Джафара это задело именно сейчас? Словно до сего момента глаза его были закрыты, а все похождения короля удачно скрывались за плотной завесой. Синдбад кивнул принцессе и, готовый уже пойти за гостьей с Восточного континента, не в характере кротко и виновато взглянул на генерала: —Прости... И снова беззаботная улыбка, любезные жесты — привычная роль для такого человека как Син. И такая страшная привычка заигрываться не к месту. Джафар лишь растерянно застыл в поклоне, не желая провожать взглядом спину отдаляющегося от него господина. «Как... Как ему это удается?.. Мой король...» Долго еще молодой человек стоял и безучастно смотрел, как неспешно пустеет помещение. Со стороны казалось, будто он выполняет свои обычные обязанности — следит за работой слуг, которые мельтешат по залу, убирая и расставляя все на свои законные места, а потому никто и не подумал тревожить его задумчивый покой. Да и нависшая над ним ледяная атмосфера говорила о том, что лучше по пустякам советника не беспокоить. Когда суета закончилась, и в приемной осталась всего пара-тройка человек, генерал наконец тронулся с места. Проходя мимо королевского трона, Джафар коснулся пальцами подлокотника и рассеянно провел там, где некоторое время назад лежала рука Сина. Еще как будто бы теплый... Рой мыслей и чувств накатили, сдавив сердце, и визирь резко отдернул руку, словно его прошиб разряд тока. Генерал поспешил покинуть помещение. Старательно избегая любой встречи с дворцовыми слугами и гостями Синдории, Джафар медленно брел по коридору в свою комнату. Покои короля находились прямо напротив — это было сделано на случай, если Покорителю внезапно бы понадобилась помощь своего верного товарища, — молодой человек надеялся застать там своего господина. Еще утром он приходил сюда полный надежд и стремлений, а сейчас... Визирь тихо постучал в дверь, прикрыл глаза и прислушался. Ответа не последовало. —Разрешите войти... — вновь услышал в ответ тишину. Предположив, что король просто-напросто уже крепко спит, Джафар слегка приоткрыл дверь. Но все, что застал он — это свежий запах любимых эфирных масел, лаванды, сандала и мелисы, которые обычно приносили по наступлению заката для Его Величества, идеально заправленную еще с утра самим же генералом кровать, распахнутое с того же времени окно и абсолютную пустоту. Пройдясь по комнате, визирь задернул портьеры и заботливо опустил полог, чтобы яркое утреннее солнце не потревожило драгоценный сон Покорителя, если он все-таки сюда вернется... «Конечно же вернется, что за глупости?! Не сбежал же он. Син просто прогуляться решил...» Вышел Джафар так же тихо, как и вошел. Сделав пару шагов, он оказался в своих покоях. Мысль о том, что Его Величество увлекся провожанием принцессы, беспокоила генерала, и спать от этого совершенно не хотелось. Хотелось поговорить с Сином. Обо всем. Оставив дверь чуть приоткрытой, советник прошел к своему столу, устало опустился в кресло и, положив голову на скрещенные перед собой руки, стал внимательно вслушиваться в обволакивающую его тишину. Мрачная ночь опустилась на Синдорию.

***