И розы шлют проклятья.

***

Солнце упорно прорывалось сквозь незашторенное с ночи окно, и мрачные покои давно заливал бледно-золотистый свет. Было неудобно. Тело ныло, а при любой попытке пошевелиться затекшие места пронзали тысячи уколов. Нечто неизвестное и крайне неприятное резко вытянуло из сонного забвения, в которое удалось ненадолго окунуться только под утро, оставляя за собой дикую усталость и головную боль. По ощущениям, где-то отдаленно раздался стук, и в не проснувшиеся уши сильно ударил знакомый голос: —Джафар, я вхожу! — приоткрытая на ночь дверь резко распахнулась, громко впившись резной ручкой в стену, и в комнату ввалился Синдбад. Весь вид его за километр разил безмерным счастьем: на лице сияла глупая улыбка, в глазах в безумном танце плясали огоньки, однако потемневшие веки выдавали его бессонную ночь: — Ох, друг мой, да на тебе лица нет! Когда все это закончится, я непременно дам тебе отпуск! Молодой человек усилием воли выпрямился, морщась и превозмогая острую колющую боль. Помятый вид, тусклый, безжизненный взгляд, темные круги под глазами, выбившиеся волосы из-под съехавшей куфии — визирь не помнил, когда его унесло в царство снов, но путешествие это было не из долгих и не особо приятных, учитывая, как все сейчас раздражало. Даже родной голос короля, его привычка эффектного бесцеремонного появления и, в частности, его лучезарный вид, вызывали приступ отвращения. Джафар смерил Сина отрешенным взглядом и, собравшись немного с мыслями, недовольно нахмурился, вспомнив, кто явился причиной его тяжелой ночи: —Синдбад-сама, почему Вы.... Где Вы.... Где ты был всю эту чертову ночь, Син! Я ждал... твоего возвращения! Мне надо было... Нет, мне просто необходимо было... поговорить... с тобой... — с каждым словом догадки о ночных похождениях короля становились все яснее, а наступавшее осознание тисками сжимало горло, отчего голос прерывался, не давая возможности говорить. Не заподозрив подвоха в угасающем голосе визиря, Син выпалил: —О, это была чудесная ночь! Принцесса Джилан тут открыла мне страшную тайну: сказала, что на новом месте спится ей крайне плохо. Ну, я и предложил ей прогуляться, полюбоваться на ночную Синдорию! — Покоритель сиял, излучая омерзительное чувство какого-то детского счастья. Именно сейчас... Именно сейчас, когда Джафар все для себя решил, именно сейчас это все происходит! Подавляя в себе дикое желание швырнуть в эту довольную физиономию что-нибудь тяжелое, генерал до побелевших костяшек сжал кулаки, намеренно впиваясь ногтями себе в ладони. Внезапно нервозное приветствие советника обеспокоило короля, и улыбка мигом сошла с его губ: — Друг мой, что-то произошло? Лучше бы Синдбад ушел так же, как и пришел; это волнение в глазах, забота в голосе, как ножом, ударили в самое сердце. Где в поведении этого актера правда? Где он настоящий? Чему верить? Нервы натянулись до предела. —Прочь, — прошипел визирь сквозь стиснутые зубы, подсознательно даже поразившись своей внезапной ненависти. Да к кому? К самому близкому человеку во всем белом свете... —Что?.. — словно не расслышал (или не хотел расслышать) Син и, уже не на шутку взволнованный поведением своего генерала, сделал попытку подойти. —Прочь! — крикнул Джафар, ударив руками по столу и резко вскочив с кресла. Поддавшись минутной ярости, он осекся тут же, как увидел в глазах своего господина замешательство. Синдбад был похож сейчас на кота, которого отчитали за испорченный ковер. Генерал почувствовал укол совести. Смущенный своим же поведением, молодой человек отвел глаза и промолвил: — Оставь меня, пожалуйста... Я хочу поработать... В нерешительности потоптавшись на месте, король растерянно кивнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь и оставив генерала в полной тишине. Непреодолимая пропасть легла между советником и его господином. Огромное препятствие встало между ними. И не дверь, которая только что отделила две страдающие души друг от друга. А общее недопонимание. Король какое-то время стоял еще, прислонившись лбом к прохладному косяку и не выпуская из рук резную дверную ручку, как будто что-то изменится, если он продолжит за нее держаться... Произойдет какое-нибудь чудо... Впервые за долгие годы знакомства Сину довелось видеть Джафара столь разбитым и истощенным морально. Впервые он без видимой причины повысил голос. Впервые так всерьез выставил за дверь. Из комнаты послышался звук отодвигаемого кресла и мучительно сдавленный стон. Отчаянное состояние генерала было едва ли не осязаемо и остро чувствовалось в воздухе. Сердце ныло от боли — если бы они вчера поговорили... Король сильно зажмурился: разве мог радоваться он, когда тот, с кем хотелось бы разделить свою жизнь, так страдает?.. Покоритель сдержанно вздохнул — сейчас явно не время для откровенных разговоров. А как хотелось бы сейчас ворваться, заключить в крепкие объятья, извиниться за это глупое недопонимание... С тяжелым сердцем, уйдя глубоко в свои мысли, Син отпустил дверную ручку и медленно зашагал по коридору. Может прогуляться. Может отдохнуть. Он и сам не знал. На одном из переходов Покоритель подметил эскорт гостьи с Восточного континента — значит и сама принцесса где-то неподалеку. Быстро смекнув, что встреча с ней сейчас менее желательна, молодой король развернулся в противоположную сторону и поспешил скрыться за углом. —Король Синдбад! — не успел Покоритель сделать и пару шагов, как за спиной раздался яркий голос принцессы Джилан. Правитель встал, рассеянно посмотрев по сторонам: "Знали бы Вы, юная леди, сколько проблем привезли с собой..." Он слышал, как гостья семенит ножками по полу, подбегая все ближе. Джилан — завидная девушка, во всем прекрасная. Но не сейчас. Не для него... Или?.. —Король Синдбад! — голос прозвучал совсем близко, и Покорителю пришлось повернуться. —Приношу свои извинения, юная леди, я задумался и совершенно не слышал Вас, — Син заставил себя расслабиться и принять доброжелательный вид. Его обезоруживающая улыбка вновь вогнала гостью в краску: — Нравится ли Вам здесь? —Да! Как бы хотела я остаться тут подольше, но... — Джилан, осмелев, кокетливо смотрела на короля, томно, исподлобья. — Но жаль, нам придется покинуть Вашу чудную страну уже через каких то пару-тройку дней. Девушка с наигранным разочарованием развела руками, вызвав снисходительную улыбку на лице Покорителя. —Знайте, Вы в любой день можете прибыть к нам — Синдория любит гостей! А перед Вашим отъездом мы устроим пир! Прямо в последнюю ночь! —Вы не представляете, как мы Вам благодарны! А сейчас... Не составите ли Вы мне компанию, король Синдбад? Хочу насладиться красотой этой прекрасной страны в сопровождении ее не менее прекрасного правителя. Как ни показывала Джилан свое кокетливое смущение, во взгляде читалась решимость — она явно положила глаз на короля и не собиралась бездействовать. И теперь всячески пыталась привлечь внимание Сина, хотя он и так проявлял его в должной мере. Как бы сильно не скреблись на сердце кошки, как бы ни осознавал он, что в одной из дворцовых комнат томится его близкий друг, что бы он ни испытывал к нему, сейчас Покорителя непроизвольно потянуло к девушке, словно в ней было что-то одурманивающее, заставляющее буквально забыть обо всем на свете. Глубоко в подсознании король понимал это, но ничего поделать не мог... Лишь согласиться на прогулку, позабыв о своих проблемах... И оставить генерала одного. В душной комнате. Со своими чувствами...

***

Комната казалась сейчас маленькой каморкой, тесная и душная, несмотря на распахнутые настежь окна. Она утонула в мертвой тишине. Джафар слышал лишь мерное биение своего сердца. Безжизненное. Холодное. Все это время генерал неподвижно сидел, устремив пустой взгляд в дверь, за которой давно уж скрылся его господин. Впервые Джафар так отчаянно хотел, чтобы этот переросший ребенок ворвался к нему, разорвал эту гнетущую атмосферу, сотворил что-нибудь безумное, в стиле Синдбада... В стиле его любимого человека... В дверь постучали. Визирь выпрямился, давая разрешения войти. Ожидания не оправдались — порог переступил высокий красноволосый парень, отличительная черта людей из племени Фаналис. В знак приветствия он кивнул: —Джафар-сан, Синдбад-сама просит Вас подготовить все к пиру в честь гостей с Восточного континента, который должен будет состояться ночью на третий день их пребывания в Синдории. —Почему три дня? — все, что смог выдавить из себя генерал. Уж слишком его ошарашили и появление товарища, и просьба короля, ведь до этого ни о каких пирах с Сином и речи не было. —Через три дня принцесса Джилан покидает Синдорию. Джафар обреченно вздохнул. Три дня. Еще целых три дня смотреть, как этот ловелас заигрывает с гостьей, абсолютно позабыв свои недавние признания. Оставив все, как будто так и должно быть. Как будто ничего и не было. В этом весь Син... —Джафар-сан, — голос парня заставил советника вздрогнуть, — Вас что-то беспокоит? —Нет, Масрур, все в порядке. Благодарю за информацию. — Визирь вынудил себя улыбнуться и взялся за свиток, пытаясь показать степень своей занятости. Фаналис с пониманием кивнул и направился к двери: — Подожди секундочку... А где сейчас сам король? —Показывает госпоже Джилан окрестности, — коротко глянув через плечо, Масрур поспешил выйти. Сейчас лучше оставить советника одного. Какое-то новое чувство взыграло в сердце генерала, и он невольно сжал кулаки: «Ночи тебе было мало, бабник проклятый!..» Оно беспощадно гнало по жилам бушующую кровь, заставляло без видимой на то причины ненавидеть всех и презирать себя, ощущать, что вот-вот отнимут нечто очень близкое. Неведомая до сего момента ревность завладела умом и сердцем Джафара.

***

Последующие три дня были мукой для короля и его советника, для двоих, чьи чувства зашли в тупик. Они практически не виделись: когда было возможно — будто избегали друг друга, в другое время — просто не выдавалось случая. Синдбаду остро не хватало общества дорогого товарища. К тому же его заботило, как затянулся их так и не начатый разговор. Правитель беспокоился об этом каждый раз, когда оставался один. Но попытки сорваться с места и сию же секунду найти советника прерывала гостья своим появлением. В присутствии Джилан король как будто забывал о генерале, мысли о нем бесследно исчезали, оставляя лишь размытые очертания. За время пребывания принцессы в Синдории, она невероятно быстро освоилась. Каждый раз, когда Син отправлялся поработать, Джилан безошибочно находила его и крутилась рядом, словно женушка перед переработавшим мужем. Девушка следовала за королем по пятам, но умело создавала впечатление, будто это Покоритель всюду преследует ее... И Джафар видел это... Видел, как его господин резво приударяет за красавицей с Восточного континента. Не отходит от нее ни на шаг. Забывает про работу уже не по собственной безалаберности, а по какой-то природной прихоти. И это злит. Советник и поговорить с ним не может. Или уже просто не хочет... Чувства, что этот молодой Покоритель всколыхнул в сердце бывалого ассасина, засыхают, не успев расцвести, медленно, но верно... Медленно, но верно Джафар становится лишь тенью для своего господина... Медленно, но верно наступил вечер третьего дня... Все готово для прощального пира.

***