Сказки, рассказанные сотни раз

— И вот с тобой я должен вступить в брак? — спросил остановившийся перед Киришимой кочевник, и спешился с лошади, — Я не помню, чтобы давал на такое согласие, дерьмоголовый. Киришима стушевался. Он не ждал теплой первой встречи от договорного брака…но, хоть нормального отношения к себе заслужил, ведь так? Он и сам тут был такой же жертвой обстоятельств. Вместо частицы своей души, он был вынужден сочитаться браком с наследником чужой страны. Человеком, имевшим лишь сильные корни и богатый дом. Что может быть хуже для любого из его рода? Люди Бакуго застыли за ним, так и не спустившись с лошадей. Серо и Каминари начали вскипать, но Эйджиро одернул их. Планом было показать себя достойным этого брака супругом, тем самым облегчив им обоим пребывание в столь сложных отношениях. Да, сын семьи Бакуго мог проявить к нему хоть немного уважения. Минимум, как партнер к партнеру. Не Кацуки тут терял единственный шанс найти любимого. Но, союз был важен. Киришима подавил зародившийся гнев. Кочевник, тем временем, смерил его оценивающим взглядом:   — Онемел от видов, что ли? — он прошел мимо Киришимы, едва не задев плечом, — карга говорила, мне положена комната. Отдохнуть хочу дико, три дня был на хуевой лошади без нормального сна.  — Твоя комната находится в лучшей части дворца, рядом с моей. Ашидо, проведи… пару до его покоев. Я рад приветствовать Кацуки Бакуго на землях нашего рода. Киришиме пришлось сглотнуть ком в горле, а кочевник за его спиной ускорил шаг.  — Я тоже рад, сын драконов. //— Почему ты вообще украшаешь эту комнату не для своей пары? Так обязательно, чтобы он жил тут? Киришима оторвался от развещивания цветочных гирлянд, и удивленно посмотрел на Серо.  — Он будет моим супругом. Для людей важны проявления любви и симпатии.  — Но, он не твоя пара. Какая же это любовь? Эйджиро осмотрел узор на колоннах и новые ткани, которые они развешали. Смотрелось не так плохо…но было не тем. Если бы тут жила его Пара, он бы знал, как развесить все надлежащим образом. Готовить комнату для незнакомца было…странно.  — Я не знаю, Серо. Просто так нужно, и я не хочу прожить всю жизнь в ненависти, разящей от него. Добавь алого на пол, и нам нужны подушки. //  — Я отдам власть достойному, Кацуки. Ты знаешь законы племени и рода. У тебя другая роль. Мицуки смотрела на него сверху вниз, сидя на троне. Отец держался рядом, перечитывая текст речи. Кацуки, ворвавшийся в зал, услышал в его голосе лишь сожаление и сочувствие: — Твоя мать — хэн этих земель, и не может отдать их тебе. Таковы законы. Трон не может перейти по наследству, как и лошадь. Кацуки был в ярости. Забыл даже снять серьги перед тренировкой… с другой стороны, все было в точности так, как говорила мать, и он знал это. Чем больше злился огонь внутри него, тем лучше он подтверждал ее слова. Чертово пламя. У кочевников был и есть только один закон: если ты полезен племени — тебя будут кормить. Бакуго был полезен. Он не был глуп, быстро стал хорошим охотником. Он разбирался в травах. Глупо было отсылать ЕГО гарантом мира. Изуку мог бы заменить его, но мать решила отдать того к двумордому хлыщу из оседлого племени. Кацуки же, как сильнейший из молодых и единственный покоривший огонь, должен был поехать к драконам. Это было правильно. Наверно. Он не знал. Кацуки выдохнул, и выровнял дыхание. Ладно, он может быть с этой ящерицей, пока тот в человеческой форме. Это лучшая его уступка. // — Какого черта эта комната увешана всем этим? Цветы? Подушки? Серьезно? — Наш принц хотел показать вам почтение к традициям. — Но не учел, что это не относится к обрядам моего народа. Что это значит у вас? Розоволосая посмотрела на него из-под челки. — Он чтит вас, как чтил бы свою пару. К сожалению, ему не дали шанса найти ее средь нашего народа. Бакуго сел на кровать по-турецки, и ответил ей максимально дипломатично. — Расскажи-ка мне об этих парах подробнее.// Близилось время ужина, и Киришима мысленно готовил себя к наихудшему исходу.  — Что если он и вовсе не придет? — Каминари, стоявший сегодня на страже малого обеденного зала, ободряюще улыбнулся. Лицо самого Эйджиро сковывал почти застывший оскал. Он не нервничал так уже…да, почти никогда. Почему так важно было, чтобы Кацуки все понравилось?  — Это не будет хорошо. Мы должны давать ему все, чего он достоин по статусу. Ты же знаешь, договор.  — И ты не будешь есть, пока он не придет? Киришима посмотрел на пустую тарелку.  — Он — мой супруг. Получается, что так.  — Но, не пара же… Шторы разошлись в стороны, пропуская в комнату человека. У драконов не водилось любви к дверям в общественных комнатах. Бакуго потянулся, и вместо положенного места, вдали от Киришимы, занял кресло по правую руку от него.  — Есть лепешки? — загорелое тело поудобнее устроилось в горе подушек. Светлые рестницы взмахнули, и Киришима сглотнул. В зале будто печку натопили на зиму.  — Да, мы так же подготовили тебе мясо и прочие закуски. Ну, и соусы. Все должно быть вкусно для человека.  — Мм, а есть острые? — Киришима кивнул, и непроизвольно подтолкнул к нему пару пиал, — Это пряные листья?  — Да, мы готовим из них приправы. Неплохо выходит? Не слишком остро?  — Неплохо, — Кацуки посмотрел на тронный зал, что виднелся через пару арок, — Когда назначена церемония?  — Через три дня. Тебя устроит такой день? Твоя семья должна приехать? Бакуго странно дернулся, едва видимо для человека. Но, они и не были ими. Серо, тихо вошедший в комнату, едва сдержал удивленье. Киришима кивнул ему.  — Эти придурки не припрутся, — ответил им Бакуго, все еще смотря в сторону. — Будем проводить церемонию с твоей семьей. // — Тебе понравились твои комнаты? — Бакуго удивленно остановился прямо у самой двери. Обернуться явно стоило. Дракон, теперь ставший ему мужем, стоял в свете факелов, неловко засунув руки в широкие карманы шаровар. Алые волосы были почти распущены, было видно, что он взлохматил их еще до церемонии и закончил по ее окончанию. После разговора с розоволосой быть особо грубым не хотелось. Ящерица явно не была виновата в его положении.  — Они ничего так. // Их связали быстрее, чем Бакуго успел осознать это. Дни же потекли размеренно и скучно. От него ничего не требовали, и это буквально сводило Кацуки с ума. Ни тренировок, ни охоты. Даже скачки, так любимые им дома, проводить было банально негде. Его кормили за так, будили после восхода солнца. Он не был ограничен ничем. Ни приемов, ни собраний. Никаких военных советов и даже мыться можно было часами. Будто куклу засунули в чулан, чтобы не видеть. И ведь даже цветы в комнате меняли на новые, более подходящие, стоило ему уйти. Постепенно, он все чаще стал спать в королевском саду, избегая душившей его заботы в комнате. Являлся на завтраки с Киришимой, чье имя запомнил, и уходил в сад. Иногда с ним сидела розоволосая, но не слишком часто. Чтобы о ней не поползли слухи. Бакуго ел фрукты, дремал. И проигнорировал первый странный звоночек, когда в одно утро ему прямо в сад принесли столик, груженный сладостями. Десятки пиал с конфетами поставили прямо перед ним, а рядом водрузили большой чайник. С носика сипло валил пар. Розоволосая села напротив, заставив шумом приоткрыть один глаз.  — Эйджиро расстарался ради тебя, — она взяла пару конфет, и отправила их в рот. Острые зубы мелькнули между розовыми губами, — даже перехватил подвоз конфет к Тодороки и переплатил, чтобы ему досталась часть повозок. Теперь будем есть хоть каждый день.  — С чего он решил, что я люблю сладкое?  — А ты не любишь?  — Люблю, — Бакуго перекатился на спину, и перехватил у нее пару конфет прямо из рук, — Хорошо, спрошу по другому. С чего Киришима «расстарался ради меня»?  — По сердцу ему ты, — Розоволосая налила им чай, — Спать не может, ткани для твоей комнаты подбирает, полигон обновить изволил для тренировок. Три года просили, только сейчас вцепился в него, словно псина. На удивленный взгляд Кацуки она продолжила:  — Это же его дворец, не родительский. Город в городе. Вот, он и готовит тут все для тебя.  — Раз так запал, так чего тогда не приходит ко мне? — Шоколад был хорош, Бакуго быстро запил его чаем. Розоволосая, до этого цедившая из своей кружки, рассмеялась.  — Так, ты же не пара. Он и не знает, как к тебе подойти так, чтобы ты его магией своей не огрел. Был бы парой — давно бы в его комнате жил. Сердце странно кольнуло, и Бакуго расстеряно потер грудину.  — А что будет, если эта его пара появится? Быстро забудет все, и будет за ней виться? Дракониха перед ним застыла.  — А, никто и не знает, что будет, — она взглянула на Бакуго будто по-новому, — До тебя ведь никогда такого и не было, чтобы драконий сын не с парой жил. //Серо уже готов был силком выволочь его с тайного балкона. — Боги, да понравилось ему все, Киришима. Успокойся и слезай оттуда, иначе я скручу тебя веревкой. — А если нет? Ашидо сказала, что ему скучно. Каминари, до этого сидевший у стены, замялся рядом. — Я слышал, что они обсуждали, — Киришима обернулся на него с надеждой, — Ему скучно, но он всем доволен. — Он всегда доволен. О чем бы я его не спросил, он «драконья задница, да в порядке все». Это не показатель. Когда будет готов новый полигон?// Эйджиро неловко теребил речную рыбу на пару, что лежала в его тарелке, когда справа размеренно донеслась речь Кацуки. Боги, этот акцент сводил его с ума.  — Так, как насчет брать меня с собой в город? Он повернулся в сторону Бакуго, который по привычному цедил чай из своего любимого блюдца. Кожа его супруга немного побелела от редкого пребывания на солнце. Шею и руки покрывали новые ожерелья и бусы, а выше локтя он сегодня надел новые рукава для боя. Было, на что засмотреться.  — Ты хочешь в город?  — Да, или куда угодно, куда поедешь ты. Надоело сидеть в четырех стенах. Последнее было сказано так напряженно, будто он проверял длину невидимого поводка. Проблема Эйджиро состояла в том, что поводка у Бакуго не было вовсе.  — Раз ты хочешь — можешь ходить туда и один. Я не ограничиваю тебя. Только, бери в охрану кого-то. — Киришима попытался спрятать в голосе взволнованные нотки. Судя по взгляду Мины, выходило у него плохо. Он просто хотел порадовать па… супруга. Что тут такого? — Правда, вне этого дворца…драконы выглядят не так, как ты привык.  — Нормально, я же видел вас на границе, не маленький, чтобы пугаться. Но, я хотел ходить с тобой. Нужно вникать в дела государства, раз я теперь…твой супруг. В зале на секунду повисло неловкое молчанье.  — Эм, Бакуго, — добровольцем явно вызвалась Мина, дав Эйджиро немного перевести дух от смущения, — У нас…супруг правителя никогда не принимает участие в управлении страной. Это…не нужно. Обычно пара может быть из любого сословия, она не обязана хоть сколько-то интересоваться положением дел.  — Но, и я ведь не плотник. Меня растили, как правителя. Я могу и хочу помочь тебе, — Он с укором посмотрел на все больше нервничующего Киришиму, — или дело не в том, что я не подхожу по статусу? Это из-за того, что я, блять, кочевник? Позднее, Киришима всегда будет осуждать себя за то, что сказал в тот вечер:  — Нет…это сложно. Ты не просто кочевник, но мой супруг…  — Так, дело в том, что я не твоя пара? Мина предельно ясно выразила разницу между мной и этой чертовой парой? Я что, шавка в сравнении с ней? Разочарование прошлых дней отчего-то всколыхнулось и вылилось за борт. Все было не так просто потому, что Бакуго не был его парой. Сначала, он был навязан ему, потом претил. Но, очень быстро Киришима понял, что жить не смог бы без этого человека. Другое дело, что человек мог жить без него.  — Чего молчишь? Я не заслуживаю ответа?!  — Да. Да, это потому, что ты не моя пара. Я не могу доверять тебе так, как ей, как бы ни хотел и не желал этого. И никогда не смогу. Прошла секунда, затем другая. Бакуго будто застыл в своем кресле, так не подходящем ему по размеру с первого дня. Каминари и Мина вообще решили слиться со стенами и полом.  — Понятно. Так бы сразу и сказал. // В дверь скреблись не переставая. — Бакуго, ты должен открыть мне, это же я, Мина. — Никакой Мины я не знаю, и знать не хочу. Звуки затихли, но лишь для того, чтобы накатить с новой силой. — Розоволосовая. — Иди к дракону под задницу. — Я уже под ней, Кацуки. Дракону нужно разрешить войти в частную комнату. С чего ты думаешь мы такие хитрые и всегда стучимся? Не ставим двери в больших залах. Бакуго? — Входи. Дракониха проползла в комнату и села рядом с насупившимся Бакуго. Видно, что наблюдать его в задумчивости ей было непривычно. — С чего сегодня было все это? — Она села прямо перед ним, — Киришима себе места не находит, волосы рвет. — Ты не скажешь ему? — С момента нашей первой встречи он ничего не узнал от меня. За него пытались шпионить Серо и Каминари, но он запретил им, — она убрала его челку и погладила по щеке, — Поверь, он очень боится нарушить твои личные границы. Такой скандал для него — хуже войны с Тодороки. Кстати, они должны приехать через пару недель. Сможешь повидать своего соотечественника у Шото. Она замерла, готовая к проклятьям, и Бакуго решился.  — Я думал, что смогу оградить его от чертовой пары, если все время буду рядом. Что он не найдет ее, если я займу все его время. Ненавидишь меня?  — Должна бы, — Бакуго скосил на нее взгляд. Как побитый щенок, аж самому противно. — Но не могу. Поверь, я бы хотела видеть пару Киришимы рядом с ним. Раньше. Но, смотря на вас сейчас, я скорее сама отгоню ее.  — Правда, розоволосая?  — А то, человек-бомба, вы же такие слепые, что свою пару за милю не заметите.  — А ты будто заметишь? — Бакуго усмехнулся, упав на подушки.  — Ага, у меня аж два раза получилось, я эксперт. — она засмеялась под лающий вой, издаваемый наконец-то дошедшим Бакуго, — А ты что думал? Нас с этими оболтусами в один блок стражи просто так поставили? Я защищаю их, а они Киришиму. Когда Мина ушла, Бакуго отдышался, прищурился и посмотрел на соседний балкон, где еще горел свет. Действительно, оболтусы, раз думают, что их тени сквозь шторы не видно. // День приезда делегации Тодороки проходил идеально. Боги, да, кого он обманывал? Бакуго и он, помирившись лишь условно, неплохо встретили третьего «сына династии Тодороки», Шото. С его…парой. У людей это было так сложно. Мидория Изуку, вышел из кареты, и сразу направился к Кацуки.  — Каччан!  — Не смей так называть меня, Деку. Они с Бакуго обменялись чисто человеческим приветствием, и Киришима был доволен, что ему не придется повторять что-то подобное с каждым из них. Возникало ощущение, что они едва не сломали друг-другу руки. Он взглянул на Тодороки. Кажется, тот был того же мнения.  — Кочевники, — заключил он, и скрылся от палящего солнца во дворце. Его супруг поспешил за ним.  — Они интересная пара, да? — на его вопрос Бакуго молча прошел мимо. Казалось, что тех месяцев, за которые они установили шаткое, но перемирие будто и не было. Его супруг закрылся, будто бархан в пустыне, поглотив собой все, что раньше так грело душу Киришимы. // — Так, как у вас с Киришимой?  — Нормально.  — Нормально, Каччан? То, что было в зале не выглядело так. Все в порядке?  — Деку, вали к себе, нормально — это нормально. Матери так и передай! // Бури были редким явленьем, что в степи, что тут, у драконих гор. — Не иначе, как двумордый с собой принес со своего моря. Бакуго стянул рубашку, и кинул ее на пестрый ворох подушек и пионов. Киришима трижды в неделю менял цветы и пуфики, но особой радости они не приносили. С каждой сменой подушек Бакуго все меньше времени желал проводить в этой комнате. Будто не меняли интерьер, а обшаривали все его пожитки и вещи. Так его «супруг» не доверяет ему? В вечернем саду было свежо и влажно. После душной комнаты, насквозь пропахшей вениками, дышать стало чуть легче и лучше. Вот бы так же унять ту боль, что щипами скребла у него на сердце. Ноги вмиг утонули в густой уже траве, а стопы ощутили еще не остывшую землю. Ветер разбушевался, и уже непривычно холодил голую грудь. На небе даже звезд не было, так все заволокло тучами. Бакуго залез на одну из ближайших фиг, и уснул, будто не было в его жизни ничего, кроме этого сада и холодного ветра. Как в детстве. //— Будет дождь, просыпайся// Киришима стоял у двери в комнату Бакуго, и никак не решался постучать. Последний раз он был там еще до приезда Кацуки. С того дня цветы и подушки в его «сокровищницу» носили слуги. А сам дракон даже войти туда не мог. Не смел украшать, готовить ее, хотя имел полное право. Будь Бакуго его парой, разве удержала бы его эта дверь? Или то заклятье, наложенное на весь их род? Удержала бы просьба Бакуго «не входить»? Пустили бы его добровольно, будь они с Кацуки парой? За дверью не было слышно ни звука, но, возможно, Бакуго просто размышлял о чем-то…  — Известное дело, о чем. Каков его молодой супруг. Не может даже подойти к нему с простой беседой, как это удается Тодороки. Не может держать язык за зубами. Не может даже проклятую пару забыть ради него. Конечно, в тепле и неге любой человек расцвел бы, у Эйджиро теперь есть с чем сравнивать. А что он? Сидел весь вечер, и взгляд боялся поднять на на своего человека. Нет бы, как Тодороки, взять его под руку. Загнал себя со своей мифической парой во внутренний мирок, и в итоге, совсем не заметил того, что должен был. // — Кстати, Каччан, я не видел тут лошадей. Ты катаешься на них ближе к степи? — поинтересовался Мидория между делом, доедая шоколад. Бакуго замер, не донеся кружку с крепким чаем до рта. — Нет, не катался уже давно, — он все же сделал глоток, и отставил кружку подальше. — Тут не лучшее место для лошадей, ты же знаешь. Мидория и Шото заинтересованно посмотрели на них. — Лошади боятся нас в настоящей форме, так что мы редко держим их, — Киришима едва повернулся в сторону Бакуго, — Ты катался раньше? Только после своего вопроса он понял, насколько облажался. Бакуго приехал к нему на лошади. Сам. Не как Мидория, в карете. -Конечно! — хором произнесли Кацуки и Изуки. Последний продолжил после того, как Бакуго не решился на ответ, — Бакуго был лучшим в нашем поколении. От него кони даже после занятий магией не убегали, а он ведь постоянно пах дымом, как и драконы. Мы им очень гордились, особенно, когда он выиграл гонки за зайцем среди взрослых. Он не говорил? — Деку, заткнись. — Бакуго…выглядел пристыженным. Почему? — Но, Каччан, это же правда. Тебе же тогда нож подарили…  — Деку, это никому тут не интересно. — комната погрузилась в молчанье. Через пару минут Бакуго бросил чай, и на шатающихся ногах вышел прочь. Мидория поспешил за ним, а Киришима даже двинуться не мог от оцепенения. Итог вечеру подвел Шото.  — Понимаю, что это совсем не к месту. Но, что заказанный для нас шоколад делает у вас во дворце? //  — Бакуго! Крик Мины заставил его свалиться с фиговой ветки. Едва приземлившись на ноги, он увидел ее в арке, что вела в зал.  — Бакуго! Скорее! Ветер совсем разыгрался, гоняя шторную ткань в разные стороны. Промерзший, он направился к ней.  — Где ты был?! Тебя весь дворец искал! Киришима с ума сошел, думал ты убежал!  — Не ори так! Где он сейчас?! — перекрикивая ветер они побежали туда, куда указывала Мина. Достигнув южного входа, он понял, что пыталась втолковать ему Мина все то время, что они бежали. В грозовом небе, разрезая собой облака, парил дракон. Он не спускался вниз, и не боялся молний, что обтекали его, даже не задевая.  — Что он делает? — Бакуго не мог даже оторвать взгляд от неба.  — Скорбит по паре. Будет кружить в небе до тех пор, пока пара не позовет его. Если позовет, конечно.  — А если нет?  — Будет в небе, пока не умрет. — голос Мины вдруг явил миру небывалую ранее сталь, — Бакуго, ты знаешь, что я скажу. Не заставляй меня говорить очевидное. Но, ему и не нужно было. Не замечая ничего вокруг, он вышел прямо под место, над которым кружил дракон. Терять кочевнику было нечего. Он набрал в легкие побольше воздуха и крикнул во всю мощь своего голоса. И дракон ответил ему.