"До" и "после"

После окончания следствия ты, разнеся в пыль комнату и уничтожив всё, что в ней находилось, покинул и запер этот дом. И не появлялся здесь до сегодняшнего дня. Не мог. Не хотел. Продать не получилось. Да и заниматься продажей у тебя не было ни сил, ни желания. С особыми предпочтениями жёстко и бескомпромиссно распрощался тоже, надеясь, что сжёг свой садизм в пылающем на заднем дворе костре вместе с девайсами. Слишком жив был страх повтора ситуации. Слишком жёстко тебя накрывало. Слишком часто ты позволял себе отпускать на волю кровожадного зверя. И слишком легко тебе это сходило с рук. До поры до времени сходило. Ты и тогда, оставляя пусть и преступника, наркомана, но человека, на неделю без своей поддержки после особо жёсткого экшена, не думал, что может произойти что-то настолько серьёзное. Максимум, что ты видел до этого при подобных раскладах — это истерично-показательные выступления или глухой уход в себя. Ты и выводить умел очень быстро и эффективно. Вот только бы ещё делал это вовремя, не допуская подобного. Всякое бывало. И даже демонстративное пиление вен тупым кухонным ножом. Тогда ты, наложив тугую повязку на слегка повреждённое запястье, жёсткой нагайкой гораздо сильнее повредил задницу любителю манипуляций. У тебя было много таких — и ситуаций, и мальчиков. Но этот — первый и единственный, кто молча и без спецэффектов просто взял и повесился. Повесился, расколов твою жизнь на две части. Действительно повесился, не дожидаясь твоего появления, чтобы картинно дёргаться в петле из заранее подрезанной верёвки на заранее расшатанном подвесе с целью грохнуться перед тобой на пол, почти что всерьёз самоубившись. Ожидая беганий вокруг себя, опеки и снисхождения. Не уподобляясь всем тем, кто таким отчаянно глупым и безрезультатным способом пытался заполучить твоё внимание. Всем предыдущим эгоистам и любителям прогулок по краю. Игрокам, которые когда-то вполне могут доиграться. Но не с тобой. Ты категорически отказался от всего, что приносило тебе особое удовольствие раньше. Но ты, естественно, ничего не забыл. Он снился тебе каждую ночь. А иногда ты будто видел его даже наяву. Всегда — таким, как увидел его в последний раз: в петле, окоченевшего и всем своим видом демонстрирующего тебе твою несостоятельность. Ты закидывался дневными транквилизаторами, к ночи добавлял снотворных, пытался отвлечься всеми возможными способами, но он упорно возвращался к тебе в твоих видениях. Он не мог отпустить тебя даже с того света. Ты не мог отпустить его, считая, что не заслуживаешь прощения. Ты даже в церковь сходить пытался. Правда, так и не смог переступить порога. Видимо, сам Сатана стал на входе. Тем не менее, со временем ситуация перестала быть настолько острой, чтобы поглощать тебя полностью. Ты будто перенёсся в пространственно-временном континууме, сломав его. Да, сломав. Всегда что-то ломается, когда резко попадаешь из одного времени в иное. А ты и вовсе выпал из времени, очнувшись, когда уже прошёл достаточно большой период. Будто гипер-прыжок совершил. И где-то понял, что даже если бы ты мог оказаться в прошлом «до» ситуации, уже не смог бы изменить её, как бы ни старался, оставив все исходники без изменений. А за одним тянется другое, и так до бесконечности. В этом мире всё взаимосвязано, да и в других мирах тоже. Более того, попытки менять ещё и очень опасны. Такие «перемотки» вообще могут обернуться катастрофами вселенского масштаба. Ты почувствовал себя сильнее, чтобы суметь жить и заставить себя не видеть. Но заставить себя не сожалеть о том, что нельзя вернуться и сделать так, чтобы не происходило случившееся — не мог. Люди не всемогущи, и некоторые вещи просто нужно принять. При каждой ошибке, даже если она фатальна, стоит сделать вывод, пережить и идти с этим дальше, не зависая в пространстве. Тебе стало легче, когда ты, пусть и частично, принял эту философию. Попытался осознать. И тогда, постепенно, взгляд покойника перестал тебя преследовать. Ты думал, что это уже не вернётся. Ну, может быть, только изредка, в кошмарных снах. Но когда ты корчился от боли в горящей машине, переломанный практически везде, где возможно, когда, срывая связки, хрипел и задыхался от гари и дыма, когда молил никогда не признаваемого тобой Бога о возможности поскорее сдохнуть, ты вновь увидел глаза своего висельника. Тот самый мёртвый взгляд из зеркала. Кажется, тогда ты принял ситуацию как искупление. И тебе, кажется, даже стало легче. Ты не можешь толком вспомнить. Может, ты просто потерял сознание, надеясь, что несуществующий бог прислушался к твоим мольбам и избавил от мучений. Но Провидение поступает иногда как мстительная и злобная сука — ты выжил. Если до аварии ты был уродом только внутри, то после — стал и снаружи. Чтобы окружающие могли видеть, что ты из себя представляешь, и держаться от тебя подальше. Такая вот насмешка судьбы. Наверное, справедливая по отношению к тебе. Ты до сих пор не можешь говорить громко, и периодически вообще теряешь голос. Ты справился с этим, отдавая распоряжения еле слышным шёпотом. Да, распоряжения. Да, ты вернулся в Тему. Свою суть нельзя сжечь, вытравить или уничтожить любым другим методом. Это ты тоже понял. Суть не изводится ничем. В отличие от страха, который ты убивал в себе, заставляя отступить и подчиниться. И вполне преуспел в этом. Да и нельзя долго бояться — к страху привыкаешь. Ты вернулся. И с момента возвращения гордился тем, что ни разу не позволил себе не то, чтобы потерять контроль, но даже ни на йоту ослабить его. Твой шёпот заставлял подгибаться колени. Твой взгляд вынуждал опускать глаза. И чем тише ты говорил, тем больше к тебе прислушивались. Когда голос исчезал вовсе, ты обходился жестами. Наверное, все те, кто тогда с тобой был, считали твоё молчание своеобразной фишкой. Со временем и ты стал считать так же. Так было проще. А твоя нынешняя внешность даже помогла тебе в преодолении собственных страхов, сделав ещё сильнее, чем ты был. Правда, и цинизм твой вырос в геометрической прогрессии, но ты предпочитал представлять это неким побочным эффектом. Любой медикамент имеет свои противопоказания и побочки. Любое лечение заключает в себе определённый риск. Тебе некуда было деваться, иначе ты бы просто не выжил. А позволить себе слабость отказаться от жизни ты тоже не мог — это слишком лёгкий путь для таких, как ты. А, может быть, ты просто боялся встретиться со своим висельником в другом измерении… Тебе некуда было деваться, иначе ты бы не смог принять себя нового. Хотя, на самом деле, частично новой была лишь внешность. Всё остальное по-прежнему не претерпело никаких изменений, разве что, только усугубилось. Поначалу тебе было нелегко слышать время от времени доносившиеся слухи о твоих внешних недостатках. Даже уже после того, как ты сам смирился с собой. Особенно невыносимыми были рассуждения некоторых далёких от сути вещей любителей почесать языками. Тех, кто где-то прочтя или услышав какую-то из теорий, принимал её как единственную истину и оголтело нёс в массы. Даже с теми, кто просто считал всех тематиков извращенцами и больными, а Тему — воплощением унижения, было проще. Но тех, кто с мнимой осведомлённостью и видом умудрённых опытом старцев вещал о психопатах-компенсаториках, ты просто тихо ненавидел. Тех, кто отзывался о Топах, как о сублиматорах, что посредством Темы самоутверждаются за счёт других, ты был готов истязать безжалостно, поправ все, так тщательно лелеемые тобой сейчас, принципы VISSC*. Возможно потому, что где-то признавал правоту этой теории по отношению к тебе. По касательной, слегка цепляя, но в период твоего долгого пути к себе, всё-таки, ты имел какое-то отношение к этой теории. Но точно знал, что это полнейший бред и частные случаи. Да, бывает и так. Но к тебе это не относится. Ты ведь не родился таким Квазимодо. И ты прекрасно знаешь, что не в ущербности здесь дело. И слабым ты никогда не был, чтобы компенсировать свою слабость мнимой властью над согласными тебе эту власть над собой передать. И неудачником, самоутверждающимся за чужой счёт. И не мстил ты никому никогда таким образом. Но сейчас, когда часть твоего лица похожа на перемолотый фарш, а глаз прикрывает повязка, ты не мог не согласиться с частичной правотой этой теории. Людям плевать, что ты из себя представляешь по сути, они видят внешнее. А внешне ты очень хорошо демонстрируешь типичный пример Топа-сублиматора. Ты бы многое мог рассказать о том, что разрушило бы эти умозаключения в пух и прах. Нельзя личность, индивидуальность подгонять к какой-то одной или нескольким теориям. Каждый человек настолько многогранен, что пытаться объяснять какими-то теориями все грани его миров, это всё равно, что утверждать, будто все люди — рептилоиды. Ты мог бы рассказать, но тебе это уже незачем. Ты не стал ничего никому доказывать. Ты просто делал то, что считал нужным. И так, как считал нужным. Со временем ощущение раздражения к рассуждающим о том, в чем они понятия не имеют, поубавилось. Ты перестал замечать вещи, что не касались тебя прямо. А косвенное тебя уже не трогало. Ты смог превратить свой внешний недостаток в особенность. Это даже, в какой-то степени, стало твоим своеобразным имиджем. Тебе на это понадобилось несколько лет. Годы реабилитации и принятия себя. Ты смог. Хотя до сих пор предпочитал не вспоминать о том периоде. Второй переломный момент, разделивший твою жизнь на «до» и «после».